Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы

Объявление



Время: 315 год Эры Юпитер, четырнадцатые сутки после взрыва в Дана-Бан.
Утро-день-вечер-ночь.

Погода: переменная облачность, ветер.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Per aspera ad astra

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Время и место:
289 год Эры Юпитер

Участники:
Хайне Салас
Гриффит Уоллес

Краткое описание сюжета:
25 лет назад Минк раскритиковал "Ковчег" Саласа, мягко обозначив сей проект "несвоевременной авантюрой". Какие последствия имело это его решение? Каким событиям дало толчок? Кого еще коснулось?

0

2

"Гигантский механизированный муравейник. Или улей".
Хайне никак не мог выбрать, что именно напоминает раскинувшаяся под его ногами Танагура. Наверное потому что не видел вживую ни того, ни другого, а книжные образы были мутными и неуловимыми, словно сон перед самым пробуждением. Хайне вздохнул и поднял взгляд к небу, вернее, к лунам, которые все еще были видны, хоть утро уже практически пересекло границу с днем. Он задумчиво качнул одной ногой, а вторую подтянул к груди, упираясь босой пяткой в подоконник, обхватывая колено руками и удобно устроив на него подбородок. Поза совершенно неподобающая элиту, тем более консулу, пусть и Тринадцатому. Салас подумал, что последним штрихом этого утра было бы попасться на глаза Аише или Орфею. Ехидно-недоумевающая улыбочка одного и изогнувшаяся в вежливом недоумении бровь другого - вот чего ему не хватает, чтобы окончательно почувствовать себя неудавшейся модификацией и попроситься на коррекцию с полной перезаписью.
Салас перевел взгляд на силуэт башни Юпитер и еле заметно поморщился. Если бы у него была хотя бы тень надежды, что Мать выслушает его перед коррекцией, он не задумываясь согласился бы. Но после сегодняшнего разноса от Минка, она его не то чтобы слушать не станет, нет. Но все сказанное им автоматически будет рассматриваться под грифом "нерационально".
Он качнул ногой. Возразить Минку ему было нечего. Амой действительно не располагала необходимыми для реализации "Ковчега" ресурсами. Но если продолжать закрывать на это глаза, она так и не будет ими располагать. А они так и останутся на коротком поводке, запертые в системе Глан, как очень умные обезьянки в клетке.
Хайне снова вздохнул, выпрямился, спуская ногу с подоконника, и привалился плечом к косяку. Почему Мать не дала ему должного красноречия? Вон сколько Минку отсыпала, могла бы и ему немного подбросить. Глядишь, удалось бы если не «Ковчег» отстоять, так хоть не так позорно проиграть в споре. А теперь все, что ему остается – сидеть в своем укромном уголке, да болтать ногами над путями сообщений, по которым снуют от одного комплекса к другому угловатые контейнеры. Одно хорошо – место действительно укромное. На этот этаж мало кто поднимается – незачем.
Уверенность в том, что его никто здесь не побеспокоит, несколько притупила чувства, и чужие, смутно-знакомые шаги он услышал уже совсем рядом со своим укрытием. Хайне развернулся, спуская ноги в коридор, потянулся было к сапогам, вспомнил, что штаны у него все еще закатаны до колен и попытался было привести их в положенный консульским штанам вид, но не успел.
- Доброго дня, Гриффит. Чем обязан? - проговорил Хайне, привычно переходя на прохладные, немного отстраненные интонации, и невозмутимо занялся второй штаниной.

+4

3

Идеи, когда-то давно писали терране, витают в воздухе. Гриффит это тоже заметил: то, что примерно одни и те же идеи, озарения приходят одновременно или почти одновременно разным умам. «Похоже на эпидемию какой-то болезни, передающейся воздушно-капельным путём, - с лёгкой иронией думал блонди. – Той единственной болезни, которой подвержены элитары». Действительно, было нечто забавное в том, что одна мысль пришла на ум как минимум двум из тринадцати консулов. Может, конечно, их оказалось больше, но пока точно Уоллес знал лишь про двоих. Про Хайне Саласа – и про себя.
  О да, главный разведчик Амой уже был наслышан о проекте главнокомандующего, который Первый консул тактично не предал всеобщей огласке, а убрал в архив. Ну и что, что о нём никому больше не положено было знать? Гриффит, например, был иного мнения. Во-первых, потому, что предпочитал быть максимально в курсе того, что происходит в Танагуре, Мидасе и Кересе, а во-вторых, потому… что разделял идеи Саласа. Хватит уже сидеть на одной планетке, как в резервации, в то время как воли, сил и умения дзинкотаев вполне достанет для того, чтобы начать экспансию в космосе. Одна только загвоздка: ресурсов на это пока явно не набирается. Но ведь этот вопрос вполне решаем, требуется лишь немного времени и некоторых усилий. У главы Департамента разведки уже давно был готов план того, что для этого потребуется сделать. Не хватало только единомышленника. И похоже, он наконец появился.
  Уединение Тринадцатого консула было весьма на руку Уоллесу, потому едва выяснив это, а так же местоположение собрата при помощи систем безопасности Эоса, он поспешил нарушить его одиночество. Картину, которую застал контрразведчик, идеальная память сохранила во всех подробностях и убрала в сторонку. Возможно, в будущем она как-то пригодится, но пока заострять на этом внимания не требуется. Разве только для того, чтобы констатировать пребывание блонди в явно расстроенных чувствах. Есть надежда на то, что на будущее предложение Салас согласится.
  В общем, Гриффит сделал вид, что состояние его собеседника он даже не заметил, только вежливо кивнул в знак приветствия и, ровно выпрямившись, отстранённо и независимо встал рядом.
  - Приветствую, Хайне, - голос звучал нейтрально, как и положено элитарам. – У меня будет просьба к тебе. По делам департамента мне необходимо посетить одну из планет в Федерации. Прошу сопровождать меня. Проект уже на столе у Ясона, за тем, чтобы получить его добро, дело не станет.
  Он нет, Уоллес ещё не настолько жаждал коррекции, чтобы говорить о своих планах с Саласом на Амой, не говоря уже про Эос. Он всё рассчитал и подготовил: своё предложение он озвучит Тринадцатому консулу в космосе, когда будет уверен в том, что его услышит всего лишь один дзинкотай, для чьего разума всё и предназначено. Ясон действительно одобрит просьбу главы Департамента разведки о сопровождении, не подозревая об истинной цели этого полёта.
  - Через пару часов я сообщу все подробности: время, координаты, сроки. Буду благодарен за помощь, - для поддержания спокойной атмосферы Гриффит даже улыбнулся уголками губ, очень мягко.

+4

4

За акриловыми панелями иллюминатора был Космос. Тот самый, с заглавной буквы "Ка", будоражащий умы, влекущий к себе и в себя. Самый что ни на есть настоящий, он казался густым и липким, как смола. Хайне  подумалось, что в продолжение сравнения их яхте следовало бы застыть в капле этой пронизанной искрами невообразимо далеких звезд черноты. Войти, так сказать, в Вечность. А что? Вполне логично ожидать этого от блонди, уже переступившим ее порог.
"И в этом мы недалеко ушли от людей. Точно так же как и они, мы то и дело норовим вступить во что-нибудь. В Вечность там, или еще во что. Столь же трудно выводимое".
Хайне подышал на прохладную поверхность иллюминатора и соединил особо яркие огоньки между собой, раздумывая на пороге чего именно он сейчас стоит, и куда, собственно, подталкивает его заботливый собрат.
За тем, чтобы получить "добро" Минка на то, чтобы убрать Саласа подальше от Амой, дела действительно не стало - более удачного для оного запроса времени было бы трудно подобрать. Хайне понимал мотивы Ясона - переключить внимание с запоротого "Ковчега" на нечто лежащие в совершенно иной сфере его обязанностей. Но вот чего он не понимал, так это мотивов самого Гриффита.
Официально на Гестии должен был произойти обмен агентами. Ситуация более чем штатная, и не требующая, если вдуматься, присутствия самого Уоллеса. Но он летит сам, да еще и его с собой тащит. Зачем? Почему именно он? Почему, не Бома, например? Подобные дела касаются полиции больше, нежели флота.
За спиной еле слышно пискнул электронный замок бесшумно открывшейся двери, и  Хайне перевел взгляд с космоса за стеклом на, собственно, стекло.
- Приветствую. – Отражение Гриффита – никто иной не нарушил бы уединения Саласа в смотровом коридоре без особой на то нужды  - кивнуло в ответ на приветствие. – А я все думал, какое время и место ты выберешь для разговора.  – Хайне повернулся к собрату и привычно скрестил руки на груди. – Так зачем я тебе понадобился на самом деле?

+3

5

Несколько часов до отлёта оказались загружены так, что свободно вздохнуть было некогда. Очень многое требовалось закончить до того, как начнётся основное действие. Оформить последние документы, отправить их адресатам так, чтобы даже вездесущая Юпитер не заподозрила в них ничего сакраментального и не стала «досматривать»; провести последние предварительные переговоры по видеосвязи намёками, с экивоками на возможную прослушку; в конце концов подчистить хвосты в делах насущных. Всё таки главы департамента разведки не будет на Амой около трёх суток, а это уже ощутимый срок отсутствия. Не фатальный, но на пути к этому.
  Только когда космопорт Танагуры начал медленно и величественно отплывать куда-то вниз и в сторону, Уоллес наконец облегчённо выдохнул и подумал о том, что перед серьёзным разговором с Хайне неплохо бы и отдохнуть. Хотя бы часик посвятить сну, который последний раз был более суток назад. Всё же природа – мудрая женщина, придумавшая такой простой способ перезагрузки высших нервных окончаний организма как сон. Блонди давно заметил, что даже во время непродолжительного сна мозг успевает заново переработать все воспоминания и предложить такой вариант решения очередной задачи, который до этого и вовсе не приходил на ум.
  Сказано – сделано. После небольшой передышки почти совершенное тело действительно ощущало себя едва ли не заново созданным, а в таком состоянии всяко приятнее вести конструктивный разговор или даже спор. Так что дело оставалось за малым: найти главнокомандующего.
  Гриффит вежливо кивнул в ответ на приветствие Саласа.
  - Не так важно место, как условия, - ответил главный разведчик Амой, как обычно с вкрадчивыми интонациями, не дающими понять, говорит он с полной серьёзностью или шутит. О даа, этот блонди умел шутить. Он умел улыбаться шуткам, хитро щуриться и изображать ещё многое из того, что присуще людям – изображать, но не испытывать и не чувствовать надобности в том, чтобы это испытать. Род деятельности обязывает: его должны понимать оппоненты и союзники с других планет, он должен уметь вести себя, как они, то есть так же заставлять своё тело «говорить». Пускай и неправду. – А условия у меня простые: мои слова должны стать достоянием только твоего разума, больше они никому не предназначены.
  Дзинкотай обошёл Тринадцатого консула и встал рядом, кажется, всё своё внимание обратив плотной черноте за поверхностью иллюминатора.
  - Будь мы людьми, в преддверии будущего разговора я спросил бы тебя, что ты видишь там, - подбородком он указал на безмятежные просторы космоса, - когда в твоей голове рождаются детали проекта «Ковчег». …но зачем мне такие дешёвые фокусы? Я скажу прямо, что именно его и хочу с тобой обсудить.
  Взгляд жёлтых глаз наконец обратился на собеседника. В нём легко можно было прочитать, что спрашивать, откуда Уоллес знает такие подробности и все ли он их знает, излишне. Да-да, он знает. Всё.
  - Видишь ли, я полностью разделяю идеи твоей программы. Я считаю, что настало самое время для того, чтобы запустить её. И хочу предложить тебе партнёрство в этом деле.
  По давно выработанной привычке блонди внимательно следил за мимикой и телодвижениями брата, чтобы получить дополнительную информацию из невербальных источников.

+3

6

Факт того, что кто-то, помимо Минка, ознакомился с "Ковчегом", удивил Хайне несказанно больше, нежели признание в том, что его идеи и чаянья разделяют и поддерживают.
Принцип Матери "разделяй и властвуй" без труда прослеживался даже в самых незначительных аспектах функционирования амойского социума. Синдикат был неотъемлемой его частью, и ожидать какого-то иного - особого - подхода к составляющим его деталям было бы странно. Так что ничего удивительного в том, что каждый из них был обособленной, узкоспециализированной единицей не было. Отсутствие интереса в том, что не касается сфер их непосредственной деятельности было логично и обосновано экономией внутреннего ресурса каждого.
Ему вот в голову не приходило заняться на досуге разведением пэтов или придумывать развлекательное шоу, в котором оных можно было бы занять. Так с чего бы в другие, не менее блондинистые и светлые, нежели его, головы должно приходить что-то о космических исследованиях и экспансиях? Ведь даже более широкий, чем у остальных, круг интересов Минка обусловлен исключительно его личной специализацией.
Именно поэтому откровенно личная заинтересованность Уоллеса в том, что к его ведомствам имело довольно косвенное отношение не могло не импонировать. Даже обособленным эгоистам нужны единомышленники.
"А как же Мать? Ее превосходство неоспоримо, а совершенство - недосягаемо. Как же ей должно быть одиноко..."
Хайне тряхнул головой, прогоняя крамольные мысли, и перевел взгляд за стекло. Коснулся его кончиками пальцев.
- Тебе удалось удивить меня, брат. Не думал, что кто-то, помимо меня, всматривается в эту бездну.
Хайне очень редко использует это обращение. Можно сказать, что никогда. Но сейчас какой-то особенный момент - его особенность не поддается анализу, но чувствуется так же остро и ярко, как холод стекла под пальцами - и он требует особенного отношения. К себе и своему собеседнику, в том числе. И по другому эту особенность Хайне выразить не получается.
- Будь мы людьми, я бы ответил, что вижу полное отсутствие каких-либо границ. Будь мы людьми, для нас было бы естественно стремиться к запредельному, дабы познать его. И так же естественно было бы для нас сомневаться в верности решения, что принял один из нас. - Хайне повернул голову, открыто встречая его взгляд своим. - Будь мы людьми, конечно. Но волею Матери мы не люди - не испытываем сомнений, и уж тем более - не нуждаемся в каких бы то ни было фокусах. - Уголки его губ чуть дрогнули, едва заметно приподнимаясь. - И я могу говорить прямо. Раз уж эти слова станут только нашим достоянием. Может, это свет звезд слепит меня, но я не вижу ни малейшей возможности шагнуть за отмеренные нам границы.
Салас замолчал, чувствуя, как растекается по языку горечь от сказанного им. И вздохнул, чувствуя облегчение от того, что смог поделится этой горечью.
- Время, может, и настало, брат. Только это ничего не меняет. Двоим "Ковчег" не запустить. Или же этот корабль - форзейль эскадры, припрятанной тобой на черный день?
Вообще, после всего услышанного и сказанного им сегодня, Хайне не особо бы и удивился, окажись это так. Способность эту свою, как и лимит на долгие разговоры, он уже основательно исчерпал.

+3

7

Скудное, за ненадобностью обратного конкретно сейчас, освещение в отсеке создавало почти интимный полумрак, обнимающий две высокие широкоплечие фигуры и, вероятно, весьма располагающий к таким откровениям, на которые в обычных ситуациях никто не решается. Но даже в таких условиях Уоллес никак не ожидал услышать от собрата то, что он услышал. В пору было бы присвистнуть и с усмешкой сказать: «Да вы романтик, господин консул!»… Но блонди слишком хорошо соображают и владеют собой, чтобы портить моменты некстати вылезшими эмоциями. Потому и Гриффит не проронил ни одного слова, какое могло бы выдать его отношение к чужим… наклонностям. Зачем их высмеивать, их надо использовать – именно так глава амойской разведки и работал. Хотя обычно он живо поддерживал разговор на тему чужого пристрастия, однако сейчас посчитал, что Хайне не заслуживает того, чтобы другой элит относился к нему как к простому смертному. Да, у главнокомандующего, оказывается, с космосом совершенно особенные отношения, всё даже серьёзнее, чем думал Синдикат в полном составе, но всё же он не абы кто, а блонди, почему бы ему не иметь свою маленькую слабость? Увы, каждый из дзинкотаев неидеален, мать так и не смогла полностью добиться того, что задумывала… так что пусть, пусть Салас мечтает о бескрайних просторах там, за поверхностью иллюминатора, и пусть думает про Двенадцатого консула то, что ему удобнее думать.
  А тот лишь встал за спиной Хайне, так, чтобы отражение со слегка хищными чертами лица было в поле его зрения, тем самым принимая участие в речи элитара без каких-либо слов.
  - Да, мы не люди, но всё же не так уж радикальны различия между нами, - наконец посчитал необходимым ответить Уоллес. – Мы, как и люди, в своих мыслях не ограничены ничем, кроме собственного сознания. Возможно, границы нашего мышления даже шире, чем у представителей человечества, за счёт превосходящих ресурсов. А вот Юпитер ограничена. Это обусловлено историей её создания. Она изначально запрограммирована так, чтобы весь спектр её интересов был сосредоточен исключительно на одной нашей планете. Она просто не знает о том, что можно обратить взор вовне… - допустив небольшую паузу, дзинкотай мягко улыбнулся, невольно, по закоренелой привычке играя – конкретно сейчас играя понимающего и согласного союзника. – Я просто долго размышлял над тем, почему мать так упорно не позволяет нам думать о какой-либо экспансии. И объяснение нашел лишь такое.
  Повернувшись к собеседнику, блонди привалился плечом к стене, скрестив руки на груди и обратив взгляд туда, в бездну космоса за стеклом.
  - Однако я полагаю, что если в твой проект добавить иных расчётов, новых идей и направлений для развития, то и Юпитер, и Ясону можно будет доказать, что это реальная возможность для Амой выйти на качественно новый уровень, а не утопичные мечты. Многие планеты, не имея возможности самостоятельно избавиться от нажима Федерации, ищут союзников, чтобы увеличить общие шансы дать отпор и отстоять свою независимость. Их сотни, этих планет… И Гестия одна из них, - кивнул своим словам Уоллес, тем самым соглашаясь с мыслями Саласа, которые наверняка возникли теперь у него по поводу их полёта. – Эти планеты имеют огромные по численности потенциальные армии, они имеют ресурсы, но не имеют технологий, потому что Федерация не даёт им возможности самим встать на ноги и обрести силу. Мы же имеем технологии, но не имеем ни материальных, ни людских ресурсов. Когда уполномоченному представителю Гестии я предложил объединить наши усилия в стремлении освободиться от чужой воли, он горячо поддержал мою идею. Я уверен, что ещё многие захотят примкнуть к нам. Таким образом, мы приобретаем союзников и внушительные ресурсы. На Гестии я намереваюсь заключить с её правительством предварительный договор о сотрудничестве, обсудить с ним детали совместного проекта по освоению иных планет с перспективой принятия иных, новых, членов в наш союз, а в будущем с возможностью избавиться от контроля Федерации – и потом предоставить всё это Синдикату. Когда всё будет расписано, как по нотам, и остальным не придётся переключаться с проблем своих департаментов на то, чтобы просчитать, перспективно это или нет, шансов у твоего проекта станет во много раз больше.
  Гриффит наконец-то закончил изложение своей теории и не посчитал после него необходимым отвечать на последний вопрос Хайне. Ибо тот почти угадал: в какой-то степени они сейчас действительно находятся на передовом корабле будущего флота Амой.

+5

8

- Юпитер ограничена... - медленно, словно пробуя на вкус эти слова, повторил за Гриффитом Хайне. После негромкого, мягкого и доверительного голоса Уоллеса, обвалакивающего собеседника подобно теплому пушистому покрывалу, его собственный показался каким-то особенно скрипучим. - А вместе с нею и мы.
Случись этот разговор в другое время, в другом месте и при иных обстоятельствах, и Хайне посоветовал бы Гриффиту немедленно обратиться к Аму - пока до полной перезаписи психоматрицы дело не дошло. Это было бы разумно, правильно и полностью укладывалось в рамки предписываемого ему поведения. Он должен был это сделать. И побуждаемый этим долгом, Тринадцатый Консул даже открыл рот, дабы начать свою холодную отповедь - и не смог.
Может, дело было в Космосе, что безмолвно взирал на них из-за стекла, а может, в потаенной обиде на Минка, который даже выслушать его не захотел, но внутренней уверенности в собственной правоте не было. А без нее не было и права осуждать своего собрата и собеседника. Вместо этого было почти болезненное желание поверить. И все что оставалась - хватануть ртом воздух и закрыть его, чуть ли не лязгнув зубами, прикусывая нижнюю губу, и сводя брови к переносице.
Поверить Гриффиту было так заманчиво. Даже зная, что его разыгрывают в какой-то неведомой и непонятной пока что партии, хотелось просто поверить. И взять предложенную ему руку, и не оглядываясь перешагнуть очерченные Матерью границы дозволенного. Вместе.
- Я всегда считал Минка самым рисковым из нас. Ему по должности, вроде как, положено, - хмыкнул Хайне и улыбнулся. И сам удивился этой легкой, такой естественной улыбке, от которой моментально разгладилась наметившаяся было между бровями складка. - А у тебя, тем временем, такие далеко идущие планы, что я как-то даже опасаюсь того, куда они нас заведут, Гриффит. Отказаться от такого заманчивого путешествия в неизвестность решительно невозможно. Значит, Гестия? - Хайне нахмурился, вспоминая, что ему было о ней известно. Без доступа к Информаторию - не густо. - Мне нужны все доступные по ним данные, включая прогнозы на развитие их промышленности хотя бы на ближайшие года три. Детально переработать "Ковчег" к началу переговоров я вряд ли успею, но общая картина будет предельно четкой. Мы никогда не работали вместе, но мне кажется - должно неплохо получится.
Удивительно все же - при том, что они созданы для одного дела и на благо Амой - им так трудно довериться друг другу. Настолько, что даже сейчас, глядя Гриффиту в глаза, протягивая ему руку для крепкого пожатия, Хайне думает о том, что же именно тот утаил от него, сколько не рассказал. И упрямо отгоняет эти мысли. Даже если все это - большая проверка, даже если они переоценивают себя и ничего у них не выгорит - что они теряют? Их копии спят в Инкубаторе, готовые принять ту версию психоматрицы, которую выберет Мать. Они даже себя в полной мере потерять не могут.
И от этой непрошеной, странной мысли Хайне Саласу, Тринадцатому консулу Синдиката и адмиралу крохотного Амойского флота становится горько до подкатывающей к горлу тошноты.

+4

9

Уоллес крепко сжал протянутую ему ладонь, прямо, неотрывно глядя в серые глаза. Да, он видел в них сомнение касательно всего мероприятия, здоровые сомнения, рождённые просчётами степени риска. А может и не видел, а просто угадывал всё это. Такой ум, как ум дзинкотая, просто не в состоянии не рассмотреть ситуацию со всех сторон и всех возможных ракурсов, и варианты провала в этом анализе тоже присутствуют, как без них. Однако не зря говорили дальние-дальние предки, что кто не рискует, тот не пьёт шампанского. И блонди так же не прочь поставить всё на одну чашу весов. По крайней мере, двое из здесь присутствующих.
  Двенадцатый консул тонко улыбался брату, подбадривающе и спокойно, что можно было крайне редко заметить у этого конкретного элитара. Впрочем, сейчас он был вполне искренен.
  - Синдикат просто не в курсе, сколько операций проводит мой департамент, рискуя по всем фронтам… - полушутливо-полусерьёзно поведал он и сразу перевёл тему разговора: - Все аналитические сводки по Гестии я могу предоставить тебе прямо сейчас. Эта информация уже давно мною собрана.
  С самым невозмутимым видом, словно подобное само собою разумеется, Гриффит запустил свой комм и сразу же отправил требуемое главнокомандующему: самое полные политические, хозяйственно-экономические, экологические, геологические и демографические отчёты по возможному партнёру, а так же построенные на их основе прогнозы ушли по адресу. А глава Департамента разведки, посчитав, что на данный момент всё, что должно было быть сказано, уже произнесено, отправился в свою каюту, чтобы провести последние приготовления перед переговорами, попрощавшись с Хайне до утра.
  Утром орбитальный шаттл, ловко ускользая от первых утренних лучей, в предрассветных сумерках Гестии опустился в разверзшую свою пасть шахту закрытого подземного космопорта Осроены, той самой столицы, что с нетерпением ждала инопланетную делегацию. Глубоко под поверхностью земли, в огромном и ярко освещённом ангаре высоких (во всех смыслах) гостей встречал «цеховой коллега» Уоллеса, уже немолодой, но ещё полный сил мужчина в штатском, Альварес Штейн. И был он чем-то неуловимо похож на Двенадцатого консула, хотя внешность их сравнивать не пришло бы в голову и самому недалёкому индивиду. Однако жесткость прищура глаз и цепкость взгляда в сочетании с безмятежностью на лице и в движениях рождали иллюзию затаённой, глубинной опасности, скрываемой этим добродушным человеком. Возможно ли, что подобное присуще всем высокопоставленным разведчикам, имеющим весьма серьёзную власть?
  Господин Штейн был безмерно вежлив и участлив и пока вёл блонди по чуть низковатым для них коридорам, то не поленился занять их ни к чему не обязывающей беседой и поинтересоваться, как прошёл полёт и понравились ли амойским гостям виды его родной планеты. Двое сопровождающих Альвареса были безмолвны и лишены всякой мимики, точно две тени. Гриффит, иногда поглядывающий вверх, удостовериться, что всё-таки не заденет потолок блондинистой макушкой, живо поддерживал начатый разговор с безупречно почтительно улыбкой. Он специально перетягивал внимание гестианца, отдающего дань этикету, на себя, чтобы тот не трогал Саласа. Всё же Тринадцатый консул не очень привычен ко всем этим «ритуальным пляскам», да и вовлечён в них оказался весьма внезапно, а Главе контрразведки не хотелось, чтобы собрат в столь важный день чувствовал даже толику скованности. Да и затеял всё это Уоллес, так что ему и проявлять инициативу.
  За уверениями председателя местного разведывательного комитета, что эта планета чудо как хороша в лучах восходящей звезды, а мертвая Амои, увы, даже в сравнение ей не годится, небольшая процессия коридорами и лифтами выбралась из-под земли и добралась до одного из правительственных зданий, в котором, собственно, и назначена та самая встреча, ради которой дзинкотаи прилетели на Гестию.
  В небольшом зале для проведения переговоров их крайне вежливо усадили за стол и поинтересовались, не желают ли чего делегаты, и не успели те дать ответ, как в помещении появились ещё двое: главнокомандующий войсками Гестии Эдгар Кухулини и премьер Джейсон Крок. Любые сопровождающие давно скрылись с глаз долой, а все действующие лица теперь наконец были в сборе.

+3

10

Небо Гестии было оранжевым. Едва ознакомившись с составом местной атмосферы, Хайне мысленно прикинул, что именно таковым оно и должно быть. Но он и вообразить не мог, что оно окажется оранжевым настолько. Запрокинув голову, он завороженно смотрел, как удаляется небо от стеклянного купола кабины - кутаясь в зеленую дымку с малахитовыми прочерками перистых облаков, оно становилось все выше, все насыщеннее в цвете, и все необъятней. Это было удивительное зрелище. Настолько, что если бы Хайне сидел не в пассажирском кресле, а в пилотском - до космодрома они добрались бы, хорошо если к полудню.
Ремни безопасности с еле слышным щелчком отомкнулись и медленно вползли внутрь спинки. Хайне встал на ноги, бросил последний взгляд вверх - там на оранжевый квадрат неумолимо наползал черный прямоугольник автоматического люка - и вслед за Гриффитом спустился по трапу вниз.
Стоически борясь с желанием втянуть голову в плечи или прикрыть ладонью макушку - на эту самую ладонь высоты потолков как раз могло и не хватить, Хайне никак не мог избавиться от ощущения какой-то неправильности происходящего. Эти узкие и низкие переходы, воздух, от которого оставался привкус пыли во рту, неспешный разговор, столь любезно взятый Гриффитом на себя - все это создавало стойкое ощущение его непричастности к происходящему.
Все, все было ненастоящим, фальшивым, словно отражение в радужном боку мыльного пузыря неудержимо рвущегося к небу. И сам Хайне, словно вопреки шагающему впереди собрату, был совсем один под этим небом. Оранжевым с зелеными облаками.
«Знать бы еще кто выдул этот пузырь и зачем. Верно, Мама?»
Вышагнув из приглушенного света подземного перехода на улицу, Хайне прищурился и расправил плечи. Полноте. Он доверился Уоллесу. Даже если тот не до конца честен с ним, или вообще не честен, даже если ведет совершенно другую игру - это не меняет решения самого Хайне. Что бы не случилось, как бы все не повернулось - свою часть работы он выполнит достойно.
Именно с такими мыслями Хайне Салас, Тринадцатый консул Синдиката Амои приступил к презентации переработанного за ночь "Ковчега".
Над столом мерцали голограммы звездных карт ближайших к Гестии секторов, разворачивались и динамически менялись графики, струились непрерывным водопадом цифры. Хайне говорил, терпеливо поясняя непонятные моменты, стараясь донести до местных: если работать вместе, то уже через полгода Гестия сможет запустить исследовательский модуль, а еще через год вслед за ним можно будет отправлять корабль с первыми поселенцами.
Хайне говорил, изредка перебрасываясь с Уоллесом короткими взглядами, но по большей части глядя в окно. Там вступало в свои права полуденное солнце, неторопливо наползающее своими лучами на горный хребет, что полукольцом заключал Осроену в свои объятья. Небо из оранжевого высветлилось до лимонно-желтого. На его фоне особенно четко выделялась громоздкая, неуклюжая конструкция на склоне горы, прямо напротив окна. Хайне мимолетно подумал, что конструкция эта как-то слишком похожа на ракетную установку «земля – земля».
Медленно разворачивающейся в их сторону.
Запнувшись на середине слова, Салас не долго думая цепко ухватил Уоллеса за шиворот, выдернув его из кресла под массивную крышку перевернутого им же стола.
И грянул гром.

+5

11

Кажется, всё шло так, как задумывалось Консулом изначально.
   Он сидел за длинным столом для переговоров, с максимальным комфортом устроившись в кресле, и весь обратился во внимание, светя всем вокруг тонкой и приветливой улыбкой, безупречно сыгранной, как и всегда. Ни гестианцы, ни блонди не стали тянуть с тем, ради чего и собрались здесь, а потому Салас сразу же взял слово. И так как в его речи Гриффиту никакой роли отведено не было, тот занялся привычным для себя и представителей своей профессии делом: начал наблюдать.
   Господин Кухулини и господин Штейн с головой нырнули в тот мощный поток информации, что изливал на них дзинкотай. Они нетерпеливо переминались на своих местах, живо интересовались тем, что было для них непонятно, и ни на секунду не отвлекались от презентации, если к ней подходит это определение. В отличие от премьер-министра Крока. Чем дольше глава амойской разведки наблюдал за ним, тем больше его поведение настораживало. Сей уважаемый политик лишь изредка кидал взгляды на Тринадцатого консула, всё больше водил глазами по столу, а через какое-то время стал посматривать в окно. Улыбка намертво приклеилась к губам Уоллеса, чтобы не дать никому заподозрить, что её хозяин напрягся и слегка подобрался.
   Поведение Джейсона Крока блонди не понимал. Как премьер, тот должен принимать в обсуждении самое активное участие: как-никак, мимо правительства вся эта программа не может пройти по определению. Напротив же, мужчина словно отбывал в этом зале кем-то отмеренный срок и ждал – не мог дождаться, когда же уже можно уйти. Как будто…
   Глаза Крока удавлено расширились, когда он снова бросил взгляд в окно, а Гриффит не успел даже оглянуться туда, за спину, как сильная рука дёрнула его на пол, а рядом невесть как оказался Хайне. Обзор накрыла громада столешницы, вдруг вставшей на дыбы, и в следующее мгновение мир грохнул взрывом и утонул в море пламени.
   Похоже, что с зарядом неизвестные переборщили. Защита блонди выдержала испытания безукоризненно, потому когда нестерпимый жар схлынул, Уоллес смог открыть глаза. Он свернулся на полу, прижав ноги к груди и закрыв голову – неискоренимый, прописанный глубоко в человеческой ДНК инстинкт – и, возможно ещё за счёт этого не обзавёлся даже ни единой царапиной. Приподнявшись, элитар сквозь шипящее и извивающееся кое-где пламя смог рассмотреть помещение. Возле двери можно было рассмотреть бесформенную и обуглившуюся тушу, сейчас уже неопознаваемую. Что-то похожее на труп так же виднелось возле пролома в стене, которая раньше была прямо напротив окна. Снаряд прошёл насквозь, не задерживаясь, только уничтожил представителей местных политических и силовых структур взрывной волной и направился дальше. Хорошо, что произошло именно так. Если бы заряд попал точно в цель, возможно, даже силовое поле дзинкотаев не спасло бы двух сыновей Юпитер.
   Двенадцатый консул обернулся. Прикрывший их стол был обуглен и слегка раскрошен, но до сих пор продолжал укрывать своих подзащитных от проёма бывшего окна. И Салас находился здесь же, в добром здравии, по крайней мере физическом. Впрочем, на счёт духовного тоже не стоит переживать: блонди подобными мелочами не сломить. «…только бы не словить второй залп», - мелькнула мысль. Глава разведки Амои тут же припал к полу, встав на колени, и вытянул из-под своего левого наплечника небольшой бластерный пистолет. В который раз оказывалось, что паранойя Двенадцатого консула крайне полезная для сохранности тела штука.
   - Всё в порядке? – с тихим шёпотом Гриффит положил руку на плечо собрата, чтобы привлечь к себе внимание и как-то немного подбодрить, потому что ситуация, честно говоря, сложилась аховая. – Уходим отсюда. Вообще с планеты. А там уже разберёмся, что к чему. Главное сейчас – прорваться к нашему шаттлу. …или просто любому судну.
   Мыслей в голове роилось с целый улей, но конкретно сейчас, пригибаясь к полу и перебежками продвигаясь к двери, Глава контрразведки Амои катастрофически не располагал хоть какой информацией, на основе которой можно было бы строить предположения. Единственной зацепкой пока могло служить лишь странное поведение Джейсона Крока, только даже на вопрос о том, жив ли тот, сейчас нельзя было ответить. Что ж, тогда следует выбраться отсюда, другого способа разобраться во всём просто нет.
   Уоллес снова оглянулся возле дверного косяка, дабы проверить, не отстаёт ли элитар от него. Никаких чувств или переживаний не было. Перед совершенным разумом встала простая задача: выжить и добраться до родной планеты целым, что значит, любая рефлексия или попытки проникнуть в суть произошедшего пока только помешают, а никак не помогут делу. И все переживания, которых и так бывает немного в душе блонди, были решительно задвинуты на самый задний план. Тело и разум лучше справятся с задачей.

Отредактировано Гриффит Уоллес (2016-01-23 15:19:01)

+4