Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы

Объявление



Время: 315 год Эры Юпитер, четырнадцатые сутки после взрыва в Дана-Бан.
Утро-день-вечер-ночь.

Погода: переменная облачность, ветер.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Пламенеет мост асов

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Время действия: 315 г Эры Юпитер, двадцать дней после взрыва в Дана-Бан.
Место действия: Амой, Танагура, Парфия.
Участники: Рауль Ам, Том Мрр. Реддл.

0

2

Не ведают часто
сидящие дома,
кто путник пришедший.

Старшая Эдда. Речи Высокого

Когда безусловно необходимые, но совершенно невыносимые дипломатические завтраки-обеды-ужины, на которых по должности обязан был присутствовать Советник главы Синдиката Амои, Второй консул Танагуры и главный по развитию наук и технологий планеты, начинали казаться бессмысленными настолько, как сегодня – это означало одно: Рауль Ам на грани или уже за гранью физической и моральной усталости. Если не помогал обычный приём – мило улыбаться до оскомины надоевшему собеседнику или якобы внимать, делая крайне заинтересованное лицо, время от времени поддакивая и полумеханически переспрашивая, чтоб не потерять нить разговора (спасибо многопотоковому мышлению блонди), в это время обдумывая действительно  занимательные проблемы своих Департаментов, стало быть, всё – Ам выдохся. Нынче как раз было так. Но вообще, надобно сказать, если бы инопланетные гости, особенно из Федерации, прознали, сколько научных озарений и открытий передовая амойская наука в совершенном лице блонди номер два обрела во время необязательной, необременительной светской болтовни, они бы точно больше ни словечка во время этих (чинных или  разгульных – по-всякому бывало) трапез не вымолвили, чисто из вредности и зависти.
Нет, ну в самом деле, обидно же: с ним о моде, об искусстве (и нейрокорректор считал, что ему везло, если собеседник хоть чуть-чуть в этих материях смыслил), а он, мерзавец, в это время геном какого-нибудь на обывательский взгляд чудища кошмарного мысленно на детальки разбирает, или наоборот, конструирует увлечённо какую-то невиданную, не жившую доселе тварь. Невежливо это. Нелюбезно.
Впрочем, самому златокудрому «мерзавцу» было, по меньшей мере, наплевать, кто бы да что бы об этом его способе решать деловые задачи думал. Главное, что метод отвлечения на пустяки работал – ум, безуспешно бившийся о проблему, на пару мгновений расслаблялся, вильнув, цеплялся вниманием за предложенную ерунду, и... вот в этот самый дивный, непередаваемо сладкий момент получал заслуженное сатори, а очередной федератский бонза, приехавший вымогать с Амои что-то и с двух-трёх сторон очарованный консулами, недоумевал – с чего это вдруг сам Рауль Ам столь лучезарно ему улыбнулся.
Однако в этот вечер метод дал осечку; может быть, из-за того, что решался и вправду серьёзный вопрос о взаимоотношениях с Нэей, которым был нанесён нешуточный и коварный удар: покушение на посла Амои стало полной неожиданностью для обоих планет, нацеленных, вроде бы, на самое плодотворное и взаимовыгодное сотрудничество.
Посла-оникса из взорванного кара местным спасателям пришлось вырезать, если бы речь шла о человеке, вердикт медиков звучал бы однозначно: травмы, несовместимые с жизнью, но террористы не учли, что организм дзинкотая покрепче будет в разы. Сын Амои был плох, но жив, и даже показывал положительную динамику в своём физическом состоянии, Рауль чуть ли не ежечасно связывался с госпиталем, куда его отвезли. Если честно, то спешно прибывший в Танагуру нэйский министр иностранных дел выглядел хуже. Пришлось в два голоса с Ясоном, со всей убедительностью уверять бедолагу, что никаких фатальных последствий для мира и дружбы двух прогрессивных  государств этот теракт не повлечет. Юпитер, да тут пету юному понятно, чьи ослиные уши за этим стоят на самом деле, кто бы ни взял ответственность за инцидент. Так что, в общем, не имелось объективных оснований считать нынешний ужин совсем уж бессмысленно потерянным временем, и если Советника не покидало ощущение «как же оно всё достало», выражаясь на монгрельский манер, то причина, разумеется, крылась в самом Советнике. Он попросту устал, устал в сумасшедшей круговерти событий последних недель так, что краткого отдыха не хватало, чтобы восстановиться – даже у элита существует предел возможностей, и господин Ам отдавал себе отчёт, насколько он уже близок.
Именно поэтому главный нейрокорректор, наилюбезнейшим образом распрощавшись с нэйской делегацией, покидающей одну из грандиозных, подавляющих своим величием столовых зал, не присоединился к Ясону, и не вернулся в Эос, а остался в ненавистном вообще-то с некоторых пор парфийском комплексе. Оставались всё же в этом современном Вавилоне висячие сады Семирамиды, которые и сегодня привели бы к желанному  умиротворению вернее, нежели шахматы, бильярд и даже книги. Потому-то биотехнолог и стоял сейчас в огромном, полутёмном и пустом зале естественнонаучного музея. Зелёные, цвета берилла, светильники на стенах делали прозрачные кубы и параллелепипеды витрин с экспонатами ещё больше похожими на огромные аквариумы. Эхо его гулко отзвучавших шагов уже с минуту как смолкло, блонди стоял, приложив ладонь к безупречно прозрачному пластику передней стенки одной из витрин, где переливалась ало-синими искорками разомкнутая кристаллическая арка. Хотелось закрыть глаза и прислониться лбом к невидимой, но прохладной преграде.

Зал музея

http://s2.uploads.ru/hL2K9.jpg

Отредактировано Рауль Ам (2015-12-04 20:02:19)

+4

3

Когда безусловно необходимые, но совершенно невыносимые туристические мероприятия, на которых, по заявленной визе, обязан был присутствовать Том Мрр. Реддл,  - пусть даже из общего списка он выбрал неизбежный и хотя бы отчасти приятный минимум, - исчерпывают даже свою минимальную притягательность, - можно порадоваться и авантюре, грозящей нешуточными неприятностями.
К этому дню турист, известный под именем Тома Реддла, знал гораздо больше о внутреннем устройстве Мидаса и его пенитенциарных систем, чем перед выездом на Амои. Он знал, что большинство нарушений и действий, в других частях Вселенной подлежавших суду, здесь без проволочек решаются деньгами. Если ты - не гражданин Амои, конечно. Местное население расплачивалось за нелояльность гораздо строже. Хотя и туристическая карточка могла не спасти особо зарвавшихся - и не особо денежных - от быстрой и беспощадной расправы "даркменов".
Но в Танагуре все туристические льготы заканчивались вчистую.
А то, что Тому надлежало сделать, предстояло сделать в Танагуре. В ее северной части.
Конкретно: ему требовалось обокрасть Парфию.

Том испытывал изрядное сомнение в вопросе о том, сделают ли дисциплинированные андроиды Танагуры человеческую разницу между “взял” и “украл”.
Он уже успел выяснить, что среди людей у него были определенные преимущества в силе, скорости реакций, способности просчитывать варианты событий и выбирать оптимальные. Но в Парфии это преимущество почти сходило на нет - все из-за тех же особенностей персонала. В Парфии и во всей Танагуре службу несли андроиды.
Вопрос, как попасть на нужное место, решался просто. Часть Парфии была открыта для туристов, следовало только заранее оставить заявку, и тебя на определенный час вносили в список экскурсантов.
Специально поданный эффектный транспорт - а любой другой остановили бы на границе Танагуры без права двигаться дальше - прибывал в строго указанное время, вбирал в свое особо роскошное чрево означенного туриста и доставлял по строго указанному маршруту к началу экскурсии.
Изысканно элегантный, щепетильно учтивый гид-Оникс встречал группу и пас ее, подобно всем гидам, на зеленых полях познания, ни на миг не выпуская из вида ни одного из своих бараш... подопечных.
Сливаясь с фоном, охранники-андроиды безучастно торчали на каждом углу, и не приходилось ожидать что в какой-то момент их подведет мочевой пузырь.
Наблюдательные камеры, непреложная часть обыденности Амои, где - в открытую, где - неприметно скрытые, но подразумевавшиеся, фиксировали все происходившее.
И?..

И никакой разницы. Потому что задача для Тома Мрр. Реддла становилась целью, а цели он имел привычку достигать с минимальным расходом усилий. Все, что для этого требовалось, - это хорошо обдумать свою задачу.
Он не планировал преступных действий. Он планировал действия, которые могли выглядеть преступными.
Естественнонаучный музей не входил сегодня в программу посещений. Он находился слишком близко от той части Парфии, в которой наблюдалось оживление и мелькание ОВП и их сопровождающих. Золотые факелы голов, возвышавшихся сигнальными маяками над уровнем среднечеловеческого роста, подчеркивали важность происходившего, - Блонди не собирались больше одного по пустякам.
Облегчит это или усложнит его задачу, Том определено сказать не мог. Какие-то переменные факторы добавились к вычислениям.
Нет необходимости говорить, что предмет его поползновений был именно в музее естественных наук.
***
Над Мидасом дождило, но вечернее солнце расчерчивало золотом и кармином помпезные здания Парфии. Массивная классика колонн обращалась к истории, какой не было у Амои, но была у людей, и задевала определенные струны в их расовой памяти. Величие культуры и мощь власти, к памяти которых взывали искусно размещенные символы, должны были внушать почтение и располагать на конформистский лад.
Том рассеянно мазнул взглядом по панораме, отмечая эффектную красоту освещения, и пропустил мимо ушей обязательный панегирик гида об общности истории всех человеческих народов, корнями уходящих к Терре. Смотровая площадка предоставляла очень эффектный ракурс обзора и не давала информации о планировке комплекса.
Планировку, впрочем он помнил. Голографические проекции, развертка уровней, пунктиры маршрутов и пульс значков в особых местах территории проходили в его памяти параллельно тому, как экскурсия передвигалась внутри и между величественными сооружениями. Том не поднимал взгляда на те места в стенах, колоннах, потолках где были замаскированы следящие устройства, лишь скучно отмечал в мыслях пройденные точки.
В экскурсионной группе было всего четыре человека. Вряд ли на Амои приезжали, чтобы тратить время в походах по достопримечательностям, если это не были примечательные своей кухней жральни или своими петами - бордели.

Буйный загул по Парфии включал в себя и легкий перекус в маленьком, но идеальном, выдержанном все в том же имперском стиле ресторанчике, с видом на великолепный закат. Разнообразие блюд, крошечными порциями, но в несчетных переменах, могло составить счастье гурмана на остаток недели. Ни в одном из них не было заметно ни признака сублиматов или синтетики, а между тем Том даже не сомневался, что и натуральных продуктов сюда не было вложено ни грамма - кроме натуральной базовой биомассы. Чем еще жить бесплодной планетке, как не рециклированием?

И в то же время...
В то же время, не спеша дегустируя шедевры биохимии, Том смотрел в огромное панорамное окно и испытывал чувство бесконечного покоя. Яркий огневорот Мидаса остался слева, в самом углу окна, тот кусочек Сассана, куда сходились трассы от порта и космопорта, а прямо перед обедающими, выверенной фрактальной гармонией, каскадами и геометрическими узорами, лежала Танагура. Стальной город.
Уникальный и изумительный.
Умиротворяющий, в своей четкости, захватывающий своим ритмом... возвращающий к чему-то столь близкому и глубокому, что могло сравниться с архетипикой подсознания, настолько властно это ощущение овладело Томом.
Он встал из-за стола и подошел к окну. Взгляд заскользил по переплетениям серебряных линий. Отсюда город казался воплощением упорядоченности и спокойствия.

Какое обманчивое ощущение!

А вместе с ним пришло чувство момента.
Не теряя времени, Том развернулся вправо и  спокойным быстрым шагом прошел вдоль окна до увитой цветами шпалеры. За нею поворот налево и короткий коридор-тупичок выводил к приюту джентльменов в обстоятельствах казуса.
Гид, в эти секунды отвечавший на вопросы экскурсанта за соседним столиком, отвлекся так ненадолго, что не считал это отвлечением. Когда он вновь глянул в сторону окна, беловолосого туриста, поразительно похожего на Платину, в поле зрения не было.
Бармен зафиксировал уход посетителя, ничуть не будивший подозрений. Он вообще принял его за Платину, и какая разница, почему тот решил сопровождать экскурсию!
На выходе из ресторана не было отмечено, что кто-то покинул помещение.
Оникс невозмутимо приготовился подождать пять-семь минут. Вряд ли турист задержится дольше там, куда позвала его природа.
В мужскую комнату, впрочем, тоже никто не входил. Оникс поймет это чуть позже, когда забеспокоится о здоровье туриста.
Тупик с уборной тупиком не был. Об этом знал персонал, но туристы знать не могли. За раздвижной панелью начинался служебный ход для автоуборщиков и ремонтников. Дверь открывалась электронным кодом, менявшимся автоматически и тогда же направлявшимся на пульты служебного управления и машинам, которым надлежало его знать.
Сгенерировать его случайно было возможно. Специально, казалось, нет.

Так что Том и не пользовался генератором.
Аккуратно пробираясь по узкому коридорчику, не слишком приспособленному для его габаритов, он не спешил вынимать из разъема в черепной кости комм-чип. Впереди предстояли еще двери, и один канал мышления он целиком сейчас зарезервировал на их дешифровку, с немедленной маскировкой взлома.

Охрана Парфии была активирована по тревоге.
След туриста оборвался у двери в уборную. Следовало искать его где угодно.
Где угодно - и начать там, где вероятность отыскать будет максимальной. Служебный ход был вскрыт первым, но визуального наблюдения там не было, а пульты- регистраторы показали лишь передвижение автоматики, согласно текущей схеме.
Время шло...
***
Меньше всего автоматику пустых музейных залов могло бы активировать появление какого-то Платины. Визит человека мог нарушить статистику данных, но Платины - никоим образом. Тревога, поднятая в туристической зоне, на этот сектор Парфии могла распространиться в последнюю очередь. Здесь нечего было делать шпиону и вовсе нечем развлечься террористу. Заблудиться на другом конце Парфии и доблудить сюда тоже не попадало в разряд событий с высокой или средней вероятностью.

Том Мрр. Реддл проходил зал за залом, не меняя своей ровной и быстрой походки. Походки того, кому известна его цель, кому некуда спешить, но и терять время не хочется.

Отредактировано Том Мрр. Реддл (2015-11-28 15:51:06)

+4

4

Рауль знал – устроители музея естественной истории в Парфии могли, конечно, в своё время, не мудрствуя лукаво, взять да и окружить попросту выставленные в громадном зале образцы минералов, растений и чучела редкостных животных коконами силового поля, однако, подумав хорошенько, изменили решение, отдав предпочтение более традиционному интерьеру и оборудованию. Советник давно оценил их правоту.
От тёплой руки, приложенной значительно выше таблички с поясняющей надписью «Мост асов. Поющий кристалл из системы Асгардар», от ладони и подушечек пальцев не оставалось на прохладной стеклоподобной вертикальной поверхности никакого следа, она не запотела – витрина была сделана с учетом того, что немногочисленные, однако не всегда умеющие себя вести посетители музея не преминут дотронутся до этого уникального экспоната хотя бы так – через псевдостекло. Страшно подумать, насколько её захватали бы любители экзотики и красоты, слишком непосредственные в своей любознательности, если бы не предусмотрительность музейщиков. Впрочем... сегодня, вон, даже образованнейший из жителей Амой вёл себя немногим лучше. Извиняло ли его то, что ниже наименования выставленного в витрине природного чуда была строка шрифтом помельче – «экспонат из частной коллекции Рауля Ама»?
Надо сказать, своим хозяйским правом навещать любимую вещь Второй консул пользовался нечасто, только в такие вот трудные дни, как нынче. Может, даже (он вполне допускал это рациональное объяснение и, пожалуй, более склонялся именно к нему) его неизменно умиротворяли не столько легендарные полуволшебные свойства драгоценного во всех смыслах минерала, сколько просто сама обстановка музея – полумрак, в котором отдыхали глаза, правильно подобранный оттенок освещения, внушающий сознанию ласково обволакивающий покой, мягко и таинственно сияющие прозрачные витрины, тишина... которая, однако, сейчас оказалась нарушена чьими-то уверенными шагами.
На слух Рауль пожаловаться не мог, да и глухой бы их, пожалуй, услышал, шаги эти. Оборачиваться раздосадованный Советник не спешил, по-прежнему глядя на чарующие переливы алого в гранях разорванной некогда неведомой силой кристаллической арки, но с каждой секундой таяла малодушная надежда, что это пробирается в полутемном зале случайно заплутавший экскурсант – ну не так робкие заблудшие туристы ходят.
Терпение дзинкотаев вошло в пословицы, и Рауль неподвижно стоял возле витрины, словно сам был выставлен в качестве достижений эволюции, пусть и искусственно направленной, напрасно дожидаясь, чтобы нежданный посетитель увидел наконец слабо подсвеченный скелет динозавра в центр помещения, и окончательно убедился, что делать ему в пустом и гулком музейном зале совершенно нечего. Но сейчас хладнокровное терпение не помогло, совсем не помогло, и господин Ам, сняв ладонь с передней стенки стеллажа, отступил на шаг, поворачиваясь лицом к нагло марширующему по музею типу, и... замер удивленно: что это тут забыл Ясон? Случилось что-то настолько срочное, что глава Синдиката сам лично пришел за Советником?..
Ночное зрение не входило в число физических особенностей, характерных для линии Амов, да и вообще много ли увидишь против света? Только силуэт... и он был весьма узнаваем, по обводам, по манере двигаться. Рауль уже вдохнул поглубже, чтобы окликнуть друга, который остановился, по своему обыкновению подбоченясь, когда фигура высокого мужчины снова пришла в движение, выступая на освещенный участок зала и обретая объём и цвет, и Советник похвалил себя за осторожность: это оказался вовсе не Минк. Второй консул выдохнул с облегчением – ничего не стряслось, просто какой-то платина... стоп! – тёмно-золотые брови еле заметно напряглись. – Нет такого платины в Эос, уж биотехнолог это точно знал!
Что Вам угодно? – ровно и холодно спросил блонди. Негромкий, в общем-то голос каким-то чудом акустики разнесся чуть ли не на весь зал.

Отредактировано Рауль Ам (2015-11-30 01:16:49)

+4

5

Return.

[audio]http://pleer.com/tracks/4574680bWfJ[/audio]

Рауль.
Ам.
Вихревые галактики золота вокруг узкого лица. Суровый изумрудный взгляд. Взгляд, в упор вперенный в него.
Какая безапелляционная строгость, Рауль! Ты готов распечь меня как лаборанта, испохабившего тебе контрольный опыт.
Его заполнил внутренний смех, словно мальчишку, наблюдавшего за последствиями особенно удачной шутки. Даже больше, - розыгрыша.
Не позволяя ни тени улыбки, он прошел мимо Блонди к тому, что ему требовалось.

***
..Том Мрр. Реддл проходил зал за залом ровной и быстрой походкой. Ему была известна его цель, ему не приходилось пока что спешить, но терять времени не следовало.
Сквозь высокую арку в центре очередного зала, гостем из фантастических видений, в мерцании подсветки очертился громадный монструозный скелет, и Том мысленно отметил очередной ориентир. Это был нужный ему зал.
Большего он об этом месте не знал, да и не требовалось. Искомый предмет был где-то здесь.
Взять в руки. Удержать в течение одной минуты.
Ничего больше.

Он вошел в зал. При полном спокойствии, все чувства были настороже. Он не планировал, как будет отступать когда выполнит это - заключительное в цепочке его инструкций сейчас - задание.
Безоговорочное доверие к источнику этих инструкций, было в основе его существования. Это могло быть названо “верой”, если бы речь шла о религии, - но религия требует большей степени мистицизма, какой когда-либо был ему доступен. Его религией было знание - и она понимала это лучше, чем кто или что бы то ни было. Шаг за шагом, выполняя ее распоряжения, он все четче понимал их смысл и приближался от доверия к уверенности.
Последний штрих.
Сегодня он должен…

В зале кто-то был.
Том Мрр. Реддл определил это, пересекая арку, настроенную на проверку всех входящих, как и остальные в этом здании. На простейшую проверку - ровный эмоциональный фон и отсутствие потенциально опасных предметов.
Но не остановился.
Последнее звено.

...стать…

Сделав с десяток шагов внутрь зала, он задержался, инстинктивным, привычным движением положив руку на пояс, - внутренний контроль ситуации, - и окинул зал неторопливым взглядом. Зал. Экспонаты. Стеллажи.
И того, кто был среди них.
Тот уже знал о его присутствии. Это ощущалось, как ощущается, даже не выраженное. внимание в присутствии любых живых и разумных существ.
Присутствовавшее в зале живое существо было в высшей степени разумно.
Улыбка спряталась в углах губ Тома. Теплая улыбка узнавания.

Что Вам угодно?

Он откинул голову и скользнул взглядом мимо Блонди, стоявшего возле стеллажа. На стеллаже было то, что ему требовалось На стеллаже рядом с Блонди Раулем Амом.
...стать собой.

Он прошел вперед и остановился, почти соприкасаясь плечом с Блонди.
Да, Рауль. В высшей степени нагло. Я знаю.
Но ирония момента не могла отвлечь его от цели. Они будут смаковать ее потом. После. Вдвоем.
Почему я уверен?

За эти дни он успел увидеть так многое и так многих, взбередивших, взбурливших перемешавших его память, - и впервые он чувствовал себя в полной безопасности рядом с одним из Блонди.
Не спеша с ответом, он внимательно осмотрел стеллаж, защиту, надпись, обозначавшую его название - и собственника. Вот как? Эту вещь считает своей Рауль? Логичный выбор.
Логичный - если знать, что способны делать такие кристаллы. Том едва догадывался об основных его возможностях. Асгардиане не спешили раскрывать секреты своего мира.
Отключить защиту. Взять кристалл.
Тревога, поднятая в туристической зоне, вряд ли достигнет этого сектора. Но если кто-то без доступа вскроет экспонат…
Без доступа?
Он повернул голову и посмотрел на Блонди.
Случайностей не бывает.
Он - здесь. Рауль Ам, тот, кто в любой момент может взять свою вещь.
- Мне нужна твоя помощь, Рауль. Сейчас.

Отредактировано Том Мрр. Реддл (2015-11-30 13:02:31)

+4

6

Наваждениям свойственно рассеиваться при свете... да при любом, собственно, свете, даже столь щадящем зрение, как этот зеленоватый сумрак, окутывающий музейный зал, – эта мысль Рауля оказалась полна насмешки над собой и... лёгкого разочарования, да, в себе тоже, ибо что, право, за глупость – хоть на миг представить, будто Минк сам пойдет разыскивать Советника, пусть даже и зная место его полумедитативного уединения? Да и с чего вообще показалось, будто этот беловолосый тип похож на Ясона? – господин Ам, не двигаясь и не мигая, застыв снова, рассматривал идущего по освещенному участку человека... нет, не человека.
Ас. Вернее, метис, или... – взгляд генетика скользил по серебристым волосам целеустремленно так шагающего к нему позднего посетителя сокровищницы чудес природы, – ...или чистокровный ас из Старого Рода, привитый от кристальной лихорадки.
Да, это почти наверняка, главный биотехнолог насмотрелся на таких достаточно, и умирающих, и выздоравливающих, чтобы запомнить признаки заболевания, перенесенного даже в форме самой лёгкой, вызванной вакциной. Нарушение пигментации волос как раз частенько свидетельствовало о выработке антител – тоже чудо природы, вполне достойное демонстрации в этом зале.
И один примечательный феномен системы Асгардар во всех оттенках смысла, в том числе и буквально, стремился к другому? – тёмно-золотистая бровь генетика слегка приподнялась, как всегда в моменты напряжения, Рауль дал волю иронии. – Вот оно, истинное влечение патриотизма, во всей красе и мощи, можно сказать, во всей наглядности. Притяжение к родной земле, да? Точнее - к её костям... так ведь, «кости земли», именуются в иных мифологических системах горы, скалы, камни вообще?.. − при всей заточенности под определенную сферу деятельности интеллект с запасом и необъятная память более чем позволяли каждому блонди быть эрудитом, и Второй консул знал и ценил многое из древнего наследия родственных рас. – Что ж... Подобное к подобному, закономерно, весьма. Да так ведь и про меня можно сказать?
Асгард – как много в этом звуке для сердца амова слилось, как много в нем отозвалось... Да, пожалуй, что звучание этого слова не было пустым для каждого дзинкотая, а уж для этого конкретного, втайне от всех, даже от строгой родительницы испившего мёда поэзии, особенно. То-то, каждый раз входя в совещательный зал Синдиката и обозревая круг золотоволосых собратьев в белоснежных креслах, Рауль прятал улыбку, мысленно повторяя: «Тогда сели боги на троны могущества, и совещаться стали священные»... это стало почти ритуалом. Ну, а что, чем они не боги Асгарда? Того Асгарда, о котором говорилось... пелось в древних сказаниях Терры. Удивительную иронию видел Советник в том, что элита Амои фактически была теми, кто имел право так называться, по праву наследуя лучшие черты двух братских рас.
Как там?.. «Будьте совершенны, как отец ваш совершенен»? Что ж, тут получилось несколько иначе – дети забрали лучшее и превзошли отцов в совершенстве, ох уж эти амойские полубоги. Конечно, чванливые асы ни за что не признали бы этого вслух, однако... Теория суха, но древо жизни зеленеет вовсю: случившаяся в Унии пандемия доказала, как ни странно, взаимоисключающие аксиомы, в частности, то, что инбридинг даже в масштабах целой расы приводит к вырождению, а инцест – не всегда зло, потому как громадная прореха в иммунитете, та самая, из-за которой «туманный сон» выкашивал население Асгардара, при создании элитаров, как человеческого подвида, оказалась заранее прикрыта человеческой частью генома, абсолютно защищённой от этой заразы. Да что там, фанатики от науки, в своё время придумавшие объединить два генома в один, совершили такой же прорыв, как алхимики, смешавшие серу и селитру.
Однако вся  ирония ситуации, основанная на доскональном знании её истоков, шла в мыслях наблюдавшего за незнакомцем главного биотехнолога эдаким фоном, пост-модернистским подтекстом, а на первый план выступало сердитое недоумение – блонди, конечно, понятие круглосуточное, но и он же, вроде как, имеет право хоть на несколько минут личной жизни без вмешательства... всяких тут. Только турист, ещё и улыбавшийся чему-то затаённо, конечно, знать об этом не хотел и думать не думал, чуть ли не оттесняя дзинкотая от витрины.
Нет, каково, а? – Рауль, с некоторым трудом уже сохранявший вид отстраненного наблюдателя, пытался определить, какое чувство в нем самом одерживает сейчас верх – досада или удивление. После же фразы, прозвучавшей вместо хоть сколько-нибудь учтивого приветствия, изумление одержало решительную победу, Ам даже мигнул ошарашенно: – Мало того, что этот наглец обратился ко второму лицу государства вот так, просто по имени, по-приятельски, но тон!..
Спускать такое было нельзя, Рауль привычно обнял себя за локти, повернул голову слегка, его изумрудные как никогда глаза сверху вниз окатили пришельца взором, от которого впору захлебнуться.
Вот как? И какого рода помощь? – от ледяной вежливости в голосе блонди прозрачные стеллажи по всем законам физики (и драмы) просто обязаны были заиндеветь по всему залу. – Уверены, что в моих силах её оказать?

Отредактировано Рауль Ам (2015-12-01 22:36:03)

+5

7

Они стояли плечом к плечу, и вместе с тем - развернувшись в противоположные стороны. Один - скрестив руки в замкнутой властной позе, второй - в алертной небрежности, откинув корпус, игнорируя любые знаки власти и давления. Повернув вполоборота лица, они смотрели глаза в глаза - Блонди и беловолосый турист. Хотя мало кто из человеческих и родственных людям рас мог сравниться с Блонди в росте, - таков был замысел Матери Юпитер.

- Сомнение, Рауль? - негромко проговорил беловолосый. Сузившиеся холодные глаза мерцали разгоравшимся смехом и разгоравшимся глубоким удовольствием. Улыбкой дрогнули губы. Они прятали смех, - и уставший, до грани измученный в эти дни предельным напряжением Рауль Ам вряд ли имел настроение или желание разбираться, что так веселило асгардианца.
Веселило? Боль не веселит.
И не печалит.
Боль - лишь сигнал.
Улыбка исчезла под наплывом захвативших его мысли смутных и спутанных видений. Чувствуя свои губы как что-то чужое, Том с усилием принудил их шевельнуться.
- Сомнение… - Зеленые глаза за прозрачным пластиком зеленоватого костюма биохимической защиты. Губы, те же губы, какие сейчас он видел сжатыми в неодобрительную жесткую линию, шевельнулись, и он повторил вслед за ними: - ..разрешимо опытом. Как ты говоришь обычно.
Он уловил реакцию зрачков, реакцию воспоминания, отметил ее без эмоций. Да, это была одна из излюбленных фраз Рауля, но знать ее мог любой лаборант. Том снова повернул голову. Теперь он смотрел на кристалл.
Я могу открыть защиту.
Там, сбоку, пульт, где несложно сменить кодировку.
Будет поднята тревога, да и Рауль не станет смотреть бездеятельно. Но на минуту он мог бы получить кристалл.
Безусловно, это не было вариантом. Иначе зачем бы здесь оказался Рауль?

Том не размышлял над метафизикой его появления, равного чуду. Он знал, что такие чудеса - лишь отрывок того ритма, каким формируется единичное будущее. И испытание его собственной пригодности быть частью этого будущем. Сомнение Вселенной. Зеркало его собствнных сомнений.
Он сомневался?
Ему казалось, что нет.
Тогда зачем убеждение?
Он протянул руку и тронул пальцами защитный экран перед собой. Сквозь шелк перчатки преграда казалась чуть холодной. Игра ионов, не более.

Вот чего не знает ни один лаборант. И никто. Кроме двоих.
Память перетекла из абстрактных кодировок мозга в мускульную память тела.
Настолько давнее, словно вся глубина Океана сомкнулась над ним. Он почувствовал напряжение мышц, ощутил жесткое крепление в своей руке. Камень под ногой, плотно обтянутой магнитным сапогом. Обжигающий зной.
Авантюра.
Это требовалось сделать. Или - хотелось?
Тогда...

Том опустил руку и смотрел сквозь кристалл, сквозь что-то далекое, ускользающее, предоставив бледной подсветке артефакта вычертить тенями лицо
- Есть знание, которому не нужна проверка опытом, - проговорил он вполголоса, и безмятежный, бархатно ровный голос прозвучал как негромкое эхо.

"Мы обладаем знанием, которое никогда не проверяли опытом, Рауль. Оно заложено в нас от первого самостоятельного вздоха, и мы пользуемся им при необходимости. Ты знаешь, что делать..."

- Достаточно необходимости в нем.
Он усмехался, наедине с собой и мошеннически шепчущей памятью. Рауль стоял рядом. Его тихое, всегда ровное дыхание теперь слышалось четко, хотя не стало громче или чаще.
Обостренные моментом чувства донесли до него звук, показавшийся ему частью его миража, частью памяти, еще не вполне вернувшейся. Но бесстрастный контролер - одна из параллельных линий его сознания - тут же убрал это заблуждение. И видения померкли, уступив доминантному импульсу.
Еле уловимый… меньше чем звук, и почти не вибрация, - сигнал прямиком через кожу поступивший к Раулю от комм-браслета.

Центральный пульт слежения соединил информацию из туристической зоны и служебных переходов.
Направление движения нарушителя. Возможные причины. Вероятностные мотивы. Предполагаемые цели.
Выводы.
Категория - высшая.
Теракт.
Мишень - Рауль Ам.

Микросекунды, чтобы Рауль считал информацию.
Том окинул взглядом зал, фиксируя места расположения оружия и защитных систем.
Зал оборудован пятью аварийными входами.
Охрана будет действовать на поражение.
Скорость движения андроидов. Скорость выведения оружия на боевую позицию. Расстояние до терминала, включающего щиты внутри зала. Скорость реакции тела - такого, как его собственное.

Взгляд Тома, безмятежнее летнего полдня, перетек на Рауля.
- Мне нужно взять в руки этот кристалл. Спрогнозируй результат эксперимента.

+2

8

Они стояли теперь почти плечом к плечу, лицом друг к другу, настолько близко, что смешивался воздух выдохов одного и вдохов другого. Глаза зелёные встретились, ничуть не опускаясь, с серыми, спокойно-шалыми – и Рауль вдруг понял, что досада, которую вызвал этот наглец-ас, не перерастает в неприязнь, как могла бы… как должна бы, а уступает место чему-то, подозрительно напоминающему жадный, уважительный интерес.
Очень знакомое ощущение.
Очень… желанное. Долгожданное. Ценное. Необходимое.
Именно утрата возможности чувствовать нечто подобное сделало мир Советника пустым и бесцветным после смерти Ясона и до самого его возрождения. Некому стало светить. Некем было восхищаться.
Некстати… или кстати?.. – снова вспомнилось: тогда, в палате выставочного медцентра, в слабом свете ночника почудилось на промежуток между двумя движениями век, будто бледное золото волос главы Синдиката высветлилось вдруг до серебра седины… к чему мелькнул перед внутренним зрением этот образ? – Ам не смог пока ответить себе, взирая на незваного гостя.
Грация есть сбалансированная сила, настоящему бойцу и не нужно угрозу демонстрировать, чтобы по-настоящему опасным быть – непринуждённая поза незнакомца ничуть не вводила в заблуждение Второго консула, который и сам в покое мог казаться сколь угодно расслабленным, ленивым даже, собираясь мгновенно, быстрее, чем разящий хлыст, только что змеиными кольцами неподвижно лежавший на полу, взвивается, чтобы смять кому-то гортань или перерубить позвонки.
Сомнение – необходимый элемент познания, – в тихих словах профессионально играющего голосом нейрокорректора – назидательная насмешка, своеобразное, но несомненное признание собеседника достойным себя, ведь иронией одаривают равных, низших просто не замечают.
Почему он улыбается? – новая волна недоумения дразняще защекотала сознание Рауля. – Чему? Смеётся надо мной? Над собой? Над нами? Над тем, что мы стоим тут, как идиоты-дуэлянты, меряемся... чем, собственно?.. Ростом? Уж точно нет... Силой взгляда? Вот это больше похоже на истинное положение вещей...
Внезапно почти нестерпимо захотелось обернуться и тоже увидеть мерцание ало-синих искр в глубине камня. Однако оборачиваться Ам не стал, только разомкнул кольцо рук, открываясь – властности от этого не убавилось, осанка хозяина и хранителя многих жизней впечатана в это тело навсегда, и проявляется в любом его положении. Даже если спину словно обдало сперва мурашками, а потом сухим жаром.

…Зной. Зной неподвижный, какого не бывает на Амой с её ветрами – обменом дыханий океана и пустыни. Зной, медленно стекающий по полуобнажённому телу, ибо даже нижний, иззелена-чёрный сьют снят до пояса, рукава его небрежно, но крепко связаны на талии. Так не делают, но так захотелось. Горячий свет скользит по лбу, скулам, спинке носа, по открытой в кои-то веки сзади шее, по плечам и спине, как нагретое золотистое масло, не пропуская ни складки, ни ложбинки тоже золотистой, но светлее, кожи. Собранные в рыхлый узел волнистые волосы держатся, можно опустить руки.
И наклониться, поднимая накидку-пелерину, почти брезгливо отряхивая её от мелкой, красноватой, будто кирпичной пыли, чтобы тут же выпустить её из пальцев, позволяя серебристому шёлку замедленно опасть на прежнее место меж двух здоровенных глыб, явно бывших обломком скалы, рухнувшим сверху и расколовшимся – пусть уж, снятые наручи и пояса слишком бликуют на полуденном солнце, их видно издалека.
Вот зачем, спрашивается, сняли? – хочется спросить у этого придурка, скачущего по камушкам, но… красиво скачет. Ладно… ногу не вывихнет, обувь не позволит.   
Если нас застукают на горячем, будет скандал, – очки-маска от костюма химзащиты тоже занимают своё место – на лице Советника. – Ты отдаёшь себе отчёт? – старательная сварливость в голосе противоречит азартному блеску глаз за фигурной полосой прозрачного пластика. – Не отдаёшь, видимо. Но я ещё хуже – всё понимаю, но делаю глупости…
   
Вибрация комма заставила вспыхнуть огарок досады – как не вовремя!.. – а одного взгляда на сообщение Раулю хватило, чтобы понять и его, и его абсурдность.
Возможный теракт? Проникновение в музей с целью покушения на меня? Чушь. – Ам внутренне фыркнул не без презрения. – Чтобы подкараулить жертву, нужно заранее знать, куда она наверняка придёт, а никто понятия не имел, что я зайду сюда. Кроме Ясона, но он вне подозрений… и не как жена цезаря, не поэтому. Я сам до момента прощания с ним у лифта не представлял, что загляну в музей сегодня, и мог завернуть сюда ещё через полгода, никакой террорист этого просто не дождался бы – турвизы на такой срок не дают.
Да и начал бы давно убивать, если б ставил себе целью именно это – сколько мы уже стоим тут, мило беседуя? Убийцы с жалобным «А поговорить?..» существуют только в плохих детективах. Я же к нему ещё и спиной сколько времени стоял – убивай, не хочу. Какой теракт, право… У этих недоумков из охраны на всё про всё один поворот извилины, даже до ограбления они додуматься не смогли, − сдержанного вожделения и решимости во взгляде асгардианца, вновь обращённом на содержимое стеллажа, нейрокорректор не заметить не мог. – Почему мне даже жаль, что ему нужен не я, а просто камень?.. ну ладно, не просто камень, как они считают, но точно не я. – Зелень глаз на трудноуловимый миг тоже вспыхнула бликом – тем самым, озорным. – Обидно. Я же лучше кристалла.
И быстрее моих сторожей-защитников, – Ам улыбался уже у терминала.       
Охране отбой, мне ничего не угрожает. Этот турист – мой личный гость, прошу оставить нас в покое. – Через паузу на фразы, исполненные безмятежной уверенности, что воля Второго консула будет исполнена, пальцы двумя точными движениями коснулись сенсоров на пульте, сперва включая связь, а потом опуская силовой купол на часть зала. Теперь их не достанут, не увидят, не услышат, – вот сомнения в том, что это не ошибка роковая, у Рауля не появилось. Как и страха, даже уровня лёгких опасений.
Результат? – отступив от панели управления, Советник развернулся, своей легкой, стелющейся походкой направляясь на прежнее место у витрины. – Думаю, нас ожидает получение совместного опыта.
Он умолк, набирая пунктирной мелодией код попискивающего стеллажного замка и недовольно хмурясь – это никуда не годится, он стал неточен в простейших формулировках, ведь сказать надо было «совместное получение опыта»... но поправлять сказанное означает сосредоточить внимание на собственной оплошности. Не стоит. Реноме безупречности блонди должно быть непоколебимо, не так ли?.. – взявшись пальцами за верхнюю кромку приоткрывшейся прозрачной дверцы, он совсем открыл стеллаж.
Прошу. Мне побыть рядом?

+3

9

Анахронизм. Диссонанс. Кружева на байкерской косухе.
Здесь властвовал, возвышаясь по центру, скелет древнего зверя, - и в один момент, точно черные мухи по блюдцу, по периметру зал заполнили вооруженные андроиды. Элегантные, смертоносные, в присутствии останков и артефактов, молчаливом и проникновенном, они, тем не менее, были...
Неуместны. Подходящее слово. Эстетика момента, - а Рауль чувствовал ее куда тоньше педанта и буквоеда Орфея! - требовала жеста.
Изящного. Для соответствия.
И стремительного. А это уже - ради выживания.

Том Мрр. Реддл впитывал момент, со своей внутренней улыбкой, следуя его ритму и статике. Движение было сделано - не им. Контрапунктом гвалту будет молчание, пауза. И безмолвное, всеохватное изумление.
Силовой щит возник быстрее, чем свкозь воздух пролетел бы лазерный луч. Дефлекторы отразили бы выстрел, частично рассеивая энергию, частично превращая ее в безопасную красочную вспышку.
Но выстрелов не было - охрана подчинилась приказу с моментальной четкостью.
Выстрелов не было. В этот раз.
Безмолвное изумление, в который раз бившееся о стену вопросов.
Все правильно. Ошибка исключена. Отлаженный танец, где каждый выверил свои па. Рауль не мог бы поступить иначе.

...Защищая глаза от вспышек, он чуть прикрыл веки. Поляризующийся пластик очков отреагировал с минимальной задержкой, но нейрореакции были быстрее. Сквозь ресницы он видел взведенные стволы, рвущиеся к нему лучи - и лица, там, за стволами, человеческие, медлительные лица, искаженные последним знанием. Осознанием своей ошибки.
Допрос бы не дал ничего нового. Исполнители - одноразовый инструмент. Такой неуклюжий биологический инструмент...
Почему я доверяю тебе, Рауль?
Но и ты доверяешь мне.
Узнавание? Или - знание?
Кто ты, Рауль Ам, Блонди Танагуры?
Или я задал неверный вопрос?

А прямой и скользяще быстрый Блонди уже был у пульта экспозиции. Эта прядь волос, единственная, поддавшаяся стремительному рывку воздуха, - она мешает тебе? - Жгучее и веселое, желание отвести с его лица упрямую прядку, закололо пальцы.
Том расстегнул магнитный манжет и, скатывая наношелк, стянул перчатку с руки. Он смотрел на Рауля, пока тот отключал блокировку, пока его руки откидывали защитный дигласс.
...Ирония на иронию?
Том промолчал. Ритм прервался.
Зеленоватое свечение зала, и без того рассеченное силовыми полями, отступало, поддавшись нездешнему, властному звучанию холодных синих нот.
"Мне побыть рядом?"
...Прикрой мне спину.
Это осталось не сказанным. Этого не требовалось говорить. Сняв перчатку, Том протянул руку и снял кристалл с постамента.
Тяжелый, прохладный, мерцающий синевой, ограненный самой природой еще более стройно, чем друза хрусталя... булыжник. Хм.
Том держал его в руке и рассматривал с нарастающим скепсисом. Потом посмотрел на Рауля. Если тот что-нибудь знал, самое время было сказать.
Ничего не происходило.
Вспомнив буквальную фразировку, Том стянул зубами вторую перчатку и уронил на пол, чтобы взять кристалл в обе руки. И?..
Ему захотелось рассмеяться.
Он так ждал этого момента - и что теперь?
- И что теперь, Рауль?

Солнце отблескивало на белых, не тронутых меланином плечах Рауля, а упрямая прядь волос, та, что никогда не лежала послушно, теперь выбилась из небрежного узла на затылке и золотилась, стекая вдоль щеки Рауля ему на грудь. Ветра почти не было. Зной палил с радостной готовностью выжечь глаза. Очки выдержат, но вернувшись, придется их сменить.
- И что теперь, Рауль? Накормить их этим?
Привкус песчаной пыли на губах смешивался с травяной горечью. Он сплюнул на ладонь изжеванный комок зелени и с сомнением посмотрел на птенцов. Те были уродливее всего, что ему доводилось видеть, и орали так, что закладывало уши. Это должно сработать, или... даже у моих перепонок есть предел!
Не раздумывая, он стал пихать в раззявленные клювы понемногу зеленой массы.
А Рауль все же хреновый музыкант...
И едва у него зародилась эта мысль, стало ясно, что диссонанс - не синтезатор Рауля.
Они отозвались...
И уже были здесь.
Двадцать секунд, Рауль. Девятнадцать...
...пальцы впились в кристалл с такой силой, что грани оставили синеющие следы.

Отредактировано Том Мрр. Реддл (2015-12-05 19:18:49)

+3

10

Помнить всё – одно из проклятий элита. Неустанно сравнивать зримые благодаря абсолютной визуальной памяти фрагменты-эпизоды прошлого с тем, что происходит прямо сейчас – навык нейрокорректора. Иногда такие полупрозрачные снимки-слайды реальности идеально совпадали контурами – вот как сейчас. Сильнейшее дежа-вю, которых у дзинкотаев не бывает, тем не менее произвело физиологический эффект – заставило сердце биотехнолога пропустить удар, от самопроизвольного выброса в кровь гормонов заныло сладко под ложечкой – Рауль узнал ситуацию в Парфии. Тогда точно так же он нажал на кнопку генератора поля, и выпущенные из бластеров заряды не смогли нанести вреда паре блонди, скрытых невидимой, но очень даже полезной преградой, в то время, как лучи из оружия бегущей из укрытий охраны шутя вспарывали лобовые стёкла каров, как позже выяснилось, взятых напрокат никогда не существовавшими туристами. Ясон был прав – допрос участников нападения на главу Синдиката ничего не дал бы, и расследование дела о покушении закончилось пшиком, хоть ищейки Бомы и кроты Уоллеса перерыли в усердии своем весь Мидас, включая даже Керес. И ничего.
Есть вещи, которые замечаются, лишь когда исчезают, перестают существовать... журчание фонтана за спиной Минка, шелест декоративных деревьев, пение ветра в колоннах галереи не помешали Второму консулу, дружески пожавшего плечо Первого, различить главное ощущение – индивидуальная защита блонди отключена. Именно это заставило Рауля похолодеть, а вовсе не сквознячок, заблудившийся на громадной открытой террасе. Конечно, нейрокорректор ничем себя не выдал, он цедил лениво-ироничные фразы о том, что хозяин за просто так званых и важных гостей не покидает, о том, что ему и самому до смерти надоели светские беседы, в то же время просчитывая варианты, почему снята защита главного, как-никак, блонди, любимца Матери, как раз и ограждавшей своих сынов от всякого зла, и как это связано с тем, пока неизвестным, что подняло Ясона из-за стола. Выводы, даже при явном недостатке данных, совершенно не радовали, а сомнения... что ж, они разрешились опытом – рискуя показаться излишне порывистым, Рауль не преминул уже в кабине лифта будто бы случайно опять прикоснуться ладонью к ткани белого сюртука Минка, и… удостовериться: нет еле заметного холодка, который всегда означает защитное поле. Человек не почувствовал бы ничего... но дзинкотаи больше, чем люди.
Одна фраза – и они ехали молча до самого нижнего этажа, ни в холле не сказав друг другу больше ничего, ни на тротуаре у выхода из здания. Ясон тогда поверил... доверился абсолютно – он даже не стал двигаться быстрее, стоял, как столб, как двухметровая мишень, пока Ам, тоже стараясь не торопиться, делал такие долгие, долгие шаги до тревожной и защитной одновременно кнопки.
И так же, как сейчас, двоим за чуть переливающимся пузырём стало совершенно не до бегущих даркменов.
Тишина тоже упала куполом... на котором метались и подрагивали в неясном ритме блики – нефритово-зелёные, алые, синие… интересно, а по радужному мосту асов тоже идут в тишине?.. И трясёт... – невольно упираясь ногами в пол, как при подземных толчках, Рауль собственными ладонями почувствовал врезающиеся грани – то прохладные, то раскалённые. Пальцы в перчатках дрогнули, словно он уцепился за крошечный каменный выступ, чувствуя его кожей, не скрытой шёлком...

…К гранитной стене в самом сердце кряжа Манту-Хинка прижимался молодой мужчина, уже на высоте птичьего полета. Вот только «птиц» местных тут не было – пока и к счастью. Ам покосился направо, почти не поворачивая головы – глаза Ясона, не то что раулевы зелёные, за маской изменили цвет. Его солнце тоже вот уже час бесстыдно лапает горячими ладонями за все места, скромные и нескромные... и щёгольская одинокая прядь уже не вьётся так свободно по ветру… здесь, наверху, он есть. 
Златовласки-скалолазки… − так их непременно обозвал бы Гидеон, если бы увидел. Но он же не увидит, слава Юпитер… может, и правильно, что наручи оставили, Минк прав, на аудиозаписи не только мата не услышат, но и смеха без причины... а смех щекотал изнутри. Веселиться, понимая, что совершаешь поступки один другого безумнее, было, по крайней мере, ново.
Выскользнет, – говорит Рауль, глядя на скользкий выступ в скале, скрывающийся под цепкой и сильной не по-человечески рукой Ясона. – Держи крепче…

…и беловолосый турист подхватывает природную скульптуру-арку второй рукой…

...А что Рауль?..
Безумие, а как ещё назвать? Гель с солями магния на ладонях да сапоги – вот и всё снаряжение, никакой верёвки, никаких клиньев, ничего, что удержало бы на скале. Ничего, кроме предусмотренных биоконструкторами сноровки и уверенности в себе.
Иногда сомнение становится опасным.
Стоит пальцам ослабить хватку, стоит только допустить саму возможность этого, как кто-то из них тут же сорвётся и разобьётся насмерть – даже для блонди падать с такой высоты не полезно и не здорóво. И всё-таки Раулю весело… и оттого, что карабкаются они к предположительно гнезду на уступе вот так, практически без всяких приспособлений и рассчитывать приходится только на собственные руки и ноги – тоже.
Человек произошёл от обезьяны… а мы – от человека.
Собственная сила играла в получающих полную нагрузку телах, как выпитое шампанское, и точно так же ударяла в головы.
Как плевок василиска?..
Вечно с этими легендами так – приходится приводить их к реальному объяснению. Магии нет...  а столбняк от яда – это не магия, это биология...

Что дальше? – усмехнулся нейрокорректор, с трудом удерживаясь от того, чтоб схватиться за невозможно хрупкую дверцу витрины, когда снизу пришёл новый тяжкий толчок. – Что за Радужным мостом? Вальхалла, полагаю.

Отредактировано Рауль Ам (2015-12-07 23:58:44)

+5

11

Прости, Рауль, но котик сдох. Выдержать замес из НФ с мистикой, фэнтези и гротеском пионерского юмора ему не удалось. Он долго трепыхался, бедняга, но явление богов его добило.

0