Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы

Объявление



Время: 315 год Эры Юпитер, четырнадцатые сутки после взрыва в Дана-Бан.
Утро-день-вечер-ночь.

Погода: переменная облачность, ветер.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Сложный разговор

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время действия: три недели после взрыва Дана-Бан.
Место действия: Амои. Вилла «Аль Арин».
Действующие лица: Айгор Дин-Хадар, Тейм Дирбас

0

2

Время шло. Минута за минутой, час за часом, день за днем. Счет перешел на недели. Три недели, как две капли воды похожие друг на друга. Айгор просыпался утром, приводил себя в порядок и брался за изучение информации, выданной ему Раулем. Информации было много. Очень много. Все то, что Айгор знал о генетике человека, так сильно отличалось от того, что он узнавал… И одновременно было столь похоже, что иногда Дин-Хадару приходилось возвращаться к старым записям.
И сравнивать, сравнивать, сравнивать…
Даже в свой обычный рабочий день Айгор не работал так много, как сейчас. Конечно, его никуда не подгоняли. Никто не торопил, да по сути и не требовал ничего. Просто после того, как Дин-Хадар обустроился на вилле, Рауль сообщил истинную цель его здесь нахождения, и попросил оказать Амои услугу… Но все, и особенно амир, прекрасно понимали, что это – своеобразная плата за ту помощь, что ему оказали. И за ту, что в случае успеха ему окажут. Фактически, выбора не было.
Да и не любил Айгор плохо делать свою работу. А уж плохо делать ту работу, от которой зависят здоровье живых существ – а в данном случае чуть ли не выживание целой расы – и вовсе было бы для него преступлением. Такого себе ни один настоящий врач позволит не может, а Дин-Хадар считал себя отличным врачом.
Но была еще одна причина такого его упорства в изучении нового поля деятельности. Даже две взаимосвязанных, если точнее. Первая – жуткая тоска по родной планете, беспокойство о своем народе  чувство вины, которое день ото дня становилось только сильнее. Вторая – то, что произошло, казалось, целую вечность назад. Сет и Тейм. Сет, Тейм и та ночь, которую они провели вместе. Айгор до сих пор слегка краснел, вспоминая об этом. Личная жизнь Дин-Хадара никогда не отнимала у него много времени, а уж чувства влюбленности и любви, желания и страсти и вовсе были ему прежде незнакомы. Прежде. Но не сейчас.
Непривычные ощущения, целый вихрь эмоций, понять и осознать которые он был не в состоянии, пугали и выбивали из колеи. И это закончилось тем, что он попросту начал сбегать от этого в науку. И одновременно бегать от Сета и Тейма. С Сетом они в итоге разобрались относительно просто и безболезненно. Дзинкотай явно испытывал к нему симпатию, да и Айгор не мог не признать, что в обществе посла чувствует себя спокойно, расслабленно и удовлетворенно. Сет был отличным собеседником, с ним можно было говорить о чем угодно, легко маневрируя между высокой политикой и дружеским флиртом. Можно было не бояться прикосновений и идти на тактильный контакт, что Дин-Хадар себе позволял крайне редко. Пожалуй, к послу Ранги Айгор испытывал нечто, подозрительно напоминающее желание по-человечески дружить. Но о любви речь ни шла ни у Сета, ни у Айгора, хотя воспоминания о той ночи были более чем приятны.
А вот Тейм… Он вел себя так, как обычно. По-прежнему охранял амира, хотя это было не нужно. По-прежнему обращался к нему «господин» и еще реже, чем раньше, позволял себе вольности. А Айгор неожиданно понял, что его это раздражает. И обижает. Но еще хуже стало тогда, когда Дин-Хадар осознал, что когда Тейм заходит к нему перед сном, чтобы проверить, все ли в порядке… Сердце начинает стучать, тело горит, а мысли путаются. Все можно было бы списать на воздержание и банальную физиологию, если бы это началось после первой их близости. Но проблема имела глубокие корни – еще на Элписе, еще до переворота, Айгор заметил за собой, что… Что сам сокращает дистанцию. А теперь стало только хуже. Без Тейма он даже уснуть толком не мог.
Это все выматывало. Выматывало даже больше, чем напряженная работа и чужой, незнакомый, холодный мир. Чем воспоминания о семье, которую он потерял. Чем чувство вины на свои поступки и мысли. Айгор почти перестал есть, почти перестал спать, сосредоточиться не получалось совершенно. И с этим нужно было что-то делать.
Побороть в себе дурацкие иерархические привычки оказалось сложно. Еще сложнее было посреди ночи встать и прийти в комнату Тейма. И все силы ушли на то, чтобы выдавить из себя одну фразу.
- Тейм, я так не могу больше.

+5

3

Тейм всё ещё слишком хорошо помнил произошедшее. Каждую деталь, каждое касание, каждый вздох. И ненавидел себя за это, всё ещё считая случившееся в корне неправильным и неверным. Как он мог позволить себе такое? Постыдно было сейчас просто позволять себе находится рядом с Айгором, продолжать смотреть на него, не то что продолжать работать. И если бы Тейм принял решение уйти, то его не остановил бы тот факт, что он сейчас находится на чужой, незнакомой планете с довольно жёсткими законами и совершенно иной иерархией.
Останавливало другое. Сам Айгор.
Иногда словами, а иногда сам Тейм осознавал, что бросить его уже не может. Осознавал и ненавидел эту планету, посольство, хунту, планы элиты и многое другое вместе с собой, за то, что всё ещё сильнее запуталось в их и так довольно странных отношениях. Будь всё по-прежнему, этого бы не случилось. А если случилось, он бы понёс самое страшное наказание. И это хотя бы было привычнее и естественнее того, что происходило сейчас.
В своё время осознание некоторых чувств по отношению к своему господину далось очень непросто. Уже тогда Тейм думал уйти в отставку. Возможно, так и следовало сделать. Тейм не знал, и не мог знать, было бы лучше поступи он иначе, изменилось ли что-то для Айгора, и было бы им обоим спокойнее. И сейчас за свои поступки и решения телохранитель расплачивался, как минимум, осознанием своей профнепригодности, что для человека его склада являлось полной потерей смысла жизни. Возможно, поэтому он продолжал выполнять свои обязанности изо дня в день, просто стараясь забыть и вернуть себе ощущение этого потерянного жизненного ориентира. В какие-то моменты даже получалось. И вполне естественно, что общение с Айгором теперь давалось с большим трудом. Да что там, даже в глаза ему смотреть было сложно - сразу вспоминалось всё, что произошло.
И всё равно, несмотря на усилия, каждую ночь перед сном возвращалось понимание того, что жизнь в прежнее русло уже не вернётся, как бы не пытался сбежать. Тейм знал, что как телохранитель сейчас, в общем-то, и не нужен Айгору. На этой планете его бы никто и пальцем тронуть не посмел. И это знание добавляло чувства безнадёжности и ненужности. Каждый день начинал превращаться в существование. Просто в набор привычных, но сейчас ненужных процедур, позволяющих отстраниться от неприятных мыслей. Дающих шанс на время вернуться к старой работе, вспомнить прежнюю жизнь. Хотя это всё равно было уже не то. Такие как Тейм, не умели отдыхать, их просто этому не научили. И окончание работы для многих было равносильно окончанию жизни. Такими уж их творили на протяжении многих лет.
Очередной день прошёл так же быстро, как и предыдущие, и наступила мучительная ночь. Теперь уже уснуть быстро не удавалось - начинали донимать мысли и воспоминания. Удивительно, но Тейм успел и к этому привыкнуть, встроить в свою жизнь, и даже свыкся с мыслью, что, возможно, его ждёт не лучшая смерть – медленное убийство своим же организмом, который не терпел безделья. Забавным казалось, что, возможно, умение приспосабливаться привело его к этому самому итогу. Вероятно, без него он вообще не стал бы телохранителем. Но вышло так, что эта ночь решила преподнести сюрприз и пойти по иному сценарию. Неожиданно Айгор сам пришёл сюда сейчас с довольно странным заявлением. Тейм сразу же поднялся с кровати, принимая привычную стойку, и непроизвольно опустил взгляд - к чему он так и не смог привыкнуть, так к мысли о том, что они были близки, к своим новым желаниям. Дистанцию держать сейчас стоило действительно больших усилий.
- Что-то случилось, господин? Я могу Вам помочь? Я сделаю всё, что в моих силах.

+4

4

Комната Тейма была намного скромнее тех покоев, которые определили для Айгора. Пожалуй, даже слишком скромно устроился телохранитель… Узкая кровать, резной ящик у одной стены, стол со стулом около второй. И по сути – все. Нет, здесь тоже было красиво – изукрашенные стены, фонтанчик с питьевой водой, стилизованный под те, которые встречаются на улицах Элписа, мягкое освещение скрытых ламп… Но все же на этой вилле было как минимум пять пустых комнат, более удобных и более светлых. Но все они располагались рядом со спальней Айгора, и Тейм, даже не посмотрев на них, прошел мимо, выбрав себе этот закуток.
Айгор, собиравшийся было с порога сказать все, что хотел, умолк. Еще раз окинул взглядом комнату, тихо вздохнул, пристально посмотрел на Тейма. Вздохнул еще раз, покачал головой, неторопливо подошел к телохранителю вплотную. Постоял, гипнотизируя взглядом и надеясь, что Дирбас поднимет голову и найдет в себе силы посмотреть глаза в глаза.
Не посмотрел.
Айгор аккуратно коснулся ладони телохранителя кончиками пальцев и тихо проговорил:
- Сет считает, что амир не должен проявлять симпатии и расположения к слугам… Здесь вообще такое поведение элиты считается дефектом психики. И я уверен в том, что ты думаешь почти так же, только виноватым считаешь себя, – судя по тому, как резко выдохнул Тейм, Айгор оказался прав.
Дин-Хадар отступил на шаг назад, подумал еще немного. Потом подошел к кровати, присел на край, потер лицо ладонями. Выглядел он сейчас совсем не как амир, гордость и краса Элпис, а как обычный издерганный и уставший человек.
- Думаешь, что не имел права? Прикасаться ко мне, испытывая влечение? Думаешь, это делает тебя плохим телохранителем? Считаешь, что при твоем ф-про произошла ошибка? – Айгор даже не пытался скрыть горечь. – Хочешь уйти? Только не говори мне, что решил, будто воспользовался тогда ситуацией и… мной.
Пожалуй, это было бы хуже всего. Тейм подошел ближе и стоял, по-прежнему не поднимая головы. Он ничем не выдавал сейчас своих мыслей – ни словами, ни жестами. И это было несколько странно, потому что Айгор ожидал хоть какой-нибудь реакции на свои слова. Не обязательно утешения, не обязательно оправданий или признания вины, которые были бы логичны в такой ситуации. Он просто хотел…
- Я же живой! Почему никто не хочет этого понять? Почему все видят во мне только амира? – Айгор, кажется, был готов расплакаться. – У моего отца было много любовниц и любовников. И фаворитка, с которой он прожил более десяти лет, а ведь она была дворцовой кухаркой! Я знаю, что он любил ее по-настоящему. И брат тоже… тоже не был один. Так почему нельзя мне? Почему мне нельзя быть не только амиром, но и человеком? Я тоже хочу любить. Я тоже хочу, чтобы меня любили.
Дин-Хадар немного помолчал, успокоился и добавил уже тише.
- Ты был со мной с самого детства. Я доверил тебе свою жизнь. Не так давно я решился доверить тебе свое тело. Так почему ты бежишь, когда я предлагаю тебе свое сердце, Тейм? Мне казалось, что ты… Что ты любишь меня по-настоящему.

+4

5

- Айгор, не поймите неправильно, но Вы амир, а я Ваш телохранитель. Несмотря на то, что сейчас мы на другой планете, несмотря на то, что на нашей произошёл переворот. Вы всё равно амир, и своим даром доказываете это. Вас не просто хочется слышать, а именно слушать. На такое способны единицы, - Тейм вздохнул и наконец-то посмотрел Айгору в глаза, хотя сейчас это делать было опасно.
- Дело даже не в том, что я Ваш слуга, и просто не имею права себя вести так, как повёл. Да, я считаю, что я воспользовался ситуацией. Всё же вы были пьяны, а я обязан был сдержаться. Но проблема здесь куда глубже. Мы уже давно зашли слишком... непозволительно далеко. С самого первого дня нашего знакомства я повёл себя неправильно, и это могло поставить Вас под удар в любую минуту. Поэтому отношения с телохранителями у нас запрещены. Нас двоих не должно связывать ничего личного, потому что я выполню свою работу, возможно, Вы  когда-то  останетесь один… это причинит Вам гораздо больший вред. Вы не должны привязываться ко мне. У меня… - Потребовалась небольшая пауза, чтобы продолжить говорить сейчас, и совершить самый, наверное, непоправимый поступок. Но была надежда, что Айгор поймёт и одумается. – У меня действительно есть чувства к вам. Уже очень давно. И я поэтому не хочу, чтобы Вы страдали, чтобы переживали о том, что меня могут убить. Об этом Вы сказали ещё на Элпис, и я понял, что натворил. Всё что сейчас происходит, неправильно, неверно. Противоестественно. И я, наверное, самый худший телохранитель из всех возможных, - Тейм грустно улыбнулся. – Но… я не могу перестать быть тем, кто я есть, даже сейчас, даже в такой ситуации. Я так устроен. Я буду продолжать защищать Вас, я рождён для этого. Сейчас мы в безопасности, конечно. Но что потом? Что будет, когда мы вернёмся на Элпис? Потому что там Вы снова будете в опасности, и там я снова буду действовать, так, как должен, даже если Вы мне прикажете стоять в стороне. Поэтому, даже сейчас мы должны помнить о том, кем являемся. Чтобы потом не было тяжело, - Тейм подавил в себе желание придвинуться ближе и обнять. Всё равно только на этом он не смог бы остановиться. - Я хочу, чтобы Вас любили, чтобы Вы были счастливы. Но со мной это невозможно. Я более чем уверен, Вас невозможно не полюбить, и, скорее всего, я не один такой. Но я… я совсем не то, что Вам нужно.

+3

6

И вот опять это самое… Айгор не перебивал Тейма, позволяя ему высказаться и все еще надеясь, что… Впрочем, было уже неважно. Надежда умирает последней, и его умирала сейчас. Медленно, мучительно, цепляясь до последнего. Пожалуй, лучше было бы, если бы все произошло быстрее.
Дин-Хадар многое бы мог сказать Тейму. Но промолчал, потому что Тейм все и без того прекрасно понимал. Пожалуй, так же хорошо понимал, как и сам Айгор, и поэтому спорить и что-то доказывать было бесполезно. Дирбас свой выбор сделал.
Вот только принять этот выбор Айгору было слишком сложно. Все же на каждое слово Тейма у него находились контраргументы. Весьма весомые с его точки зрения.
Да. Да, он амир. Даже несмотря на то, что находится на другой планете, а власть – в руках хунты. Да, Айгор был пьян в ту ночь, но не настолько пьян, чтобы не понимать, что творит. А настолько, чтобы найти в себе силы признать свои желания. Да, отношения между господином и телохранителем были строго запрещены, тут Тейм был прав. Только вот поздно было не привязываться – Айгор уже привязался. Давным-давно привязался. Даже хуже – влюбился. И еще хуже – полюбил. А это, как известно, ничем не лечится, кроме как временем и обстоятельствами. И совсем отвратительным было то, что Тейм признался, что его любит.
Взаимная любовь без… Без возможности реализации? Отвратительно. Слишком больно.
И еще больнее били слова о том, что это не просто неправильно, а противоестественно. Как любовь может быть противоестественной? И почему, почему Тейм попросту не сказал «да»? Он ведь мог бы отказаться от должности телохранителя. Мог бы стать любовником, возлюбленным, любимым. Неужели ф-про для него было так важно? И неужели он не понимал, что теперь, после признания, отступать было некуда? Что теперь сам Айгор закроет собой Тейма, если вдруг случится что-то страшное. Видимо, не понимал, раз решил за них обоих, что нужно Дин-Хадару. И кто ему нужен. Эти слова так сильно напоминали Айгору слова его отца. Будто бы можно было выбрать «подходящего» и полюбить. Но…
- Да. Мы не можем перестать быть теми, кто мы есть.
Айгор сам удивился тому, насколько безразлично сейчас звучал его голос. Амир отвернулся, подошел к зеркалу, поправил волосы и одежду. Механически, просто чтобы чем-то занять руки. И не смотреть на Тейма, которому сейчас было так же больно. Который сам решил, что эта боль – правильнее, чем чувства.
«Лучше бы я умер тогда».
Придать своему лицу нужное выражение удалось не сразу. Впервые Айгор был так сильно выбит из колеи – за исключением вести о смерти своего отца и сына. Но он смог пережить  страшные слова. Значит, обязан был пережить и эти. Только что-то неуловимым образом поменялось.
- Прости, что потревожил тебя, Тейм, - Айгор обернулся, мягко улыбнулся. Так, как улыбался раньше. – Надеюсь, ты сильнее меня и сможешь с этим справиться.
«Потому что я уже не смогу».

+3

7

Почему это всё настолько тяжело? Настолько, что дышать становилось сложно. Тейм видел, как реагирует Айгор, видел и не совсем понимал, почему это происходит. Всё было таким неправильным во многих смысла. - сам факт, что этот разговор произошёл и одновременно ПОНИМАНИЕ - то, что он говорит, было не тем, что бы хотелось сказать, звучало фальшво и неубедительно.
Тейм помнил ту ночь, каждую её деталь. Ему сейчас хотелось просто притянуть к себе Айгора и поцеловать так же, как тогда, сказать, что всё будет хорошо, что они будут вместе и больше не отпускать. Но что потом? Что дальше? К чему приведут такие отношения? Что будет с Айгором, если он останется один? Тейм желал быть с ним, и желание это было очень давним. Но с самого первого дня, когда осознал это, он понимал всю сложность ситуации, будь они вместе. Он понимал, что это ведёт в тупик. Отказ от работы для Тейма был сравним с потерей смысла жизни. Для него не существовало ничего иного. Его даже создали только для того, чтобы он стал частью охраны, и будь он непригоден, его могли тихо уничтожить раньше, чем допустили к работе, или отправить в такое место, откуда не возвращаются.
Он просто не понимал, как может быть вообще близким с человеком, которого охраняет, это никак не лезло в рамки того, чему их учили. Да если бы он принял решение отказаться от должности и стать любовником Айгора, то уже не смог бы просто смотреть ему в глаза, потому что в таком случае подвёл бы его. Нельзя идти на поводу у своих желаний - nаким образом, ты только подставляешь тех, кто рядом. Только вот и сейчас Тейм ощущал, что подводит и подставляет.
Замкнутый круг. Тейм винил себя в том, что они в него попали. И совершенно не видел выхода.
- Айгор, поймите. Вы для меня самый важный человек, а я Вас подвёл, несмотря на это, и подвёл очень давно. Гораздо логичнее меня за это ненавидеть, - Тейм смотрел Айгору в глаза, открывая ему снова своё настоящее лицо. Очень усталое, полное боли и сожаления. Если бы Айгор решил сейчас убить Тейма за предательство, он бы принял это как самый лучший вариант исхода событий. Это хотя бы показало, что он ничего не значит для своего господина, что зря переживал. И на последнем вздохе стало бы гораздо проще принять всё, что между ним происходило. Но Айгор не делал этого, и не похоже было на то, что ненавидел.
– Я не смогу больше смотреть на то, как Вы добровольно идёте на смерть и просите меня отказаться от помощи Вам. Та ситуация показала мне, как я был неправ. Я не думал, что всё так выйдет. Случись с Вами что-то, моя жизнь потеряла бы смысл, - Тейм устало прикрыл глаза и опустил голову. Неважно, что он скажет сейчас, они уже зашли слишком далеко и это не исправить словами. Всё было как в каком-то кошмаре, а дальше могло стать только хуже. Опыт подсказывал, что дело так просто не рассосется и, возможно, придётся принимать болезненные решения.

+3

8

- Я знаю, Тейм. Я знаю, как я важен для тебя. И тем обиднее мне слышать, что… Что моя важность как амира и господина перевешивает мою значимость, как человека.
Находиться здесь было невыносимо. Абсолютно невыносимо, особенно после того, как Айгор увидел глаза Тейма. Ему хотелось рухнуть перед ним на колени, сжать его ладони своими, целовать его пальцы и умолять о взаимности. Айгор был готов выполнить сейчас любое желание своего телохранителя, лишь бы стереть с его лица мучительно-болезненное выражение.
Тейм свое желание озвучил. Значит, надо было его выполнить. Сложнее всего было сделать первый шаг к двери. А потом было уже проще.
- Знаешь, о чем я сожалею, Тейм? – Айгор немного истерично хмыкнул. – О том, что полковник меня не убил. – еще один шаг к двери. Пальцы легли на ручку. – Это было бы не так больно. – небольшое усилие, чтобы потянуть на себя тяжелую створку… Айгор обернулся, снова посмотрел на Тейма, и, улыбнувшись, добавил. – Я тебя действительно люблю, Тейм, даже если это противоестественно.
Дверь с тихим щелчком закрылась, но Айгору показалось, что вместе с этим звуком рухнуло небо, и что-то едва слышно сломалось внутри него самого. Что-то очень важно, что помогало держаться все это время. И вроде бы ему должно было быть больно, а почему-то было не так. Сейчас он ничего не чувствовал, словно дверь, которую он закрыл за собой, отрезала от него не только Тейма, но и душу. Айгор неторопливо дошел до своей кровати, лег, пару минут смотрел в потолок. Потом снял с шеи медальон, который Тейм вернул ему после встречи с полковником. Вынул оттуда чип с копиями своего генетического кода и слепка с личности, покрутил в пальцах… И без малейшего сожаления разломил тонкую пластинку.
Тейм говорил, что их отношения ненормальны. Сет был уверен, что Айгор получился неправильным, раз испытывал чувства к своему слуге. Да что там, даже отец, пока был жив, сетовал на то, что Айгор вышел недостаточно похожим на мужчину. И если он был таким неправильным… то зачем хранить заведомо дефектную копию?
Айгор продолжал лежать, глядя в потолок, и считал секунды. Сбивался, начинал заново и снова сбивался, не замечая, что уже не считает про себя, а шепчет. Посмотри Дин-Хадар на себя со стороны, он бы точно прописал себе посещение психотерапевта, легкие седативные и снотворное. Но, к сожалению, сейчас он не мог быть ни амиром, ни врачом. Казалось, что грудь стянули плотным обручем так, что шевельнись лишний раз – и ребра затрещат. Ну а то, что больно… С этим ощущением Айгор жил без малого месяц и почти успел привыкнуть.

+6

9

Дверь закрылась, и наступила полная тишина. Тейм продолжал сидеть неподвижно, обдумывая слова Айгора, решая, как поступить дальше. Внезапное и довольно эмоциональное признание окончательно выбивало из колеи. Это было странно и немного пугало. Пугало тем, что всё это заставляет Айгора так страдать. Может, на него повлияла смерть близких, и с эмоциями он не смог справится из-за этого. Что дальше делать и как правильней поступить - сложный вопрос для человека, не умеющего предсказывать будущее. Но сейчас одно было вполне очевидно: кто бы ни был виноват, всё зашло слишком далеко, и что уже ни сделаешь, вернуть всё в привычное русло не получится. И был, возможно, единственно верный вариант в данный момент. Возможно, этот вариант сделает Айгора счастливым, а возможно, в будущем это решение натворит только больших бед и создаст угрозы. Неизвестно.
Чтобы решиться на этот шаг, в первую очередь пришлось попытаться переступить через себя, убедить себя во многих вещах. Например, в том, что это не навредит Айгору, и в том, что сам Тейм вполне сможет стать другим человеком, если от него это потребуется, что у них, и правда, всё будет хорошо, если они будут вместе. Ведь они на чужой планете, где вряд ли Айгору будут навязывать какие-то правила, он всё-таки здесь нужен для особо важной цели. И вряд ли его будут стыдить за отношения со слугой…
Не вышло. Убедить себя не получилось, несмотря на то, что попытки заняли всю оставшуюся ночь. Во-первых, слишком уж хорошо будущим телохранителям внушали их обязанности, правила поведения, табу и цели всей жизни. В итоге увольнение, ещё и ради того, что, как считалось, подставит под удар господина, было чем-то сравнимым с потерей половины тела, если не хуже. Но, так или иначе, нужно было действовать, хотя дальнейшие действия будут отказом от всей прежней жизни.  Пожалуй, новый телохранитель справится со своей работой гораздо лучше, а своё существование можно считать ошибкой. Но думать об этом сейчас было бы эгоизмом.
Был ещё один важный вопрос... Как местная элита будет реагировать на подобные отношения, если о них узнает? Ответ вполне очевиден – так же, как реагировал Сет. Ясно было, что им это не понравится. Главное чтобы из-за этого Айгор не попал под удар. В голову этим странным существам могло приЙти всё, что угодно, если они даже людей использовали в качестве домашних питомцев. Надежда была только на то, что Айгор для них, и правда, очень важен. И будет так же важен в дальнейшем.
Несмотря на все сомнения, Тейм был уверен в одном: Айгор от такого отказа сейчас не сумеет отойти и быстро смириться, учитывая, что недавно потерял всё. Поэтому стоило рискнуть ради него. В крайнем случае, ради спасения, придётся делать то, что Тейм не особо любил - импровизировать. Продумывать всё заранее и избегать сложных ситуаций куда приятнее и в итоге имеет меньше рисков, но сейчас это просто невозможно.
Утро только начиналось, и на улице было всё ещё темно. Тейм с трудом нашёл в себе силы подняться, на удивление подобные размышления отнимали сил гораздо больше, чем самые сложные задания. Они эмоционально истощали, что действовало и на физическое состояние.
Тейм открыл дверь, ведущую в спальню к Айгору. Абсолютно молча, он прошёл к его кровати и присел на её край. Айгор до сих пор не спал, и его глаза были подозрительно красными.
- Простите за моё поспешное решение, Айгор. Я обо всём подумал и принял решение. Я увольняюсь, - а дальше, не давая опомниться своему бывшему господину, он осторожно коснулся его губ своими. Не слишком навязчивый поцелуй, позволяющий оттолкнуть, в случае если что-то не понравится, но он постепенно перерос во что-то более глубокое и жадное. Руки уже самостоятельно притянули Айгора к себе, крепко обнимая.

+4

10

Сон не шел. Количество цифр в сумме перевалило на несколько тысяч, и Айгор перестал считать. От шепота разболелось горло, сильно хотелось пить, но он даже не подумал о том, что можно встать и налить себе воды. Все физически неприятные ощущения казались ему сейчас единственно верными. Да и легче так было – он хоть как-то отвлекался и переставал думать о том, что… Что его все оставили. Отец умер. Сын погиб. Даже брата, с которым у него не лучшие отношения складывались с самого начала, и того нет… А теперь от его чувств отказался Тейм, отдав предпочтение целости и сохранности его тела. Будто это тело имеет какое-то значение без сердца и души. Первое, казалось, растоптали и выбросили. А второе… второе билось в агонии.
Айгор знал, что не имеет права на подобную слабость. Если все отказали ему в праве быть человеком – что ж, пусть так. Это не отменяло его долга перед Элписом. И теперь еще и долга перед Амои. Судя по словам Рауля, элите грозило чуть ли не вымирание, и теперь над вопросом «восстановления популяции» трудились лучшие умы, которые только блонди смогли найти и привлечь на свою сторону. Не такая уж большая плата за возможное спасение своей собственной планеты.
Дин-Хадар утешал себя тем, что потом, когда он сделает все необходимое, когда будет никому не должен… то и надобность в его существовании отпадет. И тогда можно будет спокойно уснуть и уже не просыпаться. И пусть окружающие думают, что хотят. Пусть говорят, что он оказался слабым, что сломался и сдался. Пусть презирают, ненавидят, жалеют, осуждают… Человек живет тогда, когда хочет жить, а не тогда, когда может или должен. И Айгор пытался хотеть. Хотя бы еще немного. А если не получится… Что ж, говорят, психокоррекция на Амои способна уничтожить любые чувства… И тогда все получат то, что им нужно. Элпис – правителя, способного договориться о методах и целях с хунтой. Элита – отдаленное подобие себя, с которым проще иметь дело… А Тейм – господина, которому удобно и легко служить.
Жалеть себя – не лучшее занятие, оно делает сердце слабым, и человек сам не замечает, как начинает ломаться и распадаться по частям. Но Айгору казалось, что сейчас он имеет на это если не право, то хотя бы причину… Пусть внешне Айгор выглядел очень молодо, все же сорок лет – не шутки. Даже для человека, который с помощью генетических манипуляций проживет больше ста лет. И за все это время… Ни друзей. Ни врагов. Ни любви. Никого рядом, кроме Тейма. И стоило ему влюбиться, как…
Айгор почувствовал, как глаза защипало, перевернулся, утыкаясь лицом в подушку. 
… Утро он встретил, уже будучи относительно спокойным. Тихая истерика завершилась так же внезапно, как и началась. Уснуть Дин-Хадар так и не сумел, а под конец и вовсе и не стал пытаться. В восемь утра подавали завтрак, и ему просто нужно было прийти туда в относительно приличном виде. Душ – побольше холодной воды, чтобы убрать припухлость с искусанных губ. Немного крема на веки, успокоить раздраженную слезами кожу… И назад в кровать, выждать полчаса и начать одеваться…
… Без стука в его комнату мог войти только один человек. Сердце пропустило удар, заныло с новой силой, а вдохнуть все никак не получалось. Больно. Это было даже больнее, чем тогда, когда Айгор вышел из комнаты Дирбаса.
«Пожалуйста, не подходи».
Подошел. Сел рядом.
«Только молчи. Не говори ничего».
- Простите за моё поспешное решение Айгор. Я обо всём подумал и принял решение.  Я увольняюсь.
Наверное, именно такое состояние называют фразой «мир рушится». А ведь Дин-Хадару казалось, что хуже быть не может. Оказалось, может. И он даже не сразу понял, что произошло дальше. А поверил и вовсе только тогда, когда Тейм притянул его к себе, и его пальцы впились в уставшее тело.
- Тейм.. – Айгор тихо выдохнул, едва слышно всхлипнул. – Я тебе не разрешаю увольняться. Ты мой телохранитель. - «Главное, что мой». Круглосуточный.
Айгор аккуратно коснулся губами щеки Тейма, мягко обнял его за шею и утянул в кровать, прижался всем телом, не желая больше отпускать от себя.
- Не уходи. Мне без тебя жить больно.

+5

11

Лечь в кровать своего господина... всё же это было так непривычно и странно. В основном, только из-за возможности позволить себе такое. Раньше об этом и помыслить было неправильно, а теперь это происходит. Но, несмотря на ощущения, которые заставляли думать о неправильности действий, Тейм всё же не отстранился и не ушёл. И ощущать тепло Айгора рядом было приятно. Все тело как будто обволакивало странное приятное тепло, заставлявшее ощутить покой. Это приятное чувство прогоняло всю тревогу и прочие ненужные, внушённые кем-то предрассудки.
-Я никуда и не собирался уходить. Я бы не смог. Наверное, даже если от этого бы зависела моя честь. Не смог, - Да Тейм думал об этом, но теперь понимал, что дальше мыслей никуда бы это не ушло. Слишком долго они вместе, неразлучные, уже просто жизнь сложно представить друг без друга. Тейм не смог бросить бы Айгора. Неважно, по каким причинам. Их слишком много в этом случае. Это всё, наверное, ужасно эгоистично и не верно. Но, похоже, с его распределением ошиблись, и он изначально не подходил на роль телохранителя.
Это было странно. Странно, что Айгор несмотря на все минусы Тейма как охранника, попросил его остаться в этой профессии. Да и помимо этого факта был ещё один: разве не будет проще для них обоих, если долг повелителя и подчинённого будет закрыт? Конечно, работа им возможно не будет мешать, но просто... просто хотелось, чтобы их связывало уже нечто иное, раз оба решились на этот шаг. Нечто гораздо большее.
- Айгор, а действительно нужно, чтобы я остался Вашим телохранителем? Мне казалось, это может нам помешать. Работа и отношения, в принципе, совместимы. Но с такой специальностью как у меня, будет сложно. И, даже если Вы пойдёте на это, я бы хотел, чтобы Вы себе наняли хотя бы ещё одного телохранителя, - Тейм взял ладонь Айгора в свою и аккуратно поцеловал. Не хотелось, чтобы какое-то неверное слово задело сейчас. Тем более он желал Айгору только блага. Себя он уже не мог считать полноценным телохранителем, даже если останется им. Он уже допустил слишком много ошибок. Ошибок, которые себе никогда не простит. Да и действительно совмещать будет сложно, скажется на работе. Бдительность заметно уменьшится всё равно, как бы ты ни старался уделять внимание деталям. Именно поэтому у телохранителей обычно вообще не было семей - из-за необходимости всего себя посвящать работе, на сто процентов. Даже в те немногие выходные, что были выделены, нельзя было забывать о своих основных обязанностях, иначе многое упустишь в итоге. Особенно конечно это касалось охраны амира. - Просто мне так будет за Вас спокойнее. Я не могу считать себя достаточно компетентным. Отношения - для меня это сложно и я не уверен, что справлюсь с обеими обязанностями. Не уверен, что с таким справится хотя бы один телохранитель на Элпис. Совмещать личную жизнь и работу нас не учат, - Но, по крайней мере, пусть и с неким замешательством сейчас, всё уже не казалось таким сложным в плане вообще возможности быть вместе гораздо ближе, чем подчинённый и господин. Да и с вопросами охраны, на самом деле, можно пока не торопиться. Всё же на Амои вряд ли Айгор будет в этом нуждаться. Надо признать, сейчас они оба, наверное, слишком устали, чтобы дальше продолжать этот спор, тем более, вопросы остались второстепенные.
- Айгор. Возможно, Вам будет лучше, если Вы немного поспите? Обещаю, я никуда не уйду. Я буду здесь, рядом. И скорее всего, усну тоже.

+3

12

- Не смог бы, но захотел… Захотел. Подумал. Решил. Сказал. Одно это уже пугает меня, потому что я и в мыслях не могу представить свою жизнь без тебя.
Наверное, это действительно было совершенно недопустимо. Айгор мог представить свою жизнь без Элписа. Без семьи. Без… Без сына. Но стоило подумать о том, что рядом не будет Тейма, и сердце не просто начинало болеть. Оно замирало. Это действительно было недопустимо – получалось, что Айгор был паршивым отцом и отвратительным амиром, потому что лично для него один человек был важнее всего остального? Или все же нельзя было сравнивать все эти разные «виды» любви? Айгор не знал. Не знал и знать не хотел, и не потому, что ответ не в его пользу заставил бы его испытывать чувство вины. Он не хотел знать потому, что в его собственном сознании его сын был жив. Ведь тела не нашли, и Полковник сказал, что, возможно, Дани жив. Вероятность была ничтожно мала, но все же не равнялась нулю. И Айгор, как всякий родитель, тут же снова всем сердцем поверил, что его ребенок не погиб. А Элпис… Спасти Элпис можно было даже сейчас, и даже без Айгора.
Успокоение совести? Возможно. Ложь, чтобы избежать боли? Вероятно. Но все же даже амир был человеком.
Влюбленным человеком.
- Да. Я хочу, чтобы ты был моим телохранителем. Телохранителем, любовником и мужем. Но, если ты хочешь, по возвращении на Элпис я найму еще одного. Только выбирать и руководить им будешь ты. Никто лучше тебя не справится…
Лишить Тейма статуса телохранителя было равносильно признанию его непрофессионализма. А это бы плохо сказалось на репутации Дирбаса – и их обоих как любовников. Телохранитель в исключительных случаях может стать любовником, передав большую часть обязанностей другому. Но смена дела всей жизни на чувство… Не простили бы. А так… Так бы их поняли. И приняли бы, пусть и не сразу, но в конце концов, слово амира – закон.
- Тейм… мой Тейм… - Айгор мягко провел ладонью по щеке Дирбаса и утянул его в кровать, прижался всем телом, обхватил руками за шею. – Я согласен спать, но при некоторых условиях. Во-первых, проснувшись, я хочу увидеть тебя рядом. Во-вторых, после отдыха твое решение не должно измениться. И, в-третьих, я… Я хочу потом еще раз почувствовать твою любовь не только сердцем и душой, но и телом.
Возможно, после всех признаний это звучало пошло. Но для Айгора телесная близость, добровольная и желанная, была высшим проявлением доверия. Все те, с кем он был раньше, получали оболочку, механизм, который знал, что делать, и действовал по программе. С Теймом все было иначе. С Теймом Айгор забывал все и сгорал от страсти и желания. Это и пугало его, и манило, и сводило с ума. И Дин-Хадар надеялся, что его возлюбленный это понимает и не будет осуждать столь примитивные животные желания своего господина.
…Глаза закрывались. Веки горели, как обожженные, голову слегка туманила легкая температура, а пальцы, наоборот, мерзли. Привычные спутники усталости, впрочем, делили теперь свое место с уютной теплотой, поселившейся в измученном болью сердце. И покоем, столь желанным… Айгор уснул в объятиях Тейма уже минут через пять, доверчиво устроив голову у него на плече и положив одну ладонь на грудь напротив сердца. Давно он не спал так крепко и так беззаботно.

+4

13

Конечно, Тейм спорить не стал и чувствовал себя невероятным эгоистом из-за этого. А всему виной были те самые старые учения, на которых он вырос. Но сейчас телохранитель собирался забыть обо всём и принять тот факт, что они с Айгором теперь будут вместе. На самом деле очень желанный факт, в который сложно поверить. Сколько лет прошло с того момента как он понял, что влюблён в своего господина? Двадцать? Тридцать? Они ведь уже очень давно вместе, и теперь сложно сказать в какой момент ты осознал свои чувства. Но, когда расчёт идёт в столь больших промежутках времени для людей, сами цифры становятся не так важны. Они перестают исчисляться и превращаются в вечность, хоть и с ней не имеет ничего общего на самом деле. И это понятие здесь основано на чистых ощущениях. Эти годы, проведённые в понимании того, что твои чувства преступны, и ты никогда не будешь достаточно близок, с любимым человеком… это было на самом деле сложно, очень сложно. И сейчас, когда Айгор спит рядом, ощущения о пережитом были особенно сильны. Настолько сильны, что те годы даже казались нереальными. В голове ведь не укладывалось, как он мог так долго жить с этими чувствами и стараться не обращать на них внимания. Каждый день, находясь рядом с Айгором… это действительно теперь ощущалось как вечность или даже больше. Потому наверно Тейму было сложно уснуть, не смотря на усталость. Хотелось как можно лучше запомнить этот момент сейчас. Запомнить дыхание Айгора, его тепло и хрупкость во сне. Пусть потом это повторится не раз, просто сейчас это было чем-то действительно важным. Как будто все остальные события в жизни перестали иметь значение, кроме этого.
Тейм всё же уснул чуть позже и это был действительно крепкий сон. Крепкий, но не настолько чтобы не проснуться от ощущения, что Айгор уже не спит. Виноваты были старые привычки. Хотя сейчас это и не казалось чем-то плохим. Тейм просто рад был проснуться рядом с любимым человеком и вместо приветствия, потянуться к нему за поцелуем, снова сначала ненавязчивым, но затем… затем можно было потерять счёт времени и этим поцелуям. Это было сравнимо с утолением жажды - остановиться сложно, да и ненужно, потому что Айгор отвечал, поддавался навстречу, просил своими действиями и жестами ещё, больше. Всё остальное было неважно. Всё остальное стало просто лишним. И в какой-то момент одежда, разделявшая два тела, стала мешающей. Снова хотелось больше, хотелось прикасаться к коже, а не чувствовать её через ткань ночной рубашки какой бы тонкой она не была. Хотелось дарить любовь и заботу каждым своим движением и действием и, конечно, хотелось услышать стоны наслаждения. Но Тейм остановился сразу же как только понял, что его руки опустились на бёдра Айгора. Да его просили о чём-то большем, и останавливаться сейчас было бы глупо. Сказывались всё те же привычки. Остановиться и проверить всё ли в порядке. Действительно ли Айгор хочет большего и уверен ли он в своей просьбе так же сильно. А возможно просто было необходимо заглянуть Айгору в глаза и увидеть его немного другим – влюблённым, счастливым, желающим.

+3

14

Все действительно изменилось. Тейм, открыв глаза, не отшатнулся, не попытался немедленно выскочить из кровати, не отводил взгляда. Наоборот, прижался ближе, и… Поцеловал. Сам. Аккуратно, осторожно, будто прощупывая почву, но уже без того оттенка испуга, свойственного человеку, пусть и с разрешения, но нарушающего некое табу.
- Тейм… Почему мы молчали так долго? Почему я молчал так долго?
Ладно Тейм – он не имел права говорить. За такую наглость его бы не просто лишили работы – и убить могли. Но вот Айгор… Пожалуй, был у власти один явный плюс – власть имущие могли одним словом возвысить любого человека чуть ли не до своего уровня. Айгор мог даже больше. Но он слишком старался быть идеальным сыном своего отца. Слишком привык подчиняться. Слишком привык искать компромиссы, сглаживать острые углы, как и положено дипломату, тогда как нужно было просто вспомнить о том, кто он. Второй сын Исена Дин-Хадара. Лучший генетик на Элписе – и не только на Элписе. Он ведь позволить себе не только «могу», но и «хочу». Вот только почему-то не позволял. До тех пор, пока мир не перевернулся.
Говорят, на чужом горе не построить счастья. А что, если горе не чужое? Трагедия, сломавшая жизнь, искалечившая сердце не меньше, чем годы вынужденной игры в идеал, кажется, открыла новые пути, как бы эгоистично это не звучало. Отчаяние, доведшее до грани, сожгло все, что было «до», подготовив почву для неизведанного «после»… В одном Сет Ранги был прав – Элпису нужен амир. Но не такой, как Исен. И не такой, каким был Айгор, только Дин-Хадар понял это совсем недавно. Элпису не нужна была идеальная статуя, в которой при желании можно было увидеть черты древних богов. Элпису нельзя было идти дорогой Амои или путем колыбели человечества. Элпис нужно было ломать. Ломать древние, изжившие себя традиции – это уже начала хунта. Ломать несуразную, лишенную гибкости, закостенелую иерархию. Чтобы Элпис начал дышать, нужно было вскрыть ему горло.
Как говорят, рыба гниет с головы. И эта голова уже давным-давно сгнила – Исен Дин-Хадар творил чудеса, и именно он дал их миру время подготовиться и осознать, куда все катится. А Айгору не повезло жить в эпоху перемен и творить эти самые перемены.
А это было невозможно без изменения себя самого. Амир не может быть марионеткой, подвешенной на полусгнивших нитях устаревших законов. Амир не может быть перчаточной куклой. Амир должен быть тем человеком, который, сохраняя саму суть человечности, станет примером своему народу. Тем самым божественным, которое можно достичь. Айгор не знал, сможет ли, но…  Когда давным-давно человечество зародилось с верой в то, что все сущее есть любовь. И от этой самой любви Айгор больше не собирался бежать. Первый маленький шажок… И Дин-Хадар надеялся, что шажок по верной дороге.
Принятое решение и заветное «да» будто отрезвили, позволив взглянуть на произошедшее, происходящее и будущее в другом свете. Усталость, физическая и моральная, никуда не делась, но Айгор потихоньку начинал оживать. И действия Тейма немало этому способствовали.
В этот раз все начиналось по-другому. Айгор все еще был немного сонным, но все же трезвым, и не на пике эмоций, как вчерашней ночью. И оттого вновь смущался и опасался действовать так, как хотелось, из опасения показаться любовнику излишне распущенным и развратным. Но Тейм все целовал и целовал, оглаживал ладонями плечи, грудь и спину, и Айгор сам не заметил, как начал поддаваться навстречу этим прикосновениям. Как сам скользнул руками по спине Тейма, как спустился поцелуями на его шею, как тихо застонал, прогнувшись и вжавшись в любовника пахом. Как закинул ногу ему не бедро… Тейм неожиданно остановился – проверял, все ли так, как хотелось Айгору. Как всегда. Айгор только тихо фыркнул, неожиданно резко оттолкнул Тейма, так, что тот откинулся на спину, и тут же оседлал его бедра. Рубаху он снял с себя сам – он не успел переодеться до конца, и под тканью ничего не было.
- Я не стеклянный, Тейм. Давай попробуем не бояться своих желаний и не стыдиться их. Когда ты со мной в одной постели… Забудь о том, кто мы и где мы. Смотри на меня. Я не потерплю конкуренции с твоими привычками, - Айгор плавно провел рукой по щеке телохранителя, чуть наклонился и начал медленно расстегивать его рубашку. – Ну же.

+5

15

Прошу прощенья за задержку.
Возможно ли это? Такие быстрые перемены за такой короткий срок. И больше нет того страха и нет того чувства вины за отношение к Айгору. Сейчас существуют лишь они вдвоём в одной постели и их чувства. Верил ли Тейм, что дальше у них будет всё хорошо? Пожалуй, он был не настолько оптимистом. Их проблемы были посерьёзней, чем в иных случаях. Всё же между слугой и хозяином отношения будут не слишком одобрительны везде, да и им предстоит ещё вернуться на Элпис. А там может случиться что угодно. И не хотелось бы обо всём этом думать. Но и бегать от себя больше не было смысла. Вся стена между ними разрушилась, когда разрушились старые устои, вместе с властью Элписа. И пути назад уже точно не было. Оставалось только поддаться старым сдерживаемым порывам и заставить отпустить себя и посмотреть на их отношения иначе. Как на отношения двух влюблённых людей, забыв обо всём, чему их учили. Это было одновременно и простой задачей и сложной. Но усталость от всех этих рамок давала о себе знать. Это было даже некое бунтарство идти им наперекор сейчас. Хоть и вполне оправданное их чувствами.  И необходимое им обоим.
Тейм внимательно наблюдал за Айгором снизу вверх. Точнее даже сказать, любовался. Стройное, гибкое тело, прекрасная белая кожа и тёмные волосы, лёгкие, медленные, дразнящие движения. На секунду это показалось всего лишь одним из снов. Вместо ответа Тейм притянул к себе Айгора, снова целуя его и поглаживая руками бёдра. Тейм и не заметил, как сам остался без одежды в процессе этого очередного долгого поцелуя. И в какой-то момент из нежных касаний всё переросло во что-то более дикое, когда руки действуют сами по себе, а поцелуи превращаются в лёгкие укусы. Тот момент, когда хочется ещё больше, всё и сразу. Но было бы глупо не насладиться этим процессом в полной мере и не попытаться растянуть удовольствие для обоих. Тейм действовал очень аккуратно и медленно, одновременно подготавливая любовника к дальнейшей близости и заставляя его требовать чего-то большего. Но Айгору не повезло с этим, потому что требования услышаны не были. Выдержки у Тейма сейчас было предостаточно, для того, чтобы не поддаться на такие просьбы, а приказы в таком положении просто не рассматривались. Возможно, это была в некотором роде месть, за все те годы, когда ему приходилось бороться с самим собой, чтобы не допустить даже лишнего взгляда в сторону своего господина. Но в любом случае, месть приятная им обоим.
Тейм не мог позволить себе оставить лишних следов на теле Айгора. Ещё не тот момент для такого проявления чувств, но всё же от лёгких укусов и поцелуев в шею он не смог сдержаться. Слишком Айгор открывался и старался отдаться полностью. Это было слишком приятным, чтобы проигнорировать.

+4

16

Айгора с самого детства учили не вставать на колени перед тем, кто находился по сравнению с ним на более низкой ступени иерархии. Или в присутствии таковых. Ни при каких обстоятельствах. Айгор не учился правильно поднимать упавшие вещи - он попросту их не ронял. Он научился не падать. Даже в постели, наедине с любовником или любовницей, для амира существовали определенные правила… И все эти правила Айгор научился нарушать давным-давно.
Первый раз он встал на колени в свои двадцать с лишним лет, поддерживая голову своей первой в жизни взрослой химеры, очнувшейся после продолжительной послеоперационной комы. Клетки тела той женщины, подвергшейся в результате взрыва сильнейшему облучению, разрушались, и чтобы победить смерть Айгор пошел ва-банк. Дин-Хадар решился провести операцию по родственной химеризации тела взрослого человека. Операция длилась почти сутки - две рабочие группы, включающие в себя разных специалистов, начиная от генетиков и заканчивая хирургами, методично проводили одну клеточную аллогенную трансплансплантацию за другой. Ткань за тканью, орган за органом… А за смотровым стеклом, заламывая руки, метались трое детей больной, ставшие донорами большей части пересаженных клеток.
Он опускался на колени по разным причинам. Но сегодня впервые причиной стало желание доставить физическое удовольствие другому человеку. Не без труда оторвавшись от столь желанного, разгоряченного ласками тела Тейма, он неловко слез с кровати. Притянул телохранителя к краю, заставил сесть и пошире расставить ноги. И медленно, но решительно опустился на колени между расставленных ног Тейма.
Такое он делал впервые. Опыт в сексе у Айгора в принципе был ущербно мал, а уж в таком деле, как оральные ласки, он и вовсе не мог похвастаться никаким опытом. Хотя он все еще помнил, как доставляли этим способом удовольствие ему самому…
… Шея быстро затекла, и Айгору вскоре пришлось чуть сдать назад и прогнуться в пояснице. Поза получилась очень пошлой, и Айгор втайне радовался тому, что распущенные волосы закрыли его лицо. Иначе один взгляд Тейма, и амир умер бы от смущения. Не потому, что ему было стыдно или неловко - просто он знал, что в минете звезд с неба не хватает. Но он старался, действительно старался.
Айгор впервые прикасался губами к мужскому достоинству. Ощущения оказались… странными и неожиданно приятными. Солоноватый вкус предсемени, тонкая нежная кожа, такая горячая и гладкая, впадинка уретры, более плотная кожа складки крайней плоти… Последняя заинтересовала амира больше всего - он сам в отличие от Тейма был обрезан. Обязательные требования для знати, проистекавшие, насколько знал Айгор, из древних традиций народа, положившего начало государству Элписа, помимо хитана включали в себя отсутствие волос в паху. И, желательно, на всем теле, за исключением головы. Возможно, именно поэтому Дин-Хадар несколько неадекватно реагировал и на густые, жесткие завитки волос, скрывающие основание члена любовника. Он очень быстро понял, что ему нравится касаться их носом и кончиком языка - от приятной щекотки по его телу бежали мурашки. Айгору нравился даже запах - тяжелый мускусный аромат мужского тела, слегка вспотевшей кожи и естественной смазки. Голова кружилась, приходилось постоянно сглатывать, и единственное, о чем жалел сейчас Айгор, так это о том, что не может взять достоинство любовника так глубоко в рот, как хотелось бы. И… Он так и не решился обхватить губами мошонку, только аккуратно и неторопливо поглаживал ее кончиками пальцев, иногда накрывая ладонью и чуть сжимая.
Пожалуй, амир бы потратил на изучение “новых горизонтов” чудовищно много времени, если бы не ладонь Тейма, опустившаяся ему на затылок, и его нетерпеливые, почти жалобные стоны. Только услышав голос возлюбленного, Айгор осознал, как сильно тянет у него самого в паху, и как от болезненного возбуждения подрагивают бедра. Поспешно - может, даже слишком поспешно - амир отстранился, метнулся на кровать, сбрасывая на пол некстати подвернувшуюся подушку. И, в очередной раз покраснев, повернулся к Тейму спиной и опустился на четвереньки.

+4