Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы

Объявление



Время: 315 год Эры Юпитер, четырнадцатые сутки после взрыва в Дана-Бан.
Утро-день-вечер-ночь.

Погода: переменная облачность, ветер.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы » Звезды останутся здесь » Но что-то погасло вдали...


Но что-то погасло вдали...

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

Время действия: за три недели до взрыва в Дана-Бан.
Место действия: Эос, апартаменты Фалка Бло, апартаменты Тейна Бэтса, коррекционная комната, лаборатория Бло в Киире.
Действующие лица: Тейн Бэтс, Фалк Бло, Рауль Ам.

Если есть стадо, есть пастух,
Если есть тело, должен быть дух,
Если есть шаг, должен быть след,
Если есть тьма, должен быть свет.
Хочешь ли ты изменить этот мир?
Сможешь ли ты принять как есть?
Встать и выйти из ряда вон?
Сесть на электрический стул или трон?
____
В. Цой "Песня без слов"

Отредактировано Фалк Бло (2015-08-13 23:50:15)

0

2

Это было обычное утро обычного дня обычного платины. Фалк Бло проснулся, как обычно, всегда примерно в одно и то же время, потянулся, с хрустом растягивая мышцы, и соскользнул с постели одним движением, которое сегодня можно было охарактеризовать, как  «кувырок вперед с полуразворотом в полёте и приземлением на обе ноги сбоку от кровати». Причем, именно соскользнул, ибо спал Фалк только на шёлковом белье. Он обожал прикосновение к обнаженному телу этой холодяще-ласкающей ткани и не собирался отказывать себе в маленьких радостях жизни. Усмехнулся про себя, мысленно оценив свой соскок как «средненький», но не самый плохой всё же, потому что бывали моменты, когда после подобных движений ему приходилось подниматься с пола, а то и поднимать к тому же перевернутую мебель. Это была ежеутренняя игра Фалка с самим собой, которую он сам мысленно называл, как «покинь кровать одним движением», но она являлась так же и неплохой тренировкой на ловкость и координацию. В связи с этим, обучение каждого нового фурнитура начиналось с усваивания на уровне инстинктов одной простой истины – если утром из хозяйской спальни слышался грохот, под страхом смертной казни на месте запрещалось не то что заглядывать туда, а даже просто делать шаг в её направлении. Вообще, процедура пробуждения хозяина в апартаментах Бло шла всегда по одному, давно заведенному сценарию, и изменению не подлежала ни под каким видом.  Вот и сегодня, благополучно приземлившись на ноги, и по такому случаю с ухмылкой потянувшись еще раз всем телом, Фалк подхватил с банкетки короткие спортивные шорты, грациозным движением натянул их на себя, и стремительно покинув спальню, как был босиком, помчался через все апартаменты в свой спортивный зал.
Тренировался Бло каждое утро, или вернее – каждое утро, проведенное в собственных апартаментах, потому что случались моменты, когда он пропадал в своей лаборатории сутками. Но сегодня было обычное утро, поэтому Фалк с удовольствием приступил к разминке. Сначала несколько разогревающих упражнений и растяжка всех мышц.
- Кстати, куда запропастился Тейн? Я не видел его, кажется, уже несколько дней. Или он опять засел в своей лаборатории? Ну уж нет, дорогой мой Бэтс, - немного иронично беседовал сам с собой Бло, переходя к силовым нагрузкам, - у Вас не получится спрятаться от меня, наша партия в бильярд так и осталась незаконченной, и, несмотря на все Ваши попытки улизнуть от возмездия, я из-под земли Вас достану, чтобы «надрать Вам задницу»! Так, кажется, звучит Ваше любимое терранское выражение? – язвил мысленно Фалк, переходя уже на беговую дорожку и с удовольствием ощущая, как разогретые мышцы легко входят в привычный ритм нагрузок.
Еще пару десятков минут, наматывая километр за километром, он с удовольствием расписывал воображаемому другу, как будет разделываться с ним за бильярдным столом, хотя, если отдать должное справедливости, в бильярд они с Тейном играли примерно одинаково, так что «надрать задницу» получалось с переменным успехом и общий счет партий уже много лет болтался возле отметки «примерно поровну».
Наконец, мысленно послав замысловато-изящным, точно выверенным ударом победный шар в лузу и поэтому оставшись весьма довольным собой, хоть и опять же мысленно, Фалк соскочил с беговой дорожки, и, лоснящийся от полученной нагрузки, отправился прямиком в душ. С удовольствием там поплескался, окатившись напоследок холодной водой, и в совершенно прекрасном расположении духа, накинув только легкий шелковый халат, прошествовал в столовую, завтракать.
- Рон, подай комм, - приказал фурнитуру, осторожно расчёсывавшему его влажные еще волосы, и занялся просмотром поступивших новостей и сообщений, одновременно поглощая легкий завтрак.
Фалк уже почти закончил его, когда по личному каналу пришло еще одно сообщение, с грифом «немедленно к исполнению», приказ через 15 минут явиться в помещение при кабинете главного нейрокорректора Амой и провести глубокую коррекцию. Бло нисколько не удивился этому, подобные приказы он получал регулярно и в самое разное время дня, на Амой было не принято нерационально затягивать время ожидания, если принималось решение о коррекции.
- Рон, рабочий сьют, - отдал приказ фурнитуру, допил кофе и отправился переодеваться.
Простой черный сьют, серая туника, светлосерый плащ, мягкие черные сапоги и светлосерые перчатки – обычный рабочий костюм для обычного рабочего дня. Фалк Бло стремительно преодолевал коридоры Эос, направляясь к коррекционной комнате и приветствуя встречавшихся на пути элитов.
- Надо будет всё же заглянуть сегодня к Тейну, - успел подумать, дожидаясь, пока система охраны произведет идентификацию, и берясь за ручку двери.
- Идентификация произведена, Фалк Бло, - сообщил металлический голос, а легкий щелчок разблокировавшегося замка и замигавший зеленый сигнал дали понять, что можно войти в помещение.

+3

3

Раннее пробуждение являлось неотъемлемой частью жизни и успешной работы, потому и теперь, с самым рассветом, Тэйн уже не спал. Ему хватало на восстановление всего ничего, а рабочее расписание недвусмысленно намекало: терять время непозволительная роскошь.
  Начинался день с одномоментного пробуждения. Тейн позволял себе думать о том, что неплохо было бы выделить в расписании чуть больше времени на переходное состояние между «сплю» и «работаю», но тело само поднималось с кровати, проводило утреннюю разминку и шло в душ. Да, поддержание оболочки в должном состоянии тоже являлось обязательной процедурой.
  Когда в рабочий кабинет вошли два андроида, Тейн как раз занимался проверкой вчерашних выкладок и корректировкой расписания. Столь ранний визит для него был непонятен – его застали даже не на официальном рабочем месте, а в «домашнем» кабинете. Редкая спешка.
-  Вы должны пройти с нами.
  Его фурнитур вошел следом, и Тейн ясно видел на его лице тень раздражения и испуга одновременно, хоть для чужого взгляда это и осталось бы скрыто. Бедный мальчик думает, что хозяин будет недоволен.
    Конкретно эти два экземпляра Тейн, кажется, встречал когда-то мимоходом. Для удобства даже андроиды создавались с разным дизайном – это было психологически удобно даже не столько для самих жителей Эоса, сколько для нередких гостей, на которых следовало производить «позитивное» впечатление. Тейн знал и на что способны эти модели при сопротивлении. Потому спокойно поднялся с места, откладывая комм в сторону – какой смысл все усложнять.
-  Уол, принеси сьют и можешь идти, - фурнитур замешкался совсем чуть, но все же вежливо поклонился и вышел из комнаты.
-  По какому делу меня вызывают? – это было скорее не вопросом, а спокойным требованием ответа.
-  Ответ на вопрос вне полномочий.
Что означало примерно следующее: «мистер Тейн, вероятно, у вас проблемы».
И это уже начинало нервировать. Тем не менее, Бэтс собрался скоро, и шел за «проводниками» (или конвоирами?) быстрым шагом, мрачнея внутри себя все больше. Он прекрасно знал, куда ведут эти коридоры. Нижние этажи, где находятся лаборатории и… кое-что другое, о чем Бэтс то и дело раздумывал в гипотетических вариантах развития своего будущего.
Можно было бы подумать, что ему приготовили срочную работу, но по таким делам не водят под охраной.
  Все было бы проще, если бы он не знал, за что его можно «испечь». Юпитер любит безгрешных сыновей, но Бэтс… нет, список своих осмысленных нарушений он мог составить вполне четкий. В этом и был весь ужас - Бэтс знал, что если на следующей развилке коридоров они повернут направо, он не сможет извернуться.
  И в тот момент, когда путь прямо остался по левую руку, а перед носом оказалась та самая дверь, Тейн несдержанно, слишком громко выдохнул. Единственное, что он позволил себе, прежде чем увидел перед собой комнату для коррекции.
  Здесь было светло, чисто и очень тихо. Настолько тихо, что Тейн, кажется, мог расслышать, как работают бесшумные лампы освещения, а уж собственные шаги, как и шаги конвоиров, казались безумно громкими.
  Он невольно потер пока еще свободные запястья, и так и стоял на пороге, чувствуя всем телом, как закрывшаяся за спиной дверь фактически отрубает его от прошлой жизни. Это кресло он видел и раньше. Видел чертежи, знал со слов Бло как это работает, даже читал отчеты о корректировках. Но впервые он увидел его иначе, зная, что сейчас окажется в нем сам. Оно было самым ужасающим, что Тейн видел в своей жизни, и он не мог отвести взгляда от белой кожи и матовых фиксаторов.
Его несильно подтолкнули вперед.
В этот момент, буквально за секунду, Тейн представил, как ближайшего андроида толкает на второго, и когда те берутся за оружие, перехватывает, и… а потом? Система блокировки двери, ее не удастся открыть изнутри, а если и удастся, за порогом уже будут ждать не двое, куда больше вооруженных охранников. Поздно и бессмысленно. Надо было делать это в коридоре, в своей комнате, да хоть вчера вечером или в тот день, когда впервые понял – когда-нибудь за ним придут.
Все решается так быстро.
Что же, последние минуты, когда он является собой?
Все-таки Тейна сажают в кресло, с силой нажимая на плечи - он вроде бы не сопротивляется, но и напоминает себе скорее каменную статую, которую непросто сдвинуть.
Когда крепления застегивают на запястьях, до него наконец окончательно доходит – все. Это все.
В этот же момент поток мыслей на грани паники – как это будет? Остается опыт, знания, наработки, профессиональные навыки. Убираются только эмоции, привязанности, все, что касается чувственного познания? Что остается от личности? Как там рассказывал о своей работе Фалк? Фалк.
Кто будет проводить коррекцию?
Тейн попробовал дернуться, но фиксаторы держали настолько крепко, что он смог отклониться разве что на пару миллиметров.
И примерно в этот момент сначала глухо хмыкнул, а потом и вовсе рассмеялся - низкий, немного удивленный и даже злой голос. Разве это не смешно? Понимать, что сейчас тебя прежнего не станет, хотя меньше получаса назад сидел и составлял расписание на этот день?

Отредактировано Тейн Бэтс (2015-08-09 12:49:53)

+4

4

Металлический голос на входе всегда вызывал у Фалка двоякие эмоции: с одной стороны, хотелось откровенно поморщиться, настолько он резал тонкий слух платины своей искусственностью, что Бло, конечно же, никогда не позволял себе сделать. С другой стороны, именно эта искусственность всегда сразу настраивала нейрокорректора на рабочий лад, заставляя как будто оставить за дверью всё, что не касалось сейчас работы. Вот и сегодня ничего не изменилось – порог комнаты переступил уже немного холодный и абсолютно внешне неэмоциональный заместитель главного нейрокорректора Амой. Переступил, чтобы выполнить вполне стандартную процедуру – провести глубокую коррекцию какого-то элита. Обычная будничная работа.
Бло заходил в коррекционную комнату всегда через дверь, которая вела в небольшую комнатку сбоку от основного помещения, где находилась сама установка. Здесь его всегда ждал дежурный андроид-помощник, потому как всякое случалось во время коррекции. Фалк сбросил на руки андроиду свой плащ, быстро снял тунику, меняя ее на некое подобие халата светло серого цвета, удобно застегивавшегося и не стеснявшего движений, сменил непрозрачные светлосерые перчатки на тонкие латексные. За много лет это переодевание уже было доведено у него до автоматизма движений. Здесь же, в этой комнатке, на стене находился и пульт включения установки, а вот пульт управления располагался уже непосредственно рядом с корректируемым.  Элит уже находился в кресле, о чем свидетельствовали показания датчиков, Бло кивнул андроиду, отдавая тому молчаливый приказ совершить последнее действие по подготовке дзинкотая непосредственно к самой процедуре – а именно, одеть тому на голову металлический обруч с парой поперечных перекладин и несколькими сенсорами и датчиками, расположенными по всему периметру. По правилам работы это всегда делал андроид, ибо контакт нейрокорректора с «подопечным» был сведен к минимуму. Хотя, какой уж тут минимум! Глубокая коррекция занимала никак не меньше двух часов времени, которые Фалк проводил непосредственно с глазу на глаз с корректируемым. Бло давно уже привык к разным проявлениям … эмоций во время процедуры и никак на них не реагировал. Внешне не реагировал, как и положено элиту-платине, внутренний же мир оставался тайной для всех, кроме самого Фалка, но он предпочитал о нем не распространяться.
Бло считал с маленького экранчика показания, что обруч занял свое место на голове элита, это же молчаливым кивком подтвердил и вернувшийся андроид. Фалк чисто механически бросил взгляд на дисплей часов, отмечая про себя, что вполне уложился в расчетное время подготовки и включил основной тумблер. Постоял еще пару мгновений, следя за бегущими по экранчику строчками проверки параметров системы, убедился, что всё в норме и работает в штатном режиме. Всё, подготовительные процедуры закончены, пора приступать непосредственно к самой коррекции. Бло подхватил со стола свой любимый терранский карандаш и небольшой блокнот, автоматическим движением засунул их в нагрудный карман своего халата, потому что ничего больше не разрешалось брать в основное помещение, очень хорошо экранированное от всяческих внешних излучений, кивнул андроиду, что он готов и можно приступать.
Бло вышел в основную комнату позади коррекционной установки, еще не видя, с кем ему сегодня предстоит работать, да и не в его компетенции обсуждать приказы, услышал за спиной щелчок блокировки двери, одним плавным и быстрым движением обогнул её, заканчивая это движение на легком стуле за пультом управления и одновременно поднимая глаза на того, кто сидел сегодня в кресле. Обычное, доведенное до автоматизма, движение, проделанное Бло уже несчетное количество раз:
- Добрый день… Тейн?? ТЕЙН?!...
Кого угодно ожидал он увидеть сегодня, но… Тейн?? Действительность придавила к стулу, Бло так и замер, впервые в своей карьере не поверив собственным глазам, он просто не хотел им верить сейчас. Медленно мигнул, на секунду дольше задержав веки в нижнем положении, снова открыл глаза – нет, картинка не изменилась и Тейн никуда не исчез. С трудом сглотнул, сказал вдруг хриплым голосом, который и сам не узнал:
- Тейн… почему??
- Хотя, какая разница, почему? Какое это имеет сейчас значение?? Да и Тейн ничего не скажет… - Фалк слишком хорошо знал своего друга, знал это его упрямое и немного ироничное выражение лица – проще было получить ответ от камня.
Тишина помещения мгновенно приобрела свойство оглушать до боли в висках, обилие света нестерпимо резало сетчатку глаза, заставляя моргать в два раза чаще. Отсчет времени уже пошел… два часа… два часа – и Тейна не станет. Не станет того Тейна, которого Фалк знал пятнадцать лет, из этого помещения уйдет совершенно другой элит, хоть и с тем же именем – Тейн Бетс. Может, ошибка?? Бло отмер, глаза лихорадочно метнулись к терминалу на пульте управления, шарили по нему в надежде… нееет, черные буквы были неумолимы, никакой ошибки. Уровень секретности – высший, контроль – максимальный, исполнение – немедленное. Нулевая матрица для корректировки уже почти загружена автоматически и это матрица Тейна…
- Господи, Тейн, что ты натворил?.. Зачем?..  – он сказал это вслух? Бло и сам не понял.
- Какая разница? Какая, черт возьми, разница?? Два часа… это много? Или мало? Что делать? Что я могу сделать сейчас? – мысли метались, как загнанные звери, но не было ни малейшей лазейки из липкой паутины действительности. Мозг Бло работал сейчас на пределе своих возможностей, в висках стучало раскаленным железом, прямая спина впервые в жизни покрылась холодным потом, пальцы похолодели почти до потери чувствительности, а выхода… выхода не было.
Два часа – это всё, что им осталось… Хотя, какие два? Час – пока будет проходить снятие мнемограммы, только час Тейн останется еще самим собой, а потом начнется коррекция и он станет постепенно терять память… Выхода не было.

Отредактировано Фалк Бло (2015-08-10 12:49:53)

+4

5

Текстура кожи была идентична «натуральной». Тейн жадно впился взглядом в руки андроида, когда тот взял обруч – финальная деталь для приговоренного. Факсаторы, датчики…и обруч, главный «инструмент» нейрокорректора, связывающий мозг и рабочий терминал.
  Андроид двигался выверенно, точно – наверное, такими и должны быть в идеале все элиты. Разве что... творческое начало, без него они ничто. И его же, основывающееся на страстях или их подобии, следовало уничтожать.
  От неприятного предвкушения ли, от прохлады обруча при соприкосновении с кожей, но Тейн дернулся – показалось, будто кольнуло болью, хотя он и знал, это боль иллюзорная, на этом этапе ничего не работает.  А еще он знал, что на этом этапе дороги назад уже нет.
  Ему даже не дали времени смириться с этой мыслью. Поперебирать воспоминания – это было бы гуманно, но… о чем говорить, если все это под запретом, а запрещенные вещи должны быть уничтожены без жалости.
  Это… ошибка Юпитер, за которую они теперь расплачиваются. Погрешность, примерно статистически одинаковая во все годы, с которой «родительница» ничего не делала. Только наблюдала и переделывала неугодных.
  Тейн чувствовал тоску, сейчас мог себе в этом признаться. Он знал, что после выхода отсюда продолжит работать, как ни в чем не бывало, вероятно, останется большая часть нейтральных воспоминаний, уберутся только воспоминания об эмоциях и сам способ подобного контакта с миром. Он не сможет пожалеть об этом, пока снова не ступит на неверный путь.
  Он постарался вспомнить хоть что-то, чего не будет уже совсем скоро. В голову лезли какие-то глупости, вроде наслаждения тихим вечером дома, или игры в бильярд с Бло, или радости от создания по-настоящему уникальных материалов… Тейн в панике старался охватить как можно больше, а потом… потом чужие шаги вернули его в реальность белой комнаты.
  Обруч будто сдавил голову сильнее, пересохло во рту. Волнение.
Тейн уже перестал гадать, кто же будет проводить процедуру, потому явление Бло не удивило. Что может удивить сидящего на коррекции платину? Ничто.
  «Бедный Фалк, ты рискуешь, так резко реагируя вблизи от этой чертовой машины».
Тейн смотрел молча, только едва заметно улыбался: приподнятые уголки губ, чуть прищуренные смеющиеся глаза. Он только чуть опустил веки: наверное, Фалку сейчас сложнее, чем ему самому. Скоро он ничего не будет помнить. Почему он не спросил раньше, каково это? Помнить тех, кто забудет себя, в тот момент, когда их ломает и вычищает изнутри?
«Относись к этому, как к возрождению из пепла. Наносное исчезнет, останется изначальная суть».
Тейн был уверен, что состоит именно из наносного.
Бло не заслуживал молчания. Он должен помнить, что Тейн не имеет ничего против него самого.
Добрый, - с запозданием, но все же отвечает. Низкий, спокойный, с нотками доброжелательности, голос. Он бы хотел сказать что-то утишающее, но понятия не имел, что было бы уместно. Потом подумал – какой смысл скрывать эмоции, если и так уже обречен?
Хороший день. Предлагаю начинать.
В том и вся ирония – не было какой-то кипящей страсти, что бы была под запретом. За другое он оказался в этом кресле. Хотя, и это можно назвать страстью. К работе.
«И гордыней».
Еще бы он сказал – пообещай, что вытащишь меня на бильярд после всего этого.
Но промолчал, конечно же.

+5

6

Ответ Тейна он сначала увидел. По губам. Только через какое-то мгновение в лихорадочно кипящем мозгу сформировался звуковой вариант:
- Добрый.
И этот доброжелательный и спокойный голос, чуть низковатый – он всегда успокаивал Фалка изнутри, словно дополнял его до чего-то целого и гармоничного. И эта фирменная улыбка друга – чуть заметная внешне и многим она казалась холодной, но Бло знал, где скрыт основной смысл: в глубине сине-серых глаз, на самом дне таились озорные, такие сумасшедшие смешинки… только видит он их сейчас, возможно, в последний раз…
- Хороший день. Предлагаю начинать.
И этот обруч на голове друга, обруч, который Фалк никогда не представлял себе на этой голове, который убьет друга, не убив тела… Гуманность? Или всё-таки убийство?
- Всё уже начато, Тейн… Хороший день… Вот я и заглянул к другу… последний раз, - Бло вспомнил свою утреннюю разминку и чуть не расхохотался в голос, так кощунственно для самого звучали теперь те воспоминания, но сдержался каким-то чудом. Тейн бы не понял его сейчас, а объяснять… значило терять драгоценные минуты. Бло вдруг чисто физически ощутил время, секунда за секундой, приближаются, обволакивают тебя и… проваливаются в пустоту. Навсегда. Без возврата. Мысли метнулись с удвоенной силой:
- Что я могу сделать? Заблокировать установку, инсценировав нештатную поломку? При таком уровне секретности здесь через две секунды будет бригада андроидов… Без оружия против них? Глупо. Мне даже нечем сломать захваты – они освобождаются только в конце и рассчитаны на усилие десяти блонди разом. И даже если сломать, даже если взломать блокировку двери – мы не успеем выйти из Эос… продлить агонию на несколько часов, «уйти» вместе с Тейном… А кто за мной?.. – теперь Бло бросило в жар,- это уже потянет на ЧП, дернут за ниточку, другую… ты не имеешь права, Фалк! Это горько сейчас признать, но ты не имеешь права, ты больше не принадлежишь себе до конца, ты сделал выбор давно… очень давно… Как всё точно рассчитано в этой ситуации – ни прервать… ни отказаться… ни-че-го! Ты ни-че-го не можешь сделать, Фалк… со всей своей силой, опытом, знаниями – ни-че-го… Ты бессилен сопротивляться сейчас, только вперед… точно зная, что будет в конце, не имея возможности даже остановиться, потому что время стало материально, и ты его чувствуешь кожей… и не можешь остановить…
Мысли накатывали волнами – жара, озноба, попеременно или разом – Бло уже было всё равно. Сколько прошло времени, пока он пытался найти выход? Несколько минут? Взгляд опять метнулся к экрану, проверяя … да, а вот это он сделает, и это не будет ни против правил, ни против приказа. В этой комнате нет сенсоров, она экранирована от всех внешних воздействий. И запись разговоров может вестись только по приказу. Но такого приказа нет. Или по желанию оператора. Фалк зло усмехнулся, посмотрел на пульт и медленно, указательным пальцем правой руки сдвинул переключатель записи в крайнее левое положение. У приговоренных… должно быть последнее желание. Это его желание. Ему придется помнить. Жить и помнить. И его выбор – помнить только ему. Одному. Это всё, что он может сейчас сделать – знать, что помнить будет только он один.
Фалк поднял глаза, поймал чуть прищуренный взгляд Тейна:
- Тейн, записи разговора нет. Никакой записи нет. Может, так будет легче. Времени – час, даже чуть меньше уже, до начала собственно коррекции. Сейчас – снятие мнемограммы, если не сосредотачиваться на этом, то ты вообще ничего не почувствуешь. Потом… - Бло опять почувствовал липкий озноб по спине. Он и не представлял до сегодняшнего  момента, что его может так бросать то в жар, то в холод.
- Как объяснить Тейну… нет, как убедить Тейна, что ощущения во время коррекции будут зависеть от него самого? – Фалк слишком хорошо знал друга, знал, что из гордости он не захочет ничего себе облегчать, если уверен в своей правоте. Ирония ситуации: нажитое сознанием чувство, которое будет стерто, помешает напоследок спокойно провести этому сознанию последние минуты осознанного бытия.
- …потом я объясню чуть позже. Я бы хотел сейчас оказаться на твоем месте, но даже этого выбора у нас нет, - Фалк знал, что Тейн не будет задавать сейчас лишних вопросов. Давно уже они изучили интонации друг друга и знали, когда можно спорить, а когда нужно просто принять то, что говорил другой.
- Как? Как мне убедить его не сопротивляться внутренне? – Фалк смотрел в такие знакомые сине-серые глаза, где на дне еще вовсю бушевали смешинки и… и не мог найти ответа даже на этот простой вопрос.

Отредактировано Фалк Бло (2015-08-11 12:05:31)

+5

7

Тейн ненадолго закрыл глаза – он уже устал. Устал смотреть на Бло, ему было отчасти совестно, что причиняет беспокойство, и теперь тот, кого он мог назвать другом…
Удивительная чушь, - едва слышно хмыкнул, с тем же знакомым прищуром возвращая взгляд на лицо Фалка. – Я думаю, что не хотел бы оказаться на твоем месте. Я все забуду. Ты - нет.
Выдержал паузу и продолжил, спокойно и негромко, будто все равно боясь прослушки. Тейн ни в чем не был уверен. Сидела где-то внутри уверенность, что Юпитер всюду, знает обо всем, но какие-то вещи ее забавляют, а какие-то настолько злят, что «дети» оказываются в этом кресле.
- Почти час – слишком долго. Считай это жалобой на качество услуги.
«Друг мой» - договорил одними губами.
Помолчал еще чуть, и снова заговорил:
- Я не знаю, что говорят в таких случаях.
Он не думал о второй части, что наступит после снятия данных. Все это неважно, переходное состояние между двумя личностями, которое сотрется из памяти. Он думал скорее о том, что должен сказать. Вроде бы Фалк знает все, что надо. Передавать слезливые приветы обслуге он бы не стал, рыдать на плече друга и выливать сожаления о жизни - тоже.
Мне нечего сказать. Про меня ты все знаешь, Фалк. Все что я мог бы сказать. Мне жаль, что тебе приходится делать это.
«И чувствовать».
И снова замолчал, на этот раз не думая говорить что-то еще. Долгое ожидание и правда вытягивало все силы, Тейн бы предпочел, чтобы процедура была быстрой. Вот ты проснулся поутру, вот тебя забрала охрана, и через пять минут ты уже новенький. Жаль, он отдавал себе отчет в том, что за короткий срок можно только спалить мозг, но не перенастроить.
Слишком сложные технологии, к сожалению, сколько еще времени пройдет до усовершенствования… точно не «чуть менее часа».
Совершенно неуместно, Тейну было жалко своего фурнитура, он вспомнил о нем мимоходом, и вдруг подумал – если от него избавятся, как от мусора, оставшегося от старого хозяина? Нет, он слишком хорошо знает все бытовые вопросы, опытный образец.
Проследи за Уолом, пожалуйста.
Тейн чувствовал, будто мир вокруг замедляется. Отголоски шока.

+4

8

Это было его любимое выражение – «удивительная чушь», визитная карточка Тейна, вот так, чуть слышно хмыкнуть с прищуром, доводя спор до абсурда и остаться при своем мнении. В этом был весь Тейн, и это всегда немного злило Фалка. Но сегодня вызывало совсем другие эмоции. Кажется, Бло стал понимать, что ему предстоит.
- Ты прав, тебе не стоит оказываться на моем месте. Никому не стоит. Без подготовки это… сложно.
Фалк хотел сказать «невозможно», но ведь такое понятие генетически не заложено в сознание дзинкотая? Сколько еще генетически заложенных и не заложенных понятий ему придется сегодня пересмотреть?
- Ты действительно забудешь, друг. Так или иначе, но забудешь. Я – нет. Мне придется помнить, КАК ты это забудешь, и если бы я оказался на твоем месте, то сделал бы это намного проще.
Бло тоже молчал, он и не ждал от Тейна пространных монологов, потому что это тоже было из разряда «удивительной чуши». Кажется, он первый раз согласился с другом по поводу применения этой терминологии??
- Я знаю, Тейн. Слова лишние.
- Я действительно знаю, что бы ты мог сказать, - Фалк перебирал взглядом смешинки в глубине сине-серых глаз. – Жалоба на качество услуги? Ты опять новатор, Тейн, - горькая усмешка, - такого я здесь еще не слышал. Тебе жаль меня? Я это понимаю. Только… где мне взять прощение за эту жалость? Вот, с чем мне придется жить. И помнить.
Бло бросил взгляд на экран – минуты текли неумолимо.
- Час для тебя это долго? Для меня это – вечность. Потому что я сейчас чувствую своё бессилие. Бессилие что-либо изменить. Даже по прошествии вечности… Каково это – ощущать себя бессильным целую вечность?
- Тейн, есть один нюанс, - Бло помолчал, впервые в жизни собираясь с духом перед тем, что хотел сказать.
- Второй этап. Коррекция пройдет легко, если ты внутренне примешь её, согласишься и не будешь мысленно сопротивляться. В противном случае ощущения будут очень неприятные и болезненные. Мучительно болезненные.
Бло снова помолчал, подбирая слова. Он видел, что ожидание понемногу лишает Тейна сил.
- А ты бы сам согласился, Фалк? – вопрос к самому себе прозвучал в сознании горько-иронично.
- Ты согласился бы изменить самому себе, отказаться от всего того, что ценишь в себе сам? Так какого ответа ты ждешь сейчас от Тейна? Ты знаешь его ответ, потому что ты знаешь своего друга, как самого себя.
Минуты медленными, вязкими шариками обтекали сознание. Час – это целая вечность для ожидающего. Час – это краткий миг для ищущего несуществующее решение.
- С Уолом ничего не случится. Ты…
- … Нет, не ты, друг, а идеальный Тейн Бэтс…
-… вернешься к себе и он даже не заметит изменений.
Бытовые вопросы самые важные, не правда ли? Особенно, когда впереди вечность.

+5

9

Тейн все гадал, тронет ли все это Бло так близко, что он вздумает винить в чем-то себя? Он присматривался к лицу друга, читал мимику, прислушивался к интонациям, и сделал неутешительный вывод – да, тронуло.
  Негромкий выдох.
- Фалк, - пауза. – Вынужден предупредить тебя сейчас, потому что не смогу сделать это потом. Прежде всего мы инструменты. Механизм слишком велик и, не без нашей помощи, хорошо продуман. И я горжусь этим.
  Мысли внезапно увело в сторону, Тейн действительно гордился тем, что делал. Ему нравилось работать, нравилось заниматься игрой с самой жизнью, и разве не справедливо, что жизнь теперь играла с ним самим?
В том, что сейчас происходит, виновата даже не Юпитер. Есть правила игры, которые мы все знаем. Я даже не буду врать, что «невиновен». Я здесь потому, что нарушил правила, прекрасно понимая, к чему это может привести. Я говорю это без сожаления, без страха – потому что сижу в этом кресле не из-за нарушенного эмоционального фона. Я средний образчик, мои нарушения лежат в другой области. Поэтому, друг мой, - Тейн впервые произнес эти слова вслух, с тех пор, как оказался в кресле. «Друг мой». – Поэтому, если ты вздумаешь хоть на минуту винить себя в чем-либо, вспоминай мои слова. Это «удивительная чушь». Не пытайся взять вину хоть в чем-то на себя. Я рад, что вижу тебя и могу говорить с тобой.
  Тейн даже почувствовал, что хотел бы обнять Фалка, хотя никогда этого раньше не делал. Вот так, просто обнять, притиснуть за плечи, крепко и молча, как это делают за пределами Эоса «простые» жители.
Ты со мной до последней секунды – это ценность, Бло. Не каждый, попавший на коррекцию, имеет такое. Я уже поступаю с тобой скверно,  с момента, как повел себя не по правилам. А теперь снова испытываю тебя. Мне стоит просить прощения, Фалк.
  Сейчас особое удовольствие доставляло обращаться по имени, как будто потом произнесенное имя уже не будет звучать так, как звучит сейчас.
Просить прощения еще и за то, что ты знаешь мой ответ.
«Прости, Фалк. Я буду сопротивляться. За каждое воспоминание и ощущение. Жестоко, но тебе придется все это видеть. Я плохой друг, слишком… я слишком хочу жить, чтобы уйти без боли».

Отредактировано Тейн Бэтс (2015-08-13 00:17:49)

+4

10

Да, Бло очень хорошо знал своего друга, знал его мысли, принципы и нисколько не удивился тому, что услышал. Он бы удивился, если бы не услышал этого – теперь он мог себе в этом признаться. Мысленно. Да, они выбрали каждый свой путь, эти пути какое-то время шли рядом, но теперь они расходились. И Тейн не заслужил провести последние минуты осознанного бытия в одиночестве. Нет. Фалк уважал выбор друга, безоговорочно принимал его, и он будет с ним в этом выборе, просто потому, что Тейн верил в Фалка так же, как и Фалк в Тейна.
Что связывало между собой этих двух, не очень похожих по характеру элитов? Бло на секунду задумался над этим именно сейчас. Да, они оба любили жизнь, любили игру, каждый по своему, и оба гордились этим. Тейн любил игру с жизнью, а Фалк любил игру с сознанием. Два понятия – жизнь и сознание, они неотделимы друг от друга – не потому ли они с Бэтсом понимали друг друга с полуслова? Тейн не заслужил увидеть хоть малейшую боль друга сейчас, в эти минуты, когда он будет бороться за свои убеждения.
- Держать лицо, Бло! Это всё, чем ты можешь помочь другу. Держать до конца, держать, стиснув зубы, но ты знаешь, что Тейн поступил бы точно так же.
Фалк чуть улыбнулся, спокойно глядя в синевато-серые глаза. Тейн никогда не изменит себе – даже в этом кресле он сидит статно и величаво, как король, с ироничной отстраненностью наблюдая за происходящим. И бороться будет, как король, спокойно и гордо. И это достойно уважения, это достойно того, чтобы друг был рядом до последней секунды.
- Ты прав, Тейн. Мы не виноваты в том, что у каждого своя игра и свои правила. И даже не виноваты в том, что иногда нарушаем эти правила. Это тоже элемент игры.
Фалк чуть прищурил глаза, улыбка стала теплее.
- Кто знает, когда я нарушу свои правила? Просто ты сделал это первым. Ты всегда шел впереди и не изменил своим принципам. Не надо просить прощения, Тейн. Я принимаю твой выбор и буду с тобой до конца. Ты очень хороший друг и я благодарен тебе за это. Это не стереть никому и никогда.
Чуть помолчал.
- А над качеством услуги я обязательно поработаю, обещаю тебе это.
Фалк говорил негромко, спокойно глядя в глаза Тейну. Друг не должен видеть его боли и он её не увидит. Только легкая улыбка, только спокойный, открытый взгляд. Ты должен, Фалк, и ты можешь это сделать.
Чуть сильнее сжаты зубы? Руки прижаты к панели так, что их не поднять? Прямая спина опять покрылась холодным потом? Ерунда! Это неудобство для тела и внешне абсолютно незаметно.
- Я должен попросить у тебя прощения, Тейн. Хотя бы мысленно, но это ты увидишь по глазам. Прощения за то, что могу только помнить, но помнить, пока жив сам.
- Прости, Тейн, мой друг, - сказал одними губами. - Я даже не могу обнять тебя сейчас. Удивительная чушь.
Бло опустил глаза на монитор.
На пустой пока шкале по центру экрана красной черточкой закрасилось крайнее левое деление и одновременно Фалк почувствовал, как где-то между лопаток возникла и начала медленное движение вниз по позвоночнику капелька пота.
Держать лицо! Поднял спокойный взгляд на друга:
- Прости, Тейн. Коррекция началась.

Отредактировано Фалк Бло (2015-08-13 14:37:42)

+3

11

- Прости, Тейн. Коррекция началась, - эта фраза была первым, что забыл Тейн.
Секунду назад он помнил ее, и теперь обеспокоенно впился взглядом в глаза Бло – Тейн знал, что забыл что-то, и не мог понять, что. А потом забыл, что говорил до этого, будто кто-то беспощадный закрашивал все белой краской. Тейн чувствовал себя сидящим в кресле, но хоть уже не мог точно сказать, что с ним происходит, где именно он находится (где-то в лабораторных корпусах?), Фалк напротив успокаивал своим присутствием. Если он рядом, все идет по плану, иначе и быть не может.
В голове неприятно саднило, Тейн сделал вывод, что происходит какая-то стандартная проверка, он ведь собирался… что?
Он невольно тряхнул головой – фиксаторы не позволили дернуться, а потом нахмурился, закрывая глаза. Перед внутренним взглядом будто сами по себе возникали картинки: последняя игра с Бло, Тейн ведет счет, но друг умудряется сравнять его на последних минутах. Смеющиеся взгляды. Тейн чувствует это ощущение – легкости и, пожалуй, чего-то, близкого к счастью. Чувствует, и как кладет в воспоминании ладонь на плечо друга, помнит, что ткань слегка теплая, гладкая… белый свет поглощает их.
  И выводит сразу на балкон собственной комнаты. Тейн любуется ночным пейзажем, попивая какое-то чудное вино. Приятный терпкий вкус, легкий аромат, под пальцами – гладкое стекло, перед глазами – тысячи огней на земле и на небе. Так много, что они сливаются в сплошное белое.
  Уже следующее воспоминание – как он видит впервые Уола – совсем хилый мальчуган со слишком дерзким для фурнитура взглядом. У него были все шансы остаться без работы вовсе, и сдохнуть где-нибудь в шайке оборванцев. А сейчас он один из лучших, незаменимый в доме Тейна. Славный малый. Тейн пытается рассмотреть худую фигурку, но свет слепит глаза.
    Одно за другим, поглощаемые светом, воспоминания яркими вспышками проносятся мимо.
Тейн, увлекшийся поначалу, только раз выдохнул через губы, и двигались глаза под закрытыми веками, будто он рассматривал что-то.
  Новый виток, нечто глубже. Те самые куски жизни, что всегда вызывали отклик внутри. Тейн скорее не увидел их, а почувствовал, и резко, широко распахнул глаза, удивленно глядя на Бло. Он помнил его, но не помнил все последние дни. Хотел спросить, что происходит, но смог только беззвучно прошептать что-то.
«Что происходит, Фалк, что со мной?»
Кажется, впервые в жизни Тейн почувствовал,  как становится тяжело дышать и смотреть. Он постарался ухватиться за ощущения внутри себя, за обрывки радости, восторга, триумфа, счастья, горечи, даже раздражения, злости... но все они, одно за другим, ускользали из рук. Тейн хватался, лицо само собой исказилось от напряжения. Тейн смотрел на Бло и не видел его, полностью сосредоточенный внутри себя.
А потом пришло наказание.
Острая боль, будто в череп кто-то засунул огромную пилу, и теперь водит ей из стороны в сторону, а в позвоночник ловко вбивают гвозди.
Тело напряглось, Тейн сжал подлокотники, и со стороны можно было заметить, как вздулись вены на руках и шее, как плотно сжаты зубы, как стекленеют от боли глаза.
Но больше, чем больно, Тейну было страшно.
Настолько страшно, что в какой-то момент он хотел закричать, но вместо того только хрипло дышал.
В тот момент, когда Тейн понял, что видит Фалка и… перестает понимать, кто это, его накрыло паникой.
«Что со мной?» - можно было прочитать в глазах.
Тейн попытался запомнил лицо Фалка, зацепиться за его образ, смутно помня, что это друг, прежде чем…
Элит напротив был ему незнаком.
Тейн не понимал, где находится, что с ним происходит, знал только, что боль, наверное, когда-нибудь пройдет.

Отредактировано Тейн Бэтс (2015-08-14 21:32:30)

+6

12

За время своей работы заместителем главного нейрокорректора Амой Фалк Бло, конечно, проводил разные коррекции, были и несколько полных коррекций, но… тогда это была только работа, не более. Фалк просто делал её, отсылал отчет и всё. Инструмент в хорошо отлаженном и продуманном механизме. Сегодня его работа впервые коснулась его жизни, тесно переплелась с ней. Сегодня ему предстояло не просто провести коррекцию, ему предстояло ее пережить вместе с другом и ничего не забыть. Живи и помни.
Бло застыл на стуле спокойной статуей дзинкотая, заставил свои мышцы лица закаменеть. Дэинкотаи обязаны выдерживать кратковременно любые психические нагрузки, а нейрокорректоры – тем более. Один час, шестьдесят минут, три тысячи шестьсот секунд – это не много для элита.
Держать лицо.
Это как снос старого, крепкого дома, полного жизни, впечатлений, эмоций. Здание пятнадцатилетней дружбы сегодня взорвется здесь, вместе с Тейном. А что останется после…
Первый легкий взрыв – первая красная черта, первое деление – и легкое беспокойство в глазах друга – он стал забывать. Глубокая коррекция всегда начиналась с удаления самых свежих воспоминаний, чтобы очистить путь туда, вглубь личности. А Тейн был слишком умен, и сразу понял, что он что-то забыл, впился взглядом в лицо друга.
- Держать лицо, Фалк! Тейн верит тебе, он еще будет тебе верить и ты не имеешь права его подвести, не имеешь права показать свою боль и свой страх. Не боятся только идиоты. Среди элиты таких нет.
Второе деление. Третье. Новые взрывы.
Бло знал теорию, знал, как это происходит на модели, делал это на практике и видел разные реакции на свою работу – но никогда до этого не задумывался над тем, а как это бывает внутри… сегодня он это чувствует. По глазам друга – вот он неосознанно тряхнул головой – фиксаторы не дали дернуться, невольно закрыл глаза, пытаясь удержать воспоминания…
Капелька пота медленно ползла по спине Фалка, по идеально прямой, застывшей спине. Взрывы стали ярче, ближе. Десятое деление. Одиннадцатое. Бло самому начало казаться, что кто-то копается в его мозгах, он даже непроизвольно поднял левую руку… но достал только карандаш и блокнот из нагрудного кармана, они вдруг стали нестерпимо тяжелыми там, зажал карандаш в левой руке, уронив блокнот на пол.
- Что терял сейчас Тейн? Их партии в бильярд? Или уже дальше? Прости, друг…
Держать лицо!
- Что происходит, Фалк, что со мной? – угадал по движению губ Тейна.
Двадцатое деление. Здание начинало рушиться. Дорога становилась просторнее. Фалк по движению закрытых глаз почти физически ощущал попытки мозга удержать… не дать … не забыть.
- Бесполезно, друг, это никому не удалось. Это передовые технологии в Федерации…
Сине-серые глаза широко распахнулись  – Тейн еще здесь, это еще его друг, на дне глаз Бло еще видит смешинки… но лицо искажается от напряжения, взгляд уходит сквозь него.
Тридцатое деление. Взрыв, подрывающий опоры – и здание начинает рушиться. Рушиться с болью, со скрежетом зубов, со вздувшимися венами. Вгляд стекленеет и рассыпается мелкими осколками выбитых стекол от чудовищного перенапряжения.
Фалк чувствовал боль внутри собственного мозга, там бушевал пожар, но выражение лица было каменным. Капля всё ползла по спине. Сороковое деление. Взрыв, подорвавший вторую опору, ярче, ближе, неотвратимее.
Жар опалил лицо или это иллюзия? Страх в знакомых глазах даже сильнее, чем боль. Хриплое дыхание, король борется до конца. Пятидесятое деление. Третья опора подорвана, разнесена в клочья совсем рядом, опасный крен…
- Что со мной? – паника в глазах друга, последняя смешинка в глубине… Шестидесятое деление. Четвертый взрыв стрельнул болью в висках Бло на мгновение, потому что на него смотрели сине-серые пустые глаза, холодные как льдинки, которых он больше не знал. Здание рухнуло. Король… ушел. Тейна Бэтса, его друга Тейна, больше нет.
Держать лицо - спокойно-застывшим. Неестественно прямой – взмокшую спину. Капля пота наконец-то доползла до конца позвоночника. Удивительная чушь.
Бло машинально нажал правой рукой на загрузку нулевой матрицы идеального элита - платины Тейна Бэтса. После шестидесяти красных делений появилось одно зеленое, второе, третье…
На широкой, расчищенной дороге строилось новое, идеальное здание. Строилось быстро, по хорошо выверенному плану, без лишних деталей, рационально и безжизненно. Только нацеленность на результат, только работа, ничего наносного не осталось на ровной поверхности.
Вторая половина шкалы быстро заполнялась зелеными делениями. Сухая информация, холодный расчет, беспринципное следование правилам. Маленький винтик огромной машины, работающей без сбоев, имя которой – Амой.
На Фалка смотрели равнодушные, чужие глаза. Он знал этого элита и … видел его впервые.  Фиксаторы разблокировались, бесшумно появившийся рядом андроид снял обруч с головы дзинкотая. Коррекция закончилась. Всё как всегда. Машинальные движения, отчет отправлен.
Их партия в бильярд так и останется незаконченной. Твой выбор – помнить, Фалк. Кто Вы, господин Бэтс?

Отредактировано Фалк Бло (2015-08-15 14:40:15)

+5

13

В идеально-чистое белое пространство первыми легли тени. Пробились «правильные» воспоминания. Почти все, что было прежде, но лишенное любой окраски. Почти все. Огромные пробелы внутри заполнялись фальшивыми воспоминаниями. Воспоминания говорили "здесь ничего не было".
  Он просто пил вино на балконе и шел спать. Просто вежливо общался с Фалком. Просто нуждался в фурнитуре, и взял первого, приглянувшегося по данным и способностям. То, что вырывалось с такой болью, теперь наполняется живительным бальзамом. Все иллюзия, истина только в чистоте. В спокойствии. В стерильности.
  Тейн внутри себя внимательно следил за проявляющимися рабочими связями, за списками обязанностей, за взаимодействиями внутри и снаружи. Это было… прекрасно. Те мгновения, что информация еще не выстроила новую структуру, что перетекала, надстраивалась, Тейн лучше всего ощущал течение жизни. Не той, что была за пределами, что выращивалась в лабораториях. Настоящей жизни. Той власти, что имела над ними Юпитер.
  В этот момент Тейн боготворил ее. Технологии. Безупречную чистоту. Если бы он мог чувствовать, он бы сказал, что не видел ничего более впечатляющего.
  В какой-то момент поток информации стал настолько большим, что сознание угасло.
Открыл глаза Тейн уже другим.
  Комната для процедур выглядела как обычно. Тейн скосил взгляд на свои руки, и посмотрел на Фалка Бло – помимо коррекции тот занимался еще и стандартными проверками. Когда-то они сыграли несколько партий в бильярд, пересекались в коридорах, иногда после работы, но перекидывались парой слов, не более того.
- Надеюсь, результат проверки полностью отвечает стандартам, -  голос спокойный, окрашенный нейтрально-доброжелательно. Тейн помнил, что обращался так ко всем. Бло был хорошим специалистом, впрочем, другие здесь и не удерживались долго.
Дома его ждало новое расписание, в лаборатории – тестирование некоторых образцов для следующих проектов. Потому, если процедура закончена, он бы предпочел вернуться к работе.
  Он поднялся из кресла одним легким движением, мимолетно коснулся запястья, учтиво кивнул:
- Процедуру можно считать оконченной? В таком случае, вынужден откланяться.
Еще один пункт выполнен. Можно двигаться дальше.

+6

14

Пять шагов до двери. Он сделал пять шагов до двери, отвесил точно вымеренный легкий поклон и исчез за ней, дзинкотай по имени Тейн Бэтс, идеальный платина, которого Фалк Бло больше не знал. И вместе с ним за дверью исчезла добрая треть жизни заместителя главного нейрокорректора Амой, которая носила подзаголовок «дружба».  А теперь от этой трети ничего не осталось, ни-че-го, пустота внутри, вакуум, даже хуже. В вакууме хоть что-то присутствует, какие-то частицы, а здесь… ни-че-го, абсолютный ноль, хоть и утверждается, что он недостижим, но внутри Фалка он сейчас был достигнут. Абсолютный ноль после выжигающего всё живое жара рождения идеальной сверхновой, абсолютно чужой, холодной и незнакомой звезды.
Бло смотрел на дверь, за которой исчез платина, совершенно остановившимся, ничего не выражавшим взглядом и впервые понимал, что просто не может встать со стула, на котором сидел. Ни ноги, ни тело не слушались, внутри не было мыслей, ощущений, чувств, но ему было сейчас просто все равно. Фалк отстраненно посмотрел на свой любимый карандаш в левой руке, самый дорогой экземпляр в его коллекции, стоивший в свое время ему кучи кредитов. Зачем он держит его в руке? Сильные пальцы чуть напряглись, деревянный предмет для письма по бумаге жалобно хрустнул, разламываясь на две половинки, упавшие на панель пульта управления со звонким стуком. Фалк равнодушно смотрел, как пальцы взяли одну половинку и снова переломили её на две, упавшие обратно на панель, взяли другую половинку и повторили процедуру. Через пару минут под рукой находилась кучка малюсеньких огрызков, которые даже сильные, тренированные пальцы Бло не могли больше сломать пополам. Тогда пальцы не спеша сжались в кулак, сгребая все эти огрызки, и точным, но отстраненным движением отправили их в утилизатор. Зачем он это сделал? Фалк не знал, и в данный момент ему было это безразлично. Впервые в жизни просто безразлично то, что он сделал какое-то бессмысленное действие, абсолютно не характерное для элита.
Он отвлекся от созерцания левой руки и перевел взгляд на правую, всё это время просто лежащую без движения на панели, как будто она и не принадлежала его телу. Он страстно хотел сейчас, чтобы она действительно не принадлежала ему. Потому что только что он этой рукой убил своего друга, своего Тейна. Убил навсегда, да еще и помучил в придачу. У него не было выбора, у него не было выхода, и тем не менее… Только что при выборе между дружбой и преданностью он, Фалк Бло, выбрал преданность, хотя у дружбы не было ни малейшего шанса на спасение, но это его не извиняло. Нисколько не извиняло и абсолютной пустоты в душе не меняло. Бло смотрел на свою руку в тонкой латексной перчатке и испытывал непреодолимое желание ее больше никогда не видеть.
Пять шагов до двери. Фалк опять посмотрел отрешенным взглядом на дверь, за которой скрылся теперь незнакомый ему платина, перевел взгляд на другую, ведущую в маленькую туалетную комнату, наконец-то с трудом поднялся и, переставляя ноги буквально по команде, медленно вошел внутрь небольшого санузла. Посмотрел на себя в зеркало, почти не видя своего отражения, но вдруг почувствовав, как пересохло горло буквально до невозможности сглотнуть, меланхолично отвернул кран и, наклонившись, жадно сделал несколько глотков холодной воды, кое-как протолкнув, наконец, внутрь пищевода этот горький застрявший комок. Плеснул себе в лицо пару горстей воды и опять посмотрел на себя в зеркало, с каким-то отстраненным удивлением наблюдая за стекающими по бледной коже каплями.
- Как слезы… - подумал элит, хотя до сих пор никогда не наблюдал ничего подобного ни у себя, ни у других элитов. Вдруг почувствовал на своем плече теплые и сильные пальцы друга, как тогда, за партией в бильярд… Держать лицо – непреложный закон дзинкотая. Пальцы такой ненавистной сейчас правой руки сжались в кулак и со всей силы ударили в стену пониже зеркала. Держать лицо. Второй удар такой же силы. Всегда и везде. Третий удар, не уступающий двум первым. И ни при каких обстоятельствах его не терять. Рука была занесена для четвертого удара, но Фалк вдруг понял, что сейчас он может уже серьезно повредить руку и придется тогда что-то объяснять… Поэтому  четвертого удара не последовало, Бло молча разглядывал латексную перчатку, приобретшую изнутри красный цвет. Немного саднящей боли в разбитых в кровь костяшках пальцев он чувствовал, несмотря на высокий болевой порог дзинкотаев, но что была эта боль по сравнению с абсолютным нулем внутри и удержанным лицом снаружи? Фалк стянул латексную перчатку, мгновенно испачкав белоснежную раковину красными потеками, сунул руку под холодную воду, которая стекала теперь с неё бледно-красной, отстраненно разглядывал повреждения.
- Ничего страшного, кровь сейчас остановится, а через пару-тройку дней от всего этого не останется и следа, кости я не сломал…
Вдруг чуткий слух уловил звук открываемой двери в оставленной комнате. Так, по-хозяйски, без вызова, в это помещение мог входить только один дзинкотай… Фалк резко дернул створки стенного шкафчика, выхватывая оттуда и быстро натягивая свежую пару латексных перчаток, а поверх них обычные непрозрачные белые. Вот только он очень торопился и не заметил, как предательски лопнул на правой руке самый кончик мизинца латексной перчатки.  Да и смыть все кровавые потеки с раковины он тоже уже не успевал, поэтому, бросив для верности еще один взгляд на себя в зеркало и убедившись, что лицо он держит, Бло быстро развернулся к выходу, возникая на пороге туалетной комнаты в тот момент, когда Рауль Ам, не обнаружив никого за пультом, перевел взгляд на дверь санузла. Фалк остановился в дверях, стараясь смотреть на шефа ровно и естественно, хоть взгляд и проваливался в пустоту пожара, который не оставил ничего внутри, только пепел, только безжизненную пыль на непрекращающемся ветру Амой…
Держать лицо, держать, стиснув зубы. Он не видел, как на мизинце его опущенной правой руки, в самом низу,  сквозь белоснежную перчатку неумолимо проступает и увеличивается маленькое красное пятнышко…

+5

15

Если бы кто-либо, кроме всевидящего и всеведущего Орфея, например, сотрудники мини-отделения нейрокоррекции в эосской медчасти, прознали, что их шеф, этот «идеальный блонди» впервые в жизни провёл ночь не один в собственной кровати, г-на Ама провожали бы десятки удивлённых взглядов. Однако, к его собственному удивлению, то, что прохладное «постельное одиночество чопорного лорда» было в кои-то веки нарушено, не помешало г-ну Аму выспаться. Даже помогло, если говорить совсем честно. Кто бы мог подумать, что присутствие буквально под боком маленького тёплого тельца возымеет эффект прямо-таки магический… Рауль, кажется, начал понимать, отчего терранцы разных эпох без ума любили всякую мелкую домашнюю живность, от кошек до… свинок – морских, и просто свинок. Трудовой энтузиазм поистине бурлил в хорошо отдохнувшем дзинкотайском организме, смешиваясь со служебным рвением и деловым настроем в коктейль спокойного ровного счастья, главный биотехнолог предвкушал продуктивный и интересный день, начать который следовало всё же на нейрокорректорской ниве. Точнее – закончить сегодня один занятный и …малопозволительный для безупречного элита на высоком и важном посту опыт. Коготок одной рослой златопёрой и зеленоглазой, щёгольски-нарядной амойской птички увяз давно и глубоко, несколько месяцев назад Советник сказал «А» и некоторые последующие буквы, а сегодня намеревался продолжать выпевать вслух середину и окончание этого своеобразного алфавита. Интерес стоявшей перед Раулем задачи состоял ещё и в том, чтобы решить её незаметно, расчленив на тысячи микроэтапов, замаскированных под самые обычные манипуляции с аппаратными настройками знаменитого «нейрокоррекционного кресла». Там незаметная, вполне допустимая даже для блонди ошибка, сям более чем заложенная правилами эксплуатации погрешность, через тысячу верных и объяснимых действий – и вот уже изменяется временной спектр захвата событий в памяти, ещё миллион правильных ходов и пяток небезупречных – и сменилась глубина стирания… делать всё это под контролирующим всё и вся оком Матери было сумасбродно рискованно и крайне… увлекательно.
Пожалуй, не случись недавно обновление этой самой аппаратуры, у Ама и не возникло бы подобного искушения провернуть опасную авантюру, но... Новейшее оборудование, только что установленное и не обкатанное самое современное программное обеспечение просто обязывали реализовать давнюю задумку. Профанами считалось, что нейрокорректоры делают лишь свою работу, а настройкой и обслуживания самого «железа» занимались техники, однако это же смешно – как может мастер своего дела не знать досконально собственного инструментария и не владеть им в полном объеме? Вот Рауль и приноравливался... не греша против правды, можно было сказать так.
Конечно, все эти программистские экзерсисы пока оставались не более чем набором возможностей, не получивших практической реализации. С последним возникли неожиданные сложности: о добровольных участниках эксперимента и речи не шло, но и с не-добровольцами как-то, по законам подлости, не иначе, оказалось вдруг напряжённо – как назло, ни одной коррекции не было назначено, элита Амои стала на диво законопослушной, ни раньше, ни позже. Так что явился главный нейрокорректор в родной до боли кабинет нынешним утром с этим именно намерением - начать столь же постепенный и хитро замаскированный откат аппаратуры к самым нейтральным и стандартным значениям, сожалея о не использованном шансе проверить то, что могло спасти память, а значит, значительную часть личности Ясона и долгий кропотливый труд Рауля... да и его самого. В том, что оба они доиграются до коррекции, Советник, к сожалению, уже не сомневался, их пятилетнее хождение по лезвию и так выходило за рамки просто везения. 
Подойдя к терминалу, Рауль привычно открыл план коррекций, и... подавился заготовленным вздохом сожаления: вчера вечером ещё пустые ячейки таблицы уже не сияли нетронутостью, являя имя, степень вмешательства в память, и даже ссылку на заархивированный файл мнемограммы, уже скопированный Юпитер.
Рауль смигнул, но имя в графе не изменилось, да и с чего бы? – надежда на это была глупой и малодушной. Тейн Бэтс, полная коррекция, время начала... время окончания – пяти минут не прошло. И проводил процедуру Бло.
Вот так.
Где же он сам-то?
– обострившийся слух уловил тихие шаги за туалетной дверью до того, как она открылась, и обернувшись, Рауль встретил абсолютно пустой взгляд Фалка.
Вот так, значит, я выглядел примерно тридцать лет назад, когда впервые стёр Минка, – Советник встал, произнес тихо и ровно:
Он противился, верно?..

Отредактировано Рауль Ам (2015-08-19 00:12:20)

+3

16

Тихий и ровный голос шефа ворвался в сознание Фалка на удивление оглушающе и напористо, но это заставило его вынырнуть на поверхность действительности и попытаться сосредоточиться.
- Он противился, верно?..
- Верно… Хотя, какое это имеет значение сейчас, когда всё вернулось на круги своя и Тейна, моего друга, больше нет? – Бло хотелось резко рассмеяться, но он сдержался, усилием воли сжав зубы.
- Стоп, Фалк… Ты теряешь самоконтроль, это недопустимо. Это прямой шаг к твоей собственной коррекции и теперь вряд ли получится, как семь лет назад… хотя… - Бло перевел взгляд на кресло, сияющее белизной кожи, чуть прищурил серые глаза, - …хотя сейчас я бы не сопротивлялся и принял это, как избавление.
Фалк вновь посмотрел на Рауля, фокусируя взгляд в зеленой глубине глаз последнего, сказал безжизненно и с явным запозданием:
- Да, он противился. Но ведь от него трудно… даже невозможно было ожидать чего-то иного, верно?
Отвел глаза от Рауля, вдруг поймав боковым зрением свой блокнот, валяющийся на полу возле пульта, удивился слегка:
- Когда я его уронил? А карандаш я, кажется, разломал? Ну и рагон с ним, - мысли текли вяло, сознание цеплялось за абсолютно незначимые детали, словно хотело спрятаться за них.
Фалк сделал наконец несколько шагов к пульту, наклонился, поднял с пола блокнот правой рукой, двигаясь немного механически и отстраненно. Машинально положил его обратно в нагрудный карман, задержав руку на груди. Сказал так же безжизненно, глядя слегка мимо Рауля, потому что теперь не хотел встречаться с ним взглядом:
- Коррекция проведена в соответствии с инструкциями, шеф. Отклонений и технических сбоев не было. Стандартный отчет отправлен.

+2

17

При неблизком знакомстве Рауль Ам не казался чрезмерно жестким; по меркам блонди он, напротив, мог считаться деликатным и дружелюбным даже. Собственно, и не только считалось так, но и было – одна из обязательных черт нейрокорректора – внушать доверие окружающим, причём неизменно оправдывая его. Сейчас глава Департамента, который писаки и демагоги-политики Федерации не однажды нелестно сравнивали с инквизицией, на миг растерялся – по двум причинам: не зная, какую линию поведения применить прямо сейчас, и параллельно анализируя, является ли сложившаяся (или сложенная кем-то) ситуация случайным стечением обстоятельств, или угрожающей главным фигурам рокировкой в той партии, в которую давно уже превратилась его жизнь. Вывести из строя, хотя бы на время сразу двух из четырех заместителей Ама, ровно половину его платиновой гвардии, да ещё столь виртуозно – это надо было суметь. Что всего хуже, Рауль не знал пока, как это расценивать – уже случившейся крупной проблемой, или предзнаменованием ещё более серьезных бед.
Значит, Тейн ушёл в ноль, что для нас равнозначно минусу, – хладнокровно отметил новое жизненное обстоятельство главный биотехнолог. – Фалк... - в общем, пары внимательных взглядов хватило, чтобы это понять, – тоже вот-вот туда свалится.
«Верно» – вопросительное словечко в конце фразы будто приклеилось к обоим, как будто ярлычком обозначая случившуюся так внезапно общность. Впрочем, Бло всегда отлично зеркалил шефа, а тому, видимо, пришла пора защищать команду, что ж... это только начало в любом случае.
- Я так и подумал, – кивнул Ам, не сходя с места, но глаз с бесцельно двигавшегося заместителя не спуская. Пусть хоть что-то делает, физическая активность помогает сбросить оцепенение. – Не сомневаюсь и в Вашей добросовестности. Извещение  о получении отчета видел. А вот что у Вас с рукой, пока не понял. Снимите перчатку, Бло.
Чтобы с расстояния трех шагов не заметить ярко-красное пятно на белой лайке, надо было потерять зрение совсем.

Отредактировано Рауль Ам (2015-08-21 20:56:24)

+2

18

Фалк отдавал себе отчет в том, что со стороны его поведение сейчас выглядит, мягко говоря, неестественным. И если внешне он хоть выглядел спокойным, пусть слегка и напоминавшим робота, то внутри… А вот внутри Бло ощущал сейчас полную апатию ко всему. И это грозило перерасти в крупную проблему, как для самого заместителя, так и для его шефа, Рауля Ама. Это только неискушенный наблюдатель мог подумать, что всё в порядке и ничего серьёзного не случилось, Фалк прекрасно понимал даже в таком состоянии, что шеф «прочитал» его на раз, внимательный взгляд главного нейрокорректора Амой буквально просвечивал заместителя насквозь.
Бло глубоко вздохнул, убирая блокнот в карман. Он должен справиться с собой и он это сделает. Обязан сделать, потому что иначе смысла не было во всех этих жертвах и потерях, прошлых, настоящих и возможно, будущих. Ему только нужно немного времени, чтобы вернуть в норму пошатнувшееся самообладание, привыкнуть к новому Тейну, не подвести шефа…
- Снимите перчатку, Бло. – Сознание резануло неожиданностью услышанного. Фалк действительно не ждал этого и в первое мгновение даже слегка опешил. Метнул удивленный взгляд на шефа, медленно перевёл его на свою правую руку…
- Рагон тебе в глотку, Фалк! Как ты мог так промахнуться??
Красное пятно на мизинце перчатки горело огнем. И просьба-приказ Раулем была произнесена таким тоном, что сопротивляться было не только бессмысленно, а откровенно глупо.
Фалк медленно снял лайковую перчатку, следом за ней стянул и испачканный кровью, такой предательский латекс. Молча посмотрел на неприглядную картину разбитых пальцев, хорошо хоть кровь перестала непрерывно капать, застыла темными сгустками на разодранной до мяса коже.
- Кости я не сломал. Повреждения чисто внешние. Заживут через три дня, - Фалк спокойно поднял взгляд на Рауля, глаза в глаза.
- Я должен был как-то снять напряжение.
- Что ж, сейчас у меня два пути: либо пара шагов до кресла, что вполне логично в данной ситуации, либо… пять шагов до двери, что тоже логично, но с другого угла зрения. Я готов к любому, - Фалк Бло молча ждал решения Рауля Ама, серые глаза твердо смотрели вглубь изумрудно-зеленых.

Отредактировано Фалк Бло (2015-08-20 16:43:43)

+2

19

Всё так же, не шевелясь, спокойно опираясь ладонью о спинку рабочего кресла возле терминала, главный нейрокорректор смотрел, как его помощник и заместитель в этой области амойских реалий стягивает перчатку – одну, а потом вторую. Мгновенное недоумение по поводу того, каким образом и почему под лайковой щёгольской оказалась латексная, немедля рассеялось – разум элитара даже в ступоре находит остроумные и верные решения – латекс не промокает …обычно, и не лопни он случайно, кто бы увидел кровотечение?  Даже у блонди в перечне способностей рентгеновское зрение не значится. Но оно не требовалось Раулю для того, чтобы более-менее точно знать, что творится в беловолосой голове. Конечно, нейрокорректору не обязательно испытывать каждое из эмоциональных прегрешений тех, кто садился в другое кресло, в котором и проводилась небезызвестная в узких дзинкотайских кругах процедура, но спектр конкретно этих ощущений, вызвавших членовредительскую вспышку Бло, господин Ам изучил досконально. Личный, мать нашу общую, опыт.
Пальцы Рауля не сжались на кресельной спинке, оставаясь такими же расслабленными, лишь взгляд, обращённый на содранные костяшки, потемнел, но шеф, мельком взглянув в глаза Бло, больше благоразумно его не поднимал – ни к чему это.               
Да, я вижу, просто рассечение, − прохладно, ни на одном слове не акцентируясь, ответил Рауль. − Советую приложить лёд.
Грамотно, между прочим, сделал умница-платина – перевёл начавшееся саморазрушение на чисто внешний план, на физический, и обратно – те же гормоны, что успокоят боль в разбитой руке, и на психику подействуют, как анестетик. По крайней мере, временно. Если это поможет Фалку и дальше… а вот в это Ам не верил, опять же по собственному опыту. Будь проклята абсолютная память блонди – он не забыл, каково ему после первой коррекции Минка до нуля.
Горькая усмешка не тронула отвердевших губ Советника, которые шевельнулись, чтобы произнести:
Вы не хотите, чтобы я сделал Вам лёгкую коррекцию, Фалк? Прямо сейчас. Я рад буду Вам помочь... и советую принять эту помощь. Это, к сожалению, всё, что я могу для Вас сделать в данный момент.

Отредактировано Рауль Ам (2015-08-21 22:29:10)

+2

20

Бло медленно скомкал испачканную латексную перчатку, скатав её в тугой шарик, ловко запустил им в утилизатор, даже не промахнувшись, подумал мгновение, и отправил следом испачканную лайковую. Еще раз посмотрел на свою разбитую руку, чуть усмехнулся:
- Конечно, шеф, я обязательно сделаю всё, что необходимо в таких случаях.
- А вот предложенная коррекция, даже легкая – это сомнительное благо. Какой  смысл был избегать её семь лет назад, если сейчас я смалодушничаю и добровольно приму внешнее вмешательство в свой разум, даже легкое? Нет, ты должен бороться, Фалк! Подобной практики у элитаров нет, мы все привыкли к этой палочке-выручалочке, именуемой коррекцией. А на что способны мы сами? На что способен мозг элитара, когда проблема не исчезает после мозгового штурма всеми тремястами единицами IQ, а продолжает оставаться нерешенной? У нас нет такой практики, а жаль! Зато у нас есть коррекция – прекрасное лекарство забвения от всех трудностей и ошибок!
Бло заметил мгновенно изменившийся взгляд Рауля Ама, отметил и его нежелание смотреть сейчас прямо в глаза. Он догадывался, что подобные эмоции шефу знакомы отнюдь не из научной литературы, но… неужели главный нейрокорректор Амой считает своего заместителя слишком слабым, чтобы пережить их на практике?
Фалк подошел к встроенному шкафчику, опять достал пару латексных и пару лайковых перчаток, теперь уж не спеша и аккуратно натянул по одной из них на правую руку. Что бы ни случилось дальше, испачканной, тем более кровью, перчатке не место на руке элита.
Бло вернулся к терминалу, встал с другого бока от рабочего кресла и тоже оперся на его спинку рукой. Правой, белоснежность перчатки которой больше не портило ничего постороннего, все разрушения, вся боль были теперь надежно скрыты внутри.  Сказал негромко стоящему рядом Раулю:
- Я благодарю Вас, шеф, за предложенную помощь и не сомневаюсь, что Вы предложили её из лучших побуждений и по долгу службы. Но я не могу… не имею права предать Тейна еще раз. Я должен помнить. Это единственное, что осталось от нашей дружбы – моя память. И теперь я буду бороться за неё. Мой друг боролся за себя, заранее зная, что в конце проиграет, но он верил мне до последнего. У меня есть шанс победить и я готов рискнуть. Рискнуть во имя того, что считаю очень важным в своей жизни. Если Вы, Рауль, только советуете мне принять коррекцию – я откажусь. Если Вы приказываете – я подчинюсь, но в таком случае я сам настаиваю на полной коррекции.
- Да, именно так – или всё забыть, или всё помнить. Два шага до кресла или пять шагов до двери. Удивительная чушь.

+3

21

То, что Фалк не промахнулся, бросая остатки порванной перчатки в утилизатор, Ама, машинально проследившего взглядом полёт резинового шарика, не удивило, но и не порадовало – это было свидетельством не только безупречной дзинкотайской координации движений, а ещё и того, что ей не мешал разум, не отвлекал,  не сбивал прицел, занятый всецело …ну понятно, чем. Обуздание такого вала эмоций – это же не шутка. В том, что их именно вал, тот самый, легендарно-девятый – в этом совершенном  теле, двигавшемся так грациозно, за этим лицом, таким каменно-спокойным, замерший как гномон Рауль нимало не сомневался. Фалк держался хорошо… для того, кто не корректировался четыре десятка лет. Но недостаточно хорошо, чтобы выглядеть безупречным дзинкотаем для всех, ибо внимательных, слишком зорких и заинтересованных глаз, ищущих соринки в чужом взгляде, вокруг, за дверью, будет слишком много. Если Тейна взяли так рано – прямо с постели, считай, значит, об этом стопроцентно уже знает Орфей…
Орфей… − на миг Второй консул затаил дыхание, озарённый догадкой. – Ну, конечно, Орфей… к гадалке в мидасском салоне не ходи: эосский лукавец приложил изящную руку к этому инциденту, отпробовал нынче очень холодного блюда, ему же есть за что мстить Бло. Ах, коварный фат… выбрал единственное уязвимое место платины, дождался – и ударил. А может, и не просто дождался, а поспособствовал, сам это блюдо и приготовил – да-да, теми самыми изящными ручками… и, кто знает, возможно, Тейн – лишь первая перемена в этой трапезе, ведь выпусти Бло вот таким на публику – и что?.. Правильно, найдётся доброхот, по правилам и ради общественной пользы, не за страх, а за совесть обратит внимание нужных господ, и пойдёт Сокол уже на обязательную коррекцию, а не присоветованную.
Радовать Орфея второй порцией мороженого Советнику не хотелось, подставляться самому не хотелось тоже, значит, следовало принять меры. Не понравилась главному нейрокорректору усмешка заместителя, весьма не понравилась. И напомнила почему-то выражение «Ирония – это оскорблённая любовь». А что тогда сделали в прошлом с сарказмом, интересно?..
Я советую, − спокойно повторил Ам, рассматривая чужую руку, затянутую в превосходно выделанную белоснежную кожу, на спинке кресла, расположившуюся там в такой же обманчивой безмятежности, как его собственная. – Но выбор оставляю за Вами, и уважаю его, раз вы его сделали. Но в таком случае, прошу взять себя в руки и, по возможности, не показываться общественности, пока этого не произойдёт. Займитесь каким-нибудь сложным делом, уйдите в него с головой. Я знаю, Вы сможете.

Отредактировано Рауль Ам (2015-08-24 19:13:09)

+2

22

Бло прекрасно знал, что Рауль наблюдает за ним, даже не смотря на него прямо. Он и сам так умел, а кто, как не шеф, доводил это его умение до совершенства? Под чьим чутким, но железным руководством он, Фалк Бло, достиг всего, чего хотел? И сейчас главный нейрокорректор был прав, как никогда – в руки себя брать было просто необходимо. Сейчас и сразу – и это тоже будет памятью о друге. Фалк вспомнил, как гордо и спокойно держал себя Тейн всегда… Всегда – это значит при любых жизненных обстоятельствах, что бы ни случилось.
Бло вздохнул чуть глубже, чем обычно, чуть дольше, буквально на мгновение, задержал в нижнем положении веки моргнувших глаз, но когда они раскрылись – немного сузившиеся зрачки выражали только спокойную решимость.
Шеф тоже пошел на определенный риск, оставив все же выбор за ним. И это было доверие, обмануть которое  -  значило для Фалка предать не только Рауля, но и самого себя. Это уже было просто немыслимо, это уже было против природы самого Бло и потому просто не могло иметь места в действительности.
Рука, неподвижно покоившаяся на спинке кресла неспешно покинула его, помощник главного нейрокорректора Амой  сделал шаг к терминалу, спокойными и плавными движениями привел аппаратуру в спящий режим. Чуть повернулся к шефу, открыто взглянул в глаза:
- Спасибо, Рауль. Я ценю Ваше доверие и Вы не пожалеете, что предоставили выбор мне. Тейн достоин того, чтобы помнить, каким он был. Я буду в Киире, работы там, хоть отбавляй.
Бло слегка склонил голову, прощаясь с шефом, плавно обогнул установку и вышел так же, как и вошел сюда – через дверь в соседнюю комнату. Скинул халат, одел тунику, забрал поданный андроидом плащ, накинул его на плечи и не спеша застегнул платиновым аграфом. Обычные движения, доведенные до автоматизма. Может, спина была чуть более прямой, чем всегда, да движения более четкими и размеренными, но за порог комнаты Бло вышел уже вполне владея собой.
Заместитель Рауля Ама двигался по коридорам Эос в своей обычной манере – быстро, легко и бесшумно, приветствуя встречавшихся на пути дзинкотаев. С кем-то он раскланивался, кого-то удостаивал легким кивком головы. Серые глаза, чуть прищуренные, цепко и внимательно изучали попадавшихся на пути элитов и немногие решались помериться с ним взглядом. Что было внутри этих серых глаз? Сегодня эту тайну не разгадал никто.
Фалк Бло вышел иэ Эос, сел в свой кар, включил автопилот и набрал код лаборатории в Киире. Всю дорогу до места он сидел, не шевелясь, глядя прямо перед собой сквозь лобовое стекло. Видел ли он хоть что-нибудь? Он не помнил, но со стороны никто бы не заподозрил его ни в чем, кроме очень внимательного слежения за дорогой. Чудесная штука – автопилот.

Отредактировано Фалк Бло (2015-08-25 01:32:51)

+3

23

Главный корректор сегодня, по всему судя, всерьёз взялся отрепетировать роль памятника самому себе – как он встал, символически опираясь на спинку кресла, так и стоял всё время разговора, двигался только взгляд, почти согласно старинному правилу, коему хитрые мамаши обучали кокетливых дочек для придания им, дочкам, дополнительной привлекательной загадочности: в угол, на нос, на предмет. В смысле – на Фалка, ибо на данный момент как раз он и был интересующим Рауля предметом. Который, кстати, собственной волей приобретал наконец заданные ему природой свойства, что не могло не радовать. Самосознание и ответственность – главные качества всякого дзинкотая – начинали являть себя в состоянии, а значит, и в облике Бло.
Так-то лучше.
Живой величественный монумент идеальному блонди дважды слегка кивнул; первый раз – выражая удовлетворение ответом подчиненного, второй – возвращая ему прощальный поклон-кивок. Хватило жестов, говорить что-то ещё не было необходимости, нейрокорректоры прекрасно поняли друг друга и так.
Ам не остановил заместителя, когда тот выключал аппаратуру – Фалку совершенно не нужно было знать о том, что шеф что-то такое собирается с ней делать сейчас, пусть считает, что начальник просто заходил посмотреть на дневной план предстоящих работ… и, как оказалось, уже проведённых. Именно для того, чтобы создать такое впечатление, Второй консул включил и терминал, и прочие аппаратные мощности непосредственно самого кресла лишь после того, как за Бло закрылась дверь – и не кабинета нейрокоррекции, а дверь в коридор. И лишь тогда занял место оператора, с таким нетерпением, что ныли скулы – от того, насколько отличались настройки абсолютной нормы от мизерных отклонений, приданных умной технике Раулем, зависело многое. Но когда кресло ожило, первый же взгляд на ряд возникших на мониторе шкал лишил главного нейрокорректора всяческих надежд – стандарт, абсолютнейший стандарт, работа многих и многих дней слетела в один миг. По-видимому, Фалк перезагрузил систему перед началом сеанса, и… Тейна вычистило идеально, показательно, образцовая полная коррекция.
Рауль еле заметно нахмурился и совсем незаметно вздохнул, досадуя на cвою наивность – донельзя глупо стараться перехитрить машину в мире, где машина веками держит всю власть в своих железных, пусть и неосязаемо-голографически-металлических руках. Попытаться, наверное, стоило, но повторять попытку желания не было никакого.
Ам выключил кресло и занялся другими делами.

Отредактировано Рауль Ам (2015-08-29 12:53:28)

+4

24

Бло отмер, только когда за его спиной закрылась дверь лаборатории в научном центре Танагуры – Киире.Он хотел сюда попасть - и он сюда попал, это он помнил. А вот как он сюда попал – таких данных внутренний личный автопилот Фалка ему не предоставил. Заместителю главного нейрокорректора казалось, что он только вот выключил коррекционную установку, шагнул за порог кабинета и… оказался тут, в своей лаборатории. Бло не спеша скинул плащ, снял тунику, одел удобный рабочий халат, секунду подумал и отключил комм, сел за свой стол и уставился в черное окно выключенного терминала невидящим взглядом.
Тейн. И двух часов не прошло, как Фалк, поставленный в жесткие условия, вынужден был откорректировать друга. Единственного друга. Дружба между элитами считалась, мягко говоря, непринятой и встречалась нечасто. Да и скрывали её по большей части, если честно, опасались элиты попасть на незапланированную аудиенцию к главному нейрокорректору или его заместителю. По этой же самой причине и два заместителя Рауля Ама не афишировали в обществе свои отношения, предпочитая откровенные споры на двоих за бокалом вина на балконе тихим вечером, неспешные партии в бильярд, да иногда устраивали совместные тренировки в спортзале Фалка. Дружба эта между двумя замами Рауля тоже возникла не сразу, складывалась непросто, но тем не менее длилась уже лет пятнадцать.
И вот теперь Тейна, его друга Тейна больше нет. Есть идеальный элит-платина Тейн Бэтс, заместитель Рауля Ама, прекрасный специалист и истовый работник, но… Вот только сильную и теплую руку друга на плече Фалк больше никогда не почувствует. Бло даже вздрогнул от этой мысли и непроизвольно коснулся своего левого плеча правой рукой. Этот жест, а вернее движение искалеченной руки, напомнили про вспышку ярости и её последствия.
Фалк поднялся с места, подошел к шкафчику с медикаментами, выбрал всё необходимое, снял лайковые перчатки и отправился к раковине. Над ней он безжалостно содрал прилипший уже к ране латекс, опять испачкав белоснежный фаянс красными потёками, равнодушно, даже не поморщившись, оглядел еще раз результат своих деяний. Промыл и наконец-то качественно обработал повреждения. Следов его вспышки остаться не должно, это не достойно элита.
Закончив обработку руки, Бло вернулся обратно к столу, меланхолично включил терминал. Просмотрел план работ, задумки, идеи… Мыслей не было никаких. Фалк впервые ощутил абсолютную пустоту сознания, в голове вертелись только отрывочные фразы: «ты не смог бы его спасти…», «но я даже и не пытался…», «любая попытка была обречена на провал…», «но я же не попытался!», «не выполнить приказ значило погубить всех», «да я и не пытался найти решение! Я сдался почти сразу!!»
Бло сжал большими пальцами виски, опершись лбом на сплетенные пальцы рук, стоящих локтями на столе, попытался переключиться на решение какой-нибудь задачи. Открылась дверь, в комнату заглянул кто-то из сотрудников, но платина вопроса не слышал:
- Меня не беспокоить. Ни при каких обстоятельствах, - сказал, даже не поворачивая головы и сам не узнал свой голос. Кажется, на подчиненного это произвело эффект разорвавшейся бомбы со смертельным вирусом внутри – дверь захлопнулась мгновенно.
- Так, Сокол, нужно чем-то заняться, нельзя постоянно видеть отражение образа Тейна в любой, более-менее блестящей поверхности. Друга ты этим не вернешь, а вот собственный разум вполне можешь потерять, - Бло расплел пальцы, поднял голову, подумал пару секунд и полез в самый нижний ящик стола, достал оттуда стопку мелкоисписанных листов бумаги, разложил на столе и углубился в их изучение. Был у него один проект, вернее, даже не проект еще, а немного безумная идея – создать препарат, помогающий мозгу справиться с перенапряжением психики без внешнего вмешательства, то есть без коррекции, просто максимально активизировав внутренние резервы самого мозга и подтолкнув его на ускорение адаптации к внешним воздействиям собственными силами. Фалк даже еще эту идею в терминал не заносил, она так и бродила пока в пачке исписанных от руки листов. Он углубился в расчеты, поначалу с трудом заставляя свой мозг сосредоточиться на задаче, анализировать, сопоставлять факты, просчитывать варианты, выискивать из массы информации нужные данные, изменять условия и опять просчитывать варианты…
- Пусть эта работа будет в честь Тейна, моего Тейна, он обожал подобные задачи, - Фалк отбрасывал ненужные скомканные листы в утилизатор за спину не глядя, попадая таким образом далеко не всегда и они застывали причудливыми айсбергами на отполированном полу лаборатории.
Постепенно Бло втянулся в ритм, появился азарт и даже злость, когда выбранный вариант заходил в тупик и приходилось откатываться назад и искать другой путь. Время остановилось, мир сузился до размеров комнаты – что там сейчас снаружи, день или ночь, Фалк затруднился бы ответить, несмотря на весь свой элитный ум дзинкотая. Спать не хотелось, есть – тоже. Мозг нацелился на решение поставленной задачи и просто выключил все остальные потребности организма. К тому же образ друга как будто незримо стоял за спиной, подгоняя, мешая обернуться, заставляя участвовать в безумной гонке с собственным разумом.
Сколько прошло времени? Бло не задавался таким вопросом, как не имеющим отношения к поставленной им самим для себя задаче. Это не имело сейчас значения, важен был только результат, как будто… как будто это искупало его вину перед другом. Это конечно была «удивительная чушь», но Фалк определил для себя цель, поверил в неё и двигался к ней с упорством и находчивостью терранского маньяка, о которых он любил почитать в старинных фолиантах из собственной библиотеки, да и у Тейна была неплохая подборка книг на эту тему.
Тейн. Образ друга не выходил из головы, постоянно присутствовал где-то в глубине сознания, чуть улыбаясь оттуда уголками губ и пряча такие знакомые смешинки в прищуре глаз. Их апартаменты в Эос находились рядом и частенько Фалк, не утруждая себя хождением по коридору, просто преодолевал узкий парапет на балконе замысловатым акробатическим трюком на высоте… не будем говорить какого этажа, ибо Тейн каждый раз фыркал уничтожающе и грозился оторвать новоявленному циркачу ноги, если еще раз такое увидит. Что, впрочем, не мешало повторить всё то же самое и в той же последовательности через какое-то время.
Бло тряхнул головой, сосредотачиваясь опять на работе, он уже закончил теорию и перешел к практике, включив небольшую установку по синтезу препаратов, задав рассчитанный режим работы и загрузив туда исходные вещества. И вот умная машина негромко пискнула, сообщая о завершении цикла, Фалк подержал на ладони несколько разноцветных капсул, выключил установку, подошел к столу и сложил их в маленький металлический контейнер, совсем небольшой, размером чуть меньше четверти ладони, аккуратно убрал его в потайной кармашек на своем мягком кожаном поясе. Вдруг заметил, что рука у него уже почти зажила.
- Сколько же времени я уже здесь? А, впрочем, неважно. Домой я не хочу. Знать, что в нескольких десятках метров за стеной находится новый Тейн… нет.
Фалк сгрёб со стола в стопку исписанные листы, опять отправил их в нижний ящик. Сел за стол, опираясь подбородком на сплетенные пальцы рук, уставился в терминал.
- Нужно на ком-то проверить действие препарата. Вопрос – на ком?
Звук открываемой за спиной двери заставил Бло досадливо поморщиться, он резко обернулся вместе со стулом, намереваясь послать непонятливых сотрудников куда подальше и споткнулся взглядом о зеленые глаза Рауля Ама.

Отредактировано Фалк Бло (2015-09-05 20:25:53)

+3

25

Порой Рауль напоминал себе паука, сидящего в определенном месте обширнейшей паутины, с лапками, чутко застывшими на сигнальных нитях, по подрагиванию которых ему, хозяину этого невесомого и сияющего (если кто-то как-то его видел – под определённым углом) тенета можно было определить, где и что происходит на немалой площади переплетённых живых струн. Впрочем, если некоторые из них, этих нитей застывающего на воздухе белка, не вздрагивали в определенном ритме – это тоже несло информацию (отсутствием оной) о некоем непорядке в совершенной системе работы раулева Департамента и связанных с ним структур – частных и государственных.
В это утро, к примеру, Ам всерьёз уже встревожился, позвонив на комм заместителя по нейрокоррекции и получив сигнал о том, что связи с Фалком как не было вчера, так и нет. Конечно, Рауль понимал, что потрясение для платины оказалось серьёзным, разумеется, он сам посоветовал Бло с головой погрузиться в праведные труды, само собой, он делал скидку на то, что заму на то, чтобы взять себя в руки, понадобится больше суток (самому Аму их обычно хватало после чисток друга Минка), однако три дня – это уж слишком долгий срок.
Так что, прилетев в Кииру и быстренько справив срочные дела, главный биотехнолог Амои летящим шагом понёсся в лабораторию «Маат». Заодно и разминка… вот зря, зря фалков секретарь-руби попытался принять в ней участие, попробовав остановить золотоволосый циклон и лепеча что-то вроде «просили не беспокоить». Короткого и яростного взблеска зелёных глаз, знаменитых на всю Танагуру, оказалось достаточно, чтобы руки бдительного кабинетного сторожа опустились, а колени подогнулись – руби осел в кресло, побледнев.
Где они все берут бумагу?! – вот что постоянно интересовало Рауля, когда он заставал своих замов врасплох. Сам он трясся над каждой с трудом и задорого добытой на чёрном рынке тетрадью, как тот скупец из терранской классики, а его платиновые помощнички расшвыривали драгоценные листы направо и налево... дивны, как говорится, дела твои… надо урезать жалованье «гвардейцам», видимо. Маркус в чём-то прав, пожалуй, налицо же вот нецелевое расходование казённых средств, – с этой разумной мыслью главный биотехнолог шагнул в кабинет Бло, как раз поднявшего голову.
Имейте совесть, Бло, − прикрыв за собой дверь, дабы не позорить зама увиденным кем не положено разносом, зашипел Ам, – и пощадите мою. Я советовал Вам отвлечься работой, а не убиваться ею. Трое суток… Вы в своём уме? Вы ели, спали? Вижу, что нет. Вы же вынуждаете меня идти на крайние и насильственные меры, неужели не ясно?!

Отредактировано Рауль Ам (2015-09-05 19:21:24)

+2

26

Зелёные глаза стремительно ворвавшегося в помещение лаборатории смерча по имени Рауль Ам как молнией обожгли Фалка мгновенной вспышкой яростного недовольства, правда, тут же притушенной главным нейрокорректором до уровня «откровенно раздосадован». Но и этого уровня заместителю вполне хватило, чтобы резко вынырнуть из забытья и взглянуть на ситуацию со стороны.
- Кажется, я действительно увлекся… - Фалк мгновенно поднялся со стула при первых же словах, произнесенных шипящим, пониженным на пару уровней громкости, голосом. Да и дверь за собой шеф прикрыл очень плотно, за что руководитель лаборатории «Маат» был ему искренне благодарен – получить разнос на глазах своих подчиненных, даже от Второго консула, приятного мало. Хотя из сотрудников в обозримом пространстве наверняка присутствовал только секретарь Фалка, молоденький руби Саймон, да и тот находился в соседней приёмной исключительно по долгу службы, ибо все остальные подчиненные предпочитали в такие моменты не высовываться из-за дверей своих комнат.
- А Саймону, похоже, досталось… Рауль, судя по всему, прошел через приемную, как горячий нож сквозь масло… Надо будет потом успокоить парня, - Фалк молча выслушивал справедливый, по сути, разнос шефа, заодно проследив его укоризненный взгляд, вперившийся в десяток скомканных листов исписанной бумаги, живописно обрамлявших утилизатор.
- Вот же ж, одно к одному, рагон его… - выругался про себя Бло, досадуя уже на собственную беспечность. Он знал про почти маниакальную любовь шефа к дорогущим терранским древним тетрадям и почти болезненное отношение к любому скомканному листочку бумаги и старался лишний раз его этим не раздражать. Если только Рауль не заставал своего зама врасплох, вот как сегодня, ибо шеф никак не хотел принимать в расчет то, что бумагу производили уже не только на одной Терре, потому что в Федерации было полно уникумов, предпочитавших этот древний носитель информации, а уж если есть спрос, то предложение не заставит себя ждать, да вон хоть с той же Нэи, например – и дешевле, и по качеству почти не уступает терранской. Но «почти» - это неприемлемый вариант для Второго консула Синдиката – он предпочитал исключительно оригинальную продукцию с Терры и не жалел за свои тетрадки баснословных денег, попутно, однако, прижимая к ногтю при каждом удобном случае своих замов (потому что любовью к бумажным листам грешил и медик Алмир Райс) за не бережное отношение к столь драгоценному, по мнению самого Ама, материалу.
- Ясно, - коротко ответил Бло на вопрос, прозвучавший в конце короткой отповеди в исполнении главного нейрокорректора, медленно подошел к утилизатору, нагнулся, одним плавным движением собрал все скомканные белые улики, так кощунственно мозолившие глаза шефа, и отправил их по назначению, не спеша разогнулся и прямо посмотрел в зеленые глаза Рауля.
- Трое суток – это, конечно, слишком… Шеф прав.
- Мне всё ясно, господин Ам, - ответил спокойно, без тени эмоции в голосе.
- Я действительно увлекся и потерял счет времени. Вы правы. Это недопустимо. Я вполне могу владеть собой и прекрасно себя чувствую, но жду Ваших распоряжений.

+3

27

Я вижу, − обнимая себя за локти, сухо произнёс Ам в ответ на заверение в совершеннейшем почтении и превосходном самочувствии, которые были незамедлительно выданы ему дисциплинированным замом, как и положено согласно субординации и этикету… вот только не сказать, что с места не сходя: бумагу-то измятую платина соизволил выкинуть, и к кому относилась мелькнувшая в зелёных глазах скорбь – к дорогущему листу или платине-транжире – оставалось догадываться. – Вы, как говорят в Федерации, вообще, словно огурчик. Зелёный и в пупырышках.
Все, кто узнавал главного биотехнолога Амой более-менее близко, имели возможность узнать и то, что первым признаком его недовольства могла служить проснувшаяся язвительность в градации – едкий-юмор-ирония-сарказм. Судя по подбору выражений, а главное – тону, гнев блонди подогрелся увиденным в кабинете Бло ещё на парочку градусов. Нет, ничего особо страшного в том, что советник много и, должно быть, продуктивно (если судить по гипотетическому количеству лихо изведённой бумаги) работал, не было. Три дня в труде без сна и отдыха для элита – не катастрофично, тем более, сам Рауль и отослал помощника вкалывать самозабвенно, в качестве психотерапии, которая самому Аму всегда помогала, и платине явно помогла – тоска и пустота из взгляда ушла – но теперь-то уж точно пришла пора приступить ко второму обязательному этапу острого расстройства мировоззрения – заставить Фалка переспать со случившимся ночь… две ночи, три… или хотя бы то время, что за долгую-долгую ночь без снов для усталого организма вполне сойдёт.
Своё он, скорее всего, авансом на месяц отработал, так что мировая и амойская наука переживёт его отсутствие, − блонди саркастично поджал губы.
Переходим ко второй части Мерлезонского балета, − с нажимом, если не с угрозой объявил суровый нейрокорректор. – Распоряжения будут простые: марш домой, спать. Можете даже не есть, но спать – обязательно, как можно дольше. И очень советую не показываться мне на глаза, пока не перестанете напоминать кандидата на срочную нейрокоррекцию. – Когда и как Рауль, только что поодаль стоявший с развёрнутыми плечами в самой величавой позе, переместился к выпрямившемуся рядом с утилизатором Бло, человеческий глаз уследил бы с трудом. Теперь блонди решительно взял под локоток своего завлаба, так это однозначно направляясь к двери. Естественно, Рауль и помощника к ней повлёк. − И молчите, и не спорьте. Считайте, что я вытолкал Вас взашей. Сопротивляться на глазах у своего секретаря Вы, надеюсь, не станете? – скорее утвердительно, спрашивая чисто формально, осведомился Ам за секунду до того, как распахнул дверь, всё так же крепко сжимая стальные пальцы на локте платины и одаряя лучезарной улыбкой руби, не решившего поднять глаз, и едва ли не шарахнувшегося – уже от них обоих. − Так вот, Бло, полагаю, Вы заслужили небольшой отпуск, − обыденно-довольным голосом закончил он, отпуская заместителя только за порогом приёмной, в коридоре, сунув ему сдёрнутый с вешалки плащ и прихваченные ещё в кабинете перчатки (ловкость рук блонди, слава Юпитер, позволяет проделывать и не такие фокусы). – Ступайте.

Отредактировано Рауль Ам (2015-09-11 20:34:43)

+2

28

Рауль Ам, смерчем ворвавшийся в лабораторию, мгновенно стал напоминать тяжёлый амойский экспресс, под завязку груженый сарказмом, как только блонди обозрел открывшуюся его взору картину. А что такое саркастично настроенный шеф – зам имел удовольствие досконально изучить за долгие годы совместной работы и давно уже сделать единственно правильный вывод: сопротивляться в таких случаях не только бессмысленно, но и откровенно опасно. А уж то, что Рауль еще и собственную руку к процессу выпроваживания соизволил приложить, однозначно указывало недогадывающимся, если бы такие обнаружились в близлежащем пространстве, что шутить он не намерен. Правда, Фалк к таким и не относился, но тут уж, как говорится, попал в шторм в открытом море – отдайся на волю волн, и всё, что ты можешь сделать – это не становиться боком к волне. Поэтому платина спокойно выслушал все обрушившиеся на него распоряжения и спокойно проследовал к двери, влекомый стальным захватом блонди, умудрившегося по дороге еще и перчатки с плащом прихватить. Кои и были вручены Фалку в коридоре, как некий приз за сверхурочную работу, вместе с коротким и понятным приказом:
- Ступайте.
Бло молча поклонился шефу, перекинул через руку полученный плащ и спокойно двинулся в сторону выхода, через десяток метров свернул в боковой коридор, прошел еще немного и открыл дверь в небольшую комнату отдыха, которая соединялась с его лабораторией. Нет, ему и в голову не пришло ослушаться приказа шефа на этот раз, самоубийство в планы Фалка ну никак не входило, просто нужно было привести себя в порядок, не в рабочем же халате отправляться в Эос. Поэтому он спокойно скинул халат, зная, что Саймон потом уберет его на место, одернул тунику, тщательно застегнул плащ и не спеша натянул перчатки, отметив, что повышенная регенерация сделала своё дело и рука уже почти зажила. Чуть вскинув голову, посмотрел на своё отражение в зеркале и остался доволен – сейчас в облике заместителя главного нейрокорректора Амой абсолютно ничего не указывало на пережитые потрясения.
- Держать лицо, как и положено элиту. И помнить. Удивительная чушь.
Дорога от Кииры до Эос отпечаталась в сознании Бло четко, не то, что три дня назад. День уже клонился к вечеру и в холле башни было многолюдно. Корректор раскланивался с элитами, перекинулся с кем-то парой фраз о предстоящем пэт-шоу. Направляясь к лифтам, вдруг заметил впереди гордую осанку Тейна, и как будто споткнулся на ходу, резко заинтересовавшись чем-то в другом конце вестибюля и сворачивая к боковым подъемникам. Встретиться сейчас с другом, смотрящим на него абсолютно чужими глазами, оказалось выше сил Фалка, хотя он был уверен в обратном и Бло усиленно размышлял над этим всю оставшуюся дорогу до своих апартаментов.
- Рон, ванну и ужин, - коротко бросил он на приветствие своего фурнитура, склонившегося в почтительном поклоне.
- И мне всё равно, что ты закажешь, - предупредил следующий вежливый вопрос, сбрасывая на руки плащ, и не отвлекаясь больше на мелочи, быстро прошел в кабинет. Там Фалк достал из кармашка на поясе маленький стальной контейнер, положил его на письменный стол и с минуту смотрел куда-то в пространство.
- Мой мозг не до конца справился с проблемой, - констатировал Бло с отстраненностью естествоиспытателя, - встреча внизу опять выбила меня из колеи. - Он перевёл взгляд на железную коробочку, медленно открыл её, порассматривал разноцветные капсулы. - Кажется, я знаю, на ком проверить действие своего препарата. Да, именно так. Я не буду ждать несколько дней, пока мозг справится с проблемой сам, такого удобного случая может больше не представиться.
- Господин, ванна готова, - раздался от дверей негромкий голос фурнитура.
- Хорошо, - как всегда коротко ответил Фалк. Внимательный слушатель мог бы уловить в этом недлинном слове интонации облегчения, но Рон был идеальным фурнитуром, и даже если что-то и услышал, то бровью абсолютно не повел.
Нейрокорректор проследовал в ванную, отдаваясь заботливым рукам опытного слуги, правда водные процедуры и последовавший за этим ужин остались в памяти призрачным фоном – мозг напряженно работал, еще раз перепроверяя все выкладки по созданию и синтезу препарата.
- Нет, я не мог ошибиться, - Бло прихватил из столовой бокал с водой и опять прошел в кабинет, - в противном случае в Эос станет на одного идеального платину больше, только и всего. Тейн, кстати, одобрил бы моё решение, - Фалк усмехнулся, сказал, не оборачиваясь, ибо знал, что фурнитур замер в дверях:
- Рон, придешь сюда через полчаса и уложишь меня в постель. Записку, которая будет на столе, положишь рядом с кроватью. Всё. Иди и закрой дверь.
Бло не сомневался, что его приказ будет выполнен в точности, поэтому сел за письменный стол, набросал несколько строк на листе бумаги, посмотрел еще раз в открытый контейнер, решительно взял розовую капсулку и проглотил её, запив парой глотков воды. Закрыл и убрал металлическую коробочку в ящик стола и с методичностью естествоиспытателя стал прислушиваться к своим ощущениям, фиксируя их на листе бумаги одному ему понятными символами. Минут через десять серебряная голова медленно опустилась на скрещенные на столе руки, карандаш выскользнул из разжавшихся пальцев. Сознание отключилось, мозг занялся сортировкой и переработкой информации в усиленном режиме. Бло не ошибся в своих расчетах – тот путь, который разум обычно проделывал за неделю или две, избавляясь от стресса, его мозг проделал за одну ночь полноценного, здорового сна.
Заместитель главного нейрокорректора Амой открыл глаза как обычно, в одно и то же время, в своей кровати. Полежал с минуту, просто глядя в потолок. Он помнил всё – до мельчайших подробностей, до несущественных деталей. Память работала идеально. Боль тоже никуда не делась, но отошла на второй план, на первый вышел разум. Да, он будет жить и помнить, но это не помешает ему выполнять его обязанности. Фалк повернул голову, взял с прикроватной тумбочки листок бумаги, быстро пробежался по написанным символам. Его расчеты подтвердились, внутреннее самочувствие было прекрасным, теперь осталось проверить, что скажет измерительная аппаратура.
Бло резко встал с кровати, отправляясь по отработанному годами маршруту – спортзал, душ, завтрак. Ровно через час подтянутый и уверенный в себе Фалк стремительно вошел в кабинет нейрокоррекции. До прихода шефа оставалось несколько минут и он никогда не опаздывал. Зам включил установку, привел её в рабочее состояние. Услышал за спиной звук открываемой двери, спокойно обернулся и сказал ровным голосом:
- Доброе утро, господин Ам. Я прекрасно отдохнул и готов к любой проверке. Установка приведена в рабочий режим.
Серые глаза твердо встретили взгляд зеленых.

+2

29

Не сказать, что расставшись с Бло в коридоре у его кабинета в «Маат», Ам не вспоминал более о неприятностях со своими заместителями – сразу двумя, но неверным стало бы и утверждение, будто он думал об этом неотлучно. Возвращался, конечно, мыслями к проблеме, но раз она не поддавалась решению, пожалуй, не стоило больше её мусолить, покуда не решится сама, либо не наберётся наблюдений для дальнейшего анализа ситуации – так подсказывал здравый смысл, и главный нейрокорректор его послушался. После чертовски хлопотного рабочего дня Советник наведался к Первому консулу и загостился допоздна. На сей раз обошлось без озабоченно-строгих мин и душеспасительно-назидательных бесед а-ля «я твой друг и потому должен предостеречь»; честно сказать, Рауль пожалел – и Ясона, и себя. Можно же хоть один вечер провести попросту, приятно, как раньше, и не лицемерить хотя бы перед самым близким существом? Минк был в ударе – выиграл партию в шахматы, проиграл партию в бильярд, насмешничал, то и дело доводил Советника до смущённого румянца, до спрятанных в бокале с вином усмешек, до восхищённого блеска глаз, притушенного ресницами. Глаза Рауль отчасти закрывал на некоторую нервность этого веселья, Первый консул будто уходил от снедающего его беспокойства, Второй консул видел это смятение ясного разума, и понимал, что передышка-то теперешняя нужна им обоим, пусть Ясон и держался хорошо. Он всегда держался отменно… до самого срыва. Да чего там, даже летя в пропасть, оставался «ледяным совершенством». «Идеальный блонди», совершенству которого позволялось быть гораздо теплее, вплоть до закипания на мгновение, слегка завидовал Минку… и отдавал себе отчёт, что сдержанность друга и его иногда охлаждает, спасая от перегорания. Интересно, а Ясон об этом догадывался?
Итак, вечер пролетел, ночь промелькнула тем более, а утром… в общем, где-то в Эос, утром рано повстречались два бар… ну, ведь не упрямых дзинкотаев в природе не существует? Равно как и не трудолюбивых… Так что, неожиданно застав в нейрокоррекционном кабинете отправленного в мини-отпуск помощника, Рауль и удивился, и нет. Однако его сошедшиеся на миг брови явно выразили нечто вроде «Так, я не понял», причём с интонацией скорее угрожающей. Бло опять напоминал собой пресловутый овощ из идиотской федератской поговорки, но на сей раз не зеленоватым оттенком кожных покровов и не пупырышками на них, а бодрым видом и свежестью. Вот это – удивило. На столь быстрое восстановление Фалка после пикового, сильнейшего за десятки лет потрясения Ам никак не рассчитывал.
Готовность к работе установки не вызывает у меня сомнений, а вот Ваша… будьте любезны, о какой проверке идёт речь, но сначала поведайте-ка, почему Вы здесь, если Вас отправили восстанавливаться?
Лукавил главный нейрокорректор, лукавил. Видел, что фалково «прекрасно отдохнул» − не самообман в трудоголическом раже. Но разумного объяснения объективно цветущего вида собственного советника не находил. А научное любопытство разбирало.

Отредактировано Рауль Ам (2015-09-17 20:10:33)

+2

30

Среди амойской элиты, занятой научными разработками, критерием несомненного успеха проделанной работы негласно считался интерес, хоть в малейшей степени проявленный к ней господином Амом. Огромной удачей считалось вызвать хоть незначительное удивление главного биотехнолога. А уж заинтересовать его настолько, чтобы Второй консул выказал явное любопытство – это тянуло на научную сенсацию. На последнее Фалк скромно и не рассчитывал, но удачной свою разработку всё же посчитал. А вот обернувшись в сторону вошедшего Рауля и моментально «прочитав» весь спектр его эмоций, скрытых и не очень – от явно угрожающе сошедшихся в первый момент бровей до немного наигранного непонимания полученных кратких объяснений – мгновенно понял, что ему удалось разом собрать весь «букет» негласного успеха. Ибо господин Ам проявил и огромный интерес, и явное удивление, и плохо скрытое любопытство одновременно, что Бло, конечно, весьма порадовало как ученого. И неожиданно заставило выкручиваться. Фалк не хотел сейчас пускаться в объяснения, он хотел потом порадовать шефа «чистыми», проверенными временем и аппаратурой результатами, а для этого необходимо было сейчас  провести сканирование его мозга, чтобы составить полную картину его работоспособности. Подтвердить, так сказать, правильность расчетов непосредственным экспериментом, завершенным по всем правилам.
Поэтому, не прерывая ни на секунду своих методичных действий по подготовке установки к работе, Фалк сказал совершенно ровным и будничным голосом:
- Рауль, я здесь, потому что прекрасно себя чувствую, готов к полноценной и продуктивной работе, и не вижу объективных причин прохлаждаться в своих апартаментах. Я понимаю, что на слово Вы мне не верите, да я и сам повел бы себя точно так же, случись это с кем-то другим. Поэтому предлагаю единственно возможный выход из данной ситуации – довериться показаниям нашей измерительной аппаратуры, - говоря всё это, Бло как бы невзначай провел рукой в белоснежной лайковой перчатке по абсолютно такой же белоснежной коже коррекционного кресла, переводя скользящее движение руки со спинки на подлокотники, якобы для проверки креплений, и завершил свой краткий монолог, удобно устроившись в кресле и слегка опираясь подбородком на сцепленные «замком» пальцы рук, стоящих локтями на подлокотниках:
- Вот почему я и предложил сразу провести аппаратную проверку моей работоспособности – чтобы разом снять все сомнения и все вопросы. Я считаю, что мне хватило для восстановления восьми часов полноценного сна, осталось только в этом убедиться.
Фалк спокойно сидел в кресле и смотрел на главного нейрокорректора, ему и в голову не приходило бояться той аппаратуры, с которой он работал ежедневно, а уж единственным оператором, которому Бло доверял безоговорочно, кроме себя, естественно, был Рауль Ам.

Отредактировано Фалк Бло (2015-09-21 23:18:23)

+2


Вы здесь » Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы » Звезды останутся здесь » Но что-то погасло вдали...