Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы

Объявление



Время: 315 год Эры Юпитер, четырнадцатые сутки после взрыва в Дана-Бан.
Утро-день-вечер-ночь.

Погода: переменная облачность, ветер.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Гонки по пересеченной местности

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Время действия: шестнадцать дней после взрыва в Дана-Бан.
Место действия: Амой, Танагура, медсанчасть Эос, отделение нейрокоррекции, кабинет Рауля Ама; Керес.
Участники: Рауль Ам, Мей Тан, Кода.

0

2

Отсюда

http://s3.uploads.ru/i7mAa.jpg

Свет, заливавший всё из панорамного окна, был нежным светом раннего утра. По своему обыкновению слегка вращаясь в кабинетном кресле, взявшись за рукой в перчатке за край кабинетного же стола, в очередной-бессчётный раз используя почти режуще белую, как всё в этом рабочем помещении, мебель в качестве тренажёра, дабы не терять драгоценного времени, главный биотехнолог Амои ожидал срочно вызванного заместителя и размышлял. Как о практической стороне вставшей перед ним задачи, так и о том, что терранский ветхозаветный мудрец, в незапамятные времена изрёкший про время, которое приходит для всего – для разбрасывания камней, и их собирания, был прав, как ни крути. Как ни крутись… и выкрутившись когда-то из проблемы, теперь приходится делать это снова. Что ж… как сказал тот же мудрец − «Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги своя». Вот и настала пора если не пожинать плоды трудов, то хотя бы попытаться это сделать, а для начала – просто найти их. Как алмаз в навозной куче… хотя не алмаз, конечно, но ценность немалая, камушки для своей «поделки» Ам когда-то раздробил ничего себе так – рубин и оникс. Именно гены руби и оникса на две трети составляли генотип давно выросшего мальчика, которого создатель видел в последний раз тринадцатилетним, незадолго до выпуска из Гардиан. Рауль не сомневался, что монгрелёнок выжил – дерзкий отрок выглядел весьма развитым физически и умственно, не должен он был пропасть в кересской мясорубке, не агнец безвинный, уж скорее волчонком тогда показался, если продолжать терранско-мифологические аналогии.
Хорошо, что Тан ещё не улетел в Кииру, рабочий день пока не начался ни для кого, кроме консулов. Хорошо, что Мею не надо рассказывать, чем действительно занимаются элиты в монгрельском интернате, уж он-то более чем в курсе многих исследований, проводимых там и проводившихся. Но не всех… не всех. Вот как, скажите, поведать ему о том эксперименте, в завершающей стадии которого необходимым стало его участие? Правду, конечно, говорить легко и приятно, и лучше политики, чем правда, не существует, однако слишком многое в давнем поступке почтеннейшего начальника платины шло вразрез с установленными и пока незыблемыми нормами жизни дзинкотаев. Это сам Второй консул, критично относясь, их по мере сил расшатывал, а вот смущать малых сих – разумно ли?
Но даже если не разумно – необходимо.   
…Однако, что-то Тана нет. − Рауль задумчиво посмотрел на часы, где отмигивали последние секунды до времени начала назначенного визита руководителя биотехнологической лаборатории «Хнум». А потом перевёл взгляд на открывающуюся дверь:
Доброго утра, Мей. Вы всё-таки вовремя. Ваш кар готов к экстремальной поездке? А Вы сами? Я хочу дать Вам поручение - несложное, но и простым его не назвать, − сразу сообщил Ам, не размениваясь на долгие подходцы.

Отредактировано Рауль Ам (2015-12-19 21:54:41)

+2

3

Heavy! You want it heavy!
Welcome to my world, feel the weight of it grinding down...
Disturbed – A Welcome Burden

Наслаждение. Чистая эссенция сверкающего кристального экстаза в густом кисельном дыме эйфории. Кода. Кто такой Кода?
Маленькое, тесное помещение, черные стены, черный пол, черный и матово блестящий потолок. Багровый неясный свет, багровые неясные тени. Душно, терпко-сладко. Кожаный диван. Уже давно не такой соблазнительно прохладный, как вначале. Теплая, липкая кожа. Липкая. Липкая кожа самого Коды и девиц вокруг него. Девушки, которые считались ненужным несовершенством мира - плевать. Они были мягкими, податливыми, пустоголовыми. Они делали все, чего он потребовал - его слова подкреплялись деньгами, его слова подкреплялись силой, сила же давала ему деньги. Сила-сила-сила. То, что позволило монгрелу по имени Кода стать независимым и в некотором роде успешным. Кто еще в Кересе мог позволить себе настолько праздную жизнь? Единицы.
Праздная жизнь. Сильно сказано. Пока продажные девки ласкают его своими касаниями, размазывают хну боевого рисунка, пока их губы скользят по его обнаженному телу, он помнит. Помнит, что было менее часа назад.
Они, эти купленные дешевки, доставляют ему удовольствие. Но не доводят до возбуждения - он запретил. Не лезут чрезмерно - он запретил. А его слово здесь - закон.
Хотя, пускай конец боя отпечатался в его памяти живо, будто выжженный на подкорке мозга, он, монгрел, уже забыл, кому платил, кому что говорил, кому что обещал. И точно так же на утро он забудет бой. Это - лишь одна из побед. Очередная, но не первая, не последняя.
Мягкий кожаный диван, а он, монгрел на диване, - обнажен и расслаблен, оглушен электронной музыкой, а голова запрокинута. Прекрасный, нездешний, профиль лица, точеное подтянутое тело без единого лишнего волоска. Он - бог войны, он само совершенство, незнамо как оказавшееся в здешнем притоне. Костяшки кулаков и прочие мелкие царапины и ушибы обработаны, забинтованы, где это требуется.
Его кровь была сладка. Хруст его костей - как музыка. Его-его.. Кого - его? Черт его знает, кого в этот раз искалечил монгрел. Вытье еще отдается эхом в голове, лютое, как голоса своры псовых волков-полукровок, подделок. Они пришли смотреть, они хотели видеть то, что увидели, за что платили немалые деньги. Как прославленный боец в очередной раз играючи одержит верх над очередной свой жертвой. Боец. Были ли хоть раз достойные противники?
Нет. Каждый раз - как игра. Кода - это он, монгрел-гладиатор, любимец публики, страстный запретный плод для любого конченного извращенца. Только он - не раб. Он - зверь, зверь с хрустальными голубыми жестокими глазами темной твари. Зверь, на потеху влезающий в их ошейники, кутающийся в их цепи, а затем восседающий среди них с непогрешимым эгоистичным величием.
Падший бог войны.
Ни законов, ни хозяев. Даже когда он покорно протягивает им руки и дает заковать себя в кандалы - они боятся, зная, что стоит ему, закованному, захотеть - уже они все, эти ферзи, станут его лишь пешками, куклами, которых он изломает.
Одиночество? О нет, никогда.
Ему никогда не бывало скучно. Он никогда не боялся. Покоряясь на публику, диктовал свои правила.
Палач, который может прийти за каждым, ведь он и их зрелище, и их инструмент. Еще немного денег, которые ему не нужны - он сделает то, что от него попросят, попросят - не прикажут, а именно попросят. Ведь он может и отказать.
Палач.
А в голове пусто, пусто от алкоголя и от наркотиков.
Пусто, трезво и ясно. Глаза обращены к потолку, в них никому нельзя заглядывать. В глазах этих холод космоса, холод стали, холод звездного света. Забытье для Коды, который сейчас вряд ли смог бы назвать свое имя, зато мог бы рассказать, как расчленить и спрятать тело, как стрелять из оружия, как выжить в лесу с одной лишь спичкой и ножом, не было избавлением. Ему не требовалось избавления. Это был его особенный вид отдыха, возможность дать адреналину перестать бурлить, проветрить голову, расстаться с жаждой крови.
Тяжелый, протяжный выдох. Постанывания и причмокивания стайки девушек, извивающихся вокруг. Музыка, которая кажется уже какой-то ненужной, обрывистой.
Черта с два, если Кода хотел этого для себя. Черта с два.
Но сейчас - плевать.

+5

4

- Господин Тан, образец увеличился по площади в два раза за 40 минут. Взгляните, - негромко, но четко произнес лаборант, выводя генетика из транса бесконечных расчетов, осторожно отодвинул тубус, отходя от стола и давая доступ Мею к квантовому микроскопу.
Это чудо амойской техники, недавно введенное в эксплуатацию, прекрасно справлялось со своими обязанностями - снимало показания волновых функций атомов, но при этом требовало к себе очень аккуратного обращения. Тонкая струйка азота вырывалась из-под кожуха, несмотря на тройную изоляцию, охлаждая внутреннюю систему почти до абсолютного нуля (-273 по Цельсию), и проступала мелкой росой на хромированных деталях.
Платина оторвал взгляд от голоэкрана и невольно прикрыл глаза, но даже за закрытыми веками, в мерцающей темноте, продолжали проноситься бесчисленные графики, расшифрованный генетический код, последовательность аминокислот и трехмерные шарики атомов. Платина устало потер веки и, поднявшись с кресла, констатировал, что трое суток без сна не притупили восприятие мира - краски остались столь же яркими, а предметы четкими, но тело потребовало к себе более внимательного отношения, дав о себе знать занывшим плечом и резью в сухих глазах.
Их эксперимент был более чем удачен, хотя и потребовал определенных знаний и умения в обращении с опасным образцом - растением, запрещенным не только к использованию, но даже к простому изучению из-за своих необычных свойств. Весь его цикл, от рождения и смерти, занимал около 14 часов, давая жизнь, по массе во много раз превышающем свою собственную - суровые условия его родной планеты жестко диктовали науку выживания. Условия на Амои были более чем благоприятные и, по этой причине, мощное силовое поле от трех независимых генераторов, благоразумно направленное на стеклянную чашку, не давало пенящейся опалесцирующей биомассе покинуть ее пределы и вселяло некоторую уверенность, что мир не погрузиться в ближайшее время в протеиновую пену, которой было так богато растение.
Выключив поднадоевший за длительный срок экран ленивым движением руки, словно отмахиваясь от насекомого, Мей подошел к столу и заглянул в "глазок" микроскопа. Там, в голубоватом свете фотоионизатора, живые клетки растения, атакованные лазерными импульсами, множились буквально на глазах. Оторвавшись от столь увлекательного для каждого генетика зрелища, он медленно выпрямился и тихо произнес, обращаясь к помощнику:
- Зафиксируйте результат в жидком гелии и можете быть свободны. Отчет для Ама будем готовить завтра, а сегодня отдыхаем.
- Хорошо, господин Тан. Вызвать вам машину?
- Нет, я сам хочу сесть за руль, - говоря это, платина подошел к окну и, открыв его настежь, выпуская ночные тени, замер, вглядываясь в пространство.
Рассвет только-только начинался. Воздух, пронизанный мягким утренним светом, погружал окружающий мир в состояние "сфумато"*. Розовая дымка восхода скрадывала грубые очертания города Грез, размывая границы горизонта, пряча остроконечные шпили башен в облаках и, казалось, город слегка покачивается в зыбкой ряби утренней прохлады. Наблюдать за рождением нового дня было привычным делом для платины - редкий рассвет не заставал его на ногах. Каждый восход был уникальным - это было удивительно и наводило на размышления.
Но сейчас не хотелось думать.
Совсем.
Что-то надсадно тянущее, как острый камешек, мешалось на периферии сознания, досаждая и смущая своим присутствием. Пытаясь выяснить источник дискомфорта и вглядываясь на себя как в зеркало, в его гладкую серебристую поверхность, Тан с досадой поморщился - одни смутные предчувствия. Что же его беспокоит? Оставив бесполезные попытки выяснить - вспомнил японскую пословицу о том, что "не стоит изучать камешек, попавший в сандалию. Его нужно просто выбросить". От мыслей его отвлек звонок по комму. Обычно вызов к Раулю не входил в обязательную утреннюю программу платины, но Мей не привык выискивать причины внезапных поступков и решений шефа, а четко следовал распоряжениям. Удостоверившись, что его указания выполняются, направился в кабинет Ама.
Войдя в его апартаменты и, склонившись в легком приветственном поклоне, присел во вращающее кресло, рядом с Раулем.
Шеф не стал тянуть с прелюдией и размениваться на пустые разговоры.
- Доброго утра, Мей. Вы всё-таки вовремя. Ваш кар готов к экстремальной поездке? А Вы сами? Я хочу дать Вам поручение - несложное, но и простым его не назвать.
- Да, я готов, Рауль, равно как и мой кар. - Мей заинтересованно наклонил голову вбок. - Что я должен сделать?

__________________________________________
*Сфума́то (итал. sfumato — затушёванный, буквально — исчезающий как дым) — в живописи смягчение очертаний фигур и предметов, которое позволяет передать окутывающий их воздух. Приём сфумато разработал Леонардо да Винчи в теории и художественной практике.

Отредактировано Мей Тан (2015-12-19 16:27:50)

+4

5

Для человеческого взгляда – равно рассеянного и очарованного красотой – платина, вовремя явившийся в начальственный кабинет, выглядел бы совершенно идеальным, цветущим, свежим, как майская белая роза, однако чересчур внимательный, цепкий взор блонди, тем более, давно знающего своего заместителя, схватывал незаметные, упускаемые обычно детали, вроде чуть покрасневших склер и краёв век, чуть скованной позы. Эти признаки говорили наблюдательному по природе своей главному нейрокорректору о том, что Мей провёл бессонную ночь в лаборатории над образцами, так же ясно, как если бы генетик сказал об этом вслух.
Да-да, настоящий скупой рыцарь от  науки, чахнущий не над сундуком со златом, а над чашкой Петри… хотя в условиях Амои эти предметы зачастую синонимичны. – От этой мысли Рауль если и не усмехнулся внутренне, то слегка сбросил напряжение, совершенно лишнее, но трудноустранимое в предстоящем разговоре.
Понимая, что всякая нервозность мешает собранности и сосредоточенности на проблеме, Ам позволил мимолётному размышлению дотечь до логического конца – перспективы теперешнего исследования Тана отливали столь же радужно, как протеиновая пена, которая, по прогнозам, должна была, при правильном подходе к чудо-растению, получаться в гомерических количествах. – Интересно, удалось ли ему? – но вот тут главный биотехнолог Амой осёк приступ собственной любознательности, зная, что ответ на этот вопрос он получит непременно, а уходить к этой теме не время сейчас.
Время собирать камни, − напомнил себе Рауль, − вот и добытчик явился…
Что ж, это радует, – тёмно-золотые брови дрогнули, едва заметно сходясь – не грех показать, как начальство озабочено сложностью задачи, это придаёт важности поручению, притом что оно действительно важно. – Мей, Вам нужно будет съездить в Керес и отыскать кое-кого для меня… точнее для торжества амойской науки. – Рауль произнёс последние слова так, что сложно было понять – пафос наигран иронично или вполне всерьёз. – Я понимаю, что это звучит дико и неконкретно, и даже может показаться приказом найти иглу в стоге сена или жемчужное зерно в куче навоза, но я значительно облегчу Вам задачу.
Рука блонди отпустила кромку стола, затянутые в белую ткань изящные пальцы коснулись маленького плоского анализатора, дожидавшегося своей очереди возле одной из парных подставок для стилосов, и, едва коснувшись, придвинула прибор по белой поверхности вперёд, к Мею.
В нём образцы крови и запаха одного из давних выпускников Гардиан, – поймав взгляд поднятых наконец лиловатых глаз коллеги, веско пояснил Ам. – Этот монгрел крайне важен. Не только для меня.
Расслабленно сидящий Второй консул неожиданно и плавно взмыл из кресла, будто его подбросило с сиденья пружиной – не здесь же рассказывать о том, почему на этом… Коде свет клином сошёлся для всей элиты в целом? Мать, конечно, спит, но спать она может вполглаза, и слушать вполуха ей это не помешает. Да и другим ушам раньше времени такие тайны доверять не стоит.
Я провожу Вас до машины, Тан, – непринуждённо обронил Рауль, проходя мимо заместителя к выходу. – Идёмте?
Задержавшись ровно на то время, которое понадобилось руководителю лаборатории «Хнум», чтобы выскользнуть из кабинета, блонди подождал, пока дверь притвориться, заговорил снова уже на ходу, направляясь к лифту и невольно подлаживаясь под шаг беловолосого спутника и собеседника:
Образцы взяты незадолго до того, как он покинул интернат, но, поверьте, они позволят Вам его найти. Эта человеческая особь значительно отличается от прочих в Девятом районе. – Ам усмехнулся явно, что позволило ему не договаривать «даже от прочих интересных птенцов гардианского гнезда, коих мы изменяли ещё до рождения и после так и эдак». – Мои информаторы сообщили, что он сейчас на территории Синей фишки, любит клуб «Граната». Найдите его, Мей, найдите и привезите сюда. Живым и лучше целым. Будьте осторожны – он силён почти так же, как чистый элит.
Вот главное и сказано, не в открытую, но ведь умному достаточно намёка? А в лифте, как раз распахнувшем створки, можно молчать. Лучше молчать.

Отредактировано Рауль Ам (2015-12-19 23:15:09)

+2



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC