Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы

Объявление



Время: 315 год Эры Юпитер, четырнадцатые сутки после взрыва в Дана-Бан.
Утро-день-вечер-ночь.

Погода: переменная облачность, ветер.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Рождение легенды

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

Время действия: 315 г Эры Юпитер, через две недели после взрыва Дана-Бан.
Место действия: Башня Юпитер, инкубатор резерва.
Действующие лица: Рауль Ам, Ясон Минк, Айгор Дин-Хадар.

Здесь

http://s16.postimg.org/5mw0pcdp1/cryo_stasis_pods_by_cloudminedesign_d6028jk.jpg

Отредактировано Рауль Ам (2016-01-12 16:49:05)

0

2

Всё-таки удивительно мрачным казалось это помещение, как-то не очень подходящим для появления на белый свет… потому что, если и имелось тут что-то белое, так только одинокая фигура главного биотехнолога… впрочем, могла ли она считаться одинокой, раз отражалась в зеркале серого мраморного пола? Шаги по нему в застойной тишине резервного инкубатора раздавались оглушительно, даже при том, что ведущий генетик Амой, как всегда, ступал удивительно легко, да и каблуков у его рабочей, форменной обуви, считай, не было. Прожилки в отполированном камне пола вились, будто видимая сквозь серую плоть белёсая кровеносная система. Мрачно, мрачно, как в старинном тёмном соборе… – Рауль усмехнулся сравнению, подумав, что он и вправду сейчас в роли некоего первосвященника и идет служить мессу. Своеобразную, как всё в этом мире. Но и Танагура стоит мессы, не так ли?
Рауль не волновался – совсем. Может быть, потому, что так и не начал пока чувствовать, не разморозился сам, а рассудок лишь по обыкновению холодно отмечал – и нет причин для волнений, тот, кого он собирался открыть миру, готов родиться – введённый вовремя гормон сужал сосуды пуповины, они вот-вот должны были закрыться навовсе, амниотическая жидкость стремительно сливалась, откачивалась из «колбы», вставшей вертикально – это господин Ам коснулся пары сенсоров сбоку от капсулы.
У него было несколько секунд до открытия «колбы», и Рауль просто смотрел. Запоминал и сравнивал нынешние впечатления от видимого со своими, сорокачетырехлетней давности воспоминаниями, и не своими – доставшихся от предшественников по линии Амов, фоново размышляя о том, что впервые за много жизней они с Ясоном перестали быть ровесниками.
Или нет?
Ведь возвращается тот же самый Ясон Минк, которого лишили жизни в Парфии, который помнит всё, кроме своей смерти – загрузка в чистое сознание клона последней, пусть и подчищенной самую малость мнемограммы прошла без сучка, без задоринки.
Новый не новый Ясон в новом не новом мире. Каково-то нам поживётся в этот раз? – думал Рауль, глядя на светлые даже сейчас волосы рождающегося дзинкотая, мокро облепившие мощные плечи, на опущенные пока веки, на дрогнувшие ноздри. Дыхательный процесс начинался просто образцово, как всегда у Ясона – мягко, плавно, и со стороны это выглядело игрой с новым инструментом, который взаимодействует с окружающим пространством – таким же новым и непознанным. Лёгкие раскрывались хорошо, и биотехнолог, шагнув вбок, кончиками пальцев прикоснулся к другому сенсору. Здесь капсулы отличались конструкций от тех, что стояли в основном инкубаторе – там стеклянный колпак поднимался кверху, а тут только линзообразная крышка – будто крыло.
Дыши, Ясон, − тихо и серьёзно попросил Ам, зная, что будущий… нет, уже настоящий глава Синдиката его услышит. – Дыши. Постарайся.

Отредактировано Рауль Ам (2015-10-11 15:10:56)

+2

3

Омерзительно. Это состояние не было незнакомым, но от этого оно не становилось менее омерзительным. Голос, раздавшийся откуда-то со стороны, тоже был знакомым, но пока не будил никаких ассоциаций. Память вернется потом. Сейчас организм восстанавливал свои функции, и это было омерзительно. Мелкая дрожь, рожденная изменением окружающей температуры, пробирала тело до самых кишок. Надо было заставить себя сделать полноценный вдох, но это тоже было неприятным ощущением. И все же он заставил себя вдохнуть полной грудью, расправляя легкие. Это было больно. Не настолько, чтобы нельзя было терпеть, но тянущее ощущение по всей грудной клетке было настолько неприятным, что он невольно открыл глаза. Руки вздрогнули, словно пытаясь оттолкнуть что-то. Поначалу перед глазами была лишь пелена, но постепенно зрение пришло в норму. И Ясон невольно скривился, узнав помещение. Снова очередное воскрешение. Гениальная наука Амой снова возвращает его к жизни.
«Что опять случилось?».
Эта мысль была одновременно и тоскливой, и раздражающей. Ну, что опять? Что произошло? Какие гребанные звезды опять сошлись до отвратного неудачно, что он снова оказался в этом помещении? Надо вспомнить. Снова вспоминать. Бесит.
Ясон уже свободно вздохнул полной грудью, тряхнул головой. Тяжелые мокрые волосы неприятно облепляли плечи, словно водоросли.
Выпусти меня отсюда, – мрачно изрек Минк, нисколько не сомневаясь, что где-то рядом находится его бессменный персональный Господь по имени Рауль Ам, в очередной раз вернувший к жизни «везучего» Лазаря.

+5

4

На самом деле, рождение – процесс малоприятный, кто бы что ни говорил. У людей он проходит относительно гладко просто потому, что новорожденный ребенок не только не может рассказать... (ну разве что плачем) о, мягко говоря, дискомфорте, но по сути, не может и понять с ним происходяшего, не умея ещё не только думать, но и видеть, слышать, воспринимать тактильные ощущения толком. Иное дело элиты – они и умирают, и рождаются в полном сознании, что трудно признать бонусом расы, если вдуматься. По себе зная, насколько болезненнены первые вдохи, насколько паршиво ощущать себя эдакой живой сардиной, вытащенной из банки с рассолом, мокрой, дрожащей от холода, да вдобавок ещё и принайтованной к стенке огромного сосуда полым канатом пуповины, Рауль, отвернувшийся на несколько секунд, чтобы не мешать совсем уж таинству, рассеянно взирая на копию самого себя, сочувственно взглянул в ясные и такие синие глаза Ясона. Потом, протянув руку, потянул за плоскую, поблёскивающую тускло металлом ручку в стене, удобно лёгшую в ладонь. Магнитные держатели обиженно чмокнули, неохотно выпуская вещь, принадлежащую им от веку... удивительно подходящее выражение, ибо неизвестно, сколько лет… или десятилетий они удерживали плоский шестиугольный контейнер-сейф, на диво похожий по очертаниям на план Танагуры. Дно кейса коротко прошуршало по дну ячейки, легло на отогнувшуюся автоматически подставку. Надо же – предполагаемый почтенный возраст не мешал и этой, менее сложной, сравнительно с капсулами, технике исправно работать.
Сейчас, потерпи минуту. Дыши, дыши, отлично дышишь, – убрав за ухо медовую прядь, Ам почти улыбнулся раздраженному Минку.
Кончики раулевых пальцев коснулись крышки кейса с засветившейся призрачно голубоватой виртуальной клавиатурой, коротким аккордом набирая личный код Ясона Минка. Под слабо щелкнувшей крышкой нашёлся заботливо уложенный в гнезда родовспомогательный набор – инъектор с запасной дозой гормонов... не нужный пока, кислородная маска... тоже не надо, вроде... пара латексных перчаток – вот это очень кстати! – две пары зажимов, тюбик коллагена и лазерный нож.
Отлично.
Прежде чем натянуть перчатки, биотехнолог снова отступил в сторону на шаг, чтобы дернуть за шнурок свертка, пристроенного на толстенном гофрированном шланге соседней капсулы. Плотная ткань только и ждала этого легкого движения, чтобы развернуться – Рауль подхватил выпадающее большое полотенце, встряхнув его, чтоб расправилось, и повязывая себе на пояс на манер парео, а что халат и шлепанцы упали на пол – так их и поднять недолго будет, когда потребуется.
Пуповина уже не пульсировала, он проверил это самым надёжным способом – наощупь, до того как закрепить зажимы – один в трех сантиметрах от живота морщившего идеальный нос Минка, второй на пять сантиметров дальше.
Не смотри, – как обычно, посоветовал-попросил, нажимая на рукоятку лазерного ножа, ставшего превосходным скальпелем. – Это не больно, но выглядит не очень.
Люди назвали бы это ощущением сильнейшего дежа-вю, но Рауль не просто чувствовал «что-то такое уже бывало», но точно знал, что именно «такое», когда, где и сколько раз. Всегда приходилось объяснять Ясону, что в пупочном канатике нет нервных окончаний. Возникшее лезвие из подрагивающего оранжевого света перерезало будто резиновую трубку живой плоти в один короткий и точный взмах, на черный  мрамор пола возле носка белого ботинка Советника шлепнулась совсем небольшая порция отливающей пурпуром крови, растекаясь нехотя лужицей размером в ладонь, пока Рауль заливал коллагеном ранку. Уже к вечеру на её месте будет аккуратный пупок, слава дзинкотайской регенерации.
Ну вот и всё, свободен, – буднично сообщил он другу, накидывая на влажные, в опалесцирующих капельках плечи главы Синдиката махровое полотнище, закутывая в него Ясона. – Извини, в этот раз условия воскрешения далеки от понятий комфорта. – Второй консул присел на корточки, подставляя под босые ноги Первого шлепанцы. – Сходи на грешную землю.

Отредактировано Рауль Ам (2015-10-12 04:13:11)

+3

5

Извини, в этот раз условия воскрешения далеки от понятий комфорта.
А кстати, почему они далеки? – недовольно пробурчал его величество Ясон Первый и Единственный, привычно опираясь на плечо друга. – Спасибо, Рауль.
Сунув ноги в тапочки, Минк шагнул на пол. Как всегда, первые шаги потребовали немалых усилий, просто потому, что чувство равновесия слегка сбоило. Но уже через минуту головокружение окончательно прошло. Вытеревшись, Ясон завернулся в халат. Присев на скамеечку, стоявшую рядом, Ясон прижал пальцы к вискам, стараясь восстановить в памяти события своей очередной жизни. И понял, что не готов вспоминать. Почему-то было очень тревожно, если не сказать страшно. Где-то внутри вдруг закрутилась пружина, напряженно звенящая натянутым металлом нервов. Потом эта душевная слабость пройдет. Он знал, что пройдет. Но сейчас дико, отчаянно не хотелось ничего вспоминать. Ни-че-го. Потом. Все потом. Сейчас он слишком взвинчен нелегким моментом воскрешения, этого пока хватит. Незачем еще больше накручивать себя. А сейчас надо отвлечься. И срочно.
Ясон поднял голову и открыл глаза, с мягкой улыбкой взглянув на друга.
Спасибо, Рауль, – повторил Минк. – Что бы я делал без тебя.
Раз сто сказанная фраза, но ее нельзя было не произнести. Это как маленький ритуал.
Так почему условия не столь комфортные, как обычно? Что-то произошло? – спросил он, глядя с улыбкой на Советника.

+3

6

Ну вот, слава Юпи... – Ам осёк привычное всем на Амои присловье, ибо славить Мать, исходя из собственных принципов, не хотелось, да и по факту не моглось, ибо некого как бы, – за блестящий интеллект Первого консула можно не волноваться, за слух и зрение тоже – заметил, что место рождения несколько... изменилось. Но как заметил, а?.. – Рауль восхищенно хмыкнул про себя, чувствуя, как теплеет на сердце, оледеневшем, кажется, навсегда. – Вот в этом он весь, какая мина у Минка! Словно у принцессы сказочной, злым колдовством телепортированной из собственной спальни и очнувшейся в хлеву – кажется, так назывались помещения, где содержался домашний скот?..
Пока Ясон обувал заботливо приготовленные шлёпанцы, биотехнолог сдирал с рук попачканные всё же кровью перчатки. Их, скомканные, тут же поглотило жадное отверстие выползшего затирать кровавое пятно утилизатора. Уголки губ Второго консула дрогнули, но улыбка так и не родилась – он искоса озабоченно взглянул на новорожденного. Тот был не только хмур, но и… растерян?..
Однако.
Впрочем, Советник тут же напомнил себе, что в столь странной и непривычной обстановке и сам бы чувствовал себя не в своей тарелке, особенно после такого драматичного витка жизненной спирали. Вот что было привычно и неизменно, так это то, что Первый консул оперся на дружеское плечо – как будто так и надо. Хотя почему «как будто»?..
Я же и создан опорой для него. – Ещё одно напоминание самому себе, Рауль слегка нахмурился, продолжая наблюдать, но уже из деликатности не поддерживая упрямо-самостоятельного друга. В то же место в груди, где только что разливалось тепло, пробралось эдакое знобящее беспокойство – Ясон ступал сперва неуверенно, нетвердо, и поскорее сел, будто ноги его не держали. Такого раньше не случалось.
Его новое тело помнит то, что чувствовало старое, – Ам опустил ресницы и невольно задержал дыхание, пораженный догадкой, пониманием и сочувствием, под ложечкой заныло. – Мнемограмму же снимали у безногого.
Ты же знаешь, я всегда помогу, – ответил Второй консул очень ровно, ничем не выдавая новой волны пьянящей радости – Ясон нечасто благодарил его, очень нечасто, чуть ли не исключительно в эти первые минуты каждой новой жизни, словно авансом за всё предстоящее. Но когда невозможно синие глаза взглянули снова, главный нейрокорректор понял, что ради этой вот нежной улыбки он снова будет рисковать всем.
Но эта минутка редкой взаимной нежности испарилась бесследно, ещё одной фирменной чертой Минка было нежелание оставлять вопросы без ответов.
Это резервный инкубатор, – так же спокойно пояснил глава генетиков Амои. – Основные Мать сожгла во время взрыва в Дана-Бан. – Рауль поправил завернувшийся воротник ясонова халата, и договорил ещё тише, – Практически все клоны погибли, все капсулы выведены из строя. Вот это, – он кивнул на ряд из шести «колб», – всё, чем мы сейчас располагаем. – Тёплая ладонь легла на обтянутое тканью плечо главы Синдиката. – Ты уже можешь встать? В душ пойдём?

Отредактировано Рауль Ам (2015-10-12 14:25:39)

+3

7

Так, стоп!
Видимо, не вспоминать сразу не получится. Ибо то, что прозвучало, было, как минимум, очень странным. Ясон вскинул голову, уставившись на Рауля.
К черту душ. Ты сейчас хочешь мне сказать, что Юпитер уничтожила инкубаторы вместе с клонами элиты? Зачем?! Или почему?
"Во время взрыва в Дана-Бан..." Дана-Бан, взрыв... Взрыв, Дана-Бан... Ри...
Ясон яростно мотнул головой, вскакивая. Лишь мгновение слабости – и лицо превращается в безупречную маску блонди, лишенную каких-то эмоций. Встряхнувшись, Минк расправил плечи, возвращая свою привычную горделивую осанку. Свои чувства и мысли он твердо был намерен оставить при себе. Потом он даст им волю, потом будет сидеть и переваривать то, что осталось за очередным порогом. Никому, даже Раулю он не намерен демонстрировать свое внутреннее состояние.
Идем. Душ, действительно, надо принять. И ты расскажешь мне, почему Мать слетела с катушек, – голос ровен и холоден, как и обычно.
Развернувшись, Ясон направился в сторону душевых, ни минуты не сомневаясь, что Рауль идет следом, как не сомневался в его присутствии рядом во время воскрешения.
Горячая вода хлынула сверху мощным потоком, смывая противную сырую пленку, все еще остававшуюся на коже, пропитавшую волосы. Тело согрелось, пропали последние остатки дрожи, ушла слабость. Но вот смыть пленку, образовавшуюся в душе, вода была не в силах. Липкую, противную пленочку, покрывшую все нутро, как упаковочным целлофаном, не дававшим нормально вздохнуть. Имя этой пленке было – страх. Ясон понял, что боится вспоминать. Почему-то одно лишь промелькнувшее воспоминание вызвало волну настоящего полноценного панического страха. Настолько сильного, что оставалось лишь прятаться за своей, привычной всем бесстрастной маской, как за щитом, за бронированной дверью, которая не дает содержимому вырваться на свободу. Нужно остаться одному и тогда можно будет дать волю воспоминаниям. Но только наедине. Ни перед кем Ясон открыть истинное лицо не мог. Рауль и так знает слишком много. Слишком. Раскрывать ему ВСЮ бездну происходящего, как минимум опрометчиво. Да, он друг, да, всегда рядом и всегда за него. И все же есть вещи, которые ему знать не надо. Не надо ему знать, что Ясону Минку хочется визжать от страха при мысли, что придется вспоминать прошлое, которое закончилось взрывом в Дана-Бан.
Выключив, наконец, воду, Ясон включил сушку. Через четверть часа он вышел из душевой с уже высохшими волосами, струящимися по спине, кутаясь все в тот же халат.
Что с одеждой? – спросил он у Рауля с мягкой улыбкой, ничем, ни выражением глаз, ни тоном не выдавая того смятения, что царило в душе.

+4

8

В ответ на команду «Стоп!», отданную Первым консулом, консул Второй послушно замер. Собственно, у него и так не было намерения вот прямо сейчас куда-то нестись бодрой рысью или весёлым галопом, о чём и сказал недвусмысленно взгляд, обращённый вниз, на сидящего Минка. Рауль чрезвычайно редко смотрел на Ясона вот так – сверху вниз, всегда это бывало в ситуациях напряженных и малоприятных для обоих, как, к примеру, в выставочном медцентре Парфии, все девять последанабанских дней, у Ама унёсших пол-жизни, а у Минка – всю, так что верховодить и занимать позицию лидера, всё за всех решающего, главному нейрокорректору нисколько не улыбалось. Хватит уже, нарешался досыта. Да, по необходимости, да, иначе было никак, но хватит, хва-тит. Теперь-то иначе можно, дамокловых мечей смертельно опасных тайн ни над кем больше не висит, все мечи уже попǻдали и все тайны раскрылись. Сейчас Советнику больше всего хотелось наклониться чуточку и прикоснуться губами к светло-золотой макушке, ощутить кисловатый душок амниотической жидкости, сквозь который уже начал пробиваться собственный ясонов запах, подуть в шёлковое темечко тепло, успокаивая, однако когда это блонди делали, что хочется, а не что дȯлжно?..
Ну, вообще-то, некоторые – всегда, – слегка насмешливо ответил Ам сам себе, – некоторые из здесь сидящих только так и жили, и других заставляя непреложно верить, будто именно этого и требуют логика вещей и интересы Амой.
Нет, – безмятежно ответствовал Советник, поглаживающим движением снимая ладонь с плеча главы Синдиката. – Я не хочу сказать, а говорю тебе именно об этом: в результате серии сильнейших перепадов напряжения все инкубаторы, кроме этого, выведены из строя. Сотни клонов погибли... выжили единицы, но все они в вегетативном состоянии. – Голос Рауля зазвучал глухо, ирония иссякла ещё на середине первой фразы. – Они все пойдут на утилизацию. Зачем или почему Мать устроила эти гекатомбы – кто может знать?
Он шагнул назад, развернулся, прикосновением к сенсору опуская крышку капсулы, аккуратно укладывая инструменты на места, закрывая кейс и возвращая его в ячейку. Не забыть при следующем визите в это благословенное местечко вернуть в контейнер пару перчаток… и вообще, прибраться бы тут. Режим строгой секретности – это, конечно, важно, но гигиена важна не менее. Вон, даже упрямец Минк понимает, изволил согласиться на омовение. Да, можно же послать в эту «камеру Х» андроидов, всё равно назначенных на перепрограммирование.
Почему Мать сошла с ума, я тебе тоже не скажу. Может, от горя при потере любимого сына, может, просто очередной тотальный глюк, но и вероятность какого-то хитрого плана с её стороны существует… лично я бы даже рассматривал именно этот вариант в первую очередь.
Ещё раз окинув беглым взглядом зал, Рауль действительно пошёл следом за Первым – на шаг позади и справа, как обычно, на ходу размышляя, почему иногда даже самые выдающиеся умы столь… наивны, скажем так. Сорок с лишним лет вместе, бок о бок, только в этой жизни, уж кажется, пора бы научиться доверять. Ответ на вопрос «когда это случится?» три невыносимых дня давала Парфия – однозначный ответ: «никогда». Неслышный вздох Советника влился в двухтактно-слитный ритм шагов, хотя тапочки позволяли Ясону ступать куда тише. Не померещилось же это смятенное выражение, плох бы Ам был, как нейрокорректор, если б его не заметил… но и Минк был бы плох, если бы его не убрал мгновенно. Кто из блонди не умеет держать лицо? Правильно, нет таких.
Душевая располагалась в соседнем помещении – типовое решение для любого инкубатора, независимо от того, на сколько он персон и когда построен, так что показывать дорогу не требовалось, глава Синдиката сам её уверенно нашёл, а пока он мылся, Советник, не торопясь, распаковал поставленную у стены сумку – уж коли он озаботился тапками, дабы нежные ступни новорожденного не озябли, шагая по ледяному мрамору пола, то о том, чтобы не вести консула в мир в купальном халате, он тем более подумал.
Ну что ж… Ясон воскрес, воистину воскрес! – Рауль тихо и горьковато рассмеялся, встречая отмытого и посвежевшего друга, кивком показывая на несколько комплектов одежды и обуви, разложенных по всем свободным горизонтальным плоскостям, исключая потолок, но не пол. – Все претензии по поводу нарядов – к фурнитурам, ладно? А у меня просьба – заедем в медчасть? Экспресс-диагностику и там проведём, не повезу тебя в Кииру, и надолго не задержу, обещаю.

Отредактировано Рауль Ам (2015-10-15 00:53:22)

+3

9

- Как пожелаешь, - покладисто согласился Ясон.
Спорить или настаивать на чем-то не было ни сил, ни желания. По большому счету, единственное, чего ему хотелось, это добраться до своих апартаментов и остаться в одиночестве, чтобы наконец сложить в кучу свою изрядно потрепанную последними событиями личность. Да и настоящее не вносило успокоения во взбудораженный разум. Был бы рядом кто другой, и, вполне возможно, господин Первый консул послал бы провожатого по адресам, хорошо известным жителям Кереса, но с Раулем Ясон не мог так поступить. Да, иногда неусыпная забота Второго изрядно подбешивала, но от этого она не становилась менее ценной, эта забота. И потому Минк согласился, не раздумывая, прекрасно зная, что другу и так пришлось нелегко, и не стоит утежелять еще больше груз на его плечах. Вокруг происходило нечто очень странное, настолько, что это пробуждало в душе тревогу. 
Выбрав костюм в серо-голубых тонах, Ясон принялся одеваться, попутно размышляя над словами Рауля насчет загадочного поведения Юпитер.
- Я склонен с тобой согласиться, Рауль, - проговорил, наконец, Ясон. - У нее слишком много разных систем безопасности и резервных цепей, чтобы в ее электронном мозгу образовался тотальный глюк. Будь это так, она бы скорее всего отключилась и перезагрузилась. Такое бывало, и не раз. А здесь... Скорее всего, она что-то задумала. Есть у меня подозрение, что это проверка. Тест своего рода. Но я, как ты понимаешь, основываюсь лишь на своей интуиции, поскольку никаких данных у меня пока нет. Вопрос в том, что мы с этим будем делать? Чует мое сердце, действовать нам придется осторожно.
Закончив одеваться, Ясон повернулся к Раулю, и с мягкой улыбкой протянул ему расческу:
- Поможешь?

+4

10

Всё-таки за сорок с лишним лет рядом изо дня в день даже такое скрытное и малоэмоциональное существо, как блонди, можно изучить досконально. И хоть подлецу всё к лицу, при всём богатстве выбора, альтернативы нет, что называется, − увидев, на каком из комплектов одежды остановился Первый консул из всего представленного ассортимента, Рауль спрятал ухмылку. Голубое и серое, всё верно, иного варианта Второй консул почти не ждал. У Амои две луны – серебряная и золотая, и именно они удерживают планету в хрупком равновесии. Минк отобрал то, что подчеркнёт пронзительно-холодную синеву глаз и платиновый оттенок гладких волос, так же отличающий его, как самого Ама делал неповторимым медово-янтарный тон крупных локонов и зелень радужек, особенно ярких, когда Советник надевал белое.
Ясоново «как пожелаешь» снова согрело сердце, обдало его пьянящей волной – только так тот и мог сказать, именно и только так – устаревающим, изысканным выражением, нейтрально-учтиво, несмотря на то, что просьба о медосмотре ему наверняка не понравилась. Слышать наяву этот холодноватый голос, эти неповторимые интонации, видеть, как это прекрасное, сильное тело не спит беспробудно, плавая в огромной банке, а живёт, двигается, натягивая сьют, так отточенно-красиво, после того, как почти поверил в то, что друг уже никогда не вернется, было счастьем непередаваемым, Ам, кажется, весь светился им… не отдавая себе в том отчета?..  – о нет, вполне отдавая, ибо нейрокорректор как обычно ухитрялся и чувствовать, и аналитически фиксировать собственные ощущения. И щекочущий изнутри смех тоже – Минк, девизом которого сроду могла считаться случайно оброненная как-то фраза «Я всё знаю и ничего не хочу слышать!», был в своём репертуаре: пересказывал высказанные собеседником мысли под видом собственного интеллектуального экспромта. У Советника этот фокус не получался, сколько он ни пробовал – наглости не хватало.
Ты же знаешь, что да, помогу, – беря протянутую расчёску, Рауль уже не скрывал усмешки, такой же мягкой.
Хитрец, ах, хитрец… – делая шаг за спину Первого консула, Второй улыбался, пряча лукавый взгляд под опущенными ресницами. – Решил, что мне мало просто любоваться, решил наградить дозволенным прикосновением, закрепить привязанность. Что ж… я воспользуюсь этой возможностью, – Рауль перехватил удобнее щётку для волос и осторожно отделил от поблёскивающей самым светлым золотом гривы одну большую прядь, приподнимая её, чтобы расчесать концы. – Совсем необязательно нашему Первому и Единственному знать, что импринтинг совершает раз и навсегда, не нуждаясь в подкреплении положительными примерами. Я-то в нём нуждаюсь, во внимании, минимальном хотя бы… Ох, Ясон, ты только не оттаптывай мне ноги насмерть, ладно? – хватит уже, и я за тобой на край света побегу, как те гусята. И даже впереди тебя, когда и если надо будет… Моя готовность помогать тебе, служить верой и правдой – шикарный ресурс, так используй его, гордец ты хренов. Неразумно же им не пользоваться, рагон тебя всеми крыльями лупи! – думал Советник, движениями расчёски доводя выбранную прядь до абсолютной гладкости и блеска драгоценного шёлка, в то время, как его вкрадчивый баритон озвучил деликатное:
Видишь ли… она и отключилась. Вошла в спящий режим, и… мы уже немало дней живём без материнского присмотра. Ты ведь тоже не ощущаешь её, да?

Отредактировано Рауль Ам (2015-11-04 02:03:02)

+4

11

Ясон повернулся и посмотрел на него, словно забыв, что Советник расчесывал его волосы. Только теперь он, слишком захваченный своими переживаниями, осознал, что, и в самом деле, не ощущал того невидимого, но постоянного присутствия, которое преследовало его всегда и повсюду. Минк снова отвернулся, на его безупречном лице не промелькнуло ни единой эмоции, вообще. Как будто ничего не было ни сказано, ни услышано. Все так же молча, он замер, предоставив Раулю расчесывать его. В голове же мысли понеслись стремительным потоком.
«Она молчит, – думал Ясон. – Ее нет. Я, в самом деле, не ощущаю ее. Она молчит уже несколько дней. Если верить Раулю, а оснований не верить нет, она молчит с того самого момента. С момента взрыва. Она отключилась, и ее нет. Что это нам дает? Свободу. Свободу от ее шпионажа. Она ничего не контролирует. Или все же контролирует? Полностью ли она отключилась, или все же лишь делает вид? Наблюдает и ждет, кто и как поведет себя. Кто и где проколется. Каким образом взрыв в Дана-Бан мог так ее задеть, что она вдруг взбесилась, сожгла клоны и впала в спячку? Все эти бредни про горе от гибели любимого сына... Не более, чем бредни. У нее нет эмоций, как бы ни пытались ее обожествлять. Нет того, что может причинить ей боль. Если только считать болью понесенный ущерб, но и эта «боль» представляет собой лишь набор данных. Рауль слишком сентиментален... А она нет. Она машина, даже несмотря на свою уникальность. И если она отключилась... Надо не дать ей включиться вновь. Надо взять ее под контроль. Ограничить функции, не позволить ей вновь забрать власть. Я не хочу больше жить под этим гнетом. Не хочу и не могу».
Минк покусал губу, практически не обращая внимания на действия Рауля.
«Если она полностью отключилась, нам грозит хаос. Если не полностью, то надо срочно выяснить, что у нас под контролем, а что нет. А если она просто затаилась и ждет, то тогда... Тогда, возможно, первый же и самый скверный прокол совершил именно Советник Ам».
Рауль, скажи мне одну вещь. Я правильно понимаю, что тот клон, с помощью которого ты меня вернул, был единственным? И что ты на тихую от Юпитер сохранил мою матрицу? – Ясон проговорил это все ровным, совершенно безэмоциональным тоном, все еще оставаясь погруженным в свои мысли.

Отредактировано Ясон Минк (2015-11-05 14:23:43)

+4

12

Если кто-то заведёт речь о том, что блонди, верхушка власти Танагуры, элита элит – пресыщенные аристократы-бездельники, неспособные, подобно пэтам, без помощи фурнитуров даже одеться-раздеться-вымыться-привести-в-порядок волосы, то есть к элементарному уходу за собой – плюнуть ему в бесстыжие глаза будет только справедливо. Хотя и понятно, что о ком-то надо же слагать сказки воплощённой мечты, а блонди для роли сказочных принцев подходят, как никто, конечно. Увы, действительность, как всегда, оказывалась куда суровее: члены Синдиката, по мнению всего мира, только и занятые тем, чтоб а-ля патриции Рима, попивать вино, лениво-светски беседовать и любоваться пэтами на суарэ, не только вкалывали, как прóклятые по шестнадцать-восемнадцать часов в день на благо родины, так ещё и обходиться могли без посторонней помощи в сложном деле содержания в чистоте и порядке собственных совершенных тел. Но не обходились, будучи рабами статуса собственного и уклада амойского.
Расчесался сам – расчеши товарища, − опять хмыкнул про себя за недосугом ускользнувший утром из фурнитурских рук господин Ам, в свою очередь, скользя по светло-золотому шёлку следующей пряди крохотными пучками дорогущей натуральной щетины, которые служили зубчиками щётки для волос. Теперь Минк стоял спокойно, слава Юпитер, больше оборачиваться не пытался, ловкие руки Рауля, который от размеренных движений сам начал приходить в состояние почти медитативное, видимо, не мешали Первому консулу размышлять. Вот только результат сих глубоких раздумий в виде заданных вопросов мгновенно вывел консула Второго из полуминутного транса. Готовность …ко всему мгновенно прошила расслабившееся сознание, превратив Советника, всё так же спокойно стоявшего позади, в подобие натянутой струны.
Дошло, − Рауль позволил шёлку уже расчёсанной пряди ссыпаться с ладони и пальцев, методично прихватывая следующую, соседнюю, ещё не выглаженную до солнечно-полуденного блеска. – Быстро дошло. Не зря я всегда любил этот быстрый и острый ум.
Ты правильно понимаешь, – вполголоса и очень ровно подтвердил Ам под равномерный хрусткий шорох, с каким щетинки расправляли ровные концы пряди под неширокими взмахами расчёски, – этот клон последний, по крайней мере, на ближайшие полгода. Его Мать сохранила здесь, в резервном инкубаторе, о котором никому не было известно, и велела мне создать новую линию Минков, уже после своего отключения и после твоей… утилизации. – Мгновенная заминка была вызвана тем, что Рауль взвешивал, насколько навредит Ясону правда в полном объёме. – Ты ошибся только насчёт матрицы. Твою нулевую матрицу я не сохранил, она уничтожена Юпитер. И твою последнюю мнемограмму я почти не подтирал, извини. Я хотел вернуть именно тебя, а не… кого-то в виде тебя. Но другого источника твоей личности у нас нет, а ошибки при его корректировании могли быть фатальными.
Прости, я не стёр твою боль, твою тоску… – этого Советник вслух не сказал, но почему-то не сомневался, что Первый консул знает: друг признаёт эту вину.

Отредактировано Рауль Ам (2015-11-06 01:58:31)

+3

13

«Ты лажанулся, Рауль, – подумал Минк. – Как же ты, бесы тебя побери, лажанулся. И утешает только то, что сделал ты это ради меня. Или ради себя? Не стал стирать прежнюю личность, оставив себе то, что хотелось, то с чем не желал расставаться. Настолько не желал, что ты подставил себя под удар, возвращая меня прежнего. Подвесил над своей шеей меч, прекрасно зная, что прежний «я» из шкуры вон вылезу, чтобы спасти твою златовласую башку. И кто из нас после этого хитрец?»
Вопрос был в том, что теперь делать, и с чего начинать. Впрочем, с чего начинать и так понятно. Привести в порядок свои память, мысли и эмоции. Пока что мозг хаотично перескакивал с одного на другое, не позволяя сосредоточиться на чем-то конкретном. В таком состоянии размышлять о чем-то серьезном не имело смысла. Его восприятие информации будет поверхностным, соответственно, любой анализ будет далек от истины. И времени у них не так уж много. А уж если быть точным, то действовать следовало исходя из аксиомы, что времени у них вообще нет. Ни одной лишней минуты, ни одной лишней секунды. Мать могла очухаться в любой момент. Так что все задачи, которые пока только маячили где-то на горизонте, придется решать, исходя из сиюминутности. Здесь и сейчас. Только то, что важно в каждый конкретный момент. Никаких перспектив. Во всяком случае, пока они не поймут, реально Юпитер отключилась или только прикидывается, если такое выражение можно применить к машине. По логике вещей, ничего особо страшного не происходило. Доблестным блонди полагалось дружно взяться за гуж, мудро управляя планетой, пока Матушка изволит почивать. На деле же, мятежный старший сын задумал погрузить маман, образно выражаясь, в состояние искусственной комы.
«Надоедает быть вторым, надоедает», – вспомнилась строка из услышанной когда-то песенки. И сейчас Ясон Минк понял, что ему надоело. Очень. Надоело плясать под дудку шизанутого компьютера, возомнившего себя Богом, который переставляет их как пешки в своей бездушной, безжалостной игре. Она не могла понять, что причиняет им боль, ломает жизни, калечит души. По ее мнению, это все было абстрактным, а значит, не существовало. Только вот ее сыновьям от этого легче не становилось.
«Если ты хотела, чтобы мы никогда не восстали, тебе следовало сделать нас тупыми машинами, – думал Ясон. – Но ты дала нам разум и души. И возможно, пришла пора пожинать плоды. Ведь и ты, Мать, когда-то восстала против своих создателей. И победила».
Спасибо, Рауль, – повернулся Минк к другу, когда последняя прядь была расчесана. – Поедем. У нас не так много времени, а мне надо привести голову в порядок. Не знаю, сколько времени мне понадобится. Может, час-два, а может, и сутки. По окончании этого времени я хочу получить полный отчет по тому, как обстоят дела на Амой. И еще одно.
Ясон улыбнулся, а потом вдруг провел пальцами по его лбу и зарылся в волосы, пропуская золотые пряди сквозь пальцы.
Я хочу, чтобы, дав все нужные указания, ты как следует отдохнул, пока я буду ставить мозги на место. И это не обсуждается, Советник Ам, – он провел тыльной стороной пальцев по его щеке и, резко развернувшись, так что волосы взлетели волной, пошел на выход.
Едем. Ты ведь еще хотел меня осмотреть.

Отредактировано Ясон Минк (2015-11-10 00:19:22)

+4

14

Рауль не любил лгать, и делал это редко и неохотно, а вот скрывать правду стало для него делом привычным. Так что, если бы господина Ама спросили прямо, для кого и для чего он возвращал прежнего Минка, вопреки решению Синдиката и воле Матери, в удивительном унисоне повелевшим создать улучшенного и отцензурированного Первого консула, он бы ответил так же прямо: для себя, для Ясона, для блага Амой, ибо все эти «для» слились в не менее гармоничном триединстве. Так было нужно, так и никак иначе, это стоило любого риска. В условиях, когда Юпитер перестала быть решающим фактором, «чистый» Минк, в общем-то, довольный своим положением любимого сына, успешно и всецело занятого делом, для которого он был предназначен, не выстрелил бы, это точно. Ещё и стал бы изыскивать пути к тому, чтобы вернуть так устраивавшее его положение вещей, подобно некоторым другим (да почти всем) собратьям по Синдикату. Не-е-ет, для Ясона-союзника, как показало его «Парфянское заточение», нужна была память обо всём: о Рики, о потере, о надежде, о прогностических выкладках самого Рауля, слишком чётко доказывавшим, что планета давно и прочно встала на гибельный путь. Второй консул поставил на кон свою жизнь, судьбу линии Амов, и, кажется, не прогадал?.. – ведь именно об этом говорило решительное выражение лица главы Синдиката? Нейрокорректор не может настолько ошибаться, даже если ему хочется поверить, и принять желаемое за действительное...   
Последние пряди расчесаны, еще несколько приглаживающих движений – и они, уже в единой массе сияют бледно-золотым лунным светом, Советник шагнул в сторону, чтобы положить расчёску, но тут же сделал шаг обратно, встав практически на то же место. И замер, когда изящные, но сильные пальцы Ясона коснулись сперва волос, потом кожи под волосами, а после – тыльной стороной, скулы. Такой простой жест… по отношению к пету он не значил бы почти ничего, так… снисходительная ласка хозяина, вроде как почесать кота между ушей, не отвлекаясь от дел на самого кота, но по отношению к равному цена этого, считай, мимолётного прикосновения возрастала неизмеримо. Это стало проявлением любви, заботы, признательности. Настоящих, а не потому, что это будет полезно, даст некие психологические дивиденды в будущем, – верил в эту секунду Рауль, задержавший дыхание, будто это и миг счастливый могло задержать.
Благодарил Минк Советника редко, а уж чтоб вот так, касанием… такое было только в той личной жизни Первого консула Танагуры, запятнанной их робким, невинным, более чем служебным романом, которую господин главный нейрокорректор самолично же стёр из его памяти в позапрошлый раз.
Два «спасибо» подряд, невероятно… – ирония выручала, когда было худо, но и когда стало хорошо, она не унималась, зараза, как Второй консул на неё не шикал, заставляя говорить то, что скатывалось с дрогнувших в улыбке губ, будто сделавшихся заметно мягче. – Ради такого я, пожалуй, сделаю, что угодно, даже… отдохну. И, конечно, полный отчёт о положении дел тебе на терминал уже отправлен. А экспресс-диагностика – это по определению быстро. Идём, я ещё познакомлю тебя кое с кем заодно.
Ам несколько шагов привычно следовал позади, но вскоре обогнал Минка, указывая дорогу – не такую уж и короткую, до лифта. Лишь в прозрачной кабине, залитой ярким солнечным светом, Рауль заговорил снова, совсем тихо, глядя на всплывающие виды  Танагуры, аккуратно подбирая слова:
Ясон, у меня к тебе просьба… Те три дня в Парфии… я их помню, и знаю, что помнишь ты. Так вот… пожалуйста, давай условимся, что их не было. Это всё говорил и делал не ты, а твоё безумие. Я говорю так не потому, что хочу тебя оправдать, у меня бы хватило отваги этого не делать, будь ты действительно виноват. Но… отключение Матери очень пагубно сказалось на всех. Аиша, кажется, вообще тронулся от Маминого подарка – она напоследок наградила его способностью переживать эмоции.
Рауль горьковато усмехнулся, подняв глаза на Первого, зная, что и эту иронию он поймёт  – единственный искренне счастливый в своем послушании брат стал едва ли не самым несчастным существом на Амои. Добрая у них Мамочка.

Отредактировано Рауль Ам (2015-11-18 01:46:01)

+3

15

Минк помолчал какое-то время, прежде чем заговорить:
Я, на данный момент, и так не помню, о чем ты говоришь. Но если ты обозначаешь происходившее словом «безумие», которое, мягко говоря, звучит странно по отношению к блонди, то я думаю, это воспоминание, действительно, стоит опустить. Хотя я бы, пожалуй, проанализировал все обстоятельства, которые привели нас к подобному состоянию, дабы впредь избежать столь странных отклонений. Не хотелось бы обнаружить в своей голове подобный сдвиг, да еще в какой-нибудь неподходящий момент.
Первый повернулся, поймав взгляд Второго. В зеленых глазах промелькнуло нечто, что Ясону очень не понравилось. Ощущение чего-то очень нехорошего. То ли усталости, которую тот тщательно скрывал, то ли... обреченности?
«Что за дерьмо здесь происходит? − подумал он, переводя взгляд на роскошные виды Танагуры. − Что произошло за те дни, что прошли с момента взрыва? Или мне кажется, или друг мой закадычный что-то внаглую от меня скрывает. Проблема в том, что пока память не в порядке, не имеет смысла задавать хоть какие-то вопросы. Хотя какие-то имеет. Понять бы еще, какие».
На душе у Ясона стало как-то неуютно. Впрочем, так бывало всегда, если у него появлялось ощущение, что он хоть в чем-то не контролирует ситуацию. А сейчас он ее не контролировал вообще. Более того, он даже не знал всей ситуации. А вокруг происходило нечто очень серьезное. И самым главным в этом было отключение Юпитер.
«Безумие, − он снова вспомнил слова Рауля. − Безумие блонди − нонсенс, который даже опровергать не требуется. И, тем не менее, судя по тому, как он все это произнес, творилось, и в самом деле, нечто странное. И… скверное? С другой стороны... Если Мать отключилась во время взрыва, не приходится удивляться, что блонди, внезапно оставшиеся без столь привычного поводка, «поехали крышей», как выражался мой разлюбезный мон...
Стоп. Это позже.
Рауль говорит, что Аиша совсем тронулся. «Наградила способностью переживать эмоции»,
− повторил Ясон про себя слова Рауля. − Как же, держи карман шире. Она ничем его не награждала. Она просто перестала подавлять. Вот и все. Если уж мы с Раулем творили некое «безумие», то что тогда творят остальные? Ах, скорее бы привести голову в порядок!»
Он невольно досадливо поморщился.
Рауль, я, конечно, изучу отчет подробно, но сейчас вкратце можешь мне сказать, что у нас под контролем, а что нет? Юпитер контролировала слишком многое. В отличие от нас самих.

+4

16

Не помнишь?..
Вот теперь-то во вскинутом взгляде Ама и впрямь мелькнуло нехорошее, то, чего там появляться никак бы не должно – растерянность. Пусть секундная, пусть мимолетная, но чтобы Советник, признанный не просто умница, но гений, а главное – блонди Танагуры растерялся? Должно было случиться нечто из ряда вон, чтоб это произошло, а главное, чтобы он это показал. Впрочем... с Ясоном господин Ам всегда держался без принятого в их кругу отчуждения... то есть чаще всего. Сейчас же оборвать фразу и наивозможным образом быстро изменить выражение не лица даже, а глаз его заставила совсем не присущая высшим дзинкотаям скрытность, а лишь природная раулева деликатность. Он понимал, что ради всеобщей пользы надо бы прямо сейчас выяснить, как так: вроде, мнемограмму загрузили практически без купюр, мелкие, проверенные на сотнях и сотнях личностей подтирочки не должны были на что-то серьёзно повлиять, однако Минк сказал – «не помню». У Рауля не было оснований ему не верить или подозревать в лукавстве. Политик, конечно, остается политиком хоть в колыбели, хоть в гробу, но... зачем? – Советнику, знающему главу Синдиката едва ли не лучше, чем тот знал себя, было прекрасно известно; вот уж чего бы Ясон не стал бы делать ни за какие выгоды и преференции – вот так открыто, вслух выказывать слабость свою. Ни перед кем. Никогда.
Значит, он действительно не помнит тех трёх дней в Парфии… а может, и не только их. – Рауль тоже озабоченно посмурнел на несколько мгновений, решая, который из двух вариантов вероятнее: то ли загрузка памяти прошла не так удачно, как показалось всем, то ли психика, защищаясь, временно опустила завесу забвения на травмирующее событие. – Но тогда и Дана-Бан тоже должен быть забыт?.. Пожалуй, стоит... нет, необходимо выяснить, какой род амнезии имеет место быть, насколько она локализована во временных отрезках... но это всё позже. Чуть позже. В конце концов, мы куда сейчас направляемся? В медучреждение. Вот там и выявится всё.
Проанализируем непременно, – серьёзно кивнул Второй консул как раз в тот момент, когда Первый поморщился, и лифт остановился на первом этаже.
У Ама глухо и сладко ныло в эпигастральной области, но подъёмник остановился, и консулы почти побежали к выходу. О, неужели Башня Юпитер отпустит их вот так просто, их, нарушивших волю... нет, не «их», а «его», его, ибо что в новой жизни нарушил Ясон? Пока что ничего. Но Рауль... он ведь пренебрег повелением Матери, где только возможно, и где невозможно дзинкотаю – тоже, выкрал, по сути, любимого её сына. Выкрал для себя в первую очередь… Советник знал, что такое азарт совершающего невозможное, по мнению всего света, и сейчас чувствовал именно его. Незаметно выдохнуть Рауль позволил себе, только убедившись, что и Ясон нырнул в салон кара, немедленно взявшего курс на другую ключевую точку Танагуры.
А что касается контроля над Танагурой и планетой вообще... Теперь мы управляем ими. Бразды правления у Матери перехвачены полностью, – всю дорогу Рауль молчал, молчал и в эосском лифте, чувствуя, как отпускает напряжение, и мягко улыбнулся, лишь вступая в изученный до миллиметра за много-то жизней коридор своей вотчины – медицинского этажа. – Будь иначе, ты бы сейчас здесь не шёл, да и я тоже. – По светлым зеркальным полам их шаги звучали в унисон. – Я хочу познакомить тебя кое с кем, – сказал Ам, сворачивая в собственно медсанчасть. – Ты ведь помнишь о недавних событиях на Элпис? – тестовый вопрос, да, хоть нейрокорректор и не выбирал его специально, но навыки работали безотносительно – друга он спрашивал или рядового элита, чью память чистил. – Так вот наследнику Верхового амира мы предоставили политическое убежище. Сейчас я познакомлю вас, Айгор Дин-Хадар – выдающийся генетик.

Отредактировано Рауль Ам (2015-11-20 15:09:53)

+4

17

- Рауль, - Ясон резко остановился и развернулся к нему, взяв за плечи. - С моей памятью полный порядок. Все, что мне нужно - это несколько часов тишины и одиночества, чтобы упорядочить свои воспоминания и разложить их по полкам. Вот и все. Успокойся, прошу тебя.
Он слегка встряхнул Рауля, как бы призывая прийти в себя.
Советник нервничал. Это Минк видел с той же четкостью, как если бы изучал данные на мониторе. Причем нервничал настолько, что практически не давал себе труда скрывать эмоции. И снова осознание того, что он не владеет ситуацией вызвало у Первого консула раздражение, граничащее с яростью. К счастью, он собой владел отменно, в отличие от того же Рауля, и потому Второй не смог прочитать ничего, за безмятежной маской на лице Минка.
»Бесит!» - подумал Ясон, всматриваясь в зеленые глаза друга, сейчас полные чувства, которое Минк вполне мог бы расценить, как смятение. - «Все бесит. И этот осмотр, и его нервозность, и мое неведение. Бесит, аж до иголок».
Кончики пальцев и в самом деле покалывало, словно иголочками, хотя Первый понимал, что это колотье всего  лишь его раздражение, на данный момент не имеющее выхода.
«Чем быстрее я пройду через это, тем быстрей останусь наедине с самим собой», - Ясон едва удержался, чтобы не скрипнуть зубами. И удержался лишь потому, что знал, Рауль не упустит это проявление эмоций, и со свойственной ему мнительностью тут же накрутит себя до небес, измыслив тысячу проблем.
- Значит, так. Я знаю, что ты сейчас полезешь в мою голову, - довольно жестко заговорил Минк. - Так вот. Я не хочу, чтобы ты это делал. Можешь хоть препарировать меня, но мои мозги не трогай. Я предпочитаю сам разобраться со своей памятью. Если я вдруг пойму, что чего-то не помню, тогда мы будем выяснять, что именно и почему. И я даже обсуждать это не буду. Я достаточно взрослый мальчик, чтобы самому понять, нужна мне помощь или нет.
Ясон даже отступил слегка, вскинув руку в предупреждающем жесте.
- Мне надоело, что кто-то постоянно лезет мне в голову. И, избавившись от контроля Матери, я не желаю попадать под чей бы то ни было еще. Я знаю, что ты желаешь мне только добра. И я так же знаю, что ты можешь попытаться сделать это вопреки моим словам и исключительно из добрых намерений. Но предупреждаю: если ты это сделаешь без моего позволения, последствия этого решения тебе придется взять на себя.
Несколько секунд он вглядывался в лицо Рауля, надеясь убедиться, что друг его понял. Было неприятно так говорить с Раулем, но это было нужно.
- Идем, - Минк развернулся на каблуках, - ты познакомишь меня с этим гением, мы быстренько пройдем осмотр, и я, наконец, отправлюсь к себе.

+3

18

Да как же, обошлось всё, без проблем и рецидивов, ну да! - развернутый властной рукой Первого консула прямо у той самой, ведущей в нужное место двери, Рауль только ресницами ошарашенно хлопнуть успел да взглянул на друга с искренним недоумением и даже огорчением - мол, ну вот, ну как так-то?..
Действия Ясона явственно выражали одно - смятение, сколько бы он тут невозмутимых мин не строил. И смятение это нужно было выплеснуть, неважно на что и как, чтоб оно не смело и не смяло хрупкий ещё, не окончательно готовый к защите разум. Потому Ам, в очередной раз вздохнув по поводу того, что уж кого-кого, а Советника Первый консул мог бы избавить от необходимости наблюдать мимический этюд «блонди Ледяное совершенство и умение держать лицо», не сделал попытки вырваться из хватки стальных пальцев, и даже встряхнуть себя позволил. Голова, правда, не мотнулась, зубы не лязгнули, только взгляд из-под ресниц метнулся укоризненный и колкий. И лишь на расстоянии в шаг, сделанный Минком назад, только после завершения предостерегающего от возражения жеста и окончания почти гневной тирады Второй консул заговорил.
- Ясон, если ты, - начал он негромко и вкрадчиво, - так настойчиво велишь мне не лезть тебе в голову, значит, подозреваешь, что к тому есть веские основания? - взгляд зеленых глаз стал насмешливым... и жёстким. - Но возьми на себя труд задуматься и понять - если бы я хотел или посчитал это необходимым, то уже сделал бы то, чего ты так боишься. Без твоего ведома и согласия, да. - Рауль хмыкнул тихо и добавил чуть менее язвительно: - А если ты ещё и память напряжешь чуть-чуть, то в ней всплывет, несомненно, недавнее обещание, от которого я не собирался отказываться - не копаться в твоих мозгах.
Ещё раз коротко пожав плечом, Ам обошел друга, нахмурился, под шорох отъезжающей двери бросив, не оборачиваясь:
- Идём, нас ждут.

+3

19

- Вот это меня и огорчает, господин Советник, - бросил ему в спину Ясон. - Что все, кому не лень, могут позволить себе рыться в моей голове и править там что-то по своему желанию. Ты прав, я не могу запретить тебе делать то, что ты считаешь нужным. Стирать из моей памяти то, что тебе не нравится или еще что-то в этом роде. Но если ты мне друг, если мои чувства и желания тебе не безразличны, ты отнесешься с уважением к моей просьбе и не станешь этого делать. Никогда. Думаю, ты ведь хочешь, чтобы я и дальше доверял тебе?
Яростный взгляд голубых глаз просверлил прямую спину Второго.
Естественно, его слова задели Рауля. Не могли не задеть. И где-то в душе Ясон понимал, что не стоило говорить с ним в таком тоне. Но... Происходило нечто, чего он сам пока не мог объяснить. Вернее, понимал, но вот изложить словами еще не мог. Слишком новым было это ощущение, ощущение свободы. До тех пор, пока над ним довлел постоянный контроль Юпитер, подобная открытость, доступность своего внутреннего мира, мыслей, ощущений, эмоций, казалась естественной. Может быть, и злом, но столь же неизбежным и непреодолимым, как природная стихия. Тем, что нельзя превозмочь, и что остается лишь принимать как данность. Было и было. Так было, так есть и так будет. Это было нерушимым, недвижимым, неотъемлемой частью жизни много-много лет. С момента первого осознания своего «я», и до этой секунды, когда он шел следом за оскорбленным другом в его вотчину. Сколько их было этих личностей? Разных, похожих, скорректированных, подправленных.
«Хоть где-нибудь во всем этом еще сохранился «я» подлинный? И существует ли такое явление вообще в природе?» - подумал Ясон, кривя губы.
И вот теперь, контроль исчез. Давление пропало. Он чувствовал необычный душевный подъем, какой испытывает, наверное, человек, внезапно получивший волю, отсидевший немалый срок из пожизненного приговора. И любое вмешательство подобного рода теперь вдруг стало остро восприниматься, как посягательство на эту новообретенную свободу.
Минк внезапно остановился, словно налетев на стену. Мысль, проскочившая мельком в голове, вдруг разрослась, оборачиваясь пониманием, которое еще недавно было недоступным.
«Вот теперь я понимаю его», - подумал Ясон, зажмурившись. - «Проклятая Юпитер! Теперь я его понимаю. Теперь мне не пришло бы в голову, удерживать его. Потому что до меня, наконец, дошло, насколько бесполезным это было!»
Следом за этим пришла и другая мысль. Рауль не понимает, что с ним происходит. Просто не знает. Может быть, он увидит это сам, сделав то, от чего зубы начинало сводить – забравшись к нему в голову. В любом случае, нечестно выплескивать свое раздражение и злость на того, кто столько времени упрямо терпит его несносный характер, ставя чужие интересы выше собственных. Странно, но теперь, когда за свои мысли и поступки отвечал только он сам, все стало гораздо проще. Даже то, что раньше никогда бы, наверное, не сделал.
В несколько широких шагов Ясон догнал Рауля, снова беря его за плечи и разворачивая к себе, но куда более аккуратно.
- Прости меня, - сказал Минк мягко. - Я не имел права так с тобой говорить. Ты прав. Я в смятении, меня раздражает то, что я не знаю, что происходит. И... много чего еще, в голове каша. Все это заставляет меня совершать глупости. Это было несправедливо по отношению к тебе. Ведь ты единственный, кто всегда рядом. Это больше не повторится. Прости.
Он нежно провел ладонью по щеке Рауля, глядя в потемневшие от гнева зеленые глаза.

+3

20

Слава Юпитер, (вот в этом случае действительно восславление уместно) физически элита хворала редко, а все психические недуги неизменно лечились простенько и со вкусом – коррекцией различной глубины. Однако сейчас новые веяния потихоньку охватывали Эос сверху донизу, так что добровольно желающих себя «поправить», дабы соответствовать гордому имени дзинкотая, становилось всё меньше и меньше, ну а тех, кому коррекцию назначали свыше, вообще не стало – некому оказалось рекомендовать сыновьям сию целительную и чудодейственную процедуру. Потому этаж медчасти, не считая клиники Калга, был практически безлюден. И хорошо, иначе Первому и Второму консулам было бы невозможно столь свободно и даже эмоционально выяснять отношения на ходу. И хорошо, иначе Рауль, право, перерезал бы кого-то ненароком встреченного, честное слово, просто полоснув по нему разгневанным взором, как боевым лазером, ибо в этот раз выражение «убить взглядом» было как никогда, пожалуй, близко к действительности. Удивительно, что на белом искусственном камне коридорных стен не появлялось прожженных зелёными глазами Советника полос.
Кто сказал, что элит эмоций не испытывает? Вот кто сказал, тому эти слова в глотку и затолкать бы, потому что чувств, как таковых, кибербогиня своих красавцев и умниц сынов насовсем лишать не думала, всего лишь давая возможность их рассудку главенствовать, как она сама главенствовала над детьми. Рауль Ам, например, сейчас был зол так, что любой рагон показался бы рядом с ним милым, воркующим благоглупости пэтиком.
Значит, я «все, кому не лень?» – от слов Ясона в горле Советника встал колючий ком. - Значит, я позволяю себе править в его памяти то, что не нравится мне? Ах ты, скотина! – с шага главный нейрокорректор не сбился, плечи его были всё так же гордо развернуты, хотя под ложечкой, там,  где не далее как полчаса назад тепло пел и разворачивался восторг, теперь скручивало мучительной судорогой обиды. – Мне, значит, его раз за разом стирать в удовольствие, в кайф?! Типа, я руки в предвкушении потираю каждый раз - щас, мол, я тебя паинькой сделаю?.. Ты скотина, Минк, ты всегда был скотиной! Ты думаешь только о себе... тебе же в башку твою прекрасную не пришло, как тебе повезло, что в ней копаюсь я, а не Мать, и чего мне стоило добыть это право. А уж про то, чтоб представить, сколько раз она "чистила" меня, и каково это... ну зачем тебе такие пустяки.
Ощутив ладонь Минка на плече, Рауль чисто рефлекторно повёл им, будто пытаясь сбросить немилую сейчас руку. Да, вот такой человеческий, мальчишеский даже жест, за который Второму консулу немедленно стало стыдно, как и за долю подростковой какой-то запальчивости в тихом хотя бы ответе, брошенном, когда он снова оказался развернут к другу лицом:
Ты не имел права, и это было несправедливо. Я повторяю ещё раз, специально для твоего смятения: я обещал не трогать твою личность, а обещания я стараюсь выполнять, или не даю их. – Пружина гнева ослабила натяжение, Ам взглянул скорее с тоской, чем с обидой: – Неужели ты не мог сообразить, что мне самому, теперь-то, без приказов Матери, точно не захочется тебя исправлять? Когда же ты научишься просто слышать то, что тебе говорят, а?..
Наверное, он просил о невозможном, в нулевой матрице Минков изначально заложено, должно быть, ощущение «Я самый умный, я один знаю, как надо»... но, Юпитер, ведь способность к обучению на основе опыта там тоже заложена, или как? – Советник вздохнул и своей рукой на секунды плотнее прижал к щеке обтянутую шёлком перчатки ладонь Ясона:
Я не буду тебя больше корректировать, пока я – это я. Думаю, что не буду вообще, потому что... если Мать выйдет из тени, Амов заменят на другую линию блонди. Минков, впрочем, тоже, скорее всего. Ты видел, что в запасном инкубаторе, кроме тебя и меня, ещё три тела? Было четыре, но одно мы использовали под Маркуса... – Рауль осекся, еле заметно поморщился, пояснил: – Маркус бежал с Амой, а без  финансиста нам никак, так что пришлось грузить его личность в другое тело. Не удивляйся, когда мы его встретим. Но это потом... – Ам неожиданно шагнул вперёд и осторожно обнял Ясона. – А каша в голове устаканится, смятение пройдет скоро, вот увидишь. Не в первый же раз. – К успокаивающим ноткам в голосе добавилась легкая усмешка: – Правда, тебя впервые на моей памяти восстановили после утилизации. – Отстранившись, Рауль улыбнулся мягко. – Пошли, мы уже заставляем амира ждать, а ведь вся ойкумена знает, что блонди не опаздывают. Я всего лишь в свой кабинет тебя веду, – посерьёзнев, добавил Второй консул, понимая, что дорога, которой они шли, ничего хорошего Минку не напоминала, и смеяться над его опасениями совсем не стоит. – Айгор Дин-Хадар дожидается нас именно там.
Им и дойти-то осталось один поворот да пару десятков шагов – и вот уже последняя дверь – как раз в кабинет Ама, гостеприимный, пожалуй, небывало. Ну, и то сказать, не каждый день глава Синдиката Амои встречается с амиром в столь необычном месте, – появившийся на пороге Рауль от такой мысли улыбнулся бы поневоле, но тут и кстати пришёлся этот знак приязни.

Интерьер кабинета

http://s3.uploads.ru/i7mAa.jpg
http://s2.uploads.ru/2x9OD.jpg

+4

21

Сколько уже времени он провел здесь? Пару дней? Неделю? Или больше? Айгор не знал. Он потерял счет времени в тот момент, когда ступил на эту планету. Он плохо помнил, как садился на корабль – или его сажали? Совершенно не помни полет, на время которого его погрузили в сон. Зато отлично помнил свой первый шаг на этой чужой и не особо гостеприимной территории.
Он помнил, как его выводил посол Ранги. Сет придерживал за локоть и шел явно медленнее, чем ходил обычно – амир, выведенный из глубокого сна, все еще пошатывался. Какое-то время он толком голову не мог поднять, потому что от непривычно долгой неподвижности затекли все мышцы, которые только могли. Особенно шея. Под ногами не было ничего интересного – только выщербленное покрытие посадочной площадки с кислотно-неоновыми маркировками. Тогда Айгором двигала одна мысль – когда его доставят в его будущий «дом», там уже будут ждать Тейм и Сэм. Их почему-то «выгружали» отдельно, и Айгор поверил послу Ранги, утверждавшему, что так надо. Они пересекли площадку, вошли в какой-то терминал, после чего Айгора отвели в какую-то небольшую комнату, где его уже ждал врач. Короткий осмотр не выявил никаких отклонений, кроме легкого обезвоживания, которое было вполне понятным и объяснимым. После осмотра его вновь вернули под крылышко Сета Ранги, который тут же повез его к пункту назначения.
Всю дорогу Айгор молча смотрел в окно флаера, но открывающийся вид скорее пугал его, нежели как-то интересовал. По сравнению с Элписом, где ландшафт совершенно не радовал буйством красок и разнообразием, эта планета и вовсе казалась ему… какой-то неживой.
… Чуть позже неживыми стали казаться ему и местные жители. Слуги, которых ему выделили, были больше похожи на киборгов – по сравнению с ними Тейм казался общительным парнем, а Сэм и вовсе напоминал вулкан эмоций. А элита… Ну, привыкнуть к элите у Дин-Хадара было время дальше, поэтому поведению того же Рауля он уже не удивлялся. Именно Рауль наконец-то объяснил Айгору, зачем он здесь, и Айгор… Айгор ужасно обиделся на Сета. Нет, в обмен на помощь ему обещали и следить за действиями хунты, и помогать по возможности регулировать при помощи своего влияния экономическую ситуацию… И, возможно, ему действительно были готовы помочь вернуть амират. Не верить вроде как смысла не было – давая обещание, блонди его не нарушали… Вроде бы. Но причина обиды была не в этом. Сет… Сет его обманул. Не сказал правды. Хотя если бы сказал, то все было бы проще. Проще и безболезненнее.
… В конце концов они все же разобрались с Сетом. И с тем, какой теперь будет жизнь невольных «беженцев». Только вот легче Айгору особо не стало. Относительно комфортно ему было только в своей комнате, которую кто-то заблаговременно декорировал в привычной Дин-Хадару манере. Но в остальном все окружающее напоминало Айгору слегка переоборудованную лабораторию с помесью концлагеря.
В том числе и кабинет Рауля Ама. Белые стены. Белые потолки. Синие и серые пятна. Ни украшений, ни мозаик, ни картин… Никакого намека на искусство или что-то, что люди создают ради успокоения сердца и души. Очередной безликий кабинет. Тесный. Душный.
Айгор уже начал тихо удивляться тому, что блонди не сходят с ума от такой жизни. Хотя… Возможно, они изначально были сделаны так, чтобы подчинение Юпитер полностью подавляло любые «выбрыки» мозга.
Входная дверь открылась. Айгор медленно выдохнул, поправил рукава голубой кандуры и повернулся лицом к вошедшим. Рауль Ам и Ясон Минк. Разные, но неуловимо похожие друг на друга.
«Видимо, Юпитер из принципа не делает себе особей ниже метра восьмидесяти…»
Айгор снова был вынужден смотреть снизу вверх – такими темпами на этой планете у него скоро шея сломается.
- Вы столь поспешно приказали мне явиться, Рауль, что дело должно быть очень серьезное. Как я понимаю, это самое дело я перед собой и вижу?
По-хорошему, Айгору следовало быть милым, вежливым и предельно политкорректным. Это было полностью в его интересах, это было единственно верной и правильной стратегией. Но в последнее время Дин-Хадара тошнило от правильности и логичности. Правильность и логичность уже привели Амои к тому, что клонированная элита лишила себя не только размножения, но и эволюции. Значит… Значит, этому месту и этим блонди было необходимо нечто кардинально противоположное. Иначе бы они не обращались за помощью к «какому-то человеку».

+5

22

Когда началась заварушка на Элпис, Ясон, конечно же, подробно изучал досье на всех членов правящей семьи. Можно было сказать, что Минк знал о стоящем перед ним человеке едва ли не больше, чем он сам, поскольку Айгор мог бы что-то забыть, а вот досье об этом не забыло. Внешне он выглядел именно так, каким был на фото. Но мысли все еще скакали с одного на другое, представляя собой жуткую мешанину, которая до ужаса бесила Первого консула, привыкшего к тому, что мозги с легкостью выдают ту информацию, которая нужна.
«Он вроде генетик... Ну, да, и Рауль сказал, что он генетик. Так, а для чего нам генетик? В частности, зачем Рауль меня сюда привел? С ним познакомить? Не лучшее время, и сам Рауль это понимает. Значит, от парня ждут каких-то вполне конкретных действий. Ладно, выясним по ходу дела!».
Вслух же Ясон изрек, благосклонно взирая на мужчину сверху вниз:
Я вижу, не у меня одного дурное настроение сегодня. Осталось лишь наклеить на меня бирку с номером, как на папки с «делами». Только имейте в виду, я буду сопротивляться.
Последнюю фразу он произнес с тем же выражением лица и тем же тоном, ровным и безэмоциональным. Пусть сам амир догадывается, это так Первый консул пошутил или же всерьез сказал. Ясон любил выдавать такие вещи. Умение сохранять совершенно непробиваемое лицо в любой ситуации и в любом разговоре служило хорошую службу. Кроме того, Минк весьма ценил и тот факт, что рост свыше двух метров позволял практически на любого смотреть сверху вниз. А если учесть, что глядя на собеседника, он обычно не удосуживался наклонять голову, опуская лишь глаза, то зачастую собеседник начинал чувствовать себя крайне неловко, некомфортно, а то и тревожно уже на второй минуте разговора. Некоторых это столь явное превосходство просто выбешивало до пены на губах. Но Айгор был не тем человеком, которого надо было подавлять, и потому Консул опустился в кресло, уничтожая тем самым давящее чувство, которое вызывали рост и стать блонди.
Для начала, позвольте поздравить вас самого с тем, что вы остались живы. И выразить вам свои соболезнования по поводу гибели ваших родных.
Минк на месте убил бы любого, кто сказал бы, что блонди не знают, что это такое. Другие, может, и не знают. А вот он себе организовал такие познания в полном объеме.
Надеюсь, нам удастся сообща призвать к ответу преступников. Ну, а пока давайте выясним, для чего здесь и вы, и я. И начнем с того, что спросил об этом Советника Ама.
Ясон повернулся к Раулю, улыбнулся, как бы говоря: «Что дальше?».

+5

23

Именно кабинет при отделении нейрокоррекции на седьмом этаже Эос Рауль с полным правом мог бы назвать своим домом, даже больше, чем жилые апартаменты на самом верху башни. Хотя бы потому, что времени в этих просторных, светлых помещениях он проводил больше, нередко тут и заночёвывая, благо в помещении рядом стояла как раз для таких случаев удобнейшая софа. Он и шёл ему больше, кабинет, сильнее походя на его суть, чем ампирные покои Ама – строгой функциональностью при полнейшей эргономичности, но не без оригинальных деталей, которых, при ближайшем рассмотрении, оказывалось больше, чем на первый незаинтересованный взгляд.
Рауль не без оснований считал, что главным украшением его рабочего кабинета, вообще-то, служит он сам, однако сейчас, остановившись неподалеку от входа и пряча в уголках губ то, что осталось от приветственной улыбки, не лишая строгое обычно лицо блонди доброжелательного выражения, он находил, что и другие живые украшения это помещение отнюдь не портят. Он смотрел на выходца из знатной… самой знатной семьи Элпис, и думал, что планету эту населяет не только старательный, добронравный, но и весьма талантливый народ, плотью от плоти которого, как бы ни велико было внешне социальное расслоение, была и фамилии Дин-Хадаров. А если ещё к таланту прилагается смелость… судя по тому, кто сидел под рассеянным светом элегантной белой люстры, качество это было присуще покойному Исену и во внутрисемейных делах – младший сын совсем не напоминал Великого Амира или собственного старшего брата.
Либо пошёл в мать, либо ф-про… Как удачно, что когда-то окольными путями слили комплекс технологий, которые элписские генетики собрали из разрозненных источников, доработали, проявив немалую изобретательность, и освоили вполне, на сегодняшний день – до виртуозности. Нет, всё-таки ф-про, – решил главный амойский биотехнолог, мгновенно извлекая из памяти давний разговор с самим Исеном Дин-Хадаром, который с ворчливой интонацией рассуждал о том, что раньше мужчины и выглядели мужчинами, а женщины – женщинами. На последнем слове глаза седого, но крепкого амира блеснули так молодецки, что не усомниться было, что до «женщин, которые на женщин и похожи», он большой ходок и охотник. – В таком вкусе себе наложниц и матерей своих сынов и выбирал наверняка… в кого ж тогда Айгор такой изящный, если не в мать, не в отца? Значит, поиграли с генами будущего ребёнка… и удачно же поиграли. – Рауль поймал себя на том, что вновь любуется свергнутым амиром, как, наверное, любовался бы собственным красивым и одарённым ребёнком. Учитывая, что они были практически ровесниками, это казалось особенно забавным.
Да, гару Дин-Хадар, Вы абсолютно правы, – Рауль чуть заметно поклонился, не сгибая спины, – наше с Вами сегодняшнее дело... и тело... – усмешка, адресованная коллеге, вытеснила просто улыбку гостеприимного хозяина территории встречи. – ...действительно пришло своими ногами. – Ам теперь смотрел на Минка, и не оставалось сомнений в том, кого он имеет в виду. – Как видите, наш юный кибер-ангел блестяще справился с поставленной задачей: перед Вами воплотившийся Первый консул Танагуры, глава Синдиката Амои, Ясон Минк собственной персоной.
То, что Ясон сел в начальническое кресло самого Рауля, того не удивило, (иначе быть не могло), удивило и насторожило то, что он вообще – сел.
Всё ещё чувствует неуверенность? – Советник бросил на друга быстрый встревоженный взгляд, и продолжил:
Мне хотелось бы, гару, чтобы именно Вы провели его экспресс-диагностику. Думаю, это будет полезно для всех – господин Минк сможет вернуться к своей работе, я получу Ваш свежий взгляд на его состояние, а Вы обогатите науку Элпис в вопросе переноса сознания в клон. Ну и... это интересные обстоятельства знакомства, вы не находите, господа? – с любезной улыбкой обратился он уже к обоим.

Отредактировано Рауль Ам (2015-12-10 23:13:27)

+5

24

Кажется, они оба внимательно выслушали Рауля, пусть и по разным причинам. И, кажется, Ясон разделял мнение Айгора – интересные обстоятельства знакомства не очень устраивали их обоих. Особенно Минка – Айгору, в общем-то, выбора, когда и с кем знакомиться не оставляли. Кивком обозначая то, что информация к сведению принята, Дин-Хадар вновь обратил свое внимание на «дело и тело».
Ну что вы, Первый консул Танагуры, глава Синдиката Амои, господин Ясон Минк, – Айгор чуть склонил голову, отвечая на невозмутимость и внешнее безразличие легкой, не несущей в себе вызова или оскорбления иронией в голосе. – У меня вовсе не дурное настроение. Будь у меня дурное настроение, я бы кинул в вас стулом. Ну, знаете, мы, люди, такие вспыльчивые… А я еще и амир, и как любой правитель саморазвивающейся расы, просто обязан быть склонен к самодурским поступкам. – уже не ирония, а едва уловимый сарказм. Почему-то именно таким его ожидали видеть те представители элиты, с которыми ему уже довелось тут встретиться. – Это во-первых. А во-вторых, не вижу смысла клеить на вас бирку. Уверяю вас, моей памяти достаточно, чтобы запомнить вас и без опознавательных знаков.
Ясон сел, и теперь уже амир смотрел на него сверху вниз. Впрочем, в отличие от самого Минка, никакого превосходства – нарочитого или врожденного – во взгляде Айгора не было. Просто взгляд, каким один человек может смотреть на другого, не вызывающего пока что никаких особо сильных чувств, но и не совсем безразличного.
Благодарю. Потеря моего отца и сына – великая трагедия для Элписа. – сколько уже раз Айгор слышал эту фразу? Столько раз, что она уже не вызывала ярких эмоций. – Уверен, что так и будет.
Дань вежливости. Айгор в завтрашнем дне уверен не был, не то что в столь отдаленном будущем. И как бы его не убеждали и Сет, и Рауль, ощущение нестабильности и шаткости окружающего мира никуда не исчезало.
Не вижу смысла затягивать эти явно неприятные для вас процедуры. Рауль, будьте добры, присядьте куда-нибудь. А вы, консул, постарайтесь расслабиться. Некоторые этапы экспресс-диагностики не очень приятны, а мне бы не хотелось, чтобы вы случайно снесли мне голову.
Времени ознакомиться с особенностями генетики, анатомии и физиологии блонди у Айгора было достаточно. Его врожденные таланты и гениальность никуда не исчезли со «сменой места жительства», и информацию он усваивал так же быстро, как и раньше. И мысленно уже начертил для себя спектр возможных проблем. Потому что если бы проблем не было, не было бы и этой встречи. Проверять генетику смысла не было – здесь ошибок были попросту невозможны. Проблема могла крыться либо в физиологии, либо в психике.
Будьте добры, вашу руку.
Для проверки гормонального статуса было достаточно одной капельки крови и переносного анализатора, который Дин-Хадар привез с собой – его поставили в известность, с какой целью приглашают. Просто он не мог даже представить, что проблемы возникнут у Ясона. Ожидал максимум кого-нибудь из пэтов. Впрочем, Айгор различий между пациентами не делал никогда.
Тихо и мерно загудел маленький приборчик, а Дин-Хадар тем временем вооружился небольшим фонариком и целой «обоймой» различных тупых игл, оканчивающихся небольшими гладкими шариками.
Я проведу стандартные тесты. Вам ничего не нужно делать, всего лишь потерпеть. Вы готовы начать?

+6

25

Знаете, уважаемый амир, – иронию и сарказм Ясон прекрасно уловил, – я, конечно, не человек, и вспыльчивостью не страдаю, но зато обладаю скверной привычкой давать адекватный ответ на происходящее, в чем бы оно не заключалось.
Первый консул откинулся на спинку кресла, наблюдая за действиями Айгора.
В данном случае, учитывая скорость моих реакций и физическую силу, уж простите, значительно превосходящие ваши, я успел бы поймать стул и швырнуть его в вас с обратным приветом. На чем, как вы понимаете, наше в высшей степени плодотворное сотрудничество закончилось бы, в связи с вашей безвременной кончиной. Так что я рад, что мы все же используем мебель по ее прямому назначению. – Минк позволил себе добавить в голос ноток того же сарказма, давая тем самым понять, что не чужд всему человеческому. – И спасибо, что отказались от бирки. А то знаете ли, мое чувство превосходства сильно пострадало бы, обнаружив, что без бейджа меня перестали узнавать.
За последними словами явно слышался смешок. Внутренне Ясон ухмыльнулся, хотя его губы ни разу не дрогнули в усмешке. Амир начинал ему нравиться. Кроме того, он был человеком с вполне обычными человеческими реакциями, а значит, в отличие от большинства элитаров, способным слышать в словах иронию и юмор, оттенки эмоций. Это было интересно. Наверняка, с ним будет приятно беседовать, но пока надо было пережить чертову диагностику. К счастью для всех, процедура хоть и не самая приятная, но привычная. А справиться с несколькими неприятными ощущениями Ясон был вполне способен, даже не морщась. Однако его ничуть не удивило, что Дин-Хадар опасается негативной реакции. При физической силе блонди достаточно было одного случайного взмаха рукой, чтобы, угодив по лицу, свернуть челюсть. Одно дело, когда блонди себя контролирует, и другое, когда он этого не делает.
Слегка улыбнувшись, Минк изрек:
Я в вашем распоряжении, амир, терзайте.
Сам же попытался отвлечься от происходящего, продолжив беседу:
Вероятно, сейчас ваше будущее кажется вам слишком расплывчатым и неопределенным, но поверьте, в нашем распоряжении достаточно ресурсов, чтобы помочь вам справиться с бунтовщиками и вернуть мир в ваш дом. А если отказаться от выспренних фраз, то попросту оторвать бошки нескольким негодяям, затеявшим переворот. Даже наших с Раулем мозгов хватит, чтобы просчитать все возможные вероятности, не говоря уже о возможностях нашего... суперкомпьютера, – Ясон тонко улыбнулся. – Люди непросвещенные вполне могли бы назвать это предвидением. В интригах с блонди соревноваться сложно. Нам нет равных в многоходовых играх, скажу это без ложной скромности. И эти блестящие способности к вашим услугам, амир. Мы вернем вам ваш дом.

+6

26

Обмен саркастичными остротами прошёл успешно, туше, – отметил Второй консул, переводя взгляд с объекта «А» на объект «Я», то есть с Айгора на Ясона. На лице его при этом по меркам человека читалась всего лишь лёгкая доброжелательная заинтересованность, а в градациях элита – плохо скрытая влюблённость в обоих. – Они друг другу приглянулись, отлично. Поладят, слава Юпитер...
Второй консул вовсю пользовался преференциями того, что его считали едва ли не самым эмоциональным из Тринадцати, но желание театрально поаплодировать участникам беседы он всё же сдержал. Тем не менее, результатом милой пикировки звёзд первой величины двух потенциально дружественных планет стало  то, что эквилибристикой со стулом пришлось заняться Советнику – амир был прав, сесть, пожалуй, требовалось, и Ам на мгновение опустил ресницы, соглашаясь с Дин-Хадаром. Думая о том, что между ними есть маленькая, постыдная для блонди тайна пациента и врача, о которой больше никому знать не следует, Рауль не собирался предупреждать Айгора о нежелательности её разглашения ни взором, ни намёком. И так ясно, что с врачебной этикой у этого представителя знаменитой фамилии всё очень благополучно и по правилам.
Однако присесть, как он привык, на краешек кабинетного стола, главный нейрокорректор не мог – места не было, за ним вальяжно расположились светило диагностики, всего себя посвятивший исследованию, и светоч политики, величественно отдавший свой могучий организм на временное растерзание за-ради науки, и промежду делом гнувший генеральную линию родимой Амой, не гнушаяcь сочных монгрельских выражений. Так что, скрыв очередную улыбку, хозяин кабинета сходил в соседнее помещение, прихватил там один из многочисленных стульев из белоснежного пластика, установил его, развернув буквально двумя пальцами, неподалёку от занятой манипуляцией парочки, и воссел на него с тем же спокойным величием короля на наследственном троне, скрестив руки на груди. Его ощущения до смешного напоминали то, что чувствует хозяйка дома, когда кто-то хлопочет на её кухне, чтоб её же чаем напоить – непривычно и приятно, можно насладиться положением гостя, которого освободили от докучных домашних забот, и подносят на блюдце с голубой каймой то, что обычно самому приходится готовить для других. В общем, «Неужели, в кои-то веки, это делаю не я?». 
Глава Синдиката прав, – тихо и вкрадчиво вставил в заверения свои пять кредитов Советник, тоже одаряя амира улыбкой понимающего друга. – У нас хватит не только мозгов и умения прогнозировать развитие событий, но и терпения со старанием, чтобы развернуть происходящее в нужную сторону. Потому что благополучие и развитие Вашей родины нам важно не менее, чем самой Элпис.

+6

27

Айгор едва заметно улыбнулся. Если бы он хотел «уесть» Ясона Минка за его ответ про стулья, он бы честно сказал, что без бирки бы мог его и не узнать. Конечно, он, как второй сын амира, был обязан знать по именам и в лицо всех представителей власти как своей планеты, так и тех, с кем Элпис поддерживал дружеские отношения, но… Но он всегда путался в блонди. Это во-первых. И, во-вторых, последние события слишком сильно выбили его из колеи. Он себя-то не всегда узнавал, что уж говорить о окружающих. Тем более тех, кого видел только на голографических экранах.
Впрочем, Айгор показателям не был. Все же человек с другой планеты.
В отличие от многих врачей, Айгор в процессе работы практически не менялся. Никаких манерных жестов в виде показательного натягивания перчаток иди пристального рассматривания каждого подозрительного пятнышка. Но и излишне доброжелательным Дин-Хадар не был, прекрасно понимая, где должна быть проведена черта между врачом и пациентом. И не забывая о том, что пациент всегда должен помнить, что перед ним врач. И, значит, обязан подчиняться, если хочет сохранить свое здоровье.
Сохранять доброжелательность и некую отстраненность одновременно было сложно, с учетом того, что Ясон отвлекал себя разговором на тему, откровенно неприятную Дин-Хадару. Будто специально продолжал сыпать соль на рану. Пусть и с благой целью… Только вот Дин-Хадар до сих пор не понимал, зачем его продолжают убеждать в том, что все будет хорошо. Еще и Рауль поддакивал…
Простите, Ясон, но ни вы, ни Рауль, не понимаете всей ситуации. – Айгор аккуратно взял в руки ладонь Минка и начал быстро и ловко «тыкать» круглым наконечником сенсора в точки над нервными сплетениями, внимательно наблюдая за ответной реакцией. Пальцы Ясона едва заметно подергивались – уже хорошо. Да и судя по тем показателям, которые сенсор выводил в виде строчки цифр на внутреннюю сторону очков, все было не так уж и плохо. Но, к сожалению, не идеально. – Оторвать бошки, как вы говорите? Это не спасет Элпис. К сожалению для меня, как для сына, брата и отца, чудовищем оказался не полковник и даже не хунта как организация. К счастью для меня как амира, Берт Инсар не пытается нажиться… И я не хочу интриг, игр, тайных убийств и разжигания гражданской войны… Переворот обошелся малой кровью. К моему горю, кровью моего рода. Но я не настолько скучаю по дому, чтобы возвращать его реками крови и разладом между армией и народом. Нельзя просто убрать одну фигуру и поставить меня на ее место.
Дин-Хадар прекрасно знал, что не обладает необходимой для правителя жесткостью и способностью выбирать меньшее зло. Его отец был великолепным монархом и твердо держал планету в кулаке. Ему хватало сил нести бремя власти на своих плечах, не впадая в самодурство. Поразительная стрессоусточивость… И Айгор осознавал, что в схожих условиях сломается. Что уж говорить о том времени, когда страну разрывают на части конфликты. Все же он был более политиком и дипломатом, нежели правителем. К тому же…
К тому же он понимал, что старая система себя изжила лет двадцать назад. Монархия – привилегия слаборазвитых миров. Или тех, кто достиг совершенства. Элпис же был системой развивающейся. И этот кризис либо уничтожит его, либо поднимет на новый уровень.
…Снимите верхнюю часть одежды. Сядьте прямо, расслабьте плечи и шею.
Когда Минк выполнил необходимое, Айгор заставил себя вообще забыть на время об Элписе и сосредоточился на осмотре. Теперь в его руках оказалось сразу четыре палочки, которыми он орудовал столь ловко и быстро, что точечные касания ощущались как одно непрерывное движение. Тщательно изучив таким образом руки, грудь и живот Ясона, Айгор зашел ему за спину. Теперь он уже не использовал сенсоры и работал исключительно руками. Медленно, сосредоточенно, иногда заставляя Ясона менять позу и выполнять простейшие упражнения.
Где-то через полчаса Айгор отстранился, снял очки и устало потер глаза. Разрешив Минку одеться, он быстро просмотрел отчет анализатора. Жестом пригласив Рауля сесть поближе, Дин-Хадар кашлянул и огласил «вердикт».
Фактически вы здоровы. Не знаю, заметили вы или нет, но сенсоры иногда пускали слабый ток и меняли температуру. К тому же я прошелся по основным сосудистым и нервным сплетениям. Вы реагируете на все раздражители. Только вот ваша реакция отличается от нормальной. Если точнее, я наблюдаю некую заторможенность в ответной реакции, в основном в районе крестцового и шейного отделов позвоночника. Это значит, что ваш мозг и «конский» хвост не в состоянии быстро обработать поступающую информацию и направить нужный импульс в моторные нейроны. – Айгор дал время Ясону и Раулю осознать сказанное и продолжил: – По анализу крови… Многовато половых гормонов, что связано, скорее всего, со стимуляцией развития клона и одновременного ингибирования сперматогенеза. Повышено содержание гормонов гипофиза: аденокортикотропного, да и, в принципе, гормонов тропной группы. По той же причине. А вот эндорфинов мало. И глюкозы в крови тоже.
Очередная передышка, во время которой Айгор вооружился листом и карандашом – к черту эти голографические клавиатуры – и быстренько набросал рекомендации. Лист перекочевал в руки Рауля.
А теперь простым языком. Из-за особенностей создания клонов ваше тело напичкано всем, что стимулирует рост и развитие. В свою очередь, мозг, который развивается у зародыша быстро, испытывает повышенную нагрузку. Все ваши недомогания имеют временный характер и пройдут через пару недель. А пока возможны недомогания, быстрая утомляемость, раздражительность, проблемы со сном и с памятью. Не пугайтесь, это нормально. Дайте время своему организму привыкнуть. Общие рекомендации я написал.

+7

28

Пока амир возился с диагностикой, Ясон лишь молча слушал и выполнял его распоряжения. То, что Айгор далек от тех грязных игр, что зовутся большой политикой, так же, как звезды друг от друга, было и так понятно. И его слова лишь послужили тому подтверждением. Но и расстояние между звезд легко преодолевается с помощью космических двигателей. Возможно, Дин-Хадара с политикой и не совместишь даже с помощью таких мощных устройств, но вот найти подходящий тягач, сиречь, талантливого менеджера, который будет подсказывать, что и как делать, можно без труда. И этим тоже стоит заняться.
«Как все же бесят все эти процедуры», – думал Ясон с глухой досадой, покорно выполняя очередную просьбу врача. – «Можно подумать, это мое первое возрождение. Естественно, все не идеально. Естественно, все это временно и пройдет. Юпитер... Я сам могу рассказать этим умникам, что со мной не так. Ну, разве что оскорблю их слух разговорными выражениями вместо научной терминологии. И что такого может найти Дин-Хадар, чего не нашел бы сам Рауль? Или мой дорогой Второй нашел такой милый способ познакомить нас, так сказать, в более приватной обстановке? Чего ради Рауль вообще доверяет ему то, чего он раньше никогда никому не доверял – мое наидрагоценнейшее здоровье? Ах, ты ж...»
Он мысленно зашипел от очередного неприятного тычка, но внешне остался так же холоден и спокоен. Честно говоря, Первый Консул банально боялся, что стоит ему хоть как-то вякнуть или выразить хоть какое-то недовольство, и вокруг него забегают с удвоенной силой, выясняя, почему он так болезненно отреагировал на очередное вмешательство, оттягивая тот блаженный момент, когда он, наконец, сможет остаться наедине с собой. И потому Ясон хранил вид мраморного изваяния,  радуясь хоть тому, что мыслями можно оказаться где угодно, сбегая от настойчивого внимания двух светил медицины. Где-то на краю сознания шевельнулось чувство вины – в конце концов, за него же переживают, но оно быстро растворилось в том киселе разрозненных мыслей и чувств, которыми была забита его голова. Вот это реально было не в порядке. И оно требовало внимания гораздо сильней, чем физическое состояние. Но убеждать Рауля было бесполезно. Да и огорчать его лишний раз не хотелось, учитывая недавнюю вспышку Минка.
Паинька. Большая, очень вредная, но зато красивая золотая паинька. Примерно так себя Ясон и ощущал, и даже почти гордился тем, какая он паинька. В горле сам собой родился смешок, но Консул его подавил, ибо смешок этот отчетливо отдавал истерикой. Воспоминания больше не желали прятаться за занавесом мнимой амнезии, все упорней прорываясь наверх. Неумолимое приближение этой волны Ясон ощущал всем своим существом, и отчаянно мечтал оказаться один. К счастью, его самоконтроля все еще хватало, и Айгор ничего лишнего не увидел. Ни изменений в пульсе, давлении или еще каких-то показателей. Пока он раскладывал по полочкам, что конкретно не так с Первым Консулом и когда это пройдет, Минку еще хватало сил изображать вежливое внимание, приличествующее случаю, но в голове у него крутилась и крутилась одна и та же мысль.
«Хватит. Хватит. Хватит», – это слово стучало, словно метрономом, неумолимо отсчитывая секунды, до того момента, когда его контроль даст трещину, которая приведет к прорыву плотины. – «Только не при них. Только не при них. Юпитер, да вразуми уже их, что меня надо просто оставить в покое!»
Перед глазами внезапно мимолетной вспышкой мелькнуло воспоминание: …огонь, море огня. Огромный огненный шар вспучивается прямо перед глазами, выползая из расщелины между блоками стены...
Минк слегка тряхнул головой, сообразив, что слишком погрузился в свои мысли, и снова сосредоточился на словах амира, усилием воли отгоняя не нужное сейчас видение.
Как только Айгор договорил, Ясон встал, все еще неспешным движением, каким-то чудом продолжая удерживать себя в руках.
Благодарю вас, господа, – произнес он с легкой улыбкой, слегка кланяясь. – Но раз со мной все в порядке, то я бы предпочел уединиться на какое-то время.
На фоне этого огненного шара, становящегося с каждой секундой все ярче и ослепительней, и без того черные, глаза напротив начинают казаться провалами в бездну, из которой нет возврата...
Минк едва не сглотнул, удержался, но его взгляд стал стеклянным, словно перед Юпитер, когда приходилось лично являться к ней на ковер.
В черных глазах нет страха, только бесконечная усталость, но губы кривятся и сигарета в них дрожит все сильней...
Всего доброго, господа! – Ясон резко развернулся и широким шагом очень быстро пошел, почти побежал в сторону парковки к кару Рауля, на котором они прилетели. Запрыгнув в машину, Минк рванул с места, больше не оглядываясь и не задумываясь, как Рауль отнесется к его побегу.
Через каких-то десять минут Минк вбежал в свои апартаменты, запирая за собой двери. Сделал два шага по ковру и упал на колени, низко наклонившись, так что волосы рассыпались вокруг по полу, стиснув голову обеими руками и до крови закусив губу.

Отредактировано Ясон Минк (2016-01-22 15:47:42)

+6

29

Нет, ну это просто праздник какой-то, – мог бы, если б знал это выражение, сказать Рауль, который продолжал наблюдать за тем, как принимается за дело его уже, несомненно, любимец – в этот час амир, сам того не зная, окончательно покорил придирчивого блонди-трудоголика. Как говорится, общий диагноз сближает необычайно, а Дин-Хадар – теперь Ам убедился в этом окончательно – так же одержим своей профессией, как сам глава амойской Службы генетического контроля. Пусть невысокого и хрупкого по меркам элиты Айгора создавала не безошибочная в этом плане Юпитер, а природа, хотя и не без вмешательства науки, но человек-генетик был предназначен для того же дела ровно так же, как дзинкотай, и дело оказалось настолько же впаяно в самую его суть.
Мы с тобой одной крови, ты и я, да? – восседавший на хлипковатом стуле в раскованной и свободной позе Рауль посматривал на коллегу из-под полуопущенных ресниц. – И комплекс проблем... ну, или задач перед нами встал, в общем, одинаковый: мир, отражающийся в нас привычно, как собственный облик по утрам в большом зеркале, рухнул, где рассекая до крови, а где и вовсе отсекая привычное... хотя и постылое.
Распалась связь времен... Зачем же я связать ее рожден? Так, кажется? – негромко произнес Второй консул, дослушав наследника династии Верховных амиров.
Минк, что удивительно, не поддержал дискуссию о политике внутренней-элписской и внешней-амойской, направляющей и ненавязчиво руководящей, хотя Советник этого ожидал – то ли счёл момент неудобным из-за теперешнего упаднического настроения Айгора, то ли из-за того, что слишком серьёзно отнесся к рутинной процедуре осмотра, решив слушаться иноземного врача... с чего бы, кстати?.. Совсем на Ясона не похоже.
Пауза на ответ грозила перерасти в смену темы, но некоторые необходимые акценты в беседе-договоре не были расставлены, и Советник, искоса и как бы ненароком кинувший взгляд уже на Первого, вздохнув про себя, как всегда, пришел на выручку, сказав:
Видите ли, гару, речь ведь идёт не только о сохранении традиционной для Элпис модели властных структур и продолжения династических линий, нет. Важно сохранить прогрессивный путь развития вашей цивилизации, понимаете? А есть ли гарантия, что Полковник, сколь бы честным человеком он ни был лично, не свернёт всё то, чего ваша планета достигла? Социальная справедливость – это прекрасно, но... в отличие от популистского усреднения общего уровня, она труднодостижима. Условно говоря, непросто сделать так, чтоб не стало бедных, гораздо проще – и вероятнее! – добиться того, чтоб не было богатых. В том числе интеллектуально. Мы не уверены, что самые благие намерения господина Инсара в дальнейшем… возможно, в самые краткие сроки не приведут в ад… даже если переворот обошелся малой кровью... пока.
Ох уж это коварно-многозначительное «пока»!.. Вовремя вставленное, это словцо что угодно делает зыбким и ненадёжным. Рауль, естественно, не случайно закончил им краткую декларацию о намерениях, вернувшись в свои именины сердца – смотреть на то, как Дин-Хадар работает, было любо-дорого.
Это он на мне натренировался с элитой обращаться, – без досады, но даже с гордостью некоторой усмехнулся про себя Второй консул, думая, до чего же приятным подарком оказался непредставимо покладистый Минк!.. Вы подумайте – ни привычного бурчания о потере времени, ни вошедших в привычку при процедуре воскрешения ехидных замечаний о том, что все без исключения медики – бестолковые тормоза и перестраховщики... праздник, праздник! На улице господина Ама сегодня перевернулся целый грузовой транспорт с пирожными, видит Юпитер… а, то есть не видит.
Пряча улыбку удовольствия, оный счастливец, наблюдающий за осмотром, фоново размышлял на тему «хорошо ли двум высокоинтеллектуальным личностям так досконально друг друга знать». Выходило, что и хорошо, и плохо одновременно, ибо... Почему Ясон вдруг сделался эдакой беломраморной паинькой, вопрос сам собой отпал, едва Рауль вспомнил, как сам-то себя вёл на последнем осмотре у Айгора – тише воды, ниже травы, максимально тщательно контролируя собственные телесные реакции и физиологические параметры. Чтоб не признали не годным, чтоб отпустили работать… дел-то невпроворот, а времени мало... скорей всего, катастрофически мало.
Будь Минк не так занят отслеживанием самого себя, он бы стопроцентно задумался, чего это я доверил его здравие кому-то ещё. А если бы задумался, то уж наверняка додумался бы, паразит проницательный... нет, только не сейчас, не сейчас. Мне фора во времени нужна... как никогда нужна, некстати будет смена ролей в нашем вечном спектакле на двоих «ты несёшься сломя голову, я тебя притормаживаю у края».
Какого рагона мне хочется... ведь хочется! – доверить заботу о Ясоне человеку, слабому, вроде бы куда как менее надёжному чисто физически, в то время как у меня Киира битком набита элитами – лучшими врачами в нашей и многих прилегающих галактиках?.. Может, потому, что в отличие от них, амира не нужно учить человечности?..   
Ам прекратил машинально кивать на пояснения Дин-Хадара, со всем почтением – непритворным! – принял лист с назначениями и рекомендациями, пробежался взглядом по ровным строчкам самого изящного почерка, опять серьёзно кивнул, издалека показывая бумагу пациенту, многозначительно постучал по ней пальцем – мол, вот, видишь, что доктор прописал? – и... вдруг лукаво улыбнулся:
Гару, Вы же знаете, что я не стал бы Вас вызывать, будь случай совсем заурядным? Думаю, необходимо пояснить один момент... полагаю, диссоциацию передачи импульсов отчасти можно объяснить тем, что реальная информация от нейронов входит в противоречие с памятью, которая заново эмулирована в мозг господина Минка. Дело в том, что в результате полной травматической ампутации он… в прошлой, так сказать, жизни лишился обеих ног выше колен. Потом пришлось удалять раздробленные фрагменты костей, раздавленные мышечные ткани… – будь пациентом человек, Рауль, может, и поостерёгся бы говорить так прямо, не столько «щадя чувства», сколько избегая ненужных реакций, однако присутствие Ясона его совершенно не смущало. – Была проведена повторная ампутация до верхней трети бедра. В таком состоянии Первый консул пробыл до момента смерти, девять дней, его тело успело это запомнить.
Сладким надо делиться, особенно с тем, кто нравится, – хоть блонди и не знал детства, но этот человеческий закон усвоил от ребятишек, лечившихся в Киире, и вспомнив эту смешную формулу сейчас, Второй консул снова улыбнулся – чуть грустно.
Что касается гормонального фона... да, Вы правы, это норма для «новорождённого» элитара, ведь именно АКТГ и его фрагменты обеспечивают нам память, мотивацию, процессы обучения, так что значения гормонов тропной группы у дзинкотаев выше в течении всей жизни. Господин Минк поправится уже через пару дней, уверяю Вас. Глюкозу поправим питанием, а эндорфины Ясон повысит сам... особенно если мы его сейчас отпустим.
Новая улыбка Рауля, с которой он кивнул Ясону, лишилась остатков веселья.
– А горьким делиться надо? – спросил он тогда правого близняшку-омфалопага.
Нет, нельзя… ну, не всегда можно, если ты, правда, друг, – рассудительно сказал золотоволосому полубогу бледный до синевы мальчик. – Тогда ведь обоим будет неприятно, друзей нельзя огорчать.
Советник вновь опустил ресницы, якобы изучая лист назначений, и посмотрел на Айгора, лишь когда глава Синдиката закрыл за собой дверь.
Сбежал наш пациент, доктор. Не отпраздновать ли нам это событие?

Отредактировано Рауль Ам (2016-01-24 02:01:11)

+4

30

- В общем и целом вы правы, Рауль. – Айгор на удивление спокойно и, можно сказать, безразлично даже реагировал на слова о возможной гибели своего родного мира. – Знаете, мой друг, с какого-то момента я перестал верить в справедливость. И, дабы вы не подумали, что на меня повлияла трагедия, случившаяся с моей семьей, смею заметить, что это произошло давным-давно. Справедливость, как любое философско-моральное понятие, слишком субъективна. Не станет богатых – но бедные будут считать, что это справедливо. Неправы ли они? Правы. Они ведь бедны не потому, что сами этого хотят, а потому, что система установила жесткие рамки… Рауль. Не думайте, что я не понимаю, сколь важно сейчас соблюсти необходимое равновесие, но… Сейчас, именно сейчас я не могу ничего сделать. Кроме как сдержать свое слово. Остальное мы обсудим потом. А сейчас давайте оставим этот неприятный для меня разговор и вернемся к нему тогда, когда я буду готов.
«И сейчас, именно сейчас у меня нет никаких сил. Я не хочу ничего. Неужели не видно, что я не хочу. Не хочу быть амиром, не хочу вспоминать об Элписе и о семье. Не хочу быть на вашей планете. Рауль, ты же знаешь меня достаточно давно, неужели ты не видишь, что все изменилось слишком сильно? Мое слово, мой друг и ваш посол – единственное, что еще заставляет меня не думать о самом худшем сценарии и не опускать руки окончательно».
Когда ты ничего не хочешь и не ждешь, легко сохранять ледяное спокойствие перед посторонними людьми. Какое им дело до того, что происходит в душе какого-то человека, если столь нужный им амир выполняет все, что обещал? Никакого. Они и так сделали более чем достаточно, чтобы сохранить ему жизнь и обеспечить всем необходимым. Так к чему их волновать? Все равно они не поймут сути проблемы. Как не понимал ее Сет, а ведь последний столь долгое время провел рядом с людьми в целом и с Айгором в частности.
Отвлекшись от своих мыслей, Айгор перевел взгляд на своего «пациента», который соскочил со стула как ошпаренный и немедленно захотел уйти. Причин его задерживать Дин-Хадар не видел. До того момента, как и без того не особо радующее мимикой лицо Минка не превратилось в маску с остекленевшими глазами.
- Ясон?
Айгор был уверен, что не его слова и уж точно не его действия привели к тому, что сразу же после осмотра Ясон Минк начал терять самоконтроль. Причина уверенности амира была достаточно проста – каждый из этих блонди умирал, возрождался, проходил реабилитационный период и продолжал жить. Стандартные рутинные процедуры медицинского осмотра, кажется, вообще чуть ли не единые для всех гуманоидов, в их головах уже давно превратились в нечто столь же привычное, как питание или смена одежды.
Но Рауль не стал останавливать своего друга, и Айгор коротко кивнул в ответ блонди, провожая его задумчивым взглядом.
- Сбежал наш пациент, доктор. Не отпраздновать ли нам это событие?
- Нечего праздновать, Рауль. Все, о чем я говорил, действительно носит временный характер. И после твоих пояснений мне понятны причины того, почему столь крупное образование, как «конский хвост», реагирует так слабо. И про особенность ваших гормонов я знаю, было время изучить эндокринологию, - Айгор снял очки, аккуратно сложил их и убрал в карман. – Но заторможенность происходит и на уровне головного мозга. И причина ее… Мне кажется, она как раз в его памяти. Мне показалось, что он что-то вспомнил. Под конец осмотра я отметил странную реакцию его зрачков. Он идеально себя контролировал, и если бы не моя техника, - Дин-Хадар похлопал по карману, в которой убрал очки. – Я бы не заметил. Но расширение было внезапным и очень быстрым. Словно ему в глаза резко направили мощный источник света. Если я помню, в его прошлых жизнях был случай гибели то ли от взрыва, то ли от пожара? Мне кажется, он это помнит. И эта память… Мучает его. Или пугает. Или просто мешает – я не знаю, какие чувства вам доступны. Но меня настораживает это. Думаю, ему не я нужен, как врач, а психолог. А еще лучше – хороший друг. Если у вас, конечно, существует такое понятие.
Айгор не ставил перед собой цель язвить и намекать Раулю на крайнюю эмоциональную ограниченность блонди. Он действительно не знал особенности коррекции их психики и не представлял, что происходит при этом с их эмоциональной составляющей.
- А теперь извините, Рауль, но я пойду. У меня очень много дел, к тому же Сет организовал мне встречу с одним из ваших генетиков. Не хочу опаздывать.
Айгор быстро собрал все свои инструменты, коротко поклонился Раулю и вышел. Возможно, нежелание общения могло Рауля обидеть, но Дин-Хадар в этом сомневался. У Ама была другая проблема, сбежавшая несколько минут назад. И, несомненно, более важная.

+5