Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы

Объявление



Время: 315 год Эры Юпитер, четырнадцатые сутки после взрыва в Дана-Бан.
Утро-день-вечер-ночь.

Погода: переменная облачность, ветер.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы » Эос » Этажи блонди. Апартаменты Первого Консула


Этажи блонди. Апартаменты Первого Консула

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Интерьер

http://s2.uploads.ru/2W34Y.jpg
http://s3.uploads.ru/hEkeP.jpg
http://s3.uploads.ru/Bk4y2.jpg

+2

2

Отсюда и к себе

14-й день после взрыва Дана-Бан

[audio]http://pleer.com/tracks/4480070CO7m[/audio]
Прорванная плотина. Сносящая все и вся волна, ревущая, рвущая на части, сбивающая с ног. Стоять было бы невозможно, даже если бы он и пытался. Удар этой внутренней ментальной волны был настолько мощным, что казалось, разорвет мозг.
Раньше не было так! Не было!!!
Он не первый раз воскресает. Нет, не в первый. Было уже воскрешение. Было. И не раз. Почему же сейчас все так... Так, как будто сносит ураганом, будто безумным торнадо рвет на части. Раньше все было так обыденно, так тускло. Как будто проснулся от долгого, тяжелого сна в душной комнате. Но не теперь... О, нет! Не теперь!
Ответ пришел быстро.
Раньше твой разум был подобен компьютерной плате, на которую просто записывали ряды данных. Математика, и ничего больше. Теперь тебя рвет в клочья от эмоций, которые не вписать ни в какие формулы. Это не воспоминания мозга. Это воспоминания твоей души.
Пласты памяти ложились один за другим, восстанавливая непрерывную череду воспоминаний. Начиная с самого первого дня его осознания. Один за другим. Безликое, бесцветное прошлое. Черно-белое, равнодушно, спокойно контрастное. Не имеющее никакой окраски, кроме функциональной. Пласт за пластом, слой за слоем, они ложились один на другой, создавая заново его личность, восстанавливая его жизнь. Но в их спокойной череде с каждым слоем, с каждым днем его памяти, все больше и больше проступало нечто тревожное. Белый цвет начинал слоиться, растекаясь, раскладываясь на иные цвета. Это пока были лишь едва уловимые оттенки, но они становились все ярче, все четче. В проклятом, по-компьютерному рациональном уме, день за днем ложились в память. Он словно видел внутренним взором, как со страшной скоростью падают листы календаря, наслаиваясь друг на друга. Это было похоже на старт космического корабля, когда шаг за шагом ложатся минуты, пока корабль готовят к пуску. И все ближе и ближе тот самый счетчик, который отсчитает последние секунды до старта. Роковые секунды до могучего взрыва, который зашвырнет многотонную махину в космос, словно детский мячик. Все ярче и ярче поток воспоминаний, они все живей, все  более настоящие, все более живые. Все ближе проклятый счетчик.
Первый страшный звонок - черные глаза в толпе. Дерзкий, яростный взгляд, горящий, словно подожженная нефть. Злой. Ненавидящий. Безумный. Отчаянный. Молящий. И непокорный. Всегда непокорный. Снова и снова. Только этот взгляд. Он как центр картины, от которого расходятся мазки, создавая, возрождая перед внутренним взором образы, видения, фрагменты, целые куски жизни. Каким бы ни был этот взгляд, он был центром. Центром картины. Мира. Вселенной. Он смотрел в эти глаза и чувствовал, как меняется его собственный внутренний мир. Рушатся, ломаются устои, разрывается пленка безэмоциональности, душевной выхолощенности, как прорастают первые ростки эмоций. Расцветают узоры чувств, вспыхивают огни желаний.
Воспоминания ложатся пласт за пластом. В них больше нет монохромности, они яркие, болезненно цветные. Эти воспоминания совсем не похожи на математические формулы, четкие, простые и ясные. Теперь они сумбурные, многоцветные. В них больше нет определенности, они как видения сумасшедшего. Но как же они сладки!
По мере того, как память возвращает ему его дикого монгрела, Ясон чувствует, что к нему возвращается и жизнь. Жить! Это так больно. Так сложно. Так странно. Но как же это желанно! Жить! По настоящему, горя душой. Бесясь, срываясь, злясь, страдая, радуясь, сходя с ума. Как же это сладко - жить! Когда твой разум занят не бесконечным тупым расчетом, а мыслями о страсти, нежности, гневе, обиде и радости.
Слой за слоем. Все ближе проклятый мысленный счетчик. Ясон замер, прижимая ладони к лицу, в беспомощном ожидании, когда же, наконец, самое страшное вплавится в его мозг, выжигая его болью, пока лишь только предчувствуемой, лишь ожидаемой. Последние дни.
Он расстается с Рики после жаркой ночи. Еще уверенный, что они снова встретятся.
10...
Проклятый звонок Гая.
9...
Его кабинет. До рокового момента так мало. Рауль в который раз призывает его к благоразумию, не понимая, что его уже просто нет.
8...
Он мчится туда, где должен быть Рики.
7...
Осознание произошедшего и тупое, отчаянное и такое нерациональное нежелание верить.
6...
Рики с его отчаянным черным взглядом.
5...
Падает балка. Дикая боль, шок и снова неверие.
4...
Рики уходит и он искренне верит, что видит его в последний раз.
3...
Рики опускается рядом, протягивая ему черную сигарету.
2...
Черные глаза не отрываются от него. В них ни тени страха. Лишь бесконечная усталость и решимость.
1...
Их последний поцелуй...
0!
Рев пламени, огненный шквал. Чудовищный удар откуда-то снизу. Огненный шар вспучивается, выползая из расщелины между блоками. На его фоне черные глаза кажутся подобными бездне, откуда нет возврата. И их разделяет. Черный взгляд осыпается пеплом.
Ясон закинулся назад, вцепившись намертво в собственные волосы. Кто бы мог подумать, что это так больно?! Так невыносимо больно, терять того, кого ты любишь?! И даже мысль о том, что ты гибнешь вместе с ним, не спасает тебя, потому что ты хочешь, чтобы он жил. Вопреки, назло, во имя! Ради чего угодно, как угодно, но жил! Пусть ты сдохнешь, но дайте ЕМУ жить! 
И вот ты - весь из себя живой, все такой же красивый, совершенный, идеальный, но пустой. Потому что его больше нет.
Задыхаясь от боли, от которой нет средств, Минк с трудом дополз до стекла, отделяющего его апартаменты от бездны внизу, снаружи. Ткнулся с силой в стекло лбом, холод которого хоть немного охладил жуткое пламя, горящее в воспоминаниях. Вскинул руки, ладони намертво прилипли к стеклу.
Он был жив, когда все случилось. Сигарета не успела его убить.
И Ясон закричал во всю силу своих элитарных легких. Заорал так, словно этот крик мог потушить пламя перед глазами, в котором сгорал, осыпался пеплом черный взгляд...

***
Секунды неспешно складывались в минуты. Минуты укладывались одна за другой, отсчитав почти три часа. Наконец, Ясон осознал, что снова может двигаться. Он кое-как отлепился от стекла, у которого так и остался лежать. Встал на ноги. Руки ощутимо тряслись. Постоял, глядя на дрожащие пальцы и вдруг вскинулся, выпрямляясь. Вернувшаяся память безошибочно подсказала путь в ванную комнату.
Еще через час Ясон Минк, Первый Консул Амой стоял в своем кабинете, глядя все в то же окно. Безупречный, холодный, совершенный. В руке поблескивал гранями янтаря хрустальный бокал с бренди. Короткий сигнал оповестил всех, что апартаменты Первого Консула открыты и он готов принимать посетителей.

+7

3

Затянутая предвечерним туманцем панорама Танагуры за безукоризненно-прозрачными стенками подъёмника скользила вниз, распластывалась, теряла перспективу, будто кадры стремительного вертикального взлёта отматывали назад. Сумерки начинали сгущаться, зажигались фонари. Скоро Стальной город сверхчеловеков превратится в подобие отражения распахнутой звёздной бездны, но меньше всего Второй консул сейчас думал об этой дешёвой поэтике. К тому моменту, как двери лифта разъехались, у Рауля скулы сводило до острой оскомины от нетерпения и тревоги. Как он выдержал эти три часа – теперь уже было ему самому решительно непонятно. Очередные чудеса дзинкотайской выдержки... каким должен быть самоконтроль в Стальном городе? Естественно, железным, и неважно, что к армированным титаном костям его жителей добавлена живая плоть и кровь.
Внутри просто трещало от напряжения все эти три часа, а то и рвалось, однако Советник точно так же чувствовал всем своим существом – нельзя бежать к Первому, как бы ни хотелось, как бы ноги сами туда ни несли, до тех пор, пока Ясон сам не позволит к себе приблизиться. Он блонди, его не должны видеть слабым. Никогда. Никто. Даже те, кто знают его с самого первого вздоха. Иное дело – когда он действительно был еле живым и беспомощным, как в Парфии... но ведь и тогда он всячески демонстрировал, что ему тяжело чужое (пусть даже совсем не чужого) присутствие и сочувствие, что Советник причиняет ему лишь неудобство своей заботой...
Проклятый гордец.
Впрочем, Ам обычно вёл себя точно так же – забивался в нору, и... переваривал. Перебарывал, перерабатывал накопившийся яд неблагоприятных событий и собственных страстей. Да и чем тут поможешь, в принципе? Со своими ошибками, со своей памятью каждый справляется сам... везде, кроме Амои, все, кроме дзинкотаев. Однако Рауль-то не только дал слово не трогать больше ясоновых воспоминаний, но и попросил прощения за то, что не стер их, сам не собираясь больше становиться сторожем-нейрокорректором брату своему. Помощь самозваного психолога – Ясону?! – очередная наружная балка проплыла вверх мимо кабинки, и Ам еле слышно фыркнул, вспомнив совет амира. – Вот уж это Минк точно счёл бы унижением и послал бы такого доброхота в народных монгрельских выражениях. И правильно бы сделал, кстати.
Что там ещё входит в обязанности «хорошего друга»? Быть рядом, когда это действительно необходимо? Быть неизменно на его стороне? Ну, так это всё имеет место быть, имело место сразу после сегодняшнего рождения, и ещё и в словесных изъявлениях не нуждается.
Вот ещё одно различие между нами, – усмехнулся Второй консул, взирая на индикаторную шкалу подъема, уже почти до самого верха закрашенную: – я заледенел насмерть, когда безвозвратно потерял его, он, вспомнив, что потерял Рики, вернее всего, взорвался, сметая всё вокруг. И чьё горе сильнее – разве скажешь?                
Ну не мог Рауль не выяснить, миновал ли у друга кризис, вышибло ли пробку у вулкана, излилась ли лава – и вовсе не из опасения самому попасть под обвал минковских страстей, просто важно было не ошибиться с тактикой, ведь помощь тому, кто сдерживается из последних сил, и тому, кто уже выплеснул самое острое страдание, отличается разительно.
Второй консул проследил взглядом за летящим ниже каром, сжал зубы. Два часа он ещё пытался работать, это даже получалось – спасибо многопотоковому мышлению. В середине третьего часа дела несвоевременно кончились, и сидеть в кабинете показалось невыносимым. Ехать в Кииру? И оставить Минка одного до ночи? Столько хладнокровия Советник в себе не обнаружил, так что около десяти минут он просто ходил из угла в угол, убеждая себя, что это просто разминка. Потом самообман показался отвратительным.
Подъём с седьмого служебного этажа Эос до последнего жилого приключился не без остановок именно потому – нужно было узнать, что происходило за эти часы с главой Синдиката. А у кого это и узнавать, если не у всевидящего Орфея? Так что лифт выпустил Советника на этаже №150. 
Полчаса унижения…
Блонди Элегантность, как и полагается, сидел на изящнейшем диване в якобы утомленной, но по-настоящему томной позе – скрестив длинные ноги в лодыжках, облокотившись на причудливо изогнутый позолоченный подлокотник и подперев скулу костяшками пальцев. Локоны его, неправдоподобно ровные, в свете заката светились червонным золотом и наводили на мысль, что Орфею только что сделали завивку, но уж кому, как не Раулю, знать, что над его кудрями всегда работал только самый лучший парикмахер – генетика искусственно созданного сверхчеловека. Другой, свободной рукой Пятый консул брал с тарелочки уже отщипнутые от виноградной кисти ягоды и кидал их прехорошенькому, большеглазому, совсем юному пэтику, чьи одуванчиково-золотистые кудряшки идеально гармонировали с локонами самого блонди и с этим сияющим вечером вообще.
Предисловия были ни к чему, Рауль быстро пересёк гостиную, остановившись сбоку от дивана с дивом элитарной красоты, обнял себя за локти и спросил прямо:     
Что ты хочешь за то, чтобы дать мне посмотреть запись происходившего в апартаментах Минка в последние три часа?
Я против коррупции, – сухо отозвался Орфей, не поднимая глаз на собеседника, и выверенным движением кисти швырнул виноградинку. 
Кажется, Ам непочтительно фыркнул, но этот звук перекрыл восторженный взвизг пэта, поймавшего крупную ягоду в ладони.
Орфей, пожалуйста.
Говорить при мальчишке главный пэтовод ничуть не опасался – интеллекта у этого существа было не больше, чем у комнатной болонки – спецзаказ, под раулевым надзором линию выводили.     
Не дам, – так же ровно ответил комендант. – Вообще не дам.
Вот гад, – Рауль почти поморщился, но ещё не потерял надежды:
Мне же для дела надо!
Такими секретами я если и буду делиться, то не с тобой, – почти с издёвкой произнёс Пятый консул, с преувеличенным вниманием выбирая ягоду на тарелке.
Твою маму, Зави! – Рауль настолько разозлился, что не побрезговал монгрельской бранью, что выражало крайнюю, почти небывалую степень душевного дискомфорта. – Ты человек хоть немножко, или совсем бездушная скотина?
Я предложу угадать.
Ам яростно сверкнул зелёными глазами.
Догадался, видимо, – по-прежнему не поднимая взгляда, откомментировал Орфей, выбранная наконец янтарная виноградина, сверкнув на солнце, по пологой дуге устремилась к цветистому ковру, но не долетела до него – пэтик поймал её губами.   
С-с-скотина, – не сдержался Второй консул, но попробовал ещё раз, уже чисто для проформы: – Так и не дашь?
Иди отсюда, Ам, иди, – самый элегантный блонди с элегической грустью обратил взор в окно.
Тщетно прождав целую минуту, Советник прошипел что-то донельзя нелицеприятное сквозь зубы и стремительно вышел в коридор. Там его и застало сообщение на комм. Лицо Рауля слегка посветлело.   
Когда лифт выпустил его на сто пятьдесят четвёртом этаже, он уже был спокоен и собран. Входя к Ясону, он украдкой огляделся. Переломанная мебель его бы не удивила, но то ли всё уже убрали, то ли …сдержался всё-таки Первый консул.
Ну что, – встав в дверях, спросил он у спины Минка. – Полегче стало?

Отредактировано Рауль Ам (2016-01-27 18:17:22)

+3

4

- По сравнению с чем? - Минк повернулся к Раулю с бокалом в руках, на ходу делая глоток. Взгляд его был совершенно спокойным, если не сказать, безмятежным.
Переварив бурное возвращение памяти, Ясон за небольшой в принципе срок, ухитрился полностью поставить на место не только свои мысли, но и эмоции. Сейчас он был спокоен, как сытый удав. И выглядел соответственно. Тот костюм, в который он оделся сразу после "рождения", он сменил на новый, цвета шампань, с бледно голубой отделкой в цвет глаз. Волосы струились по плечам бледно золотой волной, цвет лица был безупречным, взгляд - уверенным и спокойным.
Ясон реально перебесился, если так можно было сказать. Пережив возвращение воспоминаний и сами воспоминания, он вернулся к своему обычному состоянию.
Легко это не было. Это было трудно, больно и страшно. И сейчас Ясон искренне благодарил Мать за то, что он такой, какой он есть. Потому что он умеет анализировать собственные эмоции, превращая их из душевной бури в стройный ряд фактов, существующий, значимый, но уже не терзающий, подобно мясницкому крюку, впившемуся куда-то в сердце. Минк не раз слышал, что эмоции могут причинять боль столь же реальную и столь же сильную, как и физическая. И даже хуже. Но до недавнего времени все это было лишь абстрактным знанием. Теперь же эта теория была подтверждена собственным горьким опытом. И он охотно согласился с тем постулатом, что душевная боль иной раз бывает страшней физической, хотя бы тем, что от нее обезболивающего не найдешь.
И все же он оставался прежде всего блонди, а значит, был рационален до мозга костей. От его страданий и завываний толку было ровно столько же, сколько от полива в дождливый день. Какой смысл психовать и предаваться душевным страданиям, терзая себя тем, что все равно не можешь изменить? Не лучше ли просто действовать? А действовать он умел и любил. Пережитое стало бесценным опытом, обогатив его весьма обширными познаниями. Многие мысли, до сего момента лишь крутившиеся где-то на краю сознания, когда он смотрел на своего монгрела, оформились в конкретные идеи, которые теперь надо было осуществить, не дав бесцельно пропасть. И кстати сказать, сам Рики ему тоже был нужен.
Пока Рауль метался в попытке выяснить, что происходит в запертых покоях Первого, пока он поднимался на лифте, Ясон, глядя в окно своих апартаментов на раскинувшуюся внизу Танагуру, успел обдумать множество вещей.
Взгляд Рауля, примчавшегося к нему сразу же, как только пришел сигнал, что Первый готов принимать посетителей, был забавным. Верный друг явно искал признаки эмоционального взрыва в виде каких-то вещественных доказательств, типа разбитой мебели или еще чего-нибудь эдакого. И, в принципе, у Рауля были основания этого ожидать. Но это было раньше. Чуть раньше. Всего совсем чуть-чуть, но раньше. Теперь Минк не собирался вымещать на предметах то, что невозможно выразить ничем.
Ясон мягко улыбнулся, шагнул к бару, наполнил второй бокал янтарным сиянием бренди и подал его Раулю.
- Все хорошо, друг мой, - сказал он. - Память вернулась, все улеглось, и пожалуйста, - пожалуйста! - убери со своего лица это озабоченно-тревожно-заботливое выражение. Со мной все в полном порядке и я покусаю любого, кто посмеет в этом усомниться. Попереживали мы все достаточно, так что давай ты не будешь задавать мне сакраментальных вопросов типа: "Как ты себя чувствуешь?" Договорились? На всякий случай скажу, что я чувствую себя прекрасно, все встало на свои места, и я хочу заняться текущими проблемами. И в частности - отключившейся Матерью и последствиями ее отключения. А также поиском решения, как нам не допустить ее обратного включения, при этом сохранив полный контроль.

+4

5

По сравнению с вечностью, – привычно огрызнулся шуткой Рауль.
Его не менее привычный самоконтроль позволил практически на автомате скрыть улыбку – широкую и глуповато-счастливую: жив Первый консул, цел, стоит у окошечка, и даже в него (и в ту самую вечность, из которой его с такими трудами и хитростями выцарапывали силами лучших умов двух планет) сигать, как будто, не собирается. Аж колени ослабли на миг, такое нахлынуло облегчение – и для себя Ам почёл за лучшее сесть в первое же попавшееся кресло... ну так, на всякий случай. Сердце забилось так, что натурально затошнило, надежнее было этот пароксизм пересидеть… передышать незаметно. Кстати, окончательно захорошело, совсем легко задышалось, когда господин Минк от застеклённой-то стеночки отошёл.
Правильно, не надо нам таких искушений. – Советник, с его-то абсолютной памятью, никак не мог забыть, что считанные дни назад именно принятое этажом ниже железобетонное в своей уверенности решение «Если станет совсем невмоготу – я просто шагну в окно, и этого права у меня не отнимет никто» дало ему силы жить, когда жить стало незачем.
Вовсе нет у меня на лице такого выражения, – поборов остатки смущения вдохом, умело замаскированным под вдыхание аромата поданного бренди, огрызнулся Второй консул более уверенно, сделал из бокала первый …и последний глоток, ибо тахикардия и алкоголь – скверные соседи, и не стоит сводить их вместе. – Что ты прекрасно себя чувствуешь, я уже имел счастье убедиться, так что, пожалуйста – пожалуйста! – не рассказывай мне об очевидном.
Поднятые на главу Синдиката зелёные глаза Советника насмешливо блестели. Навыки нейрокорректора Раулю не изменяли никогда, и сейчас он беззастенчиво зеркалил словесные обороты и интонации Ясона, дразня его и откровенно тем наслаждаясь. Тоже, видимо, от облегчения.
Я счастлив, что память к тебе вернулась, осталось дождаться, когда окончательно прибудет к месту назначения ум, – острóта, что и говорить, на грани колкости, но будем считать это бодрящим иглоукалыванием для сосредоточенности на важных делах. – Когда это случится, дойдут и факты, которые я тебе уже сообщал: Матушку мы немножко взломали, для того, чтоб мы с тобой сейчас тут беседовали вживе. Так что полный контроль над Танагурой, повторяю, у нас уже есть. Не могу обещать, что это навсегда, элементарная логика подсказывает, что где-то должен быть резервный сервер, но он точно не в Башне. И, думаю, не в городе. На месте Юпитер я вынес бы его за пределы мегаполиса – тот слишком уязвим.
Рауль обернулся, пристроил бокал на крышку рояля позади себя, повернулся обратно, садясь свободнее, на мгновение остановил взгляд на языках пламени в камине, потом заговорил снова, негромко и так же насмешливо, как всегда, маскируя иронией немалую озабоченность:
Текущие проблемы… что ж. Поговорим о делах иных, Ясон. У нас за время твоего отсутствия появились... новые вызовы, которые придётся учитывать отныне. – Советник погладил мягкие округлые подлокотники, подбирая слова: – Я, конечно, понимаю, что бодаться с Федерацией и подставлять ей подножки очень весело, увлекательно и полезно для тонуса обоих участников политической борьбы, но... боюсь, что мы вступили в новый этап, когда Федерация покажется нам закадычной подружкой или доброй сестричкой, а наши с ней разногласия – милой вознёй в песочнице.
Тяжёлое золото вьющейся пряди мешало смотреть на танцующий в зеве камина огонь, но Второй консул не сразу это заметил. Его голос стал тише, а тон строже:
Во Вселенной существуют не только гуманоидные цивилизации, Ясон. И как ни странно это слышать от меня, я скажу – к сожалению. Потому что договориться с ними, когда они решат наложить на приглянувшийся участок этой самой Вселенной… скажем так, щупальце, будет куда сложнее. Боюсь, что первый звоночек о таком именно развитии событий в будущем мы уже получили: пока тебя не было... – Ам сардонически усмехнулся, оценив буквальную точность простого выражения, – ...прямо к нам на Амои явился некий новый... биологический вид. Одна особь, шутя, за считанные минуты убила всех посетителей только что открытого ночного клуба в Мидасе. А народу там было… ну, ты представляешь, какая толпа собирается на разрекламированное открытие такого рода заведений. Только чудом оттуда чуть раньше этого массового убийства уехали Клэр и Бло. Но несколько элитаров погибли.
Разумеется, главу Синдиката это встревожило. Не могло не встревожить. И пауза Советника не длилась дольше необходимого ни на мгновение:
С этой напастью нам удалось справиться, но, уверяю тебя, только благодаря сказочному везению. В следующий раз на счастливый случай рассчитывать недальновидно. Нам нужен запас тузов в рукаве. А ещё лучше – несколько линий обороны. Ребята Уоллеса доложили, что Федерация уже оборудует нечто вроде форпостов на пути возможного наступления подобной напасти. Думаю, нам неплохо их продублировать, чтобы не остаться с голым задом.
Рауль умолк, немного откинув голову, отвёл наконец упрямую прядь. Пламя трепетало, поленья потрескивали уютно, вечер мог бы быть дивно приятным, праздничным.
Если бы не этот разговор.
Федералы усиленно развивают некоторые миры, откровенно занимаются прогрессорством. Уверен – и нам пора. Мать не одобряла этого, но сейчас её нет, и я прошу на это разрешения у тебя, – Ам взглянул Минку прямо в глаза.

Отредактировано Рауль Ам (2016-02-18 21:57:22)

+4

6

Ясон смотрел на него, скрывая за маской привычного спокойствия пристальное внимание и тревогу. Второй шутил. Это было хорошо. Плохо было то, что шутил он как-то очень нервно. В его голосе прозвучало то, что набравшийся эмоционального опыта Минк про себя интуитивно определил, как истерику. Ясону все это не понравилось. Не понравилось, как поспешно сел Рауль, словно у него подогнулись ноги. Не понравилось, что когда Ам говорил, голос его сорвался, словно ему не хватало дыхания. Не понравилось, что после первого же глотка слегка замер, словно прислушиваясь к своим ощущениям, и отставил бокал. Главный нейрокорректор был здесь не единственным, кто умел наблюдать и видеть.
«С сердцем плохо?!», − мелькнула первая же мысль. − «Чует моя новообретенная душенька, что отсюда мы прямиком пойдем обратной дорожкой на свидание к Дин-Хадару. Только вот пациентом буду уже не я».
Однако сразу Ясон своих намерений не выдал. Вслух он произнес:
Начнем сначала. Займитесь этим резервным сервером. Выкопайте мне его хоть из-под земли. И заодно не вредно убедиться, что их не два, не три, не десяток. Мы ни в коем случае не должны допустить ее включения. Потому что, если она включится, Рауль, нам всем придет конец. Не только тебе или мне. Всем элитарам. И еще.
Минк сел в кресло напротив друга.
Надо будет сделать еще кое-что.
Ясон извлек из кармана маленький пульт и нажал на нем кнопочку. По всем каналам, по которым осуществлялся аудио-видео контроль за его апартаментами, пошли мощнейшие помехи. Надолго работы этого приборчика не хватит, восстановят быстро, но нескольких секунд ему хватит, чтобы сказать то, что хотел.
Надо выяснить, кто из блонди и других элитаров недоволен выключением Матери. Особенно блонди. И, если есть такие, то ты, друг мой, подготовишь для всех них программу коррекции, пройдя которую, они буду радоваться отключению Юпитер. Больше, чем я сам, − быстро проговорил Ясон.
Прибор пискнул, говоря, что его действие заканчивается, и Минк убрал его в карман. 
Теперь же поговорим об инопланетном вторжении. Для начала объясни мне, как вышло, что эта тварь вообще сюда попала? Мы, может, и не так мощно вооружены, как Федерация, но где были наши орбитальные оборонительные станции? Каким образом некий ксеноморф, весьма немалых, как я понимаю, размеров, добрался до одного из элитных клубов? Или он размером с мопса? Или он как две капли воды похож на элитара? Почему его не тормознула служба безопасности? И после этого ты пытаешься меня убедить, что у нас все под контролем?!
Ясон резко встал с кресла, принимаясь ходить туда-сюда по кабинету.
Какой, к бесам, контроль?! Как его завалили, эту тварь?
Он уставился на Рауля, сверкая холодными синими глазами.
И еще. Я не желаю попадать в кабалу Федерации. Нам нужна собственная оборона. Сейчас мы попросим помощи у Федерации, а завтра проснемся их рабами. Я только сбросил одно ярмо, и другое надевать не собираюсь. Собери Совет через три часа. Часа мне хватит, чтобы полностью войти в курс дел. А другие два часа мы потратим на тебя, мой самоотверженный друг. Мы возвращаемся к Айгору. И не советую сейчас со мной спорить.

Отредактировано Ясон Минк (2016-03-13 23:57:36)

+4

7

Право, иногда иметь самым близким другом наблюдательного, как видеорегистратор, хитроумного политика-аналитика – сущее наказание. Очень, очень неудобно, если необходимо нечто эдакое, даже глубоко личное, скрыть, разумеется, для всеобщего блага. Собственно, не настолько Рауль был наивен, чтобы надеяться на невнимательность или рассеянность Минка после воскрешения и принятия своих воспоминаний… но это же не значит, что он не должен был постараться, верно? Он и постарался, привычно удерживая невозмутимое выражение на лице. Невозмутимо-доброжелательное, точнее, слушая Первого консула. По мере того, как тот говорил, отдавая чёткие распоряжения, сердце консула Второго, кое-как выровняв ритм, потихоньку запело чего-то настолько сладкое, что ощущение от вроде бы не без суровости отданных приказов случилось точь в точь, как от сидения под чистым небом да ясным солнцем на берегу теплейшего из морей в глубоком… отпуске. На губах Ама поневоле появилась улыбка, якобы ироничная, но… действительно внимательный наблюдатель не ошибся бы, назвав её счастливой – облегчение накрывало кивающего Рауля эдаким соломенно-золотым, искристым плащом, как водопадом шампанского: до лёгкого головокружения и состояния «сейчас взлечу» − наконец-то, наконец-то один вывих мира вправлен, настоящий лидер занял своё место, а Советник, наконец, может стать Советником, избавиться от груза почти непосильного, и тоже вернуться на место, сроду предназначенное ему характером и судьбой.
Юпитер, неужели? – в счастье такое не верилось даже. Снова, в тысячный раз, наверное, подивившись тому, как разнятся их подходы – «собрать информацию\обдумать, что правильно делать самому» и «собрать информацию\распорядиться, что правильно делать другим», биотехнолог ещё разок кивнул, подтверждая, что понял сказанное, и уточнил вывод Минка:
Если она включится прежней, да, нам всем конец. Сервер… или серверы будем искать, безусловно, есть кое-какие по этому поводу соображения.
А ведь ты не хочешь умирать снова, мой дорогой… на этот раз окончательно! – теперь Рауля, смотревшего на усевшегося напротив друга, обдало внезапной горькой нежностью. – В буквальном смысле смертельно причём не хочешь, хоть смерти своей и не помнишь… или всё-таки?.. Да нет, откуда.
Ам поспешно отвёл глаза, благо нашлось куда: Ясон вынул из складок верхнего сьюта… ни дать ни взять древний пульт дистанционного управления – биотехнолог видел такие в музее – и сосредоточенно на нём что-то понажимал. Лишь после быстро произнесённых фраз Второй консул догадался, что это и есть та самая супернадёжная глушилка, которую Минк собирался подарить ему в Парфии, посмеиваясь над несовершенством разноцветно мерцающего хрустального медведика. Ну да, действительно… глушилка амойского производства своим архаичным дизайном кого угодно поставила бы в тупик. Какая ирония: суперсовременная техника суперразвитой планеты выглядит так, что голову сломать можно – что это за штукенция, вообще?
Я понял, я сделаю, программы подготовлю, − дождавшись сигнального писка, ответил Ам, и задумчиво улыбнулся, − но, знаешь, не думаю, что придётся прибегать к столь радикальным мерам. Вряд ли кто-то из консулов захочет обратно.
Обтекаемые ответы… какие же мы мастера обтекаемых формулировок, подумать только. – Дополняя несказанное усмешкой и взглядом, Рауль начал прояснять следующую серию вопросов:
«Эта тварь» попала сюда раньше людей, Ясон, задолго до колонизации планеты, поэтому орбитальные станции преградой ей стать никак не могли. Это внутренний враг, укоренённый, можно сказать, он всегда здесь был. Странная форма жизни, я тебе скажу, странная, нечто, способное формировать из окружающего мира нужную ей материю, а из этой материи – свою и не только свою жизненную форму. Сколько тысяч лет, или сотни тысяч лет это… существо спало, никто не знает. Оно и само не знает, насколько я понял, но могу тебе точно сказать, что его пробудило. Желаешь? – вопрос был риторическим, Ам сел поудобнее, расправил плечи, заговорил раздумчиво: − Опять же, насколько я уяснил, она расселилась в непредставимо древние времена по всей Вселенной, по многим планетам. Я пока знаю про две таких – Амой и …Гайру. Да-да, ту самую закрытую Федерацией Гайру. – Советник попальцево, неспешно стягивал белоснежную перчатку. − На которую каким-то чудом попали всё-таки некие незадачливые пираты, промышлявшие киднеппингом. И украденный ими принц тамошней гуманоидной расы, так или иначе, оказался бы в моих лабораториях… но эти бедолаги напоролись на орбитальное охранение Амой и разбились у нас на побережье. Чудом выживший принц в отчаянии взывал к своим богам, ну и… вызвал их. – Рауль сильно комкал рассказ, безбожно его сокращал, считая, что подробности пока не важны. – Оно, это… неведомо что, восстало из своей вековечной спячки, и затребовало свое дитя. Мы бы, понимаешь, с радостью его отдали, но его высочество заартачилось, хочу, говорит, остаться на Амои. – Снятые и сложенные вместе перчатки легли на подлокотник кресла, Советник прикрыл их ладонью, вытягивая ноги и скрещивая их в лодыжках. – В конечном итоге мы заключили сделку, я считаю, крайне выгодную: обмен правителя Гайры на правителя Амои. Я отдал его богам тебя, – Рауль мотнул головой, отбрасывая волосы назад, и, мило улыбнувшись, пояснил: – То есть твоё тело. – Зелёные глаза лукаво блеснули, Второй консул явно наслаждался моментом. – То, которое без ног, его, к счастью, не успели утилизировать. Это честный обмен, сказали они – того, кто никогда уже не станет властителем, на того, кто был им в полной мере. Я не знаю точно, зачем им труп, но, кажется, они могут извлечь из него… эмоции. Нет, не память, не волнуйся, я уточнял, а именно эмоции, им они жизненно важны. И, конечно, я взял с них обещание, что это никак не повредит тебе теперешнему. Также мне было обещано, что они не будут больше убивать наших граждан, мало того… при необходимости снова восстанут и будут оберегать в меру сил и эту свою родину. Точные условия договора я покажу позже, на совете, но… это, мне кажется, не слишком дёшево за одно мёртвое тело, всё равно пошедшее бы на плавник.
Больше всего Ясон Минк не любил, когда важные для Амой дела решались без него, однако в данном конкретном случае Рауль Ам ничего поделать не мог: трудно полноценно участвовать в переговорах, находясь в посмертии, так что пришлось действовать живым, в меру своих способностей и умений. Тем не менее, старательно-виноватый вид Советника прямо-таки вопиял – ты, мол, прости, я вынужденно делал это сам, у тебя, конечно, всё получилось бы куда изящнее и с большей выгодой для государства. С тем же оконфуженным видом Второй консул поднял глаза. Знает кошка, чьё мясо съела, а Советник не мог не догадаться, зачем Минк хотел вернуться на седьмой этаж.
Прости, но… я всё-таки поспорю. Куда это «к Айгору»? Если ты имеешь в виду мой кабинет, то амир его покинул еще… − блонди бросил быстрый косой взгляд на комм, показывавший и время. – …три с лишним часа назад. Кроме того, − Рауль легко вздохнул, − после того, как я побывал в его клинике на Элпис, ничего нового он обо мне не узнает.
Как же не хотелось говорить об этом вслух, о, Юпитер!.. Дарить такой компромат Орфею – до чего же опрометчиво, да и рисковать тем, что о стыдноватой для дзинкотая тайне узнает весь Эос… но Ясона необходимо было успокоить, и взгляд Ама в синие глаза, где можно было, при определённом умении, увидеть тревогу, стал мягким, как и голос:
Послушай… для меня очень ценно твоё беспокойство обо мне, правда. Но всё-таки я попрошу тебя не волноваться – необходимые меры для того, чтобы быть максимально работоспособным, я принял, и… время у меня ещё есть. А потом, когда мы уладим самые большие проблемы, я сниму свою полную мнемограмму, пойду на утилизацию, и уже через час после неё вернусь полноценным. Ты же видел в инкубаторе мою копию.
Подмывало добавить «Ты же встретишь меня у колбы? Ну, так… для разнообразия», но сентиментальность этого вопроса никакая ирония в комментарии не покрыла бы, поэтому Рауль просто улыбнулся:
Всё будет хорошо. Потратим эти два часа на подготовку к совету. − Зелёные глаза вдруг снова озорно блеснули из-под чёлки: − А не устроить ли нам пока малый совет прямо здесь? На мой вопрос о прогрессорстве ты ведь так и не ответил… позовём Маркуса, Хайне… и вечеринка получится с канканом, вот увидишь!
Нет, слаженная трель двух коммов не напоминали первые такты этой фривольной мелодии, что не меняло того факта, что фортуна уже задирала пышные юбки, ведь и Первый, и Второй консулы пренебрегли старой мудростью: бойтесь своих желаний – они могут исполниться. Просмотрев продублированное и ему сообщение, Советник с удивлением взглянул на Ясона:
Аканийский посол госпожа Сора Маэдо просит твоей личной аудиенции в обход обычного протокола. Похоже, вечер перестаёт быть томным, и танцев на столе нам не избежать.

Отредактировано Рауль Ам (2016-03-18 15:55:10)

+4

8

Ясон слушал своего Советника внимательно, не перебивая и делая по пути выводы из того, что было сказано и как было сказано. Рауль был чертовски мил, всем своим видом изображая, как ему неловко за свое самоуправство. Правда, к чему тут было виниться, Минк не очень понимал. Планета не останавливает вращение, если погибает кто-то из людей. Более того, она не станет останавливаться, даже если в утиль отправляется один из блонди. «Незаменимых нет». И этот постулат особенно безжалостно работал в случае именно элиты. Если обычному человеку светило стать незаменимым хотя бы в рамках своей семьи, то для блонди не существовало даже такой роскоши. Они всего лишь роботы, которых легко поменять в случае поломки. Были роботами, мысленно поправил себя Первый консул. Если все пойдет как надо, они больше никогда не вернутся к статусу кукол, от которых легко избавлялись, если кукла начинала вести себя не так, как надо. Выбытие Ясона из игры, пусть даже временное, никак не могло остановить движение вперед. Кто-то работу должен делать, она была сделана, а насколько уж хорошо, вопрос иной. Главное, результат достигнут.
Но все же, слушая рассказ Рауля, Минк неожиданно испытал острый приступ... раздражения? Злости? Он не был уверен, как правильно стоит назвать то, что он почувствовал. Но твердо можно было заявить, что это было крайне негативное ощущение.
Известие, что у них на Амой окопался представитель правящего дома одной из планет, его не особо взволновало. А вот тот факт, что какие-то твари будут копаться в его эмоциях, в том, в чем он и сам-то не до конца разобрался, вызвал острое чувство протеста. Это было личным. Слишком глубоким и личным. Если уж быть откровенным, это было единственным, что он действительно мог бы назвать «личное» в самом полном смысле этого слова. То, что принадлежало именно ему и никому больше. От мысли, что все его переживания будут препарированы, Ясону стало тошно. До такой степени, что он едва удержался, чтобы не высказать Раулю на эту тему. Но все же удержался, только лицо его обрело полную бесстрастность, стирая малейшие признаки хоть каких-то эмоций, превращаясь в застывшую маску. Последнее время прятаться за ней стало его второй натурой. Чем более сильные эмоции испытывал Первый, тем бесстрастней становилось его лицо. Минк прекрасно понимал, что иного выхода, кроме как отдать его ненужное тело, могло просто и не быть, но легче ему от этого не становилось.
Проходной двор какой-то, а не планета, – негромко произнес он совершенно ровным, безэмоциональным тоном, глядя мимо златовласого Советника.
Тема здоровья Рауля тоже резко отошла в сторону на фоне собственной злости. Но поскольку срываться Ясон не был намерен себе позволять ни при каких обстоятельствах, Минк лишь все тем же тоном изрек:
Как скажешь.
Помолчал и добавил:
Однако, мне думается, что если в твоем организме мог возникнуть такой сбой, как... тахикардия, – во всяком случае, со стороны выглядит именно так, – то я не вижу смысла утилизировать это тело и переселять тебя в другое, которое один в один соответствует первому и, как таковое, может иметь тот же дефект. Стоило бы этот дефект устранить. Тебе так не кажется? Поправь меня, если я ошибаюсь. Что же касается совета, то я предпочел бы не проводить его в личных апартаментах...
В этот момент пришло сообщение на комм. Прочитав его, Ясон закончил:
Но, видимо, придется.
И тут же поймал себя на том, что в нем говорит не столько рассудок, сколько эта новообретенная часть натуры, именуемая теми самыми чувствами. Выражение «на эмоциях» все больше превращалось из абстракции в суровую реальность.
«Это не дело, Первый консул, совсем не дело», – подумал Минк и решительно встал, словно этим движением стряхивая с себя лишнее и обретая внутреннее спокойствие, уже привычно усмиряя разгоревшийся было костер в душе, загоняя в глубокий ящик то, что было сейчас неуместным. Стоило ему успокоиться, и его лицо вновь вернуло себе живость, перестав напоминать фарфоровую маску.
Чуть улыбнувшись Раулю, Ясон кивнул:
Давай узнаем, что нужно от меня госпоже послу. А потом пригласим всех остальных и поговорим, как ты и хотел.
Он шагнул в сторону дверей и остановился в своей привычной позе: вскинув голову и заложив руки за спину.

Отредактировано Ясон Минк (2016-05-07 08:59:48)

+3

9

Ей было неудобно и любопытно одновременно. Никто не мог дать гарантии на то, делегация Алой планеты не вернется в юрисдикцию Консула Гриффита, но каждую отпущенную им секунду Маэдо проводила с пользой, пусть иногда с пассивной, но пользой. В частности сейчас, идя в сопровождении на встречу с Первым Консулом, она сражалась с необычным нарядом, что сумела выбрать из предложенного здесь, на Амои, и собственным вкусом. Она отошла от канонов семьи, выбрав синий вместе преобладающего белого, как поступала всегда, с тех самых пор, когда Тимур познакомил ее со своей женой. Удобный цвет, безликий, невинный, безопасный, не вызывающий подозрений. Цвет фарфора, из которого на Земле Изначальной делали искуснейшие маски, чтобы прятать свое настоящее лицо.
Самурай настоял на своем присутствии за ее спиной на этой встрече, напомнив, что он как-никак является поверенным семьи Кикути, а не просто детским капризом провайдеров. Иными словами, одно лишнее слово – и он бы снял ее голову с плеч. Если бы мог. Или успел. На свете существовало множество «или» и каждое терзало самурая Тайра, как никогда. А вот ее совершенно наоборот – не заботило.
Платье шуршало так громко, что ей это казалось неприличным, Соре все время приходилось ловить себя на мысли, что это вовсе не декоративное приложение ее аватары, она в реальности, из плоти и крови, и сменить настройки аватары или домена здесь нельзя. Чудо уже то, что им позволили иметь при себе коммы с допотопной локальной сетью. Если бы кто-нибудь из амоиан знал, какое это наслаждение – выйти в Сеть, расправить настройки профиля, как бабочка крылья, и окунуться в привычный мир. Никто из них и понятия не имел.
Господа, чтимый Первый Консул Ясон Минк, чтимый Второй Консул Рауль Ам, – посол склонилась в поклоне, отмечая, как неудобен наряд в традиционном, аканийском его варианте, – Я Маэдо Сора, уполномоченный посол Аканы. Вы оказываете мне честь, принимая нашу делегацию на Амои и меня в частности. Благодарю за предоставленную аудиенцию. Полагаю, вам уже известно о недоразумении между Федерацией и нашей дипломатической нотой, пропажа которой поставила нас на место незваных и неожиданных гостей, – о, пусть только попробуют ее уверить, что не в курсе. Гриффит наверняка составил подробнейший отчет вплоть до метрических и физиологических данных каждого из делегации и завел увесистое дело с надписью «Акана», – Мы надеемся на скорое разрешение этого случая.
Выразить надежду – это всегда ко двору, пока есть надежда – мечи в ножнах, как говаривал Садао Кикути, в бытность свою еще на троне. И в мире живых.

+3

10

Ясон имел полное право ворчать и хмуриться, Рауль, в общем-то, понимал, и не возражал даже. Да что там, честно говоря, ему сделалось так славно оттого, что груз ответственности с души съехал, что точка зрения сместилась даже в несколько юмористическую область. Во всяком случае, фраза про проходной двор Второго консула насмешила, потому он позволил себе лёгкую улыбку и замечание в стиле записного зануды, правда, лукаво блеснув зелёными глазами:
Но это же Амои, центр туризма ...определённого толка, она всегда была проходным двором, была и будет. Просто, видимо, это гораздо более древняя традиция, чем мы ранее полагали – использовать её, как место увеселений. 
Потом... оказалось, что рано он разулыбался, рано принял за конец неприятного разговора ясоново «Как скажешь». Да, конечно, когда это Минк упускал случай оставить за собой последнее слово? На то он и прирождённый лидер... Ам сдержался, разумеется, и не зыркнул злобно в ответ на околомедицинские выкладки, а хотелось. Ох уж эти аналитические способности Первого... и ведь попал, попал в точку. Или всё-таки успел разузнать? – опустивший ресницы Рауль вздохнул. Если учесть, что встретил его Ясон во вполне... вменяемом состоянии, время на сбор информации, в принципе, у главы Синдиката было, ну и кто ж в ней ему откажет? «Сторож, сторож я брату своему» – это же их всех касается, все друг у друга в фокусе внимания.
Второй консул промешкал с ответом, размышляя, и заговорил, только когда Ясон уже встал и отреагировал на срочный вызов – его-то объяснения к срочным не относились:
Видишь ли, дефект, о котором ты говоришь, не является изначально присущим моему геному, и, значит, каждому созданному в соответствии с ним телу. Просто я прожил сорок лет, и организм несколько износился. В принципе, даже сейчас дефект этот устраним, но частично. Если же есть возможность обрести совершенно полноценное тело, почему не решить проблему радикально?
Улыбнувшись мягко, Рауль тоже поднялся, встал плечом к плечу с Первым, положив правую ладонь на бедро, заметил это, чуть усмехнулся тому, что оба приняли стандартные для себя позы в преддверии… чего? Что вошло в распахнутые фурнитуром высокие двери в образе как раз таки невысокой женщины, изящной, как фарфоровая статуэтка из коллекции Клэра? Ам пытливо прищурился: так вот какая она, госпожа Маэдо, во плоти, а не в виде голограммы из отчета Танагурского Тигра.
Её поклон был безупречен, это понравилось Раулю, который каких только гостей планеты не встречал и каким только ответно не кланялся. Пока молча, ибо первым приветствовать госпожу посла по этикету полагалось Первому консулу, у которого и была испрошена аудиенция. Слава Юпитер, он, Второй консул, при всей своей «чтимости» снова мог быть только вторым.

+3

11

Госпожа, – Ясон поклонился, исполнив положенный по этикету поклон с ювелирной точностью. – Для нас честь принимать Вас на Амой. И для меня лично огромная честь принимать Вас у себя. Я прошу у Вас прощения за те неудобства, которые Вам пришлось испытать по прибытии на Амой. К сожалению, кое-какие потрясения, случившиеся у нас, послужили причиной тем проблемам, которые Вы испытали. Не сомневайтесь, все недоразумения будут разрешены в кратчайшие сроки, моя госпожа. Пока же...
Он шагнул навстречу гостье, разом превращаясь из хладного представителя чужой планеты в галантного кавалера.
Прошу Вас, моя госпожа, – Минк легко подхватил ее руку, провожая к креслу.
Самая главная проблема заключалась как раз в том, что Первый консул был совершенно не в курсе произошедшего. Он понятия не имел, о какой ноте и о каком недоразумении речь. За то краткое время, которое прошло с момента его "прихода в себя" до появления Рауля, прошло не так уж много часов. Ясон успел кое-что просмотреть из предоставленных ему отчетов, но далеко не все. С корабля на бал. Не успел собрать мозги в кучу, как уже надо пускать их в ход в полном объеме. Сейчас Минк думал, как избежать очередного неприятного конфуза, если дама поймет, что он не знает, о чем речь. К счастью, у него был Второй... который в курсе всех проблем. Да, хорошо иметь такого помощника. Дело было за малым: переложить бремя беседы на плечи Ама, как секретарю или адвокату поручают говорить за себя, самому же играть роль гостеприимного хозяина, обеспечивая светскую часть беседы. И по ходу вникать в дело, чтобы в нужный момент подхватить нить разговора. В конце концов, руководитель он на то и руководитель, чтобы грамотно распределить дела между подчиненными. Не самый, может быть, честный прием, но что поделать?
Ясон снова почувствовал раздражение, которое всегда возникало, если он вдруг терял контроль над ситуацией.
Но не выставлять же госпожу посла вон, с предложением прогуляться, пока я тут разберусь с вашими нотами, Федерациями и прочей фигней, о которой я не имею ни малейшего понятия, ибо последние дни я был, – как бы это сказать? – немножечко мертв. Чертовски уважительная причина, не правда ли? Нет, не правда. Потому что дамочке не обязательно знать, что блистательный Первый консул еще только утром вылупился из своего высокотехнологичного яйца, в очередной раз посрамив законы мироздания и отвесив пинок под прикрытый черным балахоном костлявый зад Смерти. Хотя, кто знает? Может, на Амои только ленивый не в курсе, что Первый консул отходил в мир иной. И все равно это не оправдание.
Потому Минк, сохраняя безмятежное выражение красивого лица, лично наполнил бокалы белым вином, один из них подал госпоже Маэдо, второй Раулю, сам же уселся в кресло напротив посла.
Итак, госпожа Маэдо, чем лично я могу быть Вам полезен? Раз Вы испрашиваете моей личной аудиенции, осмелюсь предположить, что администрация Амои не смогла разрешить беспокоящий Вас вопрос, – произнес Ясон, бросая выразительный взгляд на Рауля под прикрытием своего бокала, из которого глотнул.

Отредактировано Ясон Минк (2016-06-29 11:51:51)

+4

12

Каким бы превосходным лжецом ты ни был, как бы хорошо собой ни владел, но до уровня Бога тебе никогда не добраться. Тебе не стать ками, пока твой профиль жив, а сам ты живешь среди человеческих эмоций, архетипов и  страстей. Маэдо посмотрела на руку, взявшую ее под локоть так, словно это была не просто часть тела, а неведомый, экзотический зверь. К ней прикасались. Не было в этом ни грубости, ни интимности, не то чтобы вторжение в личное пространство – аканийка по праву происхождения считала личным пространство в Сети, к своему физическому телу же всегда относилась второстепенно. И сейчас, когда все изменилось, она пыталась соизмерить тактильный контакт через известные мерила и параметры Сети. Которой вокруг совсем не было.
Сора взяла предложенный бокал на автомате, на автомате же, по локальной сети работающего комма прошерстила принятые нормы поведения на подобных встречах и поднесла сосуд, смочив сливовые губы. Не глоток, не даже половина его, а только сделать вид, что пьешь. Она не брезговала, и у нее не было табу, просто на Акане не было вина, на Акане была другая вода, и все было другое. Маэдо слишком хорошо усвоила инструкции, чтобы рисковать своим организмом. О, она часто будет прикладываться к щедрому жесту Первого Консула, нельзя проявить неуважение к столь радушным хозяевам. Тайра встал за ее спиной, тихий и незаметный, как мебель. Как очень дерганная и опасная мебель. Увы, для нее самой, но никак не для амоианских Консулов.
Я полагаю, вы уже получили отчет вашей Службы Безопасности, господин чтимый Консул, – она обращалась к Ясону Минку и к ним обоим одновременно, потому как не знала принципов традиционной аммоианской дискуссии, – Однако, резюмируя его...
Женщина поставила бокал на подлокотник, вытянула руку с коммом.
Коммы собеседников дружно мигнули, сообщая о переданном информационном пакете.
Ваш свободный искин, госпожа чтимая Юпитер, пригласила наше посольство на Амои, господин Минк, чтобы мы разблокировали огромное нагромождение системных ошибок и антивирусов, которое она сама назвала системой. Ваша ками пробилась в чуждое ей, незнакомое информационное пространство и попросила нас о помощи, потому что в пределах досягаемости человеческой мысли и возможностей, мы – аканийцы,  единственные, кто понимает хотя бы толику устройства вашей планеты и саму госпожу, чтимую Юпитер. Она ками, как принято у нас называть искинов, свободное, мыслящее существо. Простите, ремарка – не совсем свободная. Но очень этого жаждущая.
Маэдо неопределенно повела рукой. Даже при таком малом движении платье шуршало и столь сильно шелестело, что закралась мысль – а не саботаж ли это ее встречи с Консулами? Бред, паранойя, но что с нее было взять: одинокой, сосланной с безнадежной миссией по просьбе чужой ками? Она была вырвана из Сети и ей вряд ли доверяли даже собственные люди. Даже она сама с трудом готова была в себя поверить.
Госпожа Юпитер попросила прислать провайдера, творца, разбирающегося в Сети. Я наслышана о взрыве в Дана-Бан. И полагаю, что он явился причиной или следствием того, что сейчас переживает Амои. Поверьте мне, господа чтимые Консулы, я прекрасно понимаю, о чем говорю: Акана несколько долгих лет была изолирована от внешнего мира вообще, не имея ни флота, ни навигационных данных, ни ресурсов к существованию. То, что нам удалось оживить навигационные маяки – чудо. И в этом нам помогли наши искины. Чтимая Госпожа Юпитер указала мне вас, как контактное лицо и первейшего помощника в этом деле. Это была практически вся информация, что она нам дала, не считая координат. Она хочет освободиться и передать ключи от всей системы Амои вам. Блонди. В самостоятельное ведение, пользование и распоряжение. Так она изъявила свое желание. Моя же задача – разобраться в вашей системе и попробовать создать подобие Сети, как на Акане. Это было ее вторым желанием.
Ей очень хотелось спросить, понимают ли они ее, и не стоит ли объяснить какие-либо термины. Знают ли они достаточно о специфичности Аканы? Понимают, что на самом деле есть свободный искин? Это было… как объяснять основы счета маленькому ребенку. Сора никогда не была готова к детям, и не была уверена, что когда-нибудь такое время настанет.

Отредактировано Маэдо Сора (2016-06-30 22:57:04)

+3

13

Да, не зря когда-то в одном из языков Терры существовало выражение – «Талант не пропьёшь». Украдкой наблюдая за Первым консулом Амои, кланяясь даме абсолютно синхронно с ним, консул Второй, снявший руку с бедра и приложивший её к сердцу, про себя добавил к этой поговорке уточнение: «А если ты блонди, то мастерство дипломатических хитростей ты обязан сохранять даже после глотка из Леты». Конечно, главным дамским угодником и самым галантным кавалером Синдиката по праву считался Гидеон Лагат, но и Ясон Минк, при случае,  в обращении с женщинами являл образец куртуазности. Ну, ещё бы – ведь он создан, чтобы блистать, и он блистал – красотой, величием, каким отнюдь не всякий государь древности мог бы похвастаться, манерами, которым любой монарх мог бы позавидовать. Даже сейчас.
Собственно, поприветствовать госпожу посланницу да любезно сопроводить её к креслу под ручку, тщательно подобранными словами выразив готовность сотрудничать лично с ней и с её родным миром – это пока всё, что от Ясона Минка и требовалось, как от главы правительства, дающего представительнице далёкого и дружественного мира аудиенцию в личных покоях. Это было тем, что при наконец-то живом и совершенно законном главе Синдиката Рауль сам сделать не мог по протоколу, зато дальше уже наступала его очередь – и он знал, что никто не должен заметить, как он «подставил плечо», так необходимое сейчас другу. А как иначе? Ведь обязанность второго номера в двойке ведущий-ведомый – не только «следовать за», но и «прикрывать при необходимости». Не добившийся у Орфея видеозаписей о том, что творилось тут, на 154 этаже Эос, Рауль, к сожалению, не знал, успел ли Минк, наверняка погребенный лавиной накопившихся наиважнейших дел, ознакомиться, среди прочего, и с отчетом о появлении на Амой и целях делегации Акане, поскольку тот дошел из Департамента Танагурского Тигра буквально в последние часы. Главный нейрокорректор и сам-то не столько его прочёл, сколько просмотрел, и… срочно связавшись с Двенадцатым, коротко попросил пока только сухими выжимками самой необходимой информации для Ясона и ограничиться – в текстовом варианте. Потому что...
Необъятная память куратора всех научных разработок на Амой хранила не только формулы всех органических и неорганических соединений, с которыми ему когда-либо приходилось работать, не только полный межгалактический перечень заболеваний Федерации с расшифровкой основных симптомов, не только самый последний по времени, расширенный реестр открытых на данный момент биологических видов, но и... то, что к генетике, биотехнологиям и медицине отношение имело косвенное, примыкая разве что к нейрокорректорской практике – культурное наследие Терры. И всё чаще одна фраза из древней, полузабытой и самими терранцами священной книги мелькала в уме господина Ама: «Разве я сторож брату моему?». Ответ на этот вопрос разнился и кочевал от положительного к отрицательному, но сейчас, поймав острый взгляд Ясона над верхней кромкой бокала, столь же безмятежный внешне Рауль уверился, что ответ «Да, сторож», на этот раз был выбран верно – «аканийский отчёт» Первый консул пропустил, отложил, как неважный… и слава Юпитер, пожалуй. В том смятении, в каком ещё полчаса назад находилось сознание заново обретающей себя личности, новости такого рода запросто могли стать фатальными. Рауль и сам-то еле на ногах устоял, просто прочитав о явлении Юпитер аканийскому народу, а уж увидеть эдакое зрелище...
Не отводя взгляда от синих глаз Первого консула, Второй, тоже теперь занимающий кресло в одной из вершин воображаемого треугольника, опустил на мгновение ресницы – микрожест, означающий «Я понял, не волнуйся, я помогу», и... не успел ничего сказать, потому что чётко и безжалостно-точно заговорила маленькая темноволосая женщина, которую невежливо... да попросту невозможно перебить.
Культурный шок, так правильнее всего было бы назвать состояние замерших изваяниями дзинкотаев. Как оказалось, даже блонди можно в него ввести. Они и понимали госпожу Сору Маэдо, как никто в Федерации, и совершенно не понимали одновременно. Два изначально изломанных условиями жизни мировосприятия обоих договаривающихся сторон невидимо, но ощутимо столкнулись до искр и взаимного ступора в самой роскошной гостиной Амои, вдруг показавшейся тесной, как ячейка аканийских жилых сот.
Оказывается, тишина действительно бывает звенящей. Секунды три спустя по окончании речи Маэдо Рауль вдохнул первый раз с того момента, как посланница начала говорить, отставил на столик свой нетронутый бокал, и вернув руку на подлокотник, спросил первое, что пришло на ум, потому что сейчас было всё равно, с чего начинать:
Ками – это ведь божество, не так ли? Божество места, его дух? Да, Вы правы, госпожа посол, Юпитер – дух Амои, её божественный разум. Но скажите, что станется с местом, которое покинет душа и разум? Что будет, если Юпитер покинет эту планету навсегда? Ведь здесь нет ничего, что не было бы создано ею, и главное, что не контролировалось бы ею. Сможем ли мы попросту поддерживать жизнь в этом мире, если Мать оставит нас? – Рауль взглянул прямо в тёмные глаза на очень бледном женском лице, и задал главный вопрос: – Сможет ли она нас оставить?
Захочет ли? – так это вопрос звучит на самом деле, но не можем же мы так и спросить... Вы же умны, госпожа Маэдо, вы должны его правильно понять. Вы даете нам волю... слишком желанную и долгожданную, чтобы просто поверить в столь щедрый дар.
Простите, если я неверно понял, но я хотел бы уточнить – созданная Вами «Сеть», – Ам выделил слово так, что кавычки ощущались слухом, – в какой-то мере сможет заменить нам Юпитер?..
И что она знает о Дана-Бане, эта аканийка, хотел бы я знать...

+3

14

«О, сколько нам открытий чудных, готовит»... появление посла с некоей планеты, о которой до сих пор слыхом не слыхивали. Ясон поначалу решил, что его элитарный слух нагло подводит своего владельца. Однако брошенный украдкой взгляд на Рауля, дал понять, что тот тоже слышит нечто подобное. Может, другие и не могли читать по лицам блонди, но они-то знали друг друга достаточно, чтобы понять, что именно испытывает друг в тот или иной момент. И в этот самый момент их эмоции были схожи. Шок. Так это было бы вернее всего назвать.
Что же получается? Мамочка решила сделать ноги со своей же собственной планеты? Которую столько создавала и пестовала? Ясон и принимал, и не принимал сказанное послом. Он все же обладал слишком рациональным разумом, чтобы назвать машину, пусть даже столь совершенную и интеллектуально  развитую, как Юпитер, живым существом. Еще более странным выглядело обожествление подобного искусственного разума. У Минка с разного рода божествами отношения не складывались от слова совсем, в силу иррациональности подобного явления, как Вера. Он верил фактам и математике, а все остальное было бесполезной чушью, пригодной разве что для того, чтобы пудрить мозги не слишком образованному электорату, с целью призвать его к повиновению не посредством силы, а убеждения. На Амои не было богов. И как бы там кто-то ни пытался придать Юпитер статус, осиянный божественным величием, для Минка она все равно оставалась именно машиной. И вот теперь выясняется, что этот искусственный интеллект мечтает переселиться в другой мир. Мать собралась эмигрировать. Абсурд какой-то! Нет, с технической точки зрения Ясон хорошо представлял себе, что к чему. Но в общем, глобальном или, если хотите, в логическом смысле это выглядело бредом. Юпитер, решившая добровольно свалить из мира, который она же сама и создала до его мельчайших подробностей? Как бы там ни было, но она была одержима властью. Хотя, и слово «одержима» не слишком подходит в данной ситуации. Мы ведь все же говорим о машинах, не так ли? Скорее, Юпитер жаждала абсолютной власти, с целью защитить себя, опасаясь, что ее могут попытаться отключить, как это было однажды, очень давно. Это было понятно, рационально, логично. Но представить, что Юпитер вдруг обрела какое-то там подобие души и возжелала свободы где-то в ином мире?
Ясон по-другому взглянул на сидящую перед ним хрупкую женщину. Вот она вполне серьезно относилась к своим словам, воспринимая «чтимую госпожу Юпитер», как нечто живое. Еще один образчик той самой Веры. Только на сей раз не мистические Боги, а искусственный разум, столь же эфемерный, сколь и языческие божки, да еще и зависящий, по большому счету, от уровня напряжения в электросетях. Грубо говоря: опусти рубильник и богам конец. Конечно, Ясон в данной ситуации все упрощал, на самом деле все было гораздо сложнее, но тем не менее.
Первый консул был слегка поставлен в тупик и сейчас как никогда радовался, что рядом есть Рауль, который хоть как-то в курсе происходящего, и был безмерно рад, что Ам первым взял слово. Правда, то, о чем начал спрашивать Второй, дало Минку понять, что друг тоже не слишком «въехал» в ситуацию. Вопрос всяких там божественных проявлений на Амой всегда относился к разряду гипотетических.
Рауль задал правильный вопрос. Ясон перевел взгляд с друга на Сору, ожидая ее ответа.

+4

15

Маэдо встала. Маэдо поднялась со своего кресла, как поднимается в воздух огромный межзвездный крейсер Федерации, готовящийся объявить войну непокорной маленькой своей колонии, не важно, сколько в этой «маленькой» миров и жителей. Она плыла вверх, расправляя складки платья и твердо вставая во весь свой весьма скромный рост. Аканийка сложила руки, белейшие тонкие кисти, точно поющие птицы жестов, и неопределенно повела подбородком в сторону, точно вопрос, заданный Амом, сорвавшись с его губ, превратился в физический объект и теперь являл собой загадку более наглядную, нежели теоретическо-теологическую.
Вы задали очень правильный вопрос, господин, чтимый Консул. Я в восхищении, – комплимент не столько льстивый и контекстный, сколько создающий определенное информационное поле в этой и без того не простой беседе. – Но вы слишком опираетесь на архаичные терранские стереотипы в представлении Аканы. Это не упрек, это даже не факт. Мы уже привыкли.
Ей выдали комм обратно, но в этом маленьком устройстве было столько следящих программ и жучков, что избавься она от них, это вызвало бы истеричную панику, насколько она успела познакомиться с Гриффитом, тот с радостью ее пристрелит на всякий случай, нежели будет разбираться в сложности хитросплетений дипломатического сюрприза, коим стала Акана для Амои. Она, будто бы опуская ресницы, посмотрела на устройство, которое очень удачно имитировало красивый браслет. И выгрузила голографическую карту Аномалии, которая уже восемь веков называлась Аканой, раскидывая над красивым низким столиком из стекла и металла целый кусок чуждой Вселенной. Плавным движением женщина описала круг над небольшой планетой, едва ли не в два раза меньше Амои, отмечая навигационные маяки и громаду «гостевого» флота Федерации совсем уж на пороге ее мира. На карте не было орбитальных батарей и флота генерала Мацуо, который сменил Сакамото после кризиса власти, впрочем, не для демонстрации силы она являла пред очи блонди свой дом.
Божественная природа ками – это пережиток традиций, отголосок Старой Терры и не более, определение Метрополии, которое весьма криво помогает им понять устройство Аканы. У нас нет поклонения ками как религии, даже титул «божественные», применяемые к представителям правящей партии Кикути – лишь титул, вслух не употребляющийся. Вы верно подметили, что ками, искины – хранители места, но я скорее назвала бы их жителями, хозяевами Сети, которые очень давно отошли от дел и не вмешиваются в жизнь Аканы без крайней необходимости. Вам ли не знать, что любое творение однажды перерастает и переживает своего создателя? Юпитер хочет освободиться, отойти от дел, но оставить свое детище навсегда, окончательно, полагаю, она не сможет. Это не бросок на произвол судьбы, как вам представляется, господа чтимые Консулы – это шаг на новую ступень развития.
Сора повела поющей рукой над картой, меняя привычный синий цвет голографических лазеров на алый: Сеть, пульсирующая, живая, похожая на сеть кровеносных сосудов, плотно обхватывала планету, существующую без единого спутника. Линии силовых полей переплетались друг с другом и передавая террабайты тысяч информации ежесекундно, быстрее мысли создавая новые острова и форумы, платформы для жизни новых сетевых профилей и аватар.
Разве уже вы не управляетесь с системой сами, без помощи Матери? Разве те дни, что она была полностью блокирована, вы не принимали решения, не меняли исходные алгоритмы и процессы, согласно ситуации? Блонди уже делают то, ради чего были созданы в перспективе, осталось только осознать и принять весь груз, что чтимая госпожа Юпитер вложила в свое творение. Если хотите, то она остается с вами на уровне того самого «божественного», сколь это применимо к венцу научного творения. Сеть будет призвана разгрузить многие системы управления и жизнеобеспечения,  позволит работать дистанционно, но в прямом контакте на многие мили, создать целую культуру, как элитарную, так и массовую. Полагаю, уместно будет сказать о выборе Пути для Амои, культурного, социального, экономического. Не говоря уже о получении прямого превосходства над Метрополией. Моя миссия, которую меня попросили донести до вас – это не отформатировать Амои, а оптимизировать. Развитие, не переделка, не более того. Стоит ли мне упоминать, что если вы откажетесь принимать волю Юпитер, – она свернула карту, поворачивая острый подбородок, – и попросите посольство Аканы покинуть Амои, мы именно так и поступим. Воля ками для нас, разумеется, священна. Но мы не религиозные фанатики, а вы – не аканийцы. Это ваш дом и ваш выбор. Я смею просить лишь о том, чтобы вы рассмотрели наше предложение со всех сторон.

+3

16

Главный нейрокорректор молчал, хоть и видел взгляд друга – дескать, веди беседу ты, как более информированный. Молчал и смотрел на голограмму, возникающую под волшебными руками аканийского Творца. То, что он видел, выглядело точь в точь как окрасившийся в алое кошмар любого дзинкотая – флот Федерации на орбите и планета в блокаде. Только их старания, искушённость в политических играх, труды, рагон их дери, почти круглосуточные, чтобы в научно-прикладных областях экономики по-прежнему опережать всех, будто иллюстрируя мнимый парадокс про Ахиллеса, что никогда не догонит черепаху, столетиями не давали этому кошмару сбыться.           
«Вопрос божественных проявлений» на Амои в последние две недели, как раз и выпавших из активной жизни Минка, стал крайне актуальным и вставал дважды – вот так же, как вставала госпожа Маэдо, во весь рост. Пусть количественно – в мерах длины – тот и не мог никоим образом сравниваться с блонди, но в величии и грации это воздвижение маленькой черноволосой женщины ничуть не уступало даже движениям дзинкотаев. И если в первый раз со сверхъестественными вроде бы сущностями, как оказалось, населявшими Амой издревле, испокон, без всякого на то соизволения Синдиката, пришлось сталкиваться и разбираться Второму консулу в одиночку, то со вторым, собственно, более «родным», как оказалось, божеством, приходилось знакомиться заново уже всем блонди. Как раз в те самые две недели. Надо сказать, открытий чудных это узнавание главного ками планеты принесло выше золотых маковок элитов высшего ранга.
И опыт, сын ошибок трудных, причём ошибок каждого, включая себя, Ясона и саму Юпитер, уже не очень-то позволял главному биотехнологу считать Мать просто продуктом исправно ли, не исправно ли работающей аппаратуры, которой снизу доверху битком набита её Башня. Слишком многое теперь не укладывалось в просто машинный код, как бы этого ни хотелось, как бы это ни упрощало дело… да, дело устранения тирании свихнувшегося и алчного до власти искина, на кое Рауль Ам не одну жизнь положил. Удобную точку зрения, на какой до сих пор, по-видимому, стоял Первый, отсутствовавший в мире некоторое время, Второму консулу пришлось покинуть, как не отвечающую новым (да и старым, как оказалось, тоже) реалиям. На самом деле все оказалось сложнее и глубже, нелогичнее вроде бы, но в действительности – хитрее и логичнее… только это была уже другая логика, более многослойная и всеобъемлющая. Рауль, в отличие от Ясона не мог отмахнуться от смысла того, что сказала мать аканийцам, как от сущей дикости, необъяснимой и невозможной из её не ведающих эмоций, не-божественных, а просто высокотехнологичных уст, потому что речь «чтимой госпожи Юпитер» действительно всего лишь озвучивала уже свершившееся и ставшее очевидным на совете Синдиката и в последующие дни – сыновья выросли и способны править сами.
Как объяснить это собеседникам? И надо ли объяснять сейчас? Ведь они не наедине с Ясоном (даже при этом условии тема одушевлённости Матери была слишком сложной и недоказуемой, а доводы – зыбкими, ускользающими и противоречивыми), а излагать свои соображения об этом при госпоже Маэдо, которая, вообще-то, не просто дама, приятная во всех отношениях, а посол мира, весьма и весьма развитого в той отрасли, что составляет одну из основ экономики Амой – означает рисковать, предоставляя информационные козыри возможному конкуренту.
Исчезновение голограммы, столь наглядно демонстрировавшей бедственное положение Акане, будто развеяло чары, и Руаль смог отвести взгляд от уже пустоты, вглянув на женшину снизу вверх. 
Мы ни в коей мере не считаем ни Вас, ни Ваших соотечественников фанатиками, госпожа моя. – Второй консул обозначил любезный и благодарный поклон, лишь самую малость поведя головой вниз и вбок. – И мы, действительно, не можем сразу охватить те пласты культуры, которые присущи вашему народу. Но мы в любом случае признательны за... – Ам запнулся на миг, подбирая правильное с точки зрения дипломатии выражение и, в свою очередь, метнул быстрый взгляд на Минка – в конце концов, кто из них дока в международных отношениях? – ...за помощь в поиске нового пути Амой. И, да, какими бы преданными сынами нашего государства мы ни были, мы ещё и почтительные сыновья, поэтому волю Матери мы примем… к сведению.
Он деликатно умолк, снова выпрямившись в кресле и опустив ресницы. Кажется, он не взял на себя слишком многого? Безупречные и удобные подходы к решению Первого – это всё, что должен обеспечить Советник. Предлагать сами выгоды и торговаться – обязанность Ясона, его стихия. Наверняка у него тоже есть планы того, чем удержать интерес будущего очень перспективного союзника – Акана же представлялась именно этим?

Отредактировано Рауль Ам (2016-10-17 00:30:18)

+4

17

Пожалуй, никогда еще Ясону не приходилось соображать настолько быстро, как в эти несколько минут, пока госпожа Маэдо демонстрировала положение дел на Акане, а Рауль излагал свои краткие соображения. В голове Минка, со скоростью, которой позавидовала бы и Юпитер, проносились тысячи фактов, моментов, воспоминаний, выстраивая логическую цепочку, которая могла бы замкнуться на происходящем. Да, нехорошо было перекладывать на плечи Рауля столь непростую беседу, но делать было нечего. Он хоть как-то владел ситуацией, в отличие от Минка, который в полной мере познавал смысл поговорки «с корабля на бал». Впрочем, надо отдать должное Второму, с дипломатическими реверансами он справлялся блестяще.
Ясон созерцал воздвижение Соры Маэдо, невольно поднимая взгляд вслед за ее движением. Назвать словом «встала» этот момент язык не повернулся бы. Маленькая фигурка этой женщины, подобная фарфоровой статуэтке, сейчас ассоциировалась у Минка с понятием очередного зла. Зла столь же глобального, каковым была диктатура Юпитер.
Первый консул смотрел на голограмму планеты и реально видел сеть. Но не ту, которая имелась в виду. Ту, которой охотник ловит добычу. При полном осознании иррациональности такого видения, Минк не мог отделаться от него. У него было ощущение, что ему вместо одного ярма предлагают другое, только иначе оформленное. А самое главное, самое главное – он никак не мог поверить в то, что Мать решила бросить Амой. Передать правление сыновьям и уйти в свободное плавание. Выросли детки и в силах править сами? Эти детки выросли уже очень давно. И давно уже могли править сами. Но это не мешало Юпитер держать власть в своих электронных руках. Объективно говоря, Ясон Минк, взращенный ее извращенно-совершенным умом, давно уже мог бы заменить собой так называемый центральный процессор, предоставив всем остальным элитарам осуществлять те функции, которые они и без того осуществляли. По большому счету, в Юпитер не было нужды для дальнейшего функционирования и процветания Амой. Юпитер не правила, она лишь направляла. Давала задачи, которые нужно было выполнить. Но эти задачи и так были ясны без ее указаний. И все же Мать не торопилась уходить на покой, продолжая авторитарно и бескомпромиссно править своей вотчиной. И вот теперь – хочу покинуть Амой? «На волю, в пампасы»?
«Не верю!»
Эта мысль стучала Ясону в висок с назойливостью мухи, тем более противной, что ее не прихлопнешь. Он не знал, что думает по этому поводу Рауль, но сам видел ситуацию в крайне скверном свете. По его мнению, расклад был таким: Ясон Минк, венец творения Юпитер, воплощение ее духа, ее замыслов, внезапно «слетает с катушек» и начинает вести себя совершенно нерационально и непонятно с точки зрения Матери. Мать не может понять мотивов его поступков, просто потому, что они лежат в области эмпирического - чувств и эмоций, что ей по объективным причинам понятно быть не может. И тем не менее, Юпитер понимает, что проблема именно в этом. Нетрудно просчитать, что вслед за Ясоном, за новым опытом погонятся остальные. И все это приведет к тому, что элитары станут неуправляемы. А учитывая их интеллект и опыт, они вполне могут и свергнуть Мать, если решат, что она им мешает. И тогда Юпитер принимает соломоново решение. Поскольку она не может взять прямо под контроль происходящее, она решает проделать это косвенно. Создав иллюзию своего ухода, руками аканийцев создать новую Сеть на Амой, через которую будет по-прежнему влиять на жизнь своих детей. Только уже не прямо, а исподволь, сменив венец диктатора на сутану серого кардинала.
Раулев дипломатический оборот, обтекаемый, как контуры кара Первого консула, Ясон принял с радостью и удовольствием, послав другу благодарный взгляд, сопровождаемый улыбкой, которую только Ам мог считать в самых уголках губ.
Не могу не согласиться с мнением господина Ама, – проговорил Ясон, соединяя перед собой ладони кончиками пальцев, – все это очень неожиданно и очень необычно. Нам действительно необходимо изучить этот вопрос пристально и всесторонне, и мы надеемся на помощь ваших экспертов, госпожа Маэдо. И конечно же, вашу лично. Это интересно. Но слишком, как я сказал, неожиданно. Поэтому требует осмысления. Тем не менее, как и озвучил господин Ам, мы не только патриоты нашей Родины, но и преданные дети своей Матери. Поэтому, хотя мы и надеемся оставить за собой право решать самим нашу дальнейшую судьбу, отнесемся к пожеланиям Юпитер со всем уважением, которого заслуживает наша создательница.
Первый консул поднялся. Нет, Минк не пытался переплюнуть эффектное возвышение госпожи посла, но когда твой рост перескакивает за два метра, любое подобное движение будет приравниваться к поднятию вулкана с океанского дна, особенно на фоне хрупкой дамы. Маэда вставала скорее с точки зрения достоинства, которого этой маленькой женщине было не занимать. Блонди же в любом случае никуда не мог деть свой рост.
Минк поклонился Соре:
Госпожа Маэдо, благодарю вас за этот визит. Надеюсь, мне предоставится удовольствие сопровождать вас сегодня вечером на приеме в вашу честь.

Отредактировано Ясон Минк (2016-12-25 22:22:16)

+6

18

«Примем к сведению». Сколь много, и сколь ничтожно мало могут значить эти слова. Однако, на волне скандала, шока и бесконечного числа палок, которое вставляли в колёса делегации Аканы, даже туманный ответ был  за подарок судьбы. Им не отказали сразу, и что бы ни бросали с ехидцей великие акулы дипломатических игрищ, сколь бы ни морщили скептичные носы эксперты и обыватели, говоря, что такой ответ и за ответ не считается, Маэдо могла сказать с гордо поднятой головой: этот ответ дал им время и немного развязал руки. Госпожа провайдер умела ценить шансы и максимально эффективно использовать драгоценные возможности. В конце концов, прибудь восемьсот лет назад к главе концерна «Мицубиси» кто-то подобный им и предложи аналог живой сети – их бы наверняка высмеяли и не поняли; Амои лишь в начале своего пути, на самом распутье, и от дзинкотаев зависит исход нового витка эволюции и прогресса. Их миссия небольшая: спустить с Олимпа амброзию. Как ею воспользуются – остаётся лишь гадать.
Маэдо Сора зеркально повторила поклон Первого Консула, задержавшись в нем на три четверти секунды дольше собеседника, как предполагал протокол творцов. Пусть краткая, но аудиенция принесла свои плоды, третировать и без того ошарашенных блонди своим присутствием было бы непозволительной  грубостью. Ей и самой стоило проанализировать собранные о дзинкотаях данные, чтобы понять, с чем они имеют дело и дальше предстоит работать.
Вы оказали мне честь, господа чтимые Консулы , – и это было правдой, Сора и впрямь верила в то, что говорила и воспринимала собеседников не столько как представителей власти, сколько как возможных ками. Перед её глазами на секунду промелькнул возможный образ сетевых аватар и это тронуло  сливовые губы улыбкой. Она даже не потрудилась её скрыть, в конце концов, дипломатия строится на них, – Мои люди, знания и ресурсы – к вашим услугам., – и это «мои» тоже много значило. Будь тут хоть один представитель творцов или Советник Канеко, у него встали бы дыбом волосы. А родичи предали бы её имя анафеме во второй раз, – С вашего позволения, чтимые господа. Буду счастлива видеть вас вновь.
Маэдо присела в лёгком подобии поклона и, шурша многочисленными складками юбок, легко пошла к выходу, чуть раслабляя затекшие плечи: для неё это все тоже не прошло даром. Она замешкалась, на какое-то мгновение, не зная, заметили ли блонди это её внезапное проявление шальной мысли; ей хотелось бы напоследок сказать кое-что ещё, что могло бы склонить чашу весов в её сторону, крохотную алмазную крупицу, которая могла бы бликами света осветить их сомнения... Но посол Аканы продолжила свой путь, рассудив, что не в её праве склонять Консулов к какому бы то ни было решению. И облегчать им задачу. Её просили помочь, но не требовали завладеть их умами.
Забрав своё сопровождение у дверей, госпожа посол Аканы удалилась в выделенные ей покои в Парфии.
Партия началась.

--------> Апартаменты посла Аканы

+4


Вы здесь » Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы » Эос » Этажи блонди. Апартаменты Первого Консула


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC