Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы

Объявление



Время: 315 год Эры Юпитер, четырнадцатые сутки после взрыва в Дана-Бан.
Утро-день-вечер-ночь.

Погода: переменная облачность, ветер.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы » Бесконечная Вселенная » Нги-Унг-Лян, Кши-На, горы Хен-Ер


Нги-Унг-Лян, Кши-На, горы Хен-Ер

Сообщений 1 страница 30 из 49

1

Виды

http://s3.uploads.ru/HNqZC.jpg
http://s6.uploads.ru/oPuYf.jpg
http://s8.uploads.ru/3T1jK.jpg

Отредактировано Ки-А Н-Ур (2016-04-14 23:58:06)

0

2

ОФФТОП: Прощу прощения за размер и за сразу два поста. Долгая история.


[НАЧАЛО ИГРЫ]
М-м-мулон! – с явным раздражением, почти гневно промычал себе под нос Сун-Сун, нахмурившись и ударив кулаком подушку, яростно скидывая ногами с себя одеяло и подскакивая на постели, с шорохом тканей перекатываясь в сидячее положение. И что за спешка, ведь уговор так настойчиво добиваться аудиенции был лишь в том случае, если это что-то важное или очень срочное. Так или иначе, а мелкая галька с дороги грозила вот-вот проделать дыру в раме окна, обтянутую пергаментом. И он знал, что это реально, поскольку однажды такое уже происходило и последствия, очевидно, были нерадостными для ребенка.
Хок! Клянусь, я сам сожгу эти рогатки! – гневно выругался юноша, хватая свой плащ, уже на ходу подвязывая к рубашке пояс, и накидывая его сверху.
В это время, когда заря еще только занимается за горизонтом, и светом озаряются лишь самые близкие к линии соприкосновения неба и земли облака, спит еще не только этот дом, но и почти вся Столица, за исключением разве что, наверное, кварталов развлечений. Да наверняка! Однако вот только почему ОН не спал сейчас, и с чего вдруг ему пришла идея заглянуть в гости в столь ранний час? Ну конечно Сун-Сун знал, о ком думает, и горел желанием крепко въехать ему в нос! И почему только лай собаки с улицы на фоне его шагов, эхом прокатывавшихся по коридорам и лестницам, которыми он шел, спускаясь вниз, казался каким-то тревожным и даже заставил Сун-Суна замереть ненадолго, крепче схватившись рукой за перила? Уж не случилось ли чего..?

Ну же, соня, вставай, – утихомиривая внутреннее волнение, шептал У-Лон под насмешливое фырканье коня над ухом и резвый лай То-То, крутившейся у ног, как игрушечный волчок, еще с ночи, пока он занимался конем. Затыкать дворняжку он не спешил, зная, что много внимания она не привлечет, ибо таких, как она, по городу бегает немало, и собачьим лаем здесь уже никого не удивишь. К тому же, сейчас полаять она могла вволю, думал У-Лон, поскольку дома она оказала ему большую услугу, с первого раза поняв по жесту своего хозяина, что шуметь не стоит.
Рогатки… М-да-а-а… Маленькие и удобные приспособления для стрельбы мелкими снарядами, в древности они служили альтернативой луку, похожие на пращу – это было настоящее, убойное оружие дальней дистанции, однако сейчас почти все мальчишки лет четырех-пяти носят при себе такие, чтобы стрелять по птицам и мухам. И они с Сун-Суном – не исключение. Единственное отличие в том, что теперь им уже далеко не пять и даже не десять лет – им обоим уже за двадцатку. И казавшаяся мощнейшим на тот момент оружием игрушка, теперь умещается у каждого из них едва ли не целиком в ладони. Их сегодня заменили уже другие, «взрослые» игрушки: мечи, луки, мушкеты, в отдельном случае для них двоих – боевые веера. Глядя на эту скромную вещицу, с которой уже сходит последняя краска, и скрученные веревки из куриных кишок уже совсем скоро придется снова менять, потому что эти истлели, У-Лон ностальгически вздохнул.
На террасе дома показалась, наконец, с детства знакомая фигура, и остатки гальки, подобранной на дороге, он на нее и швырнул обратно, после чего присел на корточки и положил рогатку туда же, откуда и взял – в тайник под корнями облепихи, которая росла возле самого забора двора Семьи Сун-Суна. Вторая рогатка, Сун-Суна, была всегда спрятана под яблоней у ворот Железного двора Ши-А, хотя У-Лон и не был уверен, не сгнила ли она там еще – ведь его другу можно было посещать его дом в любую секунду, и двери всегда будут перед ним открыты. У-Лон улыбнулся, видя друга взъерошенным, идущим к нему по зову, со свирепым, но при этом аристократично-бледным лицом, напоминавшим сейчас фарфоровую маску лицедеев из уличного театра, изображающую традиционного антагониста повествуемой на сцене истории. Сун-Сун был в своем репертуаре… У-Лон любил его. Просто любил, потому что Сун хоть и был аристократом – но все же умел дурачиться, и, несмотря на то, что родители подчас были слишком строги с ним – он учился понимать их и не обижаться всерьез. К тому же, его родителям импонировало то, что в нужный момент их сын демонстрировал самые ценные качества аристократа… У-Лон не смог удержаться, чтобы не прикрыть глаза и, уже слыша приближающиеся шаги, не представить себе под их аккомпанемент образ того болезненного мальчишки, боящегося смеяться из-за возникавшего в минуты смеха кашля, каким он был, когда они встретились впервые и познакомились. Пожалуй, заслуги У-Лона тогда, благодаря которым Сун-Сун наконец-то вышел на улицу и стал играть с другими детьми, во многом обеспечили ему сейчас возможность видеться с другом, которому с наступлением Времени Любви запретили общаться почти со всеми, кого он знал с малых лет, аргументируя это тем, что в эту пору не может быть друзей: «только никто, враги, слуги – и возлюбленные».

Сун-Сун уже с порога понял, что что-то не так. А если быть точнее, то «не так» было все: по мере своего приближения к арке, которая вела во внешний двор имения, пересекая сад, Сун-Сун все отчетливее понимал, что друг одет отнюдь не таким образом, каким он привык его видеть. Это был не тот Юноша, которого он знал одетым скромно, но при этом так красиво, что многие Юноши, проходя на улице мимо, оглядывались на него. Сильный, кажущийся весьма высоким, просто светящийся недюжинным здоровьем – его друг часто умудрялся расшевелить аппетиты соседей относительно подбора партнеров для их собственных детей, – сейчас его и вовсе нельзя было отличить от уже Утвердившего себя Мужчины. Это пугало, но, вместе с тем, завораживало. Сун-Сун ускорил шаг, хотя свои эмоции не намеревался выдавать ни лицом, ни осанкой, ни взглядом – он все еще был полон решимости смачно въехать приятелю в глаз кулаком, ибо ему снился прекрасный сон! Впрочем… разве не он сам предложил таким образом общаться, когда возникала необходимость и обычными способами добраться друг до друга было затруднительно? Когда им обоим стукнуло по пятнадцать – для Сун-Суна наступили тяжелые времена. В один миг он потерял всех своих друзей. В один миг ему внушили и дали понять – детство закончилось. Наступила Пора Любви, «насыщенное и прекрасное время, которое принесет тебе много нового», как ему говорили. Однако Сун-Сун это время всей душой возненавидел – оно не принесло ничего, кроме слез, и лишь отняло у него все, что он имел. И во всем этом водовороте событий лишь одно осталось неизменным. Один. У-Лон. У-Лон Ши-А. Сын именитого кузнеца, охотно перенимавший его мастерство, с трудом заставлявший себя изучать боевые искусства, исключительно потому, что не хотел ударить в грязь лицом… Он в этот момент показался Сун-Суну чем-то абсолютно невообразимым. Вокруг гремели грозы, поливали ливни, завывали ветры – а он стоял. Стоял перед Суном, едва заметно улыбался, протягивал руку. Родители подпустили его к Сун-Суну лишь потому, что видели в У-Лоне славную здоровую кровь, так необходимую для вливания в их чистокровную семью для того, чтобы дети в будущем болели меньше, но для Сун-Суна друг никогда не будет вещью… А еще эта его выходка с младшим клинком семь лет назад! Немыслимо! «У-Лон, ты – мешок со змеями, про который говорят, что это мешок с деньгами».
У-Лон, ты – мешок со змеями, который незаслуженно называют мешком с золотом! – встретил злым высказыванием, разыгрывая недовольство, своего друга Сун-Сун, на самом деле не скрывая уже своего изумления. Друг стоял перед ним, будучи одетым в подобие легкого кожаного охотничьего обмундирования: бежевые высокие сапоги на подобии ботфортов, предназначенные для того, чтобы защищать ноги и переходить мелководье вброд, удобные штаны «в обтяжку», практически не ограничивающие движений ног и лишенные излишеств в виде гульфика, шелковая рубашка, поверх которой – плетеная мельчайшими кольцами, легчайшая, но прочная кольчуга с вшитыми нагрудными пластинами, и сверху на все это надета дубленая кожаная куртка с подолом до колена, украшенная многочисленными клепками и круглыми металлическими пластинами на груди и на спине. А также в одежде присутствовал толстый кожаный пояс с крупной железной бляшкой, на который надеты несколько подсумок, и скрепленная с ним перевязь-бандольер с многочисленными кармашками, переброшенная через плечо. На пояс повязан клинок, сзади на пояснице за него заткнут кинжал, а перекрест перевязи грудь стягивает тетива лука – за спиной вместе с самим луком на перевязи висел и колчан, который, казалось, ломился от новеньких стрел, на правой руке была надета перчатка, в то время как вторая свисала из-за пазухи куртки. Волосы были туго стянуты в плотную косу, которая лежала у него на плече, как золотая змея.
Немного погодя, все еще не понимая, что происходит, Сун-Сун плавно перевел взгляд с друга за его спину – на коня У-Лона, жеребца Бойо. Могучий зверь, с мощными ногами, копыта на которых прикрывают пышные бабки, бородатый, с крупными, способными вспороть брюхо даже самому проворному волку, клыками – он, похоже, был в схожем репертуаре с хозяином: на бивнях – не слишком крупные, но прочные острые стальные наконечники, дополняющие испещренную мелкими шипами уздечку из прочных металлических колец и широких кожаных лент, в плотной, но легкой весенней попоне под удобным и широким седлом, к ремням которого прицеплено несколько дорожных сумок, застегивающийся на пуговицу еще один колчан, полный стрел, на плече, и даже еще один меч, прикрепленный к седлу, а на всех пястьях – по металлическому «браслету», и, нетрудно догадаться, новенькие подковы… Игреневый качал головой над плечом у хозяина, нетерпеливо кусая удила, и негромко фыркал, выражая готовность, предчувствуя, что уже совсем скоро им с хозяином предстоит едва ли не первое далекое совместное путешествие…
Из абсолютного ступора Суна-Суна вырвало громкое, ударившее в уши тявканье То-То, норовившей закинуть хозяину лапы на грудь. Всем своим видом она выражала возбуждение и беспокойство, даже, может быть, страх. Поздоровавшись с Сун-Суном, на мгновение подскочив к нему и встав на задние лапы, вытянувшись во весь рост, она отсалютовала ему передними лапами, протягивая их к небу, после чего снова упала на четвереньки и подошла к хозяину: обошла его ноги кругом, попыталась укусить его за рукав куртки, но тут же была усмирена командой «сидеть», в ответ на что пару раз обиженно гавкнула, наблюдая, как хозяин делает два шага вперед навстречу другу. Сун-Сун вздрогнул, слыша, как скрипят под его шагами камни, которыми вымощены многие улицы города… Какой тяжелый шаг, он ужаснулся, поежившись на месте. Прищурил глаза, слегка наклонил голову, в его голосе звучал сипящий скептицизм:
Что здесь…
Думаю, объяснять ничего не надо, – У-Лон улыбался и говорил так же мягко, как и всегда, однако Сун-Сун не мог отделаться от ощущения, что перед ним – наваждение, что все это – лишь сон. В какой-то момент Сун-Сун попытался подумать над шуткой в адрес дружка, элементом которой должен был стать вопрос о содержимом многочисленных кармашков и сумочек, но не успел. Взгляд прицепился к следующему движению, совершая которое, У-Лон, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, вытащил из-под одежды, прямо с груди, письмо в красном конверте, запечатанное парой капель с восковой свечи. В следующую секунду он уже протягивал пакет Сун-Суну, в его взгляде не было почти ничего: лишь холодный эфир, просьба, почти приказ, тон, не терпящий возражений.
Если я не вернусь к исходу этой луны – ты передашь это моему отцу, лично в руки. Не называй автора письма. И знай, что, возможно, мы сейчас видимся в последний раз.

Эти слова, начиная с середины, У-Лон произносил уже под резкий лай То-То, который сменился пронзительным воем на последней фразе. Умница, подумал он. Знает, когда нужно сделать так, чтобы даже ветер не слышал его слов – только его друг. Удивительно, как привязалась она к новому хозяину всего за пару месяцев…
По мере того, как при взгляде на конверт мина Сун-Суна менялась – У-Лон все больше улыбался. Да. Теперь он говорил со своим Сун-Суном, таким, какого он знал и любил. «Сердце аристократа…», – шепнул внутренний голос У-Лона избитую фразу, которая, тем не менее, в применении к образу друга расцветала совершенно иным смыслом: ощутимым, материальным… Лицо Сун-Суна действительно окаменело и на щеках, на ресницах, кажется, сейчас появятся крупинки инея. У-Лон не скрывал улыбки, сложив руки на груди и переступив с ноги на ногу. За спиной громко лаяла собака, однако сейчас вокруг словно образовался искристый узкий вакуум, видимость и слышимость за пределами которого была нулевой. Только У-Лон и Сун-Сун.

Диалог взглядов глаз:
Сун-Сун (взгляд исподлобья): Тебе нужна помощь?
У-Лон (сделав чуть заметный полукивок отрицания в сторону, взгляд при этом неподвижен): Я должен сам.
Сун-Сун (опускает глаза): Я не буду желать удачи, раз все зависит только от тебя.
У-Лон (подождав, пока друг вновь поднимет глаза, на мгновение поднимает веки выше, снова смотрит исходным): Я не прощаюсь.

Наверное, будь бы судьба не так сложна, даже за день до выхода из Времени Любви У-Лон бросил бы вызов Сун-Суну ровно так же, как если бы они были абсолютно чужими. И не побоялся бы сделать это в любое время до этого, зная – Сун-Сун поступит так, как не поступают многие друзья в Кши-На. Он примет вызов и выйдет на поединок во всеоружии. И будет сражаться так же яростно и дико, как громко и весело смеялся еще вчера, когда, проходя мимо улицы, сворачивающей в квартал развлечений, в очередной раз уговаривал У-Лона сводить его в бордель, ссылаясь на то, что одного его могут и не пустить, а вот со «взрослым» – вполне, если учесть то поразительное для большинства кшинасцев сходство У-Лона с уже Утвердившими себя Мужчинами, причем как внешнее, так и внутреннее, в плане характера. И каким бы ни был исход поединка – это будет поединок любви, в котором победитель получит тело и душу проигравшего. Никакой дружбы не было. Был совместный опыт юности и детства. Сейчас я – твой муж, ты – моя жена, Я – твой демиург, ты – МОЕ творение, Я создаю ТЕБЯ такой, какой хочу, и создаю ИДЕАЛЬНОЙ женой. Ты не помнишь дружбы. Ее между нами нет. Иначе не может быть. И сейчас Сун-Сун поступил именно так, как и думал У-Лон, как он и хотел. И за это он любил его еще сильнее.

Ветер свистел в ушах, путался в гриве несущегося галопом коня, который сорвался на неистовый бег, едва стоило У-Лону покинуть столицу окольными и пустыми, еще сонными переулочками. Никто, кроме него, не знал, куда он направляется, зачем, и как долго пробудет в пути, вернется ли. Ближайший пейзаж вокруг менялся с невообразимой стремительностью на фоне медленно плывущего далекого горизонта. Сердце Бойо, огромное, размером едва ли не с голову хозяина, как говорят, уже совсем скоро почти сравнялось в ритме с ударами сердца самого У-Лона. То-То бежала рядом, высунув язык на всю длину вдоль щеки, едва ли не кусая Бойо за ноги – ей, кажется, впервые приходилось так быстро и так долго бегать, и она еще не привыкла глотать воздух такими количествами, поэтому и злилась на копытного друга. Но, с другой стороны, умиротворенная улыбка на лице хозяина успокаивала ее, это было видно по бодро вздернутому во время бега хвосту. У-Лон покидал Столицу с чистым сердцем, с легкой душой – как и следовало это, по традиции, делать, когда отправляешься в странствие, полное для тебя сюрпризов. Конечно, У-Лону было страшно, только дураку не будет страшно впервые уезжать от дома настолько далеко самостоятельно и в одиночку, да еще и в неизведанную землю, но… с другой стороны, он понимал: мать поступила бы так же, случись бы с ним то, что случилось с ней. И не будь он У-Лон «Добела раскаленный», сын прекрасной воительницы К-На, если он не прав.
Мысли о матери успокаивали, воодушевляли Юношу. Он уже не видел смысла подгонять коня – тот бежал на пределе своих сил, и к тому моменту, когда они пересекли те границы, в пределах которых хорошо знает местность охотник Йи, учивший У-Лона навыкам выживания в дикой местности, Бойо уже хлестал слюной во все стороны и, кажется к моменту, когда солнце начнет клониться к закату, он будет уже в мыле. И другие Юноши могли сколько угодно крутить У-Лону у виска и говорить, что этот конь похож больше на корову, чем на коня и тем более чистокровного жеребца – ему было все равно. Предыдущие хозяева тоже явно недолюбливали жеребца, он, по всей видимости, был изгоем среди жеребят в табуне, о чем говорят немногочисленные, но четкие следы немалого числа укусов, и У-Лон понимал, из-за чего: каким-то образом к линии примешалась порода крупного коня, вроде шайра или, проще говоря, большого тяжеловоза. Последних в пустынной местности наверняка используют не так уж часто, скорее всего, это всего лишь водовозная лошадь, и если тот господин разводил тонконогих и остромордых скакунов по песку, то, конечно же, такой подарок одной из кобылиц доставил ему хлопот. И тот факт, что хозяин его не обрезал и ограничился отдельным от других лошадей содержанием, можно было считать чудом, ибо неизвестно, сколько бы чистокровных кобылиц Бойо попортил заводчику, и скольким бы коням показал бы их место, попереломав спичечные ноги тем, кто не пожелал бы подчиниться. Но, привезя коня сюда, в Кши-На, господин верно рассудил, что подарить его кузнецу будет правильно. И У-Лон охотно принял столь ценный подарок, зная: под хорошим всадником даже деревянный конь делается не золотым, а бесценным. И не прогадал: Бойо не мог похвастаться быстротой бега своих тонконогих породистых предков, но мог едва ли не обставить любого, даже самого могучего боевого жеребца Кши-На, в плане физической силы и выносливости…
По пути к северным горам Хен-Ер, за первый день довелось даже пристрелить по дороге пару зайцев к ужину. Переночевал У-Лон под открытым небом, у костра, рядом с деревенькой, которая здесь находилась. Она была от Столицы не так уж далеко, но даже здесь на У-Лона уже смотрели, почти как на солдата на службе у Государя. В самом деле, для простого охотника У-Лон был одет не так уж и бедно, его охотничий наряд, готовый встретить любую опасность, от волка или дикого кота вплоть до медведя, лишь немного уступал по характеристике легкому обмундированию лучников регулярной армии Кши-На.
На какое-то время, с середины пути, проделанного в первый день, То-То сильно отстала от хозяина – У-Лон даже начал думать, что она отправилась домой, но уже после заката она нагнала их с Бойо, и даже похвасталась притащенной с собой в зубах крупной крысой, вроде ондатры. Тушку она положила у бедра господина, сидевшего у огня на расстеленном лоскуте мешковины, опершись спиной о бок лежащего на траве коня, но У-Лон лишь весело усмехнулся, потрепав подругу за ухом. То-То была на удивление умной собакой, и создавалось впечатление, что до этого у нее действительно был хозяин, и он действительно был охотником – она понимала многие соответствующие команды и умела носить в зубах уток и прочую подстреленную хозяином живность, даже не повредив ее. Более того, она сама умела знатно охотиться, и с этой самой ондатры, сегодняшнего ее трофея, можно было смело снимать шкуру – никаких видимых повреждений на теле не было, крысе была всего-навсего очень хладнокровно и методично переломана шея.

То-То, бывшая тогда безымянной, пришла на Железный двор около двух месяцев назад, тогда была еще зима, пусть снег уже и подтаивал. Она не была осунувшейся, ибо заевшихся городских амбарных крыс она ловила не хуже, чем «прирученные» некоторыми жителями Столицы мраморные и степные малые коты. И всех, кто обзывал ее вшивой и бросал в нее камни, она сверлила надменным взглядом – прям как человек, который, по определению, не должен становиться на четвереньки и тоже лаять, если на него лает собака, но ей явно не хватало тепла и дома. Ее хозяин, охотник, вероятнее всего жил один где-то в лесу, и там, возможно, умер от укуса дикого зверя или болезни, оставив бедняжку совсем одну. Ей ничего не оставалось, как оставить бездыханное тело хозяина и отправиться за лучшей жизнью в Столицу – прямо человеческий поступок, если подумать! Железный двор Ши-А отличался тем, что даже зимой на нем было очень жарко и практически не было противного и холодного мокрого снега. Несколько дней серая от грязи и пыли дворняга приходила и ложилась на каменные плитки где-то в уголке П-образной террасы, встречавшей всех посетителей двора, за плавильней, которая в те дни не угасала даже на ночь. Поначалу занятые работой люди игнорировали ее, но потом, когда ее все-таки заметили, на следующий день она обнаружила на приглянувшемся ей месте две глубоких деревянных миски, одна из которых была полна молока, другая – говяжьих хрящей и куриных костей. Привыкшая к тому, что ее, по обыкновению, шпыняли из каждого двора другие псы и люди, боявшиеся, что собака больна, она даже не знала, как реагировать на предложенную пищу – У-Лон помнит, как в первый день обнаружил угощение не тронутым, даже молоко скисло при такой жаре. Последнее он, впрочем, заменил свежим, и на следующей день собаку ждало все то же угощение. И вот теперь уже она не приняла пищу за отравленную, и с удовольствием полакомилась. Так продолжалось еще несколько дней, после чего в один из них собака решила не уходить на ночь и дождалась, пока человек, от которого пахло теплом и добротой, не спустился к ней, будучи одетым уже совсем по-домашнему, не потрепал за ухом и не позвал в дом, пару раз хлопнув ладонью по бедру. Дальше было купание, к которому новоиспеченная То-То отнеслась на редкость радостно, после чего ей обработали все раны и ссадины, которые к сегодняшнему дню все поросли новой шерстью. Даже уже длительное время незараставшие следы от зубов того, кто победил ее здесь, в Столице. Вероятно, у нее даже были щенки, но наверняка сейчас они все уже взрослые и разошлись своими путями. Так или иначе, но сейчас она была здесь, и менять что-либо вряд ли хотела: у нее был дом, был хозяин, она спала на мягком, ее хорошо кормили, а на шее она носила красивый красный плетеный шнурок, и на груди у нее красовалось три матовых железных пластины с выгравированными надписями, что-то вроде «Нос по ветру», «Ушки на макушке» и «Волка ноги кормят». И под каждой из надписей была поставлена печать Железного двора, что давало ей безоговорочное право быть хозяйкой на этой территории и командовать каменными псами, охранявшими ворота, резвым и радостным лаем встречать всех посетителей и сопровождать их бодрой рысью вплоть до террасы кузни, подобно учтивому привратнику. Простая бело-рыжая охотничья лайка, бывшая уставшей и облезлой, сейчас она гордо пушила пышный белый воротничок на шее, красовалась красивым рыжим боком и высоко и радостно поднимала еще пока не слишком пушистый, но уже не похожий на крысиный, хвост, который достался ей прямой метелкой, впрочем, явно от кого-то из волчьей породы у нее в роду. Она была по-своему счастлива, слушалась своего нового хозяина, привыкала к его проделкам, к числу которых относилась и эта, почти вопиющая, с побегом из дома, причем так далеко, что даже представить трудно… Еще с ночи То-То чувствовала тревогу и беспокойство, разбуженная шорохом в конюшне, застав хозяина за седланием Бойо, в полном охотничьем обмундировании. То-То пыталась понять, в чем, дело, ибо хозяин пах всем необходимым к дальней дороге, однако она быстро поняла по его жесту, что если не будет шуметь – ее возьмут с собой. И ей ничего не оставалось, кроме как, без выяснения каких-либо обстоятельств, бежать следом за хозяином к дому Сун-Суна – еще одного его друга, к которому она стеснялась даже ревновать, учитывая, что их дружба была проверена годами.

Четыре дня У-Лон провел в дороге, в седле. Он гнал коня практически весь день, от рассвета до заката, и на второй день пути, как и положено, вечер он встретил уже в почти заросшем, бывшем фруктовом саду своего дома у подножья обрыва У-Фу. И, кажется лишь тогда, остановившись, он нашел свободную минутку, чтобы, как ни странно, наконец-то оглянуться по сторонам. Не просто оглянуться и осмотреться вокруг, а почувствовать.
Здесь, в низине, на землях предков уже давным-давно вошла в полную силу весна. Равнина уже была устлана густым зеленым ковром, и по мере того, как в лучах закатного солнца ветер наводил на травяной покров белесые волны, долина превращалась в почти бескрайнее нефритовое море, усеянное кое-где самоцветными крошками и целыми скоплениями весенних цветов, пусть пока и первого порядка. В долине ветер был свеж, но все-таки тёпел, и во многом потому, что здесь для него почти не было места, где спрятаться от солнца – за день воздух успевал насквозь прогреться, и ночь была отнюдь не так уж холодна даже при сне на земле, если только успеть проснуться и подняться до того, как трава начнет обильно покрываться капельками утренней росы, которой так свежо умываться после сна, и которую так любил Бойо. И лишь одна То-То встречала утреннюю росу, сидя на каком-нибудь крупном камне – она любила воду, но холода она явно натерпелась на всю свою жизнь…
Тем утром, собравшись после сна и присыпав землей костер, У-Лон решил пройтись по тропинкам старого имения. Он был совсем младенцем, когда семья покидала это место, и совсем даже ничего не помнил, но отчего-то догадывался, что за двадцать два года здесь все значительно изменилось. Поселение семьи Ши-А состояло из одного большого, двухэтажного здания, похожего при взгляде сверху на букву «Н», что означало, что одно только оно было рассчитано как минимум на две больших семьи. Возле основного здания по обе стороны широких стен стояло еще по одному одноэтажному дому, уже, видимо, для семей поменьше, и, в отличие от основного дома, на дверях которого весел большой и тяжелый амбарный замок, почти даже не проржавевший, их двери не были заперты. «Рука отца», – подумал, улыбаясь, У-Лон, беря замок за ребро и даже дергая его на себя, на что вся конструкция ответила равнодушным и гордым, могучим, но старым, как трухлявый пень, скрипом. Первый этаж здания был каменным, поэтому У-Лон был уверен: дом надежно хранит все те секреты, какие остались здесь. Например, воспоминания об изменении тела Юноши К-На, о радости, пришедшей с появлением первого и последующих детей, о счастье главы семейства, Он-Ро… У-Лон вздохнул. Ему вдруг показалось, что это место было забыто совершенно незаслуженно. И, хоть все здесь уже было наполовину прогнившим, а фундамент и несущие колонны – несколько покосившимися, отчего-то У-Лон подумал, что все это смогли бы исправить любящие руки настоящего хозяина дома.

Поселение Семьи Ши-А, обрыв У-Фу. Двор перед домами.

http://s010.radikal.ru/i311/1601/76/6faee88e1b1a.jpg

Стоит сказать, что в незапертых домиках, по всей видимости, когда-то кто-то даже останавливался. Комплекс хоть и выглядел заброшенным, однако в Кши-На даже к имуществу мертвых было особое отношение. Возле входа в каждый из домов, как заметил У-Лон, стояло по две замшелые статуи с изображением странного существа, напоминавшего ни то черепаху, ни то ящерицу, ни то и вовсе даже дракона с широким панцирем на спине, в окружении двух своих бессменных стражей – белых журавлей. У-Лон узнал в этом существе довольно старинное изваяние духа-покровителя семьи, духа великой реки Ши-А, и интересным было то, что возле статуй незапертых домов он нашел во многом уже истлевшие, но весьма искренние подношения благодарности за ночлег. Это были найденные гостями в доме чашки, в которых, очевидно, перед лицом духа сжигали живые, бумажные или тканевые цветы, также это были монеты самой разной ценности, стояли и глиняные кувшины, полные золы от сгоревших лучин и благовоний, если последние оказывались у путников при себе, а также истлевших уже от времени листков бумаги, с пожеланиями благодарности хозяевам дома, кем бы они ни оказались – даже самое старое из благодарных писем, текста на котором было не разобрать, выглядело так, будто было оставлено здесь не меньше года или полутора назад под камушком, чтобы его не унесло ветром. Каждый оставлял в благодарность, что мог – кто-то насыпал в чашки специи, к нынешнему дню уже почти окаменевшие комочками, кто-то – пуговицу с одежды, если она была сделана из серебра или золота, кто-то даже догадался повязать на шею одной из статуй самую настоящую шелковую ленту красного цвета – и теперь она вся была украшена повязанными уже на нее шнурками, лентами, веревочками. Кто-то не поскупился и оставил в качестве жертвоприношения нефритовые бусы, а кто-то – даже локон волос, очевидно, искренне поблагодарив духа-стража дома за то, что он не прогнал от своих ворот Утвердившегося Мужчину с начинавшей свое чудесное превращение Девой, которые были в дороге и не нашли, где укрыться на долгое время… Думая о вероятности последнего события, стоя перед статуей и рассматривая подношения, У-Лон нахмурился, постаравшись вовремя остановить поток мыслей. Думать о такой сакральной вещи, как поединок, когда в глазах стоит лишь образ матери, ему не хотелось. Сделать дело нужно было с легким сердцем, а посему он отошел на несколько шагов, оставив подношения лежать на своем месте, не посмев коснуться имущества, подаренного духу, даже при условии, что он – непосредственно тот, кому дух покровительствует и с кем, по определению, делится своим имуществом в час нужды. Однако для У-Лона сейчас никакой нужды не было, и, если подумать, то у него даже было с собой кое-что, чем он сам мог поделиться с покровителем. И из всех возможных вариантов он выбрал самый неординарный. Подойдя сбоку к Бойо, водящему ушами, стоявшего позади и тыкавшемуся носом хозяину в спину, пока тот стоял у статуи, У-Лон принялся отстегивать от седла… ножны. Ножны со вторым клинком, который он взял с собой в дорогу, тоже его творением, и далеко не худшим. Именно его он и преподнес покровителю, опустившись перед статуей на колени. Просить духа о помощи… лекарь ничего не говорил о том, чтобы разговаривать на «эту» тему с духами, но У-Лон, признаться, решил и сейчас держаться той же политики, и помощи в своем деле просить не стал, помолившись просто – прямо как дома у домашнего алтаря.
То-То тем временем облаяла белку, забравшуюся на погорелый столб посреди пепелища, бывшего некогда полноценным скотным двором. Обширная территория, огороженная плетеным заборчиком (вернее, его тлеющими остатками), была сожжена больше, чем наполовину – и вокруг тех мест, где лежали уже почти сгнившие обугленные остатки загонов для животных, не росла даже мелкая травка, и был рассыпан песок, которым, очевидно, и тушили когда-то пожар. Бойо осматривал это место несколько изумленно, и последовавшее вслед за внимательным осмотром развалин недоуменное фырчанье или даже конское чихание, бывшее на порядок громче, заставило У-Лона улыбнуться и едва сдержать смех. Ну, конечно же, в таких условиях Бойо жить бы не пришлось. Утихомирив То-То, взяв ее рукой за шнур на шее, Юноша оттащил ее от столба, и теперь направился в сторону цветочного сада. Дорожки в поселении, надо сказать, все были выстланы квадратными каменными пластинами, лишь малая часть из которых были потрескавшимися ныне.
Сад, признаться, даже будучи страшно заросшим, вызывал у У-Лона ностальгический восторг. И пусть обвисшие ветви и высокая трава преграждали путь к беседке, все же даже со стороны наблюдать эти «степные» джунгли было удовольствием. Росшие здесь яблони, сливы и вишни, весьма, по виду, уже старые деревья, раскидывали свои сучья, будучи подпиленными сверху, в ширь, и сейчас длинные, тяжелые ветви, под которыми уже давно даже сломались подпорки, устилали дорожки, подобно грузным занавескам из плотной листвы. Высокая трава была не столько луговым рассадником комарья, сколько – одичавшими цветами, росшими здесь, очевидно, на клумбах. Кусты живучего шиповника, высокие заросли сирени, жасмин… пройти в глубь сада У-Лон смог не дальше, чем на пять шагов, разведя заросли руками, однако чтобы пройти дальше ему, вероятно, потребовалось бы рубить ветви мечом, чего делать не хотелось. Вздохнув, насладившись ароматами еще не до конца проснувшегося места для отдыха и прогулок всей семьи, У-Лон направился к следующему важному с исторической точки зрения месту, которое располагалось по другую сторону поля, разделявшего дома и, непосредственно, саму стену обрыва.
Запечатанная шахта со стоявшей неподалеку, почти развалившейся кузней. Заложенный аккуратно ровными досками, которые подпирает куча камней, поросших мхом, вход прямо в стене обрыва. Именно отсюда, как и принято было считать, и начала отсчитывать свои лета та история рода Ши-А, какой мы знаем ее сегодня… но, в целом – не на что смотреть. Не то чтобы У-Лон насмехался над предками, которые, как говорил отец, все лежат здесь, в склепе, в который и превратилась эта шахта, и в который ляжет и он, когда настанет час оставить ему землю и молот, отправившись в Обитель Цветов и Молний, но тратить время и беспокоить покойных не хотелось. Если Юноше суждено будет вернуться домой, то он обязательно заглянет в храм, ну а сейчас – лишь низкий поклон, от чела и до земли.
Больше здесь, если так подумать, смотреть было не на что. С одной стороны, У-Лон был рад, что все это поселение и окружающая его земля не попадут в руки братьев, которые отказались от своей фамилии и не имели теперь права наследовать все это, но, с другой, он даже не знал: то ли пожурить отца за то, что это место, да при живых хозяевах, так чахнет, то ли подождать пока до лучших времен. Так или иначе, а солнце уже подбиралось к зениту, дорога звала. На минутку У-Лон присел на ступеньки какого-то хозяйственного домика на территории селения – на дорожку. И, чтобы сэкономить потом время – полез рукой за пояс и вытащил скромный и простой, но точный набросок местности, сделанный им самим с большой карты. Судя по тому, что говорили местные, отсюда, с западного холмового предгорья попасть к северным пикам было не только можно, но еще и проще, чем карабкаться по скалам прямо на севере. Путь был небыстрый, но с четырьмя ногами под седлом задача казалась вполне выполнимой. Подъем в горы был, надо сказать, здесь совсем неподалеку – буквально в конце обрыва уже начиналась крутоватая, но отчетливая горка, взобравшись на которую конь может продолжить путь через ущелье и довольно широкую горную тропу в направлении севера. Получится дуга, времени уйдет больше, но У-Лон не жалел, что выбрал именно этот путь несмотря ни на что – он, все-таки, навестил малую родину. Скручивая нарисованную на пергаменте карту, маршрут на которой был начерчен углем, У-Лон, вскакивая с места, свистнул, подозвав То-То. В следующую минуту уже лишь степной ветер дул им в спину со стороны домов. Казалось, что дух самой Ши-А провожал своего подопечного в опасное путешествие – и У-Лон знал, что когда возникает подобное ощущение, будто тебя провожают, глядя в спину, но ты знаешь, что позади никого нет, то оглядываться ни в коем случае нельзя…

Горы Хен-Ер манили взгляд и душу не только своей красотой, но и отрешенностью от того, какие страсти кипели у их подножия. Издалека, с крыш домов в столице их пики кажутся таинственными и прекрасными, недостижимыми и словно нарисованными на небесном холсте акварелью, когда землю покрывает утренний туман, в то время как отсюда, с их крутых склонов, Столица и вся долина кажутся маленькими, как будто нарисованы на холсте бумаги. Невольно думалось, что горы, наверное, ужасно надменны. До такой степени, что даже если бы умели говорить – не заговорили бы с простым странником.
Коня У-Лону пришлось оставить недалеко от узкого ущелья, где пройти могут только человек, если пойдет боком, и не слишком большая собака, которая, если будет осторожна, не расцарапает себе о камни бока. С Бойо пришлось попрощаться. Отвязать с его седла что-либо особенно полезное не получилось – даже котелок для растапливания снега на воду едва проходил через трещину, что уж говорить о чем-то покрупнее. К счастью, большая часть всего необходимого была у У-Лона на себе, в многочисленных кармашках бандольеров, переброшенных через плечо – на время перехода, правда, все их придется снять и волочить с собой, держа в руке, но это было временное неудобство…
Ну что ты, что такое? – обхватывал большую лошадиную голову руками кузнец, даже слегка пошатнувшись на месте от того, как ткнулся носом ему в грудь жеребец, постаравшись, впрочем, не задеть хозяина бивнями. Конь грузно и тяжело фыркал, приглушенно, но пронзительно стонал, прижимал уши к голове, уныло встряхивал гривой и бородой, и мялся, лениво и печально топча траву и остатки горного снега под копытами, то и дело переставляя ноги, хлестал себя пышным светлым хвостом по рыжим, почти лососево-красным бокам, показывая, как ценит такую трепетную близость с хозяином.
Простой коник, – приговаривал У-Лон, трепля рукой нос коня и челку, щурясь от назойливого солнечного света, пробивавшегося через скалы. – Не боевой, спокойный, хоть и молодой. Зато умный, да? – У-Лон растянул губы в мягкой, почти родительской улыбке, прихватывая тяжелую лошадиную морду руками в перчатках за округлые щеки и прижимаясь лбом к бархатистой спинке носа коня, заглядывая тепло и любяще в большие, влажные глаза, напоминающие два черных ониксовых шарика.
Жди меня здесь, спустись вниз, к водопаду, если хочешь. Если почувствуешь, что я уже не вернусь – скачи домой один, – У-Лон усмехнулся, видя, как при этих словах конь замотал головой, резко подняв уши и гневно захрипев, отрицая. Юноша покрепче ухватил коня за узду и не дал ему отстраниться, продолжив все с той же теплой улыбкой, – Попросишь назвать своего первого жеребенка моим именем, договорились?
Конь едва не засвистел яростно, чувствуя, что хозяин, возможно, прощается с ним навсегда. Со стороны, любой прохожий подумал бы, что У-Лон – сумасшедший, но тот прекрасно знал, что и как говорить при общении с животным, особенно – с культовым, с таким, как лошадь. Даже с Бойо он обращался не как с подопечным, а как с равным: не просто стремился его понимать и общаться с ним на его языке, а понимал и общался с ним на их общем языке, не пытаясь унизить или укротить. К тому же, У-Лон свято верил в слова тех старцев, которые говорили, что лошадь – это едва ли не второе по уму животное после собаки, дарованное людям в помощь и в друзья Небесами. И он не сомневался – Бойо понимает его, как брата.
Уже дойдя до середины узкого прохода, прижимаясь спиной к стене скалы, ступая следом за То-То, У-Лон услышал шарканье по камню железом, оглянулся – и увидел Бойо, просунувшего в ущелье переднюю ногу, поскребывающего копытом по стене скалы, заглядывая вслед хозяину мокрым глазом…


Охотничья собака, лайка с волчьими корнями, по кличке То-То.

http://i057.radikal.ru/1601/a6/cd96be535dec.png

Жеребец Бойо, привезенный из Лянчина. Несмотря на то, что он бастард, помесь чистокровной породистой кобылы и тяжелого коня-тягача, считается породистым конем.

http://s019.radikal.ru/i624/1601/06/3fbd16f91cff.jpg

+3

3

Весна в горах Хен-Ер… Это не то же самое, что весна на равнине, где она давно вычистила от грязи и сырости все углы и украсила их легкой кисеёй цветущих садов. Весна в горах – как пугливая, нерадивая рабыня, подгоняемая постоянно жаркими лучами-хлыстами хозяина-Солнце, высушила и украсила скупыми горными цветами только самые прогреваемые склоны. И совершенно не торопилась приняться за сырые и темные ущелья и впадины, откуда тянуло еще запахом ушедшей зимы, словно равнодушно и привычно дожидаясь очередного удара указующего кнута господина.
Ки-А не спеша ехал по неглубокой лощине, только-только начавшей покрываться ковром неброских, но удивительно жизнелюбивых цветов – как только неторопливая весна добралась, наконец до их дальнего уголка, они дружно полезли из всех возможных щелей и росли, кажется, иногда просто на голом камне. Старший, а теперь, получается, и вообще единственный господин Н-Ур, с удовольствием вдыхал свежий воздух, напоенный тонкими, но пронзительными ароматами… даже запахи здесь были не такие, как на равнине, они не обволакивали сразу и безвозвратно в шелка сладкой пряности, они приносились вдруг как легкий поцелуй шаловливого сегодня ветра, чтобы подразнить, поманить обещанием неведомого и умчаться прочь, легко скользя по мягким склонам и обтекая острые скалы.

Жеребец Хор

http://s2.uploads.ru/FGyoC.jpg

Боевой жеребец молодого Ки-А по кличке Хор, взятый им сегодня на охоту с целью размяться, давил копытами цветочный ковер, оставляя за собой ровную цепочку следов и фыркал, раздувая ноздри, тоже принюхиваясь к пьянящим запахам.
Сам Ки-А, одетый в простую, удобную рубашку с небольшой родовой вышивкой по воротнику, теплую куртку, подбитую мехом, удобные штаны со слегка подчеркнутым шнуровкой гульфиком и мягкие сапоги, рассеянно смотрел по сторонам, больше занимаясь собственными мыслями, чем охотой. Юноша сидел на жеребце без седла и управлял им лишь коленями, изредка помогая голосом – неплохая тренировка для обоих. Легкие поводья, на которых даже удила отсутствовали, свободно лежали на шее животного.

Имение Тай-До семьи Н-Ур у подножия гор Хен-Ер

http://s7.uploads.ru/wc8Ig.jpg

От самых ворот имения, расположенного у подножия гор, молодой господин, чувствуя нетерпение соскучившегося по хорошей пробежке жеребца, отпустил его с места в карьер и сильное животное, обрадовавшись свободе, унесло их довольно далеко от обычных мест охоты Ки-А. Впрочем, Юноша не расстраивался, что вернется сегодня без какой-либо добычи – больше всего его радовало, что они с Хором получили отличную тренировку – жеребец беспрекословно слушался и ни капли не потерял в скорости и выносливости, а сам господин в очередной раз поупражнялся в искусстве езды без седла, да еще и на пересеченной местности.
- Хор вошел в полную силу… вон, как далеко унёс и чувствует себя отлично. Надо, пожалуй, уже скрестить его с Мур, а можно и с Лиу, - господин задумчиво перебирал в памяти кандидаток на столь почетную миссию, - да, пожалуй с этими двумя результаты будут наиболее впечатляющими.
Взгляд Юноши любовно прошелся по мощной, крутой шее жеребца, остановился на влажном, косящем на хозяина глазе.
- Всё хорошо, Хор, - рука в тонкой кожаной перчатке похлопала по атласной, лоснящейся на ярком солнце, шкуре, - скоро отправимся обратно, вот только посмотрим, что за той скалой, раз уж мы сюда с тобой забрались, - голос Юноши отдавался легким эхом от стен ущелья, а колени его сжались, пуская жеребца в легкий галоп.
Он любил горы. Любил их молчаливое величие, скупую загадочность и странную отрешенность от бытия. Они просто были, есть и, казалось, будут всегда, горы Хен-Ер. Большинство акварелей молодого Н-Ур тоже были посвящены горам. Когда-то он даже мечтал послать такую своему Официальному Партнёру. Мечты…
Солнце уже давно перевалило за полдень и Ки-А, выехавший почти с рассветом, подумывал о том, чтобы повернуть в обратную сторону. Он совершенно не боялся, что что-то может случиться – дорогу он запомнил хорошо, верный жеребец слушался беспрекословно, горы словно вымерли, ибо живности крупнее мелких птичек, оголтело чирикающих в кустах, им за всю дорогу не попалось, и охотничий мушкет так и не покинул ни разу места за спиной.
Окружающий пейзаж выглядел вполне спокойно и даже в некоторой степени идиллически, и Юноша из простого любопытства решил проехать чуть вперед. Он никогда еще не забирался так далеко, так почему бы не посмотреть еще немного? Конечно, в этих местах ходило много всяких сказок о живущих в горах Духах, похищающих прекрасных Юношей, но молодой аристократ в такие россказни уже не верил, давно покинув пору детских мечтаний и страхов. Он и Пору Любви вот-вот покинет, так и не найдя пары для собственного сердца. Здесь, в пустынных горах Хен-Ер, он мог хотя бы не опасаться, что кто-то заметит неподобающее выражение на его породистом лице.
- Если бы свои проблемы я мог решить так же легко, как проблемы Хора, - размышлял Ки-А, пригнувшись к шее коня и невесело усмехаясь. Отсрочка, данная ему Государем на приведение в порядок дел семьи, а больше всего, душевного равновесия самого молодого господина Н-Ур подходила к концу, уже маячило вдалеке возвращение в столицу, а там, конечно, опять пойдут разговоры о продолжении доблестного Рода. Государь ясно дал понять, что так или иначе, а вопрос этот должен быть решен…
- Что я им, племенной производитель какой? Я и то предоставляю больше свободы своим животным!
Юноша фыркнул, не хуже своего жеребца, удивленно дернувшего ухом на необычный звук хозяина.
- «Не заставляй меня устраивать тебе Поединок с первым встречным!» - вольно же так говорить Государю! Свою-то любимую он уже нашел и весьма счастлив… А может и правда – пусть устраивает поединок с первым встречным? Нееет… Я же его убью! Подставиться под удар? Тоже нет… В память об Отце и Матушке я не имею права так поступить! Демон бы побрал это всё!
Погрузившись в не слишком веселые мысли о собственном будущем, молодой господин не обратил внимания, что верный жеребец вдруг запрядал ушами и зафыркал. И только когда он резко осадил назад, заставив всадника инстинктивно ухватиться за гриву, тот наконец вернулся к действительности.
- Что такое, Хор? – Юноша шарил глазами по сторонам, потянувшись к охотничьему мушкету за спиной, - Кого ты почуял? Зверя? Я никого не вижу…
Бесформенная серая тень бесшумно отделилась от скалы сбоку, вскинула что-то, блеснувшее на солнце… Жеребец завизжал, вставая на дыбы.
Ки-А почувствовал легкий укол в шею и сознание сразу стало заволакивать пеленой тумана… Горы закрутились в безумной пляске, как пьяный ярмарочный шут, руки так и не дотянулись до мушкета, а сильные ноги впервые в жизни не удержали всадника на его коне.
- Что за… Хор! Уходи!.. – тело Юноши сползло вбок, мягко шлепнувшись на землю и зарывшись лицом в цветочный ковер.
- Я проиграл… - затуманенный глаз цвета небесной лазури удивленно воззрился на скромный белый цветок, вдруг ставший непомерно большим и высоким… и таким чистым. Но уже через секунду ресницы окончательно сомкнулись и Княгиня Ночь укутала плотным покрывалом сознание Ки-А.

+2

4

Горы Хен-Ер, некоторые виды.

http://s017.radikal.ru/i402/1601/57/e27f1b22d2b1.jpg

Следующие пять дней У-Лон шел по горам пешком. После того, как он прошел трещину, горная тропа на север, казалось, вот-вот исчезнет из-под ног, растворившись на краю обрыва или под грудой обвалившихся камней. Здесь, похоже, уже давно никто не ходил, и У-Лон даже засомневался: судя по карте, когда-то эта дорога вела в один из горных монастырей, но сейчас, судя по тому, как она была заброшена, возникали недобрые предположения – а действует ли сейчас тот монастырь, или всех монахов уже давно побила зимняя лихорадка?
Однако не столько опасной была сама тропа, извилистая и во многих местах почти растворившаяся, обвалившаяся или исчезнувшая, сколько необходимость идти по ней, когда глаза слепит свет солнца. И пусть закаты проходили за горами, а днем солнце проплывало у У-Лона за затылком, все же утренняя заря была невероятно назойливой… Хотя, несомненно, отвлечься было, на что: кое-где тропинка переставала быть риском для жизни и превращалась в почти волшебные природные арки и мосты, у подножия и на которых росли мелкие, но яркие и почти не пахнущие, очень освежающие взгляд и радующие душу цветы. Скупая и короткая трава стелилась под ногами редким ковриком, а ветер играл с ветвями маленьких кустов и деревьев, удивительным образом произраставших чуть ли не из самих каменных склонов гор. Иногда, ступая по таким местам в то время, как солнце стояло в зените, У-Лон видел, как над землей, очень низко, буквально на расстоянии ладони, стелется странный туман, похожий на пыльную дымку. Под ногами, как правило, был камень, казавшийся, однако, белым, как песок, и на нем отчего-то всегда оказывалось сидящими очень много бабочек, тучи которых То-То заставляла взлетать в воздух, пробегая чуть впереди хозяина и нагоняя пыль, а потом заставляя хозяина пробираться через всю эту стайку красивых насекомых. Кое-где прямо на склонах росли деревья и покрупнее – высокие, старинные сосны, у многих из которых уже облезли ветви, все они, казалось, почти лежат на склонах, стараясь спастись от падения, которое и постигло одну из них, послужившую мостом для То-То и У-Лона при очередной переправке через обрыв. Юноша знал, что забрался еще не так уж высоко, ибо тем снегом, какой лежит на вершинах, здесь даже и не пахнет, однако та красота, какая открывалась отсюда при взгляде на равнину, для которой горы были, похоже, как стенки для пиалы, воодушевляла достаточно – выше лезть пока было и не надо, поскольку, как говорил лекарь, растение, нужное У-Лону, росло примерно на этой высоте…
А нужно У-Лону было действительно растение. Теперь, когда здесь уже дикие, почти одинокие и пустые горы, об этом вполне можно рассказать.
Когда Медь Семьи Ши-А был последний раз у лекаря в городе, закупая лекарства для матери, травник рассказал ему, что продолжать лечение теми снадобьями, что он назначал раньше, уже не имеет смысла – если они не помогли за столько времени, то уже и не помогут. Лекарства были довольно дороги из-за немалой цены на их ингредиенты, привозимые из лесов страны Мо, однако и у гор Хен-Ер есть немало секретов, в том числе и целебных, почти чудодейственных. Трава под названием «Ночная Орхидея», что, исходя из записей автора книги «Лексика ботания снежного края» – основного путеводителя по лечебным растениям всех столичных лекарей Кши-На, – лейб-медика Дун-Те, жившего при дворе Государя около ста лет назад, была способна сильно ослаблять или даже полностью лечить паралитические заболевания, если в течение некоторого времени, от двух месяцев до года, давать пациенту пить теплый чок, разбавленный одной-двумя каплями настоя корня этого растения, выдержанного в отваре, в темноте не менее пяти лет. И чем лучше долго лежавший пациент будет есть и пить во время курса приема лекарства, чем упорнее будет разминать тело, едва почувствовав возможность хотя бы сжимать и разжимать пальцы – тем вероятнее становится выздоровление. У-Лон был готов решить, что врач смеется, ибо его мать, возможно, не проживет столько, особенно учитывая некоторое потрясение для нее, которое, вероятнее всего, произойдет вскоре, но доктор усмирил его досадный гнев тем, что у него, как оказалось, была целая бутылка настоя «Ночной Орхидеи», но отдать ее ни за бесплатно, ни за деньги он не может…
И, хотя лейб-медику, в виду его профессии, было необходимо считать, что все болезни лечатся травами, а не молитвами, все же в его книге на странице с этим растением была приписка, из которой следовало: «Ночная Орхидея» – это удивительное растение, семена которого, возможно, совершенно случайно попали на землю из Сада Снов самой Княгини Ночи в незапамятные времена. Это растение, по словам лекаря, растет там, где можно наблюдать схождение мира мертвых и мира Божественной Семейной Четы – то есть в горах, как можно ближе к небу, как можно ближе к северу, откуда и видно порой по ночам мистическое разноцветное небесное пламя. На земле, в низине, это растение, к сожалению, гибнет при любых условиях, что делает невозможным его садовое и тепличное выращивание. И опаснее всего посещать такие места было, как писал медик, для Юношей: место пересечения двух миров, очевидно, любило все то, что соединяло в себе сразу две противоположных сущности, и любило так сильно, что еще ни одному Юноше не удалось вырваться из цепких лап духов, обитающих вокруг подобных мистических мест. И как бы У-Лону не хотелось стать мужчиной уже на следующий день после того, как он покинул лавку лекаря, взяв с собой выполненный его помощником рисунок-копию растения со страниц книги, все же выбора у него, очевидно, не было. Он решил, что должен попытаться.
Дорога, длившаяся не меньше девяти дней, завела, наконец, У-Лона в хвойную чащу где-то уже на северных горах Хен-Ер. Покрытый соснами и елями, мелкими кустарниками склон, здесь уже не попадалось, увы, ни бабочек, ни хищных горных птиц и тем более мирного мелкого зверья, вроде каких-то мышей, зайцев и прочих… что уж говорить о короедах, пиявках и прочих съедобных насекомых. Дичи вокруг никакой не было, поэтому в пищу уже пошли прихваченные с собой У-Лоном сухари, вяленая рыба и солонина, а фляга была наполнена водой после того, как прошел последний дождь и У-Лон успел подставить под него котелок для растапливания снега в том случае, если последний попадется на такой высоте – все-таки в горах вам не вот через каждые сто метров встречается источник воды. В целом, жаловаться было не на что, и солонину соглашалась есть даже То-То, понимая, что здесь ее охотничьи навыки не помогут ни хозяину, ни ей. Однако снеди оставалось еще на дня два-три, даже учитывая скромные аппетиты Юноши и собаки, дальше с оставшимся количеством двигаться будет уже нельзя – только поворачивать назад. Однако, пока есть время, У-Лон останавливаться не собирался, и здесь, на вершине одной из небольших гор, в сосновой роще он отчаянно пытался найти именно то, что ему нужно, вороша длинным посохом каждый куст и каждый пучок высокой травы в надежде обнаружить кустик с заветными листиками, форму которых на рисунке он уже давно запомнил.
То-То, как и всегда, бежала чуть впереди, едва не роя носом траншею – от земли нос она почти не отрывала, выискивая что-то полезное. Пусть высота была не такой уж большой, и горы за спиной вздымались еще как минимум раз в пять выше, все же дышать здесь, действительно, было немного трудно, что У-Лону было непривычно с его способностью сохранять спокойное дыхание даже во время боя, и это раздражало.
Не уходи далеко, То-То! – негромко крикнул он вслед куда-то помчавшейся с резвым лаем собаке, поднявшись на очередной каменистый бугор и остановившись, чтобы перевести дыхание, одной рукой держась за палку, помогавшую в пути, а другой рукой, головой и всем телом припав на колено поставленной на камень ноги. «И сколько же времени мы уже бродим здесь? – подумал У-Лон, отчего-то не на шутку испугавшись, что начал ходить кругами вокруг одной горы. – И где только эти духи, похищающие Юношей!? – в его внутреннем голосе слышалась досадная злоба. – Вот бы высунулись, демоны! Я бы хоть понял, что мы на месте», – У-Лон вздохнул, чуть встряхивая головой, выпрямляясь, наконец, когда дыхание вернулось. «Или они меня уже и за Юношу не принимают?», – подумал У-Лон с ухмылкой, ставя над глазами ладонь, чтобы прикрыться ненадолго от солнечного света и осмотреться. Взгляд сразу подметил, что деревья редеют, становятся мельче. Здесь, у обрыва, где дует довольно сильный ветер и ему ничто не преграждает дорогу, высокие деревья попросту ломаются и катятся по склону вниз – о чем говорит множество пней и тех стволов, которым повезло, сломавшись, упасть не со склона, а на саму гору. Вздохнув, У-Лон зашагал вперед, к обрыву. Возможно, там есть спуск, или отсюда можно будет увидеть подъем наверх…
Однако выйдя из тени деревьев на лужайку у обрыва, подпираемую каменистым склоном, У-Лон сразу же почувствовал, как земля у него под ногами заходила ходуном. Он уже знал, что это может означать, на уровне инстинктов, и потому, в пару мгновений сверив взглядом обрыв и высокую гору за сосновой рощей, определив, с какой стороны будет обвал, и, собравшись, резко рванул в обратную сторону, к деревьям. Когда обвал уже происходит, кричать или не кричать – значения уже не имеет, поэтому собаку У-Лон позвал во весь голос:
То-То! То-То, где ты!? Ко мне! – У-Лон звонко засвистел, но его свиста уже почти не было слышно за оглушительным треском камней и шумом падающей с разрастающегося вглубь плато на горе обрыва земли. Все пни и лежавшие на редкой траве стволы деревьев со скрипом летели туда же, куда обваливалась и почва с камнями. У-Лон прижался к склону поднимавшейся дальше ввысь горы спиной, не решаясь убежать дальше без собаки. Трясло плато знатно, и даже несколько деревьев, опасно накренившись, с воплем несмазанной телеги на глазах у Меди опрокинулось на землю, с грохотом накрыв ее своими широкими хвойными ветвями. Гора, тем не менее, начала успокаиваться, тряска прекращалась, шум утихал – и когда последний почти уже умолк, У-Лон услышал, наконец, собачий лай откуда-то справа, куда резко и повернул голову. То-То лаяла, стоя на краю обрыва, который с этим плато разделяла глубокая пропасть. Было видно, что соскочил при обвале и уперся куда-то в дно расщелины широкий ствол сосны, который ранее, видимо, служил мостом, ведущим на ту сторону, и по которому То-То и успела перебежать туда. У-Лон, оторвав спину от скалы после того, как тело окончательно успокоилось после легкой нервной встряски, ринулся туда.
Не двигайся, То-То! – крикнул он не слишком громко, не желая будить гору второй раз, подбегая к расщелине. И по мере своего приближения к краю плато, присматриваясь, У-Лон различал недалеко от То-То, буквально у нее под лапами, какую-то зелень, куст, почти вырванный из почвы, подбитой падавшим камнем. У Юноши практически перебило дыхание, он едва успел притормозить у края плато, когда, как ему показалось, он увидел кустик «Ночной Орхидеи». И упав перед обрывом на колени, У-Лон, уперев руки в самый край, попытался вытянуться над пропастью, насколько смог, чтобы рассмотреть куст травы, показавшийся ему тем, что он был бы рад найти всей душой…
То-То, я сейчас переберусь к тебе! – У-Лон судорожно, почти нервозно оглядывался по сторонам, отматывая с пояса скрученный канат, который прихватил с собой из дома и который уже успел сослужить ему добрую службу. Расщелина была, как оказалось, не слишком глубокой и широкой, но все ее дно было усыпано мелкими камнями, которые, если приложить даже небольшое усилие, могут спровоцировать еще один оползень, при котором вниз полетит тот ствол сосны, что уперся в дно, и это наделает куда больше нежелательного шума. То-То, напуганная шумом обвала, даже не пыталась больше лаять, когда хозяин ее нашел – она молчала и, мотаясь по краю обрыва из стороны в сторону, лишь скулила, то и дело падая ничком, прижимая голову, все тело и даже хвост к земле. Найдя ближайший к обрыву пень-обломок ствола сосны, У-Лон накинул на него веревку и крепко затянул. Еще немного постояв и прикинув расстояние, решил, что длины хватит, и обвязал второй конец веревки вокруг своего пояса. Так, даже если он сорвется, когда будет взбираться по выступам на другую сторону обрыва – он не полетит вниз, на мелкие камни, а схватится за веревку и просто вернется к стене плато, с которого и начал путь. Сказано – сделано.
Удивительно, но получилось у него с первой попытки, хоть это и отняло львиную долю сил и концентрации. На последних движениях, когда У-Лону оставалось лишь без опоры, на одних только руках поднять себя на край, помочь хозяину пыталась То-То – она схватила его, откинув носом растрепавшуюся косу, за воротник одежды, и со всей своей собачьей силы потащила его, пятясь назад. У-Лон с усилием извернулся, забросив лишь одну ногу, ну а дальше уже было дело техники – быстро отвязав веревку от талии, стоя у обрыва на коленях, Раскаленный упал на землю уже в метрах пяти от обрыва, где угрозы свалиться уже точно не было. Лежа на спине, он улыбнулся, чувствуя, как То-То начала радостно и обеспокоенно вылизывать ему нос и щеки.
Да, я тоже рад, что ты в порядке… Так, а ну-ка! – У-Лон резко присел на месте, его взгляд остановился на том кусте, что уже почти падал по склону. Поднявшись с земли, У-Лон неторопливо, присев на колени у самого обрыва, приблизился к растению. Протянул руку, сорвал один стебель…
То-То! – тявкнув, подобно солдату, к которому обратился капитан, лайка резво подскочила к поднимающемуся на ноги хозяину, после чего, активно принюхавшись к ростку, который ей ткнули в нос, пару раз негромко гавкнула, объяснив, похоже, что поняла. Сделав круг на месте, она, поведя носом по ветру, уткнувшись им затем в землю, прытко устремилась куда-то вдоль широкого выступа, дальше.
Молодец, молодец! Ищи, То-То, ищи!По одному зернышку — ворох, по одной капельке – море. – закончил одной старинной приговоркой свои соображения У-Лон, уверенный в том, что именно дальше «Ночная Орхидея» будет уже не одна.
У Добела раскаленного буквально стучала кровь в ушах от мысли, что он, кажется, вернется домой не с пустыми руками, и что никакие духи его не заберут, и даже не услышал, стремительно мчась за своей собакой, как у него за спиной захлопали чьи-то крылья.

У-Лон оказался прав. Там, где растет одно растение, могут расти другие. И другое нашлось как раз в нескольких десятках шагов - нужно было лишь пробежаться вдоль уступа горы, завернуть в щель, увенчанную острыми пиками, через которую пробивался золотой свет закатного светила, освещающий частицы пыли, кружащие здесь, за скалой, где их не разгоняет ветер, и выйти прямиком на плоское плато, похожее на комнату, окруженную плавно переходящими в пол “стенами” склонов. Удивительное место, выглядело оно так, будто когда-то было углублением вулканического кратера. Из-за того, что от камня здесь отражался солнечный свет, создавалось впечатление, что маленькие искривленные деревья, росшие здесь, имели золотые кроны – каждый тонкий листик казался золотой монеткой. Едва сделав шаг вперед, У-Лон тут же остановился и резко перевел взгляд под ноги – и удивился: такой густой травы, как ему казалось, он уже давно не видел, с тех пор, как поднялся с равнины. Это было по меньшей мере приятно, если не странно.
То-То весело скакала вокруг найденного куста «Ночной Орхидеи» самого первого, что бросался в глаза – он рос под одним из деревьев практически напротив входа в это почти мистическое место. Еще немного постояв у трещины-прохода, прислонившись рукой к скале, осмотревшись несколько недоверчиво вокруг, У-Лон, все же, двинулся вперед. И почти сразу же потрепал добрую подругу за ухом.
Умница, девочка. И что бы я без тебя делал, – Юноша принялся снимать с торса лук, перекинутый через плечо на тетиве. Здесь совсем не было ветра и, скорее всего, не случится и неожиданного обвала. Перебросив суму со всем необходимым со спины наперед, на бедро, У-Лон выудил из глубины необходимых вещей жестяную коробку. Сколоченную почти наспех из тонких пластов металла, ее кузнец и приготовил для того, чтобы, не повредив ни одного корешка, принести лекарю хотя бы две или три горсти последних. Бутылка со снадобьем у него была всего одна, но больных-то наверняка куда больше… и что будет, если он вот так будет посылать каждого за одним корешком? У-Лон не думал, что заберет у гор или даже у Княгини Ночи слишком много, если разорит один или два куста, но если это лекарство действительно поможет кому-то – то людей он осчастливит гораздо больше. Хотелось думать, что природа и Богиня с ним согласятся.
Найдя подходящий куст, не больной на вид и не увядающий, никем не искусанный (хотя - кем? Здесь и дождевых червей-то, наверное, нет), У-Лон, положив лук на землю и сняв колчан, сам уселся перед кустом на колени, вытащил из-за пояса кинжал, пригодный и для раскапывания земли, и для срезания вершков растений или ножек у грибов. Работа предстояла кропотливая, но, в то же время, после случившегося, это сильно успокаивало нервы. То-То, выполнив свою часть розыскной экспедиции, улеглась где-то неподалеку на плоском камне, где, несмотря на то, что опустила голову на лапы и закрыла глаза, все равно водила треугольными ушами, выслушивая необычные звуки.
На все про все у Меди ушло где-то минут сорок. Он никуда теперь и не спешил, когда необходимое было найдено. Забив свою железную шкатулку по самый край, У-Лон захлопнул крышку и скрутил коробочку с бесценным грузом прочной шелковой лентой, которая вряд ли порвется.
Ну что, То-То? Хочешь заночевать здесь, или пойдем в сосновую рощу? Хоть там и обвалилось пол-плато, но я не думаю, что сейчас там так уж опасно - если не будем шуметь, то у самого начала ее заночуем спокойно. Надо только туда добраться. Зато завтра у нас уже не будет необходимости перескакивать через ту расщелину.
У-Лон уже было засобирался, устраивая бесценную шкатулку в толще всех необходимых вещей в суме, как То-То, лежавшая на камне, подскочила, как ужаленная пчелой. Она настороженно смотрела куда-то на низкую крону одного из деревьев. Ее взгляд быстро похолодел, а умиротворенная морда нацепила на себя свирепый, почти волчий оскал, хвост выпрямился трубой. Через секунду она рванула в сторону дерева, на которое смотрела и, подлетев к нему, тут же подпрыгнула, да так высоко, что У-Лон изумился: никогда еще он не видел, чтобы собаки прыгали так высоко. Лайка буквально вцепилась зубами в одну из веток и, повиснув передними лапами на той, что была под ней, потолще, продолжала яростно рычать. К этому моменту У-Лон уже встал на ноги и забросил на спину колчан – только лук оставался в руках. «Кто там, То-То?», – спросил сразу же похолодевшим тоном Юноша, подходя к дереву, на котором и застряла собака. То-То явно видела свою жертву, даже рычала на нее, но отпустить ветку не могла, и явно не потому, что боялась упасть – боялась потерять объект из виду. Взяв ее за бока, У-Лон помог ей встать на лапы на землю. Собака продолжала грозно рычать, и ее рык не становился легче по мере того, как У-Лон пытался развести руками ветви и листву, чтобы взглянуть на объект ее раздражения. И не успел Юноша понять, в чем дело, как ему, с диким испуганным щебетом, едва не ударилась плашмя в лицо… птица. Обычная птица, что-то вроде воробья, только черного цвета, с красным хохолком и кончиком хвоста. И едва она вылетела из листвы, заставив У-Лона пошатнуться и едва ли не упасть на мягкое место, как То-То, все еще молча, но гневно рыча, ошалело кинулась вслед за ней.
У-Лон смахнул с лица синдром неожиданности и направился широкими, но твердыми шагами вслед за То-То. По дороге ко входу-расщелине, на остром пике над которым пернатая залетная птаха и устроилась, У-Лон попытался тоном, не терпящим возражений, холодным и низким, присмирить животное и настроить его на поиск дороги назад.
То-То! Большая собака, храбрая охотница, а рычишь на птичку. Успокойся! Рядом! Пошли домой.
Уже выходя за пределы удивительного места, в котором они только что были, на широкий горный выступ, откуда было видно долину, У-Лон бросил на птицу такой же холодный и, в то же время, внимательный взгляд. Действительно, что бы он делал без То-То…
До рощи они добрались уже без приключений: обрыв У-Лон преодолел с относительной легкостью, взяв собаку подмышку, и, держась рукой за другой конец веревки, перелетев над мелкими камнями к противоположной стенке обрыва, той, которая принадлежала обвалившемуся плато. Подсадив собаку, с легкостью забравшуюся на краешек, У-Лон забрался за ней следом. Веревка уже начала стираться о камень, но, к счастью, не оборвалась и наполовину. Дальше путь домой через чащу и по горной тропе уже вряд ли будет таким опасным, как сегодняшнее приключение. У-Лон шел следом за собакой, рысцой бежавшей впереди как ни в чем не бывало, но у самого у него слух сейчас был максимально обращен во внимание. Звуки взмахов крыла маленькой птички, которые для охотника У-Лона не могли перебить даже самые глубокие и пронзительные завывания ветра, преследовали его и То-То чуть ли не по пятам. Нечистая сила перескакивала со ствола на ствол дерева, все это время находясь поблизости. В мыслях У-Лон уже не сомневался – их преследуют. Даже при всем том, что У-Лон хоть и не был суеверным и излишне религиозным, но духов почитал, он искренне не понимал – в чем причина того, что за ним так пристально следят, и явно с недоброй целью. Будь бы все наоборот – разве зарычала бы То-То так озлобленно на беззащитную птицу, у которой на том дереве и гнезда-то не было? Да и в принципе – откуда она здесь, где зверья в принципе никакого уже нет, даже горных козлов?
На пути к небольшой опушке на склоне, которая и являлась началом этой маленькой сосновой рощи, стоял один довольно крупный, размером с дом, камень. Именно за него и скользнул У-Лон, когда со скалы, выполнявшей роль одной из сторон своеобразных горных врат, исчезла его тень. Птица, летевшая по следам Юноши и собаки, немного подождав на ближайшей сосне, словно заподозрив, что ее присутствие обнаружили, ринулась в проход. За ним уже открывался ровный спуск, покрытый травой, открытый и без деревьев, и тот факт, что она не обнаружила объекта своего преследования, кажется, застопорил ее. Она метнулась пару раз из стороны в сторону, вертя головой во все стороны, однако, даже несмотря на это, верещать так, как она верещала в том дивном месте, похожем на углубление кратера, когда ее обнаружила То-То, она даже не пыталась.
...У-Лон ни разу не пожалел, что с тех пор он не выпустил лук из руки – его выход был очень быстрым, и стрела попала точно в цель. Наконечник отломился, со звоном отскочив от головы птицы, но важным было то, что порождение нечисти, безжизненные глаза которой и заметил тогда, присмотревшись, У-Лон, упало на землю, кажется, бездыханным.

Воу! Вот это да! Хэдшот! Нет, все, я ослеп! – скидывая наушники с головы, с искренним недоумением и каким-то детским восторгом отозвался оператор замаскированной под представителя пернатой фауны камеры наблюдения, откидываясь на свое кресло, наблюдая на мониторе, на котором еще несколько секунд была красочная картинка в формате «хай резолюшн», сплошной ряд помех и красную надпись в черной рамке, рядом с восклицательным знаком в желтом треугольнике: «Сигнал потерян!».
За его спиной кто-то весело засмеялся, но, впрочем, тут же посерьезнел и отдал еще кому-то, кто стоял рядом, приказ:
Перепишите последние координаты и посылайте ловца. Сам к нам пришел, как оса на сладкое, надо же...
Что будет с животным? – несколько обеспокоенно отозвался рядом женский голос, явно недовольный чем-то из того, что здесь происходило немного ранее.
Усыпить.
Я против! Животное здесь ни при чем.
Временно усыпить, чтобы не мешалось под ногами, Бэтси! Пошлите двух ловцов. Собака может создать проблемы…

Несмотря на то, что проблемы начались буквально через полчаса после того, как нечистую силу, созданную из чего угодно, но только не из крови и плоти, У-Лон осторожно подобрал и, завернув в плат, положил к себе в суму, забрав и древко стрелы с отломившимся и отскочившим стальным наконечником – Юноша не собирался сдаваться, и тем более жалеть о том, что подобрал свой законный железный трофей. Первой в этой вакханалии пала То-То – почувствовав опасность, она в ярости, уже не сдерживая громогласный лай, бросилась в кусты у камня, откуда уже через пару секунд У-Лон услышал громкий, пронзительный скулеж, словно ей в брюхо вонзили клинок. Да, именно клинок, поскольку в следующую секунду Юноша увидел, как из-за камня выскочила, перекувырнувшись, явно человеческая тень, которая, улегшись на земле, наставила что-то прямо на него. Владелец техники «Танец Журавля», способный увернуться почти от любого удара, успел увернуться от первого, от второго снаряда, после чего, не жалея сил, едва ли не в буквальном смысле обратился в зайца – над головой просвистел даже третий снаряд, но своей цели он так и не достиг, когда Улон чуть ли не рыбкой нырнул за край лежавшего на пути подъема, за которым снова была тропа по горному уступу, по ширине достаточному, чтобы по нему пробежать. «Подожди меня, То-То, я вернусь!», – в мыслях обратился к подруге У-Лон, надеясь, что ему удастся запутать преследователей.
Он выбежал на очередное плато, на котором были густые кусты, и нырнул в кущи, слыша, что преследователи не отстают. У-Лон искренне надеялся, что спрятался, ибо сидел тише воды и ниже травы, но жуткие гиганты, от беглого взгляда на которых кровь в жилах замерзала и густела, твердо приближались к тому месту, где было его укрытие. В отчаянии У-Лон схватился за меч и, со звоном вытащив его из ножен, выскочил из-за кустов и отбежал в сторону. По нему выстрелили еще три раза, но Юноша ловко увернулся, ибо в этот момент был на пике своей концентрации, даже страх, казалось, был в глубокой… яме по сравнению с обострившимся инстинктом самосохранения, по зову которого тело пробуждало все свои ресурсы и возможности до последней капли!
Один из демонов, глядя на У-Лона… вернее, у него не было глаз! Но он что-то негромко пробормотал, явно раздраженно, на непонятном У-Лону языке и второй закричал уже громко, наставив на Раскаленного «мушкет» с дулом пошире. Юноша стоял у самой стены горы, что была за спиной, и был готов отскочить в сторону, но уже в следующую секунду, даже при условии, что он попытался разрезать сеть, когда она еще летела на него, он все равно оказался на коленях, придавленный к земле какой-то небывало тяжелой снастью для ловли рыбы или крупного зверя. Меч в этой снасти, надо сказать, насмерть запутался, даже не порезав ее – и вот тогда У-Лон почувствовал себя уже не просто загнанным зверем, а на ступень дальше этого состояния, когда уже ощущается ужас неизбежной смерти. Все это, признаться, не было похоже ни на одно пережитое им скрытое нападение тайных воздыхателей. Юноша попытался отбиться от приблизившихся к нему созданий, напоминавших по очертаниям фигуры людей, но ими на самом деле не являвшимися, но ему все равно вонзили не то в шею, не то в плечо что-то очень тонкое и очень острое, отнюдь не похожее на нож или кинжал, приспособленный для убийства… У-Лон почувствовал, как его кузнецкая недюжинная сила покидает его.
Мама… – шепнул он на исходе сил, падая на землю ничком и смеживая веки, видя, как на фоне темноты, обволакивающей глаза, появилась К-На. Такая, какую он запомнил ее, будучи еще младенцем у нее на руках.

«Собака может создать проблемы». Тьфу! Вот ему будет смешно, когда он узнает, для кого понадобилась сеть, а у нас были проблемы с этим зайцем.
Ну, знаешь ли. Даже при том, что этот абориген израсходовал мне обойму транквилизатора, не могу не снять перед ним шляпу – у нас на Земле не всякий подросток так быстро бегает.

+2

5

Серая тень в камуфляжном плаще не спеша приблизилась к неподвижному телу молодого кшинасца, и вправду почти бесшумно скользя по цветочному ковру, как горный Дух, тихонько потыкала Юношу носком высокого ботинка, и, убедившись, что он в полной отключке, стянула с головы капюшон, смачно сплюнув в сторону. Под капюшоном оказался вполне симпатичный, коротко стриженый шатен, самого привычного гуманоидного вида.
- Еще один, голубчик, попался. Ха! На ловца и зверь бежит. Бри! – крикнул куда-то в сторону скалы, - Где тебя черти носят? Говорил тебе – будь рядом… Зверюга-то ушла, жаль, мне заряда не хватило.
Второй серый плащ вынырнул из-за огромного, замшелого валуна, откинутый капюшон уже не скрывал улыбающееся лицо брюнета.
- Не ори, Джек, не на параде. Еще привлечешь чьё-нибудь внимание…
- Чьё? Горы необитаемы. Наблюдение показало, что этот фрукт один был. А тебе ори, не ори – не дозовешься, хуже девки на выданье, - впрочем, последние слова шатен благоразумно пробормотал себе под нос, добавив затем уже громче, - Лошадь ушла, говорю.
- Сам ты лошадь! – хохотнул брюнет, - Ты её клыкастую морду видел вблизи? Черт в преисподней – и то больше на лошадь похож. Пусть сваливает, мясо у неё дерьмо.
- Приведет ещё кого… - шатен присел на корточки возле тела, аккуратно, но немного брезгливо переворачивая его лицом вверх, - О, симпатичный экземпляр. Нам везет.
- Присматриваешься к девочке? – опять хохотнул Бри, - Брось! У тебя нет шансов её обаять, ты не знаешь, с какого конца браться за меч, а это единственный аргумент, уважаемый местными дамами! Еще проиграешь… как мы тогда твоей Дайне в глаза смотреть будем?
- Да пошёл ты, юморист хренов! – беззлобно огрызнулся Джек, продолжая осматривать тело и снимая с него перевязь с мечом, небольшую охотничью сумку и мушкет, - На простого охотника не похож, морда породистая, да и одежда богатая, хоть и простая. Молодой еще… пожалуй, примерно одного возраста с тем, первым.
Брюнет присел с другой стороны от тела, так же брезгливо разглядывая трофей.
- Условный самец, ети его… Косу заплел… Физиономия – краше, чем у элитной шлюхи в борделе, а ширинку выпятил, тьфу! – Бри тоже смачно сплюнул, поднимая глаза на Джека, - Зачем на этот раз пара-то понадобилась? Раньше по одному отлавливали.
Шатен проверил, выключен ли его передатчик, потом подмигнул товарищу и на всякий случай понизил голос:
- Я слышал, это заказ КомКона…  Они теперь заинтересовались местными выродками, хотят их всесторонне изучить и разложить на составляющие. Отгадай, кому такое удовольствие досталось? – Джек сально ухмыльнулся.
- Сомнительное удовольствие-то… если только как наказание.
- Эх, воображалка у тебя туго работает, ты только микроскопом крутить горазд! Есть у нас местечко, где подобным вывертам эволюции только рады будут… и используют по назначению. Слыхал про Амои?
- Этот вселенский бордель, что ли? – Бри прищурился, и тут же, осененный пришедшей мыслью, заржал, - Представь, тамошние полуандроиды наклонируют таких вот смазливеньких самцов-самочек, и через пару лет пожалуйте, новый вид секс-услуги для избранных, - Бри театрально простер руку над телом и провозгласил на манер ярмарочного зазывалы, - Жаркие бои гермафродитов! Вы получаете побежденного и можете его оскопить и поиметь!..
- Заткнись, пошляк! – Джек уже довольно зло глянул на брюнета, - Воображение вдруг разыгралось? Ты сам-то смог бы?
- Я не извращенец…
- Вот и нефиг тут воздух сотрясать! – шатен собрал в кучу снятые с кшинасца вещи, закидывая их себе за спину, - Бери голубчика, первый понесешь, раз бойкий такой сегодня! – Джек шагнул в сторону, даже не оглядываясь, уверенный, что возражений не последует, - Говорил, давай возьмем авиетку… Тащи вот теперь на себе это чудо больше километра…
Бри вздохнул, легко поднимая тело и взваливая его мешком на плечо.
- Да кто ж знал, что его в галоп понесет, ехал ведь медленно… И близко был. А кстати, чего их вообще сюда занесло обоих? Я думал, опять придется вниз спускаться, к селению… - брюнет нагнал шатена, и оба скрылись за ближайшей скалой.
Только примятые цветы указывали на то, что здесь, возможно, кто-то был. Да блеснула на солнце незамеченная пуговица, оторвавшаяся от куртки кшинасца. Горы равнодушно молчали, не снизойдя до возни смертных…

[AVA]http://sh.uploads.ru/b4Noe.jpg[/AVA]
[NIC]Джек[/NIC]
[STA]Ловец[/STA]

Отредактировано НПЦ (2016-03-14 18:17:41)

+5

6

Бессчетное количество разноцветных огоньков окружало его… Маленькие светящиеся фонарики были развешаны по всему саду, по всей ограде, украшали беседки и мосты, плавали в миниатюрных плошечках по глади пруда… Младшие Братья носились с визгом по полянке со своими сверстниками, размахивая тростником и упоённо мутузя друг друга… Матушка махала ему с террасы дома, подзывая к себе, потому что скоро должна была начаться огненная потеха, Отец рядом с ней почти не улыбался, но его чуть прищуренные глаза светились особым блеском, когда он оценивал стать своего Старшего сына, легкой походкой хищника скользящего к ним через двор… Многочисленные гости улыбались, расступаясь перед ним и он буквально кожей ощущал их оценивающие взгляды… Сколько Официальных Партнёров приписала ему уже каждая из приглашенных Семей?.. Его свита следовала за ним через толпу как твердая рукоять за крепким, стальным лезвием ножа, режущего масло… Это был его день, его вечер… Семья Н-Ур в своем поместье Фу-Лин на одной из живописнейших равнин Кши-На праздновала вступление в Пору Любви своего Старшего сына…
- Горный ветер, смотри! – Матушка протянула к нему руки, поворачивая за плечи: над прудом, отражаясь в его призрачной, темной глади, смешивая свое разноцветное отражение с цветными огоньками фонариков на поверхности, расцвел первый Огненный Цветок, тоже переливающийся всеми цветами радуги…
- Нет! Так не бывает! Он не должен быть разноцветным! – хочет крикнуть молодой Ки-А, но не может даже пошевелить застывшими губами, только прикрывает в ужасе глаза, все равно видя в красноватой темноте под ними радужные всполохи необъяснимой, невозможной Огненной потехи… и то ли всплывая, то ли погружаясь в какую-то липкую, жаркую темноту…
***

Странное место в горах

http://s2.uploads.ru/FLNM8.jpg
http://s2.uploads.ru/Kj6yL.jpg

Хокр, мелкий горный грызун был очень недоволен, чуть выставив свой подвижный нос из щели между панелями обшивки в самом темном углу комнаты. Он хотел кушать, но в этом непонятном пространстве, куда он проник, привлеченный аппетитными запахами, съестного пока ничего не находилось. Одни запахи. И какие-то непонятные создания, чужие создания. А кушать хотелось всё сильнее, второй день уже.
Черный нос, чуть подрагивая, пронаблюдал, как чужие приволокли какое-то большое существо, весело переговариваясь, уложили его на узкий стол, раздев до пояса, воткнули в руку трубку… сладковатый, такой манящий запах усилился. Но чужие не уходили. Они неторопливо перемещались по помещению, что-то говорили, тыкая руками в неподвижное существо… Хокр устал ждать и задремал в своем укрытии.
Его разбудил резкий звук. Чужие громко говорили и махали руками возле странного прибора, который светился, как молния… только постоянно. Кушать хотелось еще больше. Зверек высунул мордочку из щели, но резкое восклицание одного создания заставило его спрятаться обратно. Зато чужие заторопились, собирая что-то по комнате и быстро ушли. Звуки затихли.
Хокр посидел еще в своем укрытии, подождал. Он умел ждать, а чужие его пугали. Они пахли…  непонятным, грызун не знал такого запаха. Но сейчас они ушли и было тихо. А вот чувство голода никуда не ушло, а жаль. Зверек снова высунул нос… мордочку… потихоньку, замирая через каждую пару шажков, принялся обследовать периметр комнаты, боясь пока выходить на середину. Сладковатый запах витал в воздухе, а он всё еще ничего не нашел. Но он был терпелив.
Черный нос обследовал уже почти весь периметр, подобравшись к самому столу, на котором лежало неподвижное существо… оно не пахло чужим. Пахло металлом, кожей, осторожностью и отчаянием, даже каким-то большим животным… Хокр поднял мордочку и даже привстал на задние лапки, прикидывая расстояние…
Резко клацнула входная панель, в соседнем помещении раздались голоса чужих. Зверек пискнул, молнией метнувшись назад, в спасительное укрытие. Непонятные создания втащили в помещение второе существо, такое же неподвижное и большое, положили его на второй стол, помахали руками, весело переговариваясь и раздевая его до пояса, воткнули и ему трубку в руку. Чужие явно были довольны, они тыкали руками во второе существо, смеялись и хлопали друг друга по плечам. Опять засветилась молния, создания что-то долго говорили… Хокр опять задремал, он уже знал, что так ждать лучше всего.
Его опять разбудил звук, опять резкий, но другой, тревожный. Чужим он тоже не понравился и они смотрели на свою молнию, что-то зло говоря друг другу. Потом быстро забегали, что-то проверили у неподвижных существ и вышли. Какое-то время Хокр прислушивался к звукам в соседнем помещении, но скоро и они стихли.
Кушать всё еще хотелось. Зверек умел ждать, но сладковатый запах усилился – и это его раздражало.  Лапки опять засеменили по периметру, остановились у другого стола. Второе неподвижное существо тоже не пахло чужим. Кожа, мех, большое животное и что-то неуловимо знакомое, так пахнет легкий весенний ветерок в родных горах. Хокр поднялся на задние лапки, во всю двигая своим черным носиком, прикинул расстояние, легко заскочил наверх и замер. Существо не шевелилось и почти не дышало. Зверек потянул носом – дразнящий запах стал совсем нестерпим… Трубочка, тянущаяся к запястью существа, привлекла сильнее всего остального – нос резко задергался, лапки ухватили прозрачный пластик, а острый резец, как бритвой, перерезал пополам. Хокр не ошибся в запахе – он исходил именно от жидкости внутри трубочки, он ошибся в последствиях. Через несколько секунд зверек мирно спал под боком у существа, даже не успев понять, что уснул. Зато кушать больше не хотелось.
***
Темнота то давила со всех сторон, то обдавала жаром, то липла масляной пленкой, почти мешая дышать, то рассыпалась множеством ярких маленьких шариков… Разноцветных шариков, светящихся невиданными огнями… Фонарики? Нет, они не горят так ярко и тревожно… и так тихо.
Это всё тот непонятный Огненный цветок… разноцветный… это его отражение в темной глади пруда, вперемешку с плавающими по воде фонариками… А молодой господин Н-Ур погружается в эту темную воду… или всплывает? А когда он в неё упал? И почему он дышит? С трудом, но дышит…
Ки-А силился разлепить ресницы, которые будто какой-то шутник намазал рисовым клеем, противным и тягучим. Он не хочет больше смотреть на эту шальную Огненную потеху… Рука сжалась в кулак, а дыхание сделалось частым и прерывистым от натуги. Юноша приоткрыл глаза, уставившись в потолок… серый, непонятный.
Дух… он указал на него… а потом началась эта сумасшедшая Огненная потеха…
- Я умер и попал в Обитель Цветов и Молний? Странно… Почему тут так серо и темно? Духов не существует, так говорил Отец… Где я?..
Молодой мужчина полностью открыл глаза и напряженно завращал ими в разные стороны, фокусируя взгляд то на одном непонятном предмете, то на другом. Руки ощупывали кровать?... топчан?... лавку?... на которой он лежал, пока цепко не ухватились за края и Юноша не приподнял верхнюю часть тела, оперевшись на локти. С ужасом посмотрел на своё, обнаженное до пояса, тело.
- Кто раздел меня? Зачем? Не обрезали…
Рука потянулась к пустому месту на бедре, где обычно был меч, но сжала только воздух, Ки-А неуклюже перевалился на бок, силясь встать – и не удержался на ватных еще ногах, упав на колени и обхватив руками голову. Посидел так несколько минут, стараясь унять гудение в голове и хоровод образов в глазах. Нестерпимо хотелось пить. Юноша отнял руки от головы, прислушался и тут заметил странную иголку с куском тонкой, прозрачной кишки, торчащую из собственного запястья. С отвращением выдернул и отшвырнул в сторону, зализывая ранку языком.
Медленно встал, держась за край странного ложа, и тут заметил на втором таком же другого человека. Он был так же обнажен до пояса, неподвижен и из руки у него торчала такая же иголка с прозрачной кишкой, только более длинной и тянущейся к… Глаза Юноши ошалело разглядывали железный ящик с какими-то кнопочками, пуговками, огоньками…
- Это тоже кшинасец… Юноша или даже, может, Мужчина… молодой… симпатичный…- Ки-А протянул руку, коснувшись пульсирующей жилки на шее незнакомца, - …спит.
Перевел взгляд на иглу и резким движением выдернул её, прижав на несколько секунд маленькую ранку пальцем и разглядывая отлично сложенный торс незнакомца.
Жажда становилась всё навязчивее. Юноша огляделся по сторонам, стараясь не заострять внимания на непонятных вещах, ибо таких тут было подавляющее большинство, а пытался найти хоть что-то знакомое. Его вещи… Вряд ли его принесли сюда раздетым, значит, они должны быть где-то здесь. Только бы найти их – у него на поясе висела фляга с водой. Глаз зацепился за ворох белой ткани на непонятном предмете – маленьком столике на одной ноге, с каким-то приспособлением, торчащим сбоку. Не став задумываться, что бы это могло быть, Юноша сделал пару шагов и взял в руки ткань… оказавшуюся на счастье его собственной рубашкой и… еще одной, наверняка того незнакомца.
Ки-А накинул на себя свою, положив чужую в ногах светловолосого человека, все еще неподвижного на своем ложе. Заметил дверной проем, ведущий куда-то еще, прислушался. Было тихо, очевидно Духи, Демоны или кто бы там ни был, покинули свою обитель.
- Надолго?
Ки-А осторожно приблизился к двери, аккуратно заглянул в другое помещение, полное таких же непонятных предметов… Ах! Хвала Князю Дня! Взгляд наткнулся на собственную куртку, перевязь с мечом, другие вещи, свои и… чужие. Фляга! Не раздумывая больше, Юноша бросился к ней, быстро вытащил пробку и припал губами к живительной влаге, сделав несколько больших глотков. Сразу стало не только легче дышать, но и думать.
Из помещения, которое он только что покинул, донесся шум, видно второй молодой человек тоже приходил в себя. Ки-А заткнул флягу, решив, что тот тоже захочет пить, потянулся рукой к мечу но… передумал, заметив в ворохе вещей и другой меч. Он не хотел с ходу пугать незнакомца, поэтому положил свой так, чтобы его удобно было схватить и направился обратно, прихватив флягу. Остановился недалеко от ложа с приходящим в себя незнакомцем и стал наблюдать. Заметив, что в него вперился недоумевающий взгляд, спокойно сказал:
- Нет, ты не умер и это не Обитель Цветов и Молний. Хотя, что это за место, я тоже не знаю. Я – Юноша Ки-А из Семьи Н-Ур. Кто ты?
И, помолчав пару секунд, добавил:
- Хочешь воды?

Отредактировано Ки-А Н-Ур (2016-02-01 01:41:00)

+5

7

Мама… – шепнул он на исходе сил, падая на землю ничком и смеживая веки, видя, как на фоне темноты, обволакивающей глаза, появилась К-На. Такая, какую он запомнил ее, будучи еще младенцем у нее на руках. В это чарующее мгновение, кажется, исчезло все: не было никакой потасовки, не было удара в лицо и в живот, не было криков и пульсирующего в ушах горячего гнева. Была лишь бережливая темнота, уютное тепло – обволакивающие, тягучие, словно мед. Даже время, кажется, превратилось в странную субстанцию, вроде густого варенья или даже жира…
Ну что, все? Сдулся, лягушонок? Лучше не вставай, а то череп еще проломлю ненароком, – заскрипел над головой голос. Гадкий, наглый и насмешливый. От такого голоса искренне хотелось плеваться. А еще внутри поднималась невероятно сильная волна гнева и ярости – едва ли не зубы начинали скрипеть от желания впиться обладателю этого голоса в глотку. У-Лон смог открыть глаза, лишь приложив некоторые усилия. И снова на него будто в одно мгновение обрушилось все: всего несколько минут назад брат, с которым он разделял хлеб едва ли не с рождения, прямо за столом врезал ему с кулака в нос. Младший не остался в долгу и заехал Среднему в скулу кулаком под глаз, и после этого, кажется, даже просьбы сорвавшегося в крик отца прекратить драку уже были братьям не слышны: оба выскочили из-за стола со скоростью распрямляющейся пружины, и в следующее мгновение сцепились на полу, как два кота, едва ли не выдирая волосы друг у друга и норовя полоснуть друг другу ногтями по глазам, не говоря уже о твердом намерении пооткусывать друг другу уши, сломать носы и отбить бока, костяшки. Ужасно примитивные, но, вместе с тем, потому и опасные драки между своими детьми старик Он-Ро был вынужден наблюдать на протяжении всех тех лет, что он является отцом. И даже сейчас, когда он вот-вот станет второй раз свекром, когда в доме уже нет Старшего сына, когда Средний сын, Серебро Семьи Ши-А, который скоро поедет в родительский дом жены, ужинает дома последний раз – даже сейчас таких гнусных проводов в виде драки избежать не удалось! Стоя на крыльце, ведущем во внутренний двор дома, старик стоял, прислонившись плечом к косяку, закрыв половину лица раскрытой ладонью. Наблюдая с болезненным и усталым выражением на лице, как, минуту назад почти вылетевший в эту самую дверь, сидя на земле на коленях, прильнув к песку у ног грудью, скрестив руки на животе, ударившийся о ствол яблони спиной, сидел, низко опустив голову и пачкая волосы в пыли, его младший сын, У-Лон. Улыбка Небес, младший отпрыск, единственный прикипевший к семейному делу ребенок кузнеца…
Предатель… – гневно и с обидой сипел Добела Раскаленный, изо всех сил сдерживая болезненные стоны, так и рвавшиеся из груди, ощущая боль и слыша, зажмурив от мучительных ощущений глаза, как кровь, капающая из разбитого носа, падает на песок и увлажняет его, окрашивая в яркий цвет железной ржавчины. Однако как бы ни было больно, не имея возможности даже разогнуться от попросту сковавшей его тело боли, У-Лон все же не мог сдержать гнева, лившегося наружу через уста вместе с отхаркиваемой кровью:
Ты… ты не мужчина, Я-Гё! Ты не достоин называться мужчиной! – он назвал брата его именем. Не видел больше смысла величать его так, как величал до этого. Как и старшего брата.
Замолчи, Младший! Тебе мало!? – Серебро дышал шумно, его дыхание, подобное пыхтению разъяренного быка, было слышно даже здесь, с земли. В гневе, Я-Гё ударил брата ногой, постаравшись попасть куда-то в бок. У-Лон громко хрипнул, выпуская из легких последний, давшийся ему с таким трудом вдох, вскидываясь на мгновение и затем снова падая, уже на бок, на землю, не в силах уже даже поднять голову с травы. И куда ему тягаться с братом, только что прошедшим Поединок? Сейчас он в таком состоянии, что может свернуть горы и шею любому отъявленному верзиле, и это правда. У-Лон не знал, куда деваться от боли не столько физической, сколько боли душевной: от обиды. Обиды за мать, которая наверняка все это слышит, лежа на своей постели под открытым в теплую летнюю ночь окном в ее комнате…
Х… Ха… Ха! Ха-ха-ха..! – У-Лон засмеялся. Засмеялся явно немного картинно, но в голос, так, чтобы брату от этого смеха стало не по себе, чтобы у него нутро превратилось в гадкое и холодное желе, с как можно более тошнотворным, отвратительным запахом. Добела Раскаленный смеялся так с пол минуты, чувствуя тот необычный взгляд, которым смотрел на него брат. Взгляд ужаса, недоумения, отвращения – он будто смотрел на безумца, на юродивого.
Ты забыл, Я-Гё… – резко оборвав смех, У-Лон снова гневно засипел, – что из родного дома… после Поединка… уезжает только… невеста, – У-Лон, сквозь боль и усилия, растянул губы в ухмылке после этих слов. В ухмылке презрения, желая как можно сильнее обидеть брата. – Вне… зависимости, что у нее… там… между ног.
Серебро, кажется, пришел в ярость и, вскинув руками, а затем прихватив ими меч, возопил, тряся головой и во все стороны брызгая кровью и потом с лица:
Заткнись, У-Лон!! Сопливая пиявка, ты ни на что не годен! Ты слабак, плохо сражаешься, и ты просто завидуешь нам со Старшим, что мы смогли победить и что у нас будут свои дома и семьи! Второй Молот был прав: ты – маменькин сынок!! Но раз ты так страдаешь – я сделаю то, чего он не сделал! Мелкий крысеныш! Я отрублю тебе голову!
Ты и Мю-То – Вы оба… больше не Молоты Кузни Ши-А! И не металлы Семьи! Вы вообще больше не входите в нашу семью! И я… я лучше умру, чем буду жить с мыслью, что мои… родные братья оставили любящую их мать одну на попечительство старого отца и младшего брата, и прогневали Духа Великой Реки, пренебрегая его даром!
Медь, Серебро!! Прекратите немедленно!!! – донесся до лежащего на земле У-Лона и уже обнажающего клинок Я-Гё окрик отца.

***
У-Лон распахнул глаза довольно резко. Впрочем, тут же стало ясно, что это – на данный момент первое и единственное, что он смог сделать с такой же поразительной легкостью, как делал это обычно с утра вот уже несколько дней, пока был в дороге, и когда умение резко просыпаться особенно ценно и может даже спасти жизнь. И, что самое досадное, из-за яркого света, отражавшегося от потолка, глаза снова пришлось быстро закрыть и даже зажмуриться – чтобы добиться желанной темноты, пусть и разбавленной все равно чуть заметным красноватым светом…
И едва стоило У-Лону прикрыть глаза, как все его ощущения резко переключились на его собственное состояние. Запоздало, будто будучи пьяным, Юноша начал понимать, что тело сигналит ему: «Со мной что-то не так! Нет, со мной все не так!». Однако думать о чем-либо было тяжело, даже о том, как описать свое состояние. Головы, как казалось У-Лону, у него не было вовсе – был лишь тяжеленный пузырь, набитый острыми хвойными иголками, болезненно продырявившими его со всех сторон. Болящие кости (или мышцы?) он мог, кажется, попросту пересчитать все до единой – даже пальцы, не говоря уже о локтях и плечах, которые он согнул и поднял, чтобы прихватить голову, дабы и то, что есть, не улетело восвояси, казалось, были готовы от боли и тяжести треснуть в самых неожиданных местах и рассыпаться в пыль. Однако, как только голова начала наливаться мыслями, первое, что отметил про себя У-Лон – это то, что так, как во сне, у него не болели сейчас ни нос, ни живот, ни спина, что было, несомненно, очень приятно при всем том, что причиняло дискомфорт в данный момент.
Постепенно Юноша приходил в себя. Учитывая его здоровье, позволившее ему относительно легко перенести довольно-таки объемный укол транквилизатора, благодаря выброшенному буквально перед этим большому количеству адреналина, это произошло довольно быстро – всего за несколько минут, хотя самому У-Лону показалось, что всего лишь одно движение ему далось не менее чем за полчаса. Найдя под стопой опору, согнув ногу в колене, кузнец снова попытался открыть глаза, когда услышал, как что-то негромко упало. Привыкая к свету, довольно угрюмому и однообразному, пусть и яркому здесь, упираясь локтями и ладонями в поверхность под собой, чем бы она не оказалась, Юноша, наконец, напряг залежавшуюся спину и попробовал подняться. Сначала от твердой поверхности лежанки оторвалась спина, в то время как грудь поднялась вверх. Следом – поднялись плечи, голова; подбородок лег на грудь. И вот У-Лон уже сидит на своеобразной лавке, опираясь локтем о согнутое колено и с досадой глядит через плечо вниз, на серо-серебристый пол, на котором лежит, упав с лавки, его рубашка. И, пусть он поднимался как можно более плавно, все же легкий звон в голове стоял намертво.
У-Лон уже понял, что проснулся в странном месте и отнюдь не там, где хотелось бы очнуться. Понятно это было как минимум по запаху – какой-то тонкий, почти неуловимый, он, тем не менее, перебивал другие. Что-то вроде аромата цветочного масла, смешанного с ароматом вина? Медь не мог точно сказать, ведь понятия «дамские духи» и «медицинский спирт» на Нги еще нет. Уже поняв и смирившись с тем фактом, что кто-то снял с него почти всю одежду, забрал все вещи, в том числе меч и даже кинжал, и с тем, что судьба То-То на данный момент ему неизвестна, Добела Раскаленный не спешил вспоминать о самом главном, занявшись попытками понять, что же происходит. Так или иначе, а Юноша даже не успел осмотреться толком по сторонам, фокусируя еще немного расплывающийся взгляд на чьей-то фигуре, неторопливо вышедшей к нему, по всей видимости, из соседней комнаты. Для того чтобы думать, что здесь и есть та самая Обитель Цветов и Молний, все было слишком реально: звуки, запахи, виды, даже люди. Подошедший немного вяло к У-Лону образ оказался вполне приятен глазу, причем как внешне, так и на слух:
Нет, ты не умер и это не Обитель Цветов и Молний. Хотя, что это за место, я тоже не знаю. Я – Юноша Ки-А из Семьи Н-Ур. Кто ты?
В ответ на все произнесенное Юношей У-Лон не издал ни звука вплоть до тех пор, пока тот не предложил свою флягу с водой. Пить и вправду страшно хотелось, молодой Ши-А и сам поначалу не понял, что в горло ему словно от души напихали соломы и сухой грязи, как в пересохший колодец, поскольку мыслительные процессы у него занимали все это время первую позицию, ибо тело, казалось, не ноет ни о чем, кроме боли. Немного помяв собственные пересохшие губы друг о друга, сумев, наконец, их разомкнуть, У-Лон, протянув руку к желанной предложенной фляге, откупорив ее, сделал сначала один, большой, а потом и еще два или три глотка, поменьше. Он здесь пробыл несколько дольше и из-за этого, очевидно, терпел жажду немного более сильную. Возвращая на место привязанную к горлышку фляги пробку, сглатывая последний глоток воды, чувствуя, как через горло и грудь прошлась приятная живительная и влажная прохлада, и все с тем же твердым лицом мысленно радуясь, что изо рта исчезло ощущение, будто там нагадило с дюжину белок, У-Лон, наконец, кажется, начал стремительно возвращаться в бодрое состояние. Ему не впервой было очухиваться от потери сознания после шумных и болезненных в своих последствиях драк со старшим братом…
Впрочем, вместе с тем, как с приходом в тело воды посвежело и в голове, У-Лон, протягивая флягу назад владельцу, вновь принимая исходную позу, с некоторой досадой подумал о том, что из всех тех, кто мог здесь оказаться с ним, почему-то оказался именно Юноша. Нет, безусловно, он был рад тому, что не одинок, но, все же, сейчас по ясным причинам ему было бы спокойнее увидеть даже Женщину, чем чужого, незнакомого юнца, пребывающего во Времени.
Врать Четвертому Молоту не хотелось, да и не умел он. Поэтому решил, что разумнее всего будет ограничиться искренним, но просто неполным ответом:
У-Лон, – произнес он твердо, но с улыбкой в голосе и даже на подъеме. Со стороны У-Лона уже давно чаще принимали за Мужчину, нежели за Юношу, посему даже как-то манипулировать своим и без того низким, почти мужским мягким голосом, нужды он не видел. Юноша вздохнул. На губах у Добела Раскаленного тут же прояснилась тонкая, почти неуловимая улыбка. Он продолжил:
Вывод, что мы с тобой живее всех живых, можно сделать и по тому, что у нас обоих наверняка сейчас не просто что-то, а почти все болит. В Обители, куда попадает лишь душа, и где тело не нужно – мы бы чувствовали себя подозрительно хорошо. И пить бы нам не хотелось так сильно. Спасибо, – поблагодарил за воду напоследок своего нового товарища Медь, вглядываясь в его лицо окончательно прояснившимся взглядом. «Красивое лицо, надо сказать… – подумал У-Лон, замечая, что глаза у Юноши Ки-А именно такого цвета, который, как он уже много раз ловил себя на мысли в повседневной жизни, общаясь с другими людьми, ему очень нравится – небесно-голубого. – О, Духи… Если я все-таки и в правду мертв, и это – всего лишь морок, мое наказание, то пусть эта иллюзия не сходит», – подумав не без боли в цветущем в Пору Любви сердце, все еще не веря в то, что он сам жив, все же кузнец не ронял чуть заметной улыбки с лица. Мертвые не умеют улыбаться, насколько ему было известно, и он надеялся, что прекрасного Юношу, оказавшегося по несчастию рядом с ним в этот тяжкий час, легкая улыбка того, с кем ему не посчастливилось тут оказаться, хоть немного, но подбодрит. «Все-таки понимать, что ты живой – мало для радости, когда попал пень-трухлявый-знает-куда, да еще и не пойми с кем. Но если еще и руки опускать и духом падать – так и с жизнью расстаться недолго», – додумал У-Лон, ненадолго отвлекаясь от Юноши, чтобы наклониться со своей странной лавки и поднять с пола рубашку, чтобы затем набросить ее на плечи. Все-таки сверкать голым торсом было неразумно, хоть на нем и было немало разнообразных шрамов, никак не способствующих тому, чтобы У-Лон был принят за зеленого юнца.

+3

8

Голова всё еще медленно кружилась, словно осенний лист на спокойной глади пруда – вроде и незаметно, зато постоянно. Ки-А понял это, приближаясь к странному ложу с незнакомцем, явно приходящим в себя. Жутко хотелось сесть, если честно, но тут уже возмутилась аристократическая гордость можно сказать потомственного военного – и единственное, что позволил себе Юноша – это опереться, причем как можно более незаметно, на собственное бывшее ложе, чтобы спокойно наблюдать за товарищем по несчастью. Товарищем ли? Это, кстати, стоило бы выяснить в первый момент – Ки-А, наученный горьким опытом своих предыдущих Поединков, не склонен был сразу доверять незнакомым людям, тем более Юношам, тем более находящимся в Поре. Да и, что там греха таить – драться молодой Н-Ур, несмотря на свою блестящую выучку, сейчас вряд ли бы смог.
- Ладно, будем надеяться, что этот Юноша чувствует себя не лучше моего… а драке это не способствует… А почему я, кстати, решил, что он Юноша?
Ки-А разглядывал прекрасный, атлетический торс незнакомца, явно отлично натренированного, правда он был покрыт немалым количеством разнообразных шрамов и… складывалось ощущение, что не все они получены в поединках… да, странно. Может, он уже и не Юноша вовсе? Хотя молодой.
Незнакомец уже сидел на своем ложе, когда Н-Ур приблизился к нему, и молчал. Молчал он и после того, как Юноша ему представился, правда предложенную флягу с готовностью взял, с трудом разлепив пересохшие губы, и Ки-А решил списать его неразговорчивость на паршивое состояние.
Вода возымела свое действие и незнакомец, наконец, представился.
- У-Лон? Вот так просто? Ладно, уже хоть что-то… Но он так и не назвал свой статус… Скрывает? Но зачем? И фамилия… не может быть, чтобы у него её не было – на простолюдина без роду, без племени он не похож… и говорит грамотно, - Ки-А взял назад свою флягу и слегка кивнул в ответ на слово благодарности, слетевшее, наконец, с уст незнакомца. Лицо того озарила тонкая, но очень приятная улыбка, а голос оказался мягким и красивым, хоть и низковатым, возможно, для Юноши.
Но в целом этот У-Лон произвел весьма положительное впечатление на Ки-А, который был очень рад, что оказался не пойми где не один. От случайного товарища по несчастью даже в таком состоянии исходило некое спокойствие и уверенность, и сила – что явно не помешает, нужно же выбираться отсюда, и желательно, побыстрее.
Молодой князь в свою очередь облизнул слегка пересохшие губы, наблюдая, как новый знакомец нагибается и подбирает с пола рубашку. Он, несомненно, не был слишком юн, но, все же… Мужчина? Не очень верилось, хотя всяко возможно. И почему-то молодой аристократ поймал себя на мысли, что весьма огорчится, если окажется, что статус Мужчины уже подтвержден…
- О, светлоокий Князь Дня, о чем я думаю?! Не иначе, это действие той гадости, которой нас опоили. Нужно думать, как сбежать отсюда, а я предаюсь пустым и необоснованным мечтаниям!
- У-Лон, будем знакомы, - голос Ки-А, уже хорошо поставленный, благодаря постоянной работе с жеребцами, которые не терпели возле себя тихонь, не способных гаркнуть при случае так, чтобы половина табуна прижала уши и присела на задние ноги, был вполне тверд и спокоен.
- Юноша или Мужчина? – все же молодой Н-Ур не терпел недомолвок и привык сразу выяснять всё, что его интересовало, - И разве у тебя нет фамилии?
Гудение в голове постепенно сходило на нет, ноги держали всё увереннее, а тело возвращало свою гибкость и послушность. И, наблюдая, как У-Лон набрасывает на себя рубашку, в какой-то момент Ки-А даже почудилось, что-то знакомое в его облике…
- Я его видел где-то? Но я не знаю никого с таким именем… Ладно, это потом.
- У-Лон, я очнулся немногим ранее тебя и не успел даже толком осмотреться. Одно могу сказать точно – в соседней… - Ки-А сделал даже небольшую паузу, не зная, как вообще называть это место, но потом решил применять привычные им обоим понятия, хотя этого привычного в окружающем их пространстве, кроме них самих и их вещей, не было вовсе, - ...комнате я нашел нашу одежду и оружие. И там никого нет. Пока. – Юноша махнул рукой в сторону дверного проема. – Предлагаю одеться и подумать, как мы можем отсюда выбраться.

+3

9

Набросив на плечи свою простую, без каких либо отличительных знаков и родовой вышивки бежевую рубаху, У-Лон, наконец, зашевелился активнее. Было тяжело, он невольно хрипел, как раненый ползущий к своему логову кот, чувствуя, как опять расшатывается и без того все еще тяжелая голова и ноет от невиданных ранее болезненных ощущений тело, но, так или иначе, кузнец, наконец, уселся, опустив с лавки ноги и уперев в ее край руки. Глаза он при этом держал прикрытыми, опустив голову и сдвинув недовольно брови к переносице, зубы при этом сжимались от боли, из-за этого немного кривились губы.
Морально У-Лон был тоже недоволен, и сейчас даже не пытался уже улыбаться, поскольку лицо и так исказила гримаса недовольства своим состоянием, и улыбка сделала бы его еще страшнее. Взглянув в сторону прохода в ту самую комнату, из которой к нему и вышел Юноша, исподлобья и мельком, У-Лон, на секунду подняв холодный взгляд на юношу, стоящего перед ним, снова опустил взгляд и чуть мотнул головой, стряхивая волосы с плеч.
Человек, — отрезал Медь низким, холодным, немного даже сердитым голосом, хмуря брови все сильнее. Однако лицо его не выглядело злым. Скорее выражение лика кузнеца демонстрировало готовность потерять доверие к человеку, который в подобной ситуации нуждается в столь бесполезной информации. И чтобы окончательно отбить у Юноши Ки-А всяческие сомнения, У-Лон был готов с легкостью идти на рассудительность, отнюдь не похожую на Юношескую. «Задай бы он мне такой вопрос прежде, чем представиться – встречный я бы задавать уже не стал. За версту юнцовской зеленью несет. Как же хочется побыстрее выйти из этой Поры. Вроде видишь перед собой умное и красивое, не смазливое лицо, не похожее, тем не менее, ни на одно другое, но внутри они будто все водой из одного болота налиты! Хок, ну что за напасть…», — недовольно и досадно ворчал в мыслях У-Лон, понимая, что к Юноше Ки-А он потерял всякий интерес, и что даже глаза его казались кузнецу уже не такими красивыми. Однако надо было что-то делать и решать, как отсюда выбраться, в этом юнец, несомненно, был прав. И хотя бы в благодарность за пару глотков воды и теплую встречу, просто из чувства долга из-за того, что они тут оказались вместе, из желания незаметно и делом извиниться за то, что Юноше не повезло оказаться рядом с тем, кто не заинтересован в статусе любого собеседника, У-Лон был готов разделить с этим знатным Юношей даже свою рубашку. В конце концов, это он отправился по доброй воле в место, из которого для него есть риск не вернуться домой. Это он в мыслях раздразнил духов, похищающих Юношей. И только он теперь виноват в том, что с ним случилось и что мать, если узнает, куда сбежал из дома ее сын, может просто умереть от тоски, когда пройдет эта луна и Сун-Сун отдаст старику Он-Ро прощальное письмо друга, в котором У-Лон просит отца и весь Железный Двор поминать его, уже как мертвого… Вопрос о фамилии, впрочем, У-Лон нарочно пропустил мимо ушей, надеясь, что одно слово ответит юнцу на все вопросы. Сейчас и имени достаточно.
Говоришь, наши вещи – там? — уже будто не замечая боли, стиснув зубы, У-Лон поднимался с места на ноги с таким упорством, несмотря на подкашивающиеся все еще от слабости ноги, с каким из могилы поднимается уже полуразложившийся покойник, чтобы совершить суд над несправедливо оправданным убийцей или закончить дело, работу над которым даже смерть не может прервать – будто движимый какой-то невиданной силой, которая выше всякого понимания, он направился в указанную комнату медленно, едва передвигая ногами, пошатываясь опасно из стороны в сторону. Все-таки было ошибкой думать, что такая мощная доза препарата никак не аукнется даже такому здоровому, как бык, кузнецу, но для У-Лона были вещи важнее ощущения, что спина у него попросту переломится сейчас напополам.
Остановившись в проеме довольно просторного и большого прохода, У-Лон оперся о, наверное, металлический косяк. И, стоя так, немного сгорбившись в спине, взглядом исподлобья, сквозь нависшие над глазами немного взлохмаченные волосы, которые почему-то кто-то расплел из туго затянутой до этого косы, осматривал простор перед собой, совершенно не обращая внимания на то, что делает юнец, и тем более на порядочный список вещей и предметов, совершенно ему незнакомых. Найдя ту самую груду вещей и одежды, о которой последний, видимо, и говорил, подразумевая их имущество, Медь Дома Ши-А двинулся от косяка так резко, что, дойдя до тумбы, на которой все это лежало, он ударился, падая, грудью о край стола, изо всех сил ухватившись за него руками и едва не впиваясь в металлическую или керамическую поверхность ногтями. Медленно, приложив просто титанические усилия, он все же заставил себя встать на ноги. И первое, что он должен был найти из всего этого – это свою сумку и металлическую шкатулку в ней. Лишь эта шкатулка стояла перед глазами У-Лона – даже собственный меч он небрежно отпихнул рукой в сторону, когда он попался на глаза. С вещами нового знакомого, правда, У-Лон обращался максимально аккуратно, хотя на меч и мушкет взглянул совершенно незаинтересованно и прохладно. «Хм… надо же. Значит, и впрямь представитель знати, не соврал. Только знатные люди, да и то не все, могут себе позволить ездить на охоту с мушкетом», — думал про себя кузнец как бы вторым планом (бросая быстрый взгляд на металлическую пластинку на мушкете на стыке рукояти и дула, на которой было выгравировано клеймо мастера, его изготовившего, которого, к слову, У-Лон знал), не забывая, тем не менее, первостепенную свою задачу.
Одеться и подумать, как выбраться – это ты хорошо придумал, — говорил У-Лон низким, почти отцовским тоном, продолжая обращаться к представителю знати на «ты», демонстрируя всем своим видом, что статус товарища по несчастью, как семейный, так и в обществе, его не волнует в данной ситуации совершенно. Они оба в сложной ситуации. И сейчас никаких рамок и границ здесь нет. Так что обойдемся без официоза.
Но у меня есть еще одно предложение, — на глаза У-Лону попалось то самое создание, «лжептица» с теперь уже почти оторванной от тела головой, которую он подстрелил у обрыва. Ни крови, ни мяса… Однако рядом где-то тогда должна находиться под ворохом одежды сумка и, отложив находку в сторону, Медь продолжил поиски, договорив, — Я предлагаю еще и осмотреться, хотя бы быстро. Мы находимся хок знает где, и если мы найдем что-то полезное – нам это может пригодиться. Я не знаю, как скоро и каким образом мы выберемся на свежий воздух, поэтому подготовиться надо ко всему. Понимаешь, надеюсь? Ты со мной?
Не то чтобы У-Лон брал на себя лидерство в этой ситуации, совсем нет. Просто у него действительно не было никакого желания застревать здесь дольше, чем он уже застрял, тем более в компании с Юношей. Это явно был мир живых, просто какое-то неизвестное место. И выбраться отсюда Раскаленный Добела намеревался хоть живым, хоть мертвым, ему было все равно. Голубоглазую зелень эту тоже надо вытащить. Может, вопрос он немного ранее задал для такой ситуации глупый, по мнению Четвертого Молота, но, все же, на щеках и на губах у него даже сейчас играла, как на спелом яблоке, кровь. У него вряд ли есть такие страшные причины избегать Поединков, как это делает У-Лон, а, посему, надо его выручать. Ведь когда Юноши умирают глупой смертью, а не в Бою Судьбы – это всегда грустно и до боли досадно.

+4

10

Реакция на его простой и обычный, в общем-то, вопрос слегка удивила Ки-А, если не сказать, озадачила.
- Оэ? Я сказал что-то не то? – недоумевал юный князь, разглядывая разом помрачневшего и нахмурившегося У-Лона.
- Он смотрит на меня так, будто я собираюсь обрезать его без Поединка… Однако! – Юноша поймал на себе холодный взгляд зеленых глаз, сверкнувший исподлобья, правда, новый-почти-знакомый поспешил тут же опустить голову.
- Может, ему намного хуже, чем мне? Но откровенную грубость это не оправдывает… Ладно, сделаю вид, что мне безразлично, кто он такой… Надеюсь, на мой статус у него покушаться охоты нет… а то мне придется сильно разочаровать его в этом желании… - молодой Н-Ур резко убрал с лица улыбку, подумав еще, что нужно быть на стороже, на всякий случай…
- Ха! Человек?! Гордо!.. – усмехнулся, но уже про себя, Юноша, позабыв мгновенно, что поначалу испытывал даже некую симпатию к этому У-Лону.
- Человек!.. Невоспитанный дикарь ты, а не человек… а выглядишь, вроде, вполне пристойно… Ладно, на вид ты не сопля зеленая, надеюсь, не придется тебя отсюда на себе тащить… Человек!
- Там-там, человек У-Лон, - вроде равнодушно уже подтвердил он на вопрос нового знакомого, вполне взяв себя в руки и оправившись от первого недоумения. Этот… человек сейчас сильно напоминал ему упрямого жеребца, жаждущего настоять на своем… Вот только не встретил молодой Н-Ур на своем пути еще такого, который бы не покорился, рано или поздно, его воле и желанию… Правда, одно маленькое «но» - желания обламывать этого «человека» У-Лона у Ки-А не было никакого. Выбраться бы отсюда – и разошлись пути-дороги.
У-Лон, между тем, медленно поднялся на ноги и, пошатываясь, заковылял в указанном Юношей направлении.
- Хэй? Тебя что, ранили? Я не заметил на твоем теле свежих порезов… Так что сам дойдешь, человек! – в запальчивости Ки-А даже не отдавал себе отчета, насколько его задела невежливость этого У-Лона. Ну да, не в Государевой гостиной они, чтобы политесы разводить, но он же ничего такого и не сказал, только официально представился…
- Человек… - не унимался молодой Н-Ур, краем глаза заметив, что остановившийся было у косяка У-Лон, всё же скрылся в соседней комнате. Ки-А не спешил за ним – хотелось пару минут побыть одному – голова всё еще тихо, но тупо гудела. То соображение, что новый знакомец, добравшись до оружия, может напасть на него, молодой князь отмел – не в том состоянии тот находился. И хотя извечную мудрость – нельзя недооценивать противника – никто не отменял, все же в себе Юноша был уверен – вот уже несколько поколений в их Семье от Отца к Сыновьям передавалась пара приемов, вынесенных одним из предков из далекого горного  монастыря, помогающая безоружному враз утихомирить нападающего.
- Придушу, как шелудивого щенка, только сунься… - уже мрачно пообещал Ки-А, сам слегка скривив губы и прикрыв глаза, пробуя унять все же гудение в голове. Он сильнее облокотился на странную лавку, служившую ему ложем не так давно, и принялся массировать собственные виски. Распахнул глаза – и вдруг уперся взглядом в небольшого грызуна, покоившегося на ложе.
- Оэ? Хокр? А он что здесь делает? – Юноша даже потрогал зверька рукой, словно убеждаясь, что тот ему не привиделся, нет – вполне мягкий и узнаваемый, и даже теплый…
- Тоже спит? Что за сонное царство… - взгляд скользнул дальше, опять на непонятный ящик из металла, от которого тянулась прозрачная необычная кишка… Ки-А вспомнил иголку, выдернутую у себя из запястья, с таким же куском кишки, перевел взгляд на похожий ящик у ложа этого «человека», из которого тянулась еще одна такая же кишка, только целая и с иглой на конце, ну да, он же сам выдернул её из руки У-Лона… Сложить один и один не составило труда для юного князя.
- Хэй! Неужели этот любопытный хокр, сам того не понимая, разбудил меня, перекусив эту кишку? Вот уж точно, необъяснимые чудеса случаются на свете…
В соседней комнате послышался глухой шум, будто что-то упало, и Ки-А вдруг заторопился туда, не желая все же, чтобы этот У-Лон трогал его оружие. Постоял пару секунд, тоже прислонившись к косяку и наблюдая, как «человек» что-то явно ищет в ворохе одежды, даже за меч не схватившись поначалу.
- Драгоценности, что ли, у него при себе были? – скептически скривил губы молодой Н-Ур, оправляя на себе сначала рубашку и поправляя волосы. Потом отлепился от косяка и двинулся к своему вороху вещей, решив не сильно обращать внимание на этого странного человека, которому какие-то ценности важнее собственной жизни. Хорошо хоть, на ногах он, вроде, держится, тащить на себе не придется.
Тело почти вернуло себе былую сноровку, и Ки-А довольно быстро накинул на себя куртку, перевязь с мечом и мушкетом, застегнул поверх пояс, вернув флягу на место. В ней еще было немного воды – всё лучше, чем ничего.
Странный знакомец разразился вдруг длинной тирадой и бровь Ки-А опять слегка скептически полезла вверх.
- Я предлагаю еще и осмотреться, хотя бы быстро. Мы находимся хок знает где, и если мы найдем что-то полезное – нам это может пригодиться. Я не знаю, как скоро и каким образом мы выберемся на свежий воздух, поэтому подготовиться надо ко всему. Понимаешь, надеюсь? Ты со мной?
- А до тебя только что это дошло, что мы неизвестно где? Твои драгоценности настолько затмили тебе разум? Хоооок… Уж не поцеловал ли тебя демон, вселив хаос в твои мозги? Ладно, я уже привык надеяться на себя, так что…
- Ценное наблюдение, У-Лон, - Ки-А приподнял уголок верхней губы в саркастической ухмылке, смерив того взглядом, - относительно места нашего пребывания.
Князь вытащил из кобуры на поясе пистолет, самой последней модели, и тщательно проверил его заряд.
- Ты прав – неизвестно, что нас ждет, так что не бойся, это не для тебя. Я не трону ни тебя, ни твоих драгоценностей. Понимаешь, надеюсь? – Юноша специально слегка передразнил У-Лона, внимательно наблюдая за его реакцией. Надо же убедиться, что тот не спятил…
- Одевайся быстрее, прячь свои ценности и давай думать, как нам отсюда выбираться… Пока мы одни, но этот подарок судьбы не будет длиться вечно, уж поверь мне. А кто бы сюда ни явился – люди, демоны или еще кто, у меня нет желания с ними встречаться.
- Да еще в компании неизвестно с кем… Надеюсь, хоть меч ты более-менее сносно умеешь держать в руках?
- Так что осмотреться нам придется в любом случае, и очень тщательно – ибо я не вижу пока ни малейшего намека на дверь и не представляю даже, в какой стороне её искать, - руки князя проверяли содержимое карманов и сумки, удостоверились, что порох и пули на месте, а взгляд уже блуждал по окружающему пространству и … не видел никакого выхода, даже намека на что-то похожее… в привычном понимании.
- Демонов не существует, мы не умерли, а значит, выход отсюда должен быть. И мы обязаны его найти, и, по возможности, быстро, - Ки-А закончил приводить себя в порядок, напоследок заткнув за пояс перчатки, и скрестил руки на груди, изучая нового знакомого внимательным взглядом.
- И, У-Лон, я предлагаю все же держаться вместе.

+5

11

Безумен ли У-Лон, помешан ли он? На чем, почему?
В башке у Юноши будто в мгновение ока просияло. Боль не прошла до конца, но утих звон и мозги словно встали на место, когда на глаза в ворохе вещей попалась сумка, из которой почти не до конца, небрежно высунулась часть железной шкатулки. Кладь на стол кто-то бросил довольно небрежно, шкатулка немного примялась, поскольку была сделана наспех и из тонких листов металла. Крышка тоже покосилась и была приоткрыта.
У-Лон выхватил бесценную вещь из сумки и, не обращая внимания на то, что из порванного уголка коробочки на стол и сумку сыплются мелкие катышки черной и серой почвы, прижал холодную жестяную шкатулку к горячей груди. Ему было абсолютно все равно, что подумает о нем Юноша Ки-А, как товарищ по несчастью, и он был уверен: для сумасшедшего он выглядит и говорит вполне прилично, а для какой-то чертовщины или демона выглядит и мыслит слишком по-человечески. Ну а впечатление и прочее – ему с этой голубоглазой зеленью, все-таки, не телят разводить. Едва выберутся отсюда, общая беда перестанет существовать – и все, дальше каждый сам за себя. А с теми, кто лезет на него с клинком, да тем более так подло, в дикой местности, У-Лон готов поступать жестоко: победителя или проигравшего может и не быть – может остаться только убийца и холодный труп.
Впрочем, несмотря на обстоятельства, Добела Раскаленный старался казаться мягким. И пусть его попытка обезопасить себя выглядела грубо, все же и этот князь был в данной ситуации человеком. И рассуждения начал как раз такие вести, какие кузнецу теперь и слушать-то было приятно. Недолго думая, спрятав жестяную коробку назад в сумку, как и все остальное, что из нее повылезало, к совету одеваться побыстрее У-Лон покорно прислушался, наблюдая, как засобирался и товарищ по несчастью. «Вооружен до зубов, — подумал У-Лон, ухватив взглядом пистолет в руках у Ки-А, — но так легко одет… — усмехнулся он в следующую секунду в мыслях, сфокусировав взгляд на его одеянии. — Он был один до того, как попал сюда? Он был на охоте?», — размышлял кузнец, несколько недоумевая наряду нового знакомого. Все-таки он был одет слишком легко для охоты даже на зайцев, в то время как У-Лон уже прятал под кожаной курточкой одетую поверх рубашки тонкую кольчугу. И пусть последняя по меркам людей была небольшой и весила ну дай Бог как добротный толстый шерстяной свитер на крупную фигуру, все же здесь, на Нги, по ней вполне соскальзывали и волчьи зубы, и кошачьи когти.
Когда У-Лон закончил одеваться, завязывая пояс и закрепляя бандольеры, перебрасывая через плечо лук, поправляя кинжал, меч и колчан со стрелами, дело оставалось за малым – привести волосы в порядок. На заплетание косы времени не было совершенно, нужно было торопиться, посему, вынув из одного из многочисленных кармашков бандольера свой любимый деревянный гребешок, разыскав широкую черную ленту в суме, через минуту кузнец выходил из той комнаты уже с высоким и вполне аккуратным пучком на затылке.
Кто бы сюда ни явился, — негромко повторил низким и прохладным голосом У-Лон, бормоча себе почти под нос. Впрочем, продолжил он уже мысленно, — я предпочту сразиться и погибнуть, если не смогу убежать.
И, У-Лон, я предлагаю, все же, держаться вместе.
На эти слова, стоит сказать, Добела Раскаленный даже остановился и обернулся, увидев юношу на пороге той комнаты, скрестившим руки на груди и сверяющим его изучающим взглядом. Сам он уже стоял рядом с необычными лавками, на которых они лежали всего несколько минут назад, и собирался осмотреть столики, стоявшие рядом с ними – от всего, что на них лежало, пахло... лекарствами? И это – первое, что Медь решил осмотреть. На бывших все это время сжатыми в равнодушии губах кузнеца вновь появилась та улыбка, которой Юноша одарил своего нового знакомого в первые минуты их разговора. Непринужденная, почти незаметная, мягкая, но при этом весьма подчеркнутая потеплевшим взглядом зеленых глаз.
Испугался, что я тебя брошу? — У-Лон заговорил мягко и осторожно, стараясь никак не задеть гордости стоящего перед ним аристократа, — Не волнуйся. Это у вас, знатных богатеев, на уме «ценности», — произнося последнее слово, Юноша попытался скопировать голос нового знакомого, когда тот сказал о ценностях так, что можно было подумать, что он говорит именно про деньги или какие-то сокровища. — У нас, простых людей, жизнь и своя, и чужая, одинаково важна.
С этими словами У-Лон уже отвел взгляд от Юноши и принялся за дело, начав перебирать баночки, мешочки и бумажные пакеты, находившиеся рядом с той лавкой, на которой лежал он сам. Читать что-либо он в какой-то момент перестал даже пытаться, поняв, что вместо родного языка здесь начертаны какие-то каракули, не похожие даже на тренировку в каллиграфии лянчинского ребенка. Каждую баночку он пробовал так же открыть и понюхать, но запахи оказывались совершенно ему незнакомыми…
Слушай… — обратился Медь к князю, беря в руки очередную склянку и, сдвинув брови, пытаясь что-то прочесть, медленно протянул ее ему, — Ты не знаешь, случаем, этого языка?
Ах, если бы только перекись водорода была живой – наверное, она была бы приятно удивлена таким пристальным вниманием к ней двух Юношей, и даже бы раскраснелась, как кисейная барышня…

Отредактировано У-Лон Ши-А (2016-02-26 18:17:22)

+3

12

Да будет славен мудрейший Князь Дня! Ки-А мысленно пообещал себе сжечь в его честь огромное количество бумажных цветов, как только доберется до дома, потому что этот просто-человек У-Лон оказался всё же не безумцем. Ну, или не законченным безумцем. Как только он убедился, что его ценность на месте, цела и почти невредима, и вволю наобнимался с этой своей железной коробочкой, мыслить и действовать начал вполне здраво. По крайней мере, последовал совету одеваться побыстрее. Ки-А пару раз стрельнул глазами в его сторону, наблюдая за довольно ловкими уже движениями.
- Кольчуга? Зачем? Он что, уже довольно долго путешествует по горам? Пешком, что ли? И с какой же целью?
Вопросы рассерженными пчелами зажужжали в голове Юноши, но пока он держал язык за зубами, продолжая молча одеваться сам и наблюдать за этим, всё же странным человеком. Выглядел он и правда, как путник, проведший в путешествии по горам несколько дней.
- Он был один? Пешком или на лошади? Странно, всё же – по горам просто так не ходят… - вопросы продолжали накапливаться и тесниться в голове. Впрочем, Юноша не успел додумать очередной мысли, потому что этот У-Лон, закончив приводить себя в порядок, весьма бодро зашагал в ту комнату, где они проснулись, и явно с определенной целью. Молодой князь только диву дался проснувшейся вдруг в том энергии.
- Да еще бы и на благие деяния её направить… - думал Ки-А, наблюдая с порога комнаты, как У-Лон перебирает баночки, пакетики, скляночки на столике возле своего бывшего ложа, да еще и нос не забывает сунуть в каждую.
- Хок! Да ему вообще ведомо чувство опасности? Может, и на язык опять попробует и радостно отправится в обитель сна? – князь недовольно сдвинул брови и предложил все же сотоварищу держаться вместе.
- Испугался, что я тебя брошу? – на губах У-Лона заиграла тонкая улыбка, а голос стал мягок, что твой гусиный пух.
- Нет, каков наглец, а? - от возмущения обе светлые брови Ки-А выгнулись рассерженными змеями кверху, а уголки губ слегка дрогнули в язвительной усмешке.
- Это я испугался?! Это я должен не волноваться?! Да что он себе позволяет! – молодой Ну-Р чуть не фыркнул в голос, не хуже самого горячего своего жеребца, но вовремя сдержался, сделав несколько шагов вперед и беря из рук неугомонного нового-знакомого какую-то склянку с прозрачной жидкостью внутри… Необычную склянку, с абсолютно непонятными знаками на ней. Повертел её в руках, аккуратно поставил обратно на столик и немного мрачно взглянул на собеседника.
- Я испугался только одного, У-Лон, что ты снова уподобишься безжизненному бревну, засовывая свой нос во все эти непонятные склянки… Эти знаки не имеют ничего общего ни с одним из известных мне языков, - Ки-А шагнул в сторону, опять заинтересовавшись странным столиком на одной ножке и с какой-то… лопатой что ли, сбоку, стоящим рядом с другим столом, нормального вида, а вот на нем… Сдвинув брови, повернул голову и попытался сказать максимально равнодушным тоном:
- Зато я знаю, что уснуть и даже отравиться можно и от запаха… Ты не мог бы быть осторожнее и не нюхать неизвестные жидкости? Подобное любопытство сгубило даже хокра, - Юноша кивнул на тельце зверька на своем ложе, - Правда, он, похоже, оказался нашим спасителем, разбудив меня. И честно тебе скажу – мне совершенно не хочется вытаскивать отсюда твое безжизненное тело, будет намного удобнее, если ты пойдешь сам, - князь отвернулся от не в меру любопытного просто-человека и задумчиво уставился на пару небольших, плоских ящиков, с непонятной, непрозрачной поверхностью и с набором опять же незнакомых символов, расположенных на одинаковых квадратиках перед ними.
- Что бы это могло быть? – молодой Н-Ур тронул один квадратик пальцем, обнаружив, что он проваливается внутрь под давлением и возвращается назад, если руку убрать. Нажал на еще один, рядом, и на следующий…
Поверхность одного из непонятных плоских ящиков на столе вдруг изменила свой цвет, засветившись ярко-голубым, тревожным светом…
- Хок! – от неожиданности Ки-А сделал резкий шаг назад, схватившись за рукоять меча, - Демон ползучий! Что это?!

+3

13

Протянутую ему баночку князь все же взял в руки, подойдя поближе, и внимательно ее осмотрел. Но уже до того, как он заговорил, У-Лон понял, что язык сей незнаком даже аристократам. Во всяком случае, конкретно тому, с которым ему посчастливилось (или нет?) застрять здесь.
И не то чтобы У-Лон засовывал во все эти склянки нос, но… Да, пожалуй, хотя бы он должен вести себя здесь хоть сколько-то по-взрослому, и признать: из-за некоторой несобранности, рассеянности после пробуждения, он забыл про некоторую технику безопасности, которую необходимо соблюдать при работе с алхимическими веществами – как минимум про то, что надо направлять аромат рукой к носу, и как можно осторожнее, если вещество тем более незнакомо. Да, У-Лон не был алхимиком, и ограничивался рангом всего лишь породистого металлурга, но работа с металлом требует все же некоторых познаний в области веществ особенно опасных, как пример – разнообразных кислот и реагентов, которые применяются для травления металла. Все же в Кши-На прогресс идет не так уж медленно, и знать становится все более прихотлива и капризна в плане выбора оружия: простая гравировка на сегодняшний день уже сравнительно мало удовлетворяет интересы заказчиков.
И все же полностью отказаться от идеи изучить эти баночки получше У-Лон не смог. Пусть сделает он это не своими руками, но… наверняка в Государевой Академии найдется достойный ученый муж, который возьмется за эту находку? Все-таки живем мы в столице, и здесь на любой спрос найдется предложение. В крайнем случае, Медь не откажется даже доплатить – семья Ши-А отнюдь не бедна, и дать может не только пресловутыми деньгами… Три скляночки, совершенно разные на вид, У-Лон повыхватывал со столика и в следующую секунду упокоил их на мягком дне своей сумки. Туда же отправился и небольшой коричневый бумажный пакет с ватой и бинтами – их изучать особенно пристально У-Лон не стал, лишь пощупав пальцами, но это была, судя по ощущениям, вполне безопасная и чистая ткань, а это значит, что в случае чего это будет не лишним использовать для ухода за ранами.
Подобное любопытство сгубило даже хокра… — продолжал знатный Юноша свою тираду где-то уже по правое плечо У-Лона, у большого стола, когда кузнец развернулся и повернул голову в сторону второй, идентичной его «собственной» лавке, на которой, и впрямь, лежало, свернувшись в плотный комочек, что-то, приласкавшее взгляд и сердце своим теплым окрасом и мягким, дружелюбным видом, резко контрастировавшим со всем тем угловатым, холодным, чуждым и, вероятно, опасным, что было все это время вокруг. Слушая князя вполуха, У-Лон резковато немного двинулся с места и, не сводя взгляда со сладко дремлющей тушки, широкими шагами обойдя обе лавки, подошел ко второй и присмотрелся для начала к окружению. Железные или… из какого-то странного материала ящики, инкрустированные какими-то дивными сверкающими самоцветами, их окружали, выходя прямо из них, какие-то ни то кожаные, ни то… снова из какого-то неизвестного У-Лону материала, шнурки, уходившие куда-то в тени под лавками или у стен. И лишь по одному такому шнурку, почему-то прозрачному, опускалось от каждого из них на пол. Тот, что был возле своеобразной постели, на которой проснулся сам Добела Раскаленный, в самом конце венчала зачем-то игла. Игла, размером с ту, которой сшивают кожу, или штопательную, но только почему-то прямую… довольно быстро У-Лон нашел взглядом такой же шнур рядом с постелью своего товарища и… взгляд тяжело, но мягко опустился, наконец, на зверька, все это время лежавшего между ладонями кузнеца, на которые он опирался, уперев их в поверхность лавки.
Хм, — усмехнулся мысленно У-Лон, чувствуя, что голова у него начинает соображать все лучше и лучше, — А ведь Ты, Княгиня Ночи, известна тем, что часто во многих сказках посылаешь на помощь попавшему в беду светлячка, змею, ворона, мышь или… хокра, — ненадолго замерев, У-Лон резко обернулся в сторону Юноши Ки-А, заинтересованно изучающего еще какие-то незнакомые предметы на столе. Золотая бровь кузнеца медленно поползла вверх, утягиваемая туда скепсисом, и к хокру, лежащему перед ним, юноша вернулся уже мотая раздосадовано или непонимающе головой. — Вот только беспечных счастливчиков, достойных твоего расположения, ты выбираешь по одной Тебе известным качествам.
Осторожно коснувшись бока хрупкого зверя пальцами, лишенными пока защиты перчаток, и поняв, что зверек дышит, У-Лон, недолго думая, выпрямился, уже держа милого зверя на своей широкой ладони у груди. Мягко улыбаясь, кузнец легко подул на шерстку зверька.
Не хочется ему меня отсюда вытаскивать… Ха! Напыщенный, ленивый и неблагодарный хряк, которым ничего не руководит, кроме похоти и страха за собственное… кхм, — даже в мыслях У-Лону не хотелось говорить ничего грубого в адрес того, кому этот хокр непосредственно помог, просто из уважения к случившемуся, — но уж тебя-то можно было вытащить. Что в тебе весу-то? И уж в отличие от лжептицы ты – живой,  — снова обратился мысленно кузнец к маленькому подопечному, которого, похоже, даже запахом вкусной еды не разбудить, что уж говорить о выстреле из пушки…
Хок! Демон ползучий! Что это!? — У-Лон даже вздрогнул, впервые за все это время, что бодрствовал, услышав такой громкий голос незнакомца. И, обернувшись, даже прищурился от яркого света, ударившего в глаза. Свет исходил от каких-то наклоненных над поверхностью стола пластин, перед которыми располагалось подобие сетчатой резной дощечки для создания отпечатка текста на бумаге (о чем Медь хорошо знал, наблюдая за работой своего друга Сун-Суна, родители которого держали целую библиотеку и типографскую мастерскую в столице…). Однако глаза постепенно привыкли к этому свету и, чувствуя, что времени на раздумья нет и что никакой опасности этот свет не представляет, У-Лон, быстрым движением устроив маленького зверя спать где-то у себя за пазухой, чтобы ему было мягко и не беспокоила кольчуга, сделал пару широких шагов в сторону навострившегося, как кот, голубоглазого юнца и, недолго думая, прихватил его тут же затвердевшей ладонью, несколько секунд назад бывшей мягкой постелью для грызуна, за плечо.
Если кричать и попытаться тыркать в это мечом – дружелюбнее оно, я уверен, не станет! — Медь заговорил звонко, холодно и строго, как разговаривал с подмастерьями на кузне, которые чего-то не понимают с первого раза. А припомнив недавние слова нового знакомого, даже попытался его приструнить, — И вообще. Прежде, чем трогать все подряд, скажи мне для начала, куда отнести твои косточки на тот случай, если с тобой что-то случится! А то учить взялся…«Зелень голубоглазая», — додумал У-Лон уже про себя, отпуская плечо Юноши и немного отходя от него, тоже приближаясь к столу, на котором стояли две молнии, обрамленные рамками.
Начать кузнец решил с первого попавшегося предмета, и первое, что попалось под руку для осуществления мер предосторожности – стрела, вытащенная из колчана на бедре вместе с еще одной, той самой, наконечник которой обломился, ударившись о голову лжептицы. Обломив наконечник, вторую стрелу кузнец протянул беспечному товарищу, одновременно с этим продемонстрировав: просто ткнул обломанным концом стрелы в лежащий на столе странный предмет, напоминающий ручку от шиловидного инструмента. Нахмурившись, ткнул еще пару раз и затем произнес:
Если сомневаешься – повтори и четвертый, и пятый раз. Понятно?
У-Лон выглядел сдержанным и даже строгим, но все же на глубине его глаз плескался испуг, постоянный страх и назойливое беспокойство. Все-таки он это делал не по прихоти и не из желания унизить – об этом юнце нужно было позаботиться, раз это требовалось… И кузнец искренне надеялся, что к его совету прислушаются.

+3

14

Этот зеленоглазый наглец самозабвенно гремел за его спиной склянками, чем-то шуршал, потом притих… И ничего не ответил на вполне разумные, с точки зрения самого князя, предупреждения и замечания.
- Что ж, хоть хватило ума не спорить с очевидной истиной, уже радостно, - Ки-А бросил через плечо мимолетный взгляд на У-Лона, увидел, что тот и впрямь перестал совать нос, куда не надо и вполне себе успокоился. Все же живой человек, пусть и весьма странный, много лучше, чем все эти непонятные вещи и главное, место, где они оказались. Хоть Юноша и обладал отменной выдержкой, все же вдвоем ему сейчас было намного спокойнее и … даже как-то теплее на душе, что ли. Хотя вот в этом молодой Н-Ур вслух не признался бы, начни с него живого кожу сдирать. А за этим шустрым-любопытным надо приглядывать, да… а то вляпается куда-нибудь, притих он вон что-то за спиной…
Ки-А хотел уже было обернуться, потыкав в непонятные квадратики с символами, как засветившийся непонятным светом ящик заставил его вскрикнуть и отскочить. У-Лон, надо отдать ему должное, мгновенно оказался рядом и даже руку на плечо положил. Твердая, однако, оказалась у него рука, твердая и спокойная, что даже придало уверенности Юноше, хотя он и сам уже понял, что опасности этот странный свет не представляет.  Так что руку уже бы можно и убрать – Ки-А даже чуть повел плечом, но совсем тихонько и мягко, прислушиваясь к словам У-Лона.
- И вообще. Прежде чем трогать все подряд, скажи мне для начала, куда отнести твои косточки на тот случай, если с тобой что-то случится! А то учить взялся…
- Нет, все же он нахал! Причем наглый и самоуверенный, - уже спокойно подумал князь, когда новый знакомый отпустил его плечо и отошел к другому концу стола. Он даже и не злился уже на него, просто отметил непреложную истину. Что ж, может в данной ситуации это и лучше, чем какой-нибудь размазня. Ки-А уже привык даже к этому странному свету из ящика, поэтому снова приблизился к столу, осмотрел ящик со всех сторон и даже отважился заглянуть за него… Нееет, никакого отверстия, чтобы можно было вставить свечку, он не нашел, одни загадочные кишки или трубочки из непонятного материала черного цвета.
- Что это за свет? И откуда он вообще берется в этом ящике? – нахмурившись, молодой Н-Ур пытался придумать хоть какое-то объяснение, но в голову ничего не приходило.
- А откуда здесь вообще свет? – мелькнула запоздалая мысль и глаза метнулись к потолку, с не меньшим теперь удивлением, чем светящийся ящик, разглядывая какие-то тоже светящиеся непрозрачные емкости, прилепленные там. Весьма отдаленно они, конечно, слегка напоминали бумажные фонарики, вернее, половину бумажного фонарика, но как, демон им в печенки, там можно менять свечки?
От этих полезных рассуждений Ки-А опять отвлек неугомонный знакомец, теперь протягивая ему стрелу с отломанным наконечником, предлагая использовать её в качестве.. разведывательного орудия? Еще и с пояснениями:
- Если сомневаешься, повтори и четвертый, и пятый раз. Понятно?
Князь чуть не прыснул в голос, только железная выдержка и спасла. Но глаза хитро прищурились:
- Понятно. Наглядно объясняешь, тут бы и Дитя поняло. Наверное, я вижу перед собой профессора из Государевой Академии? Слушай, перестань корчить из себя человека-знаю-всё, я же вижу, что тебе тоже не по себе. Скажи лучше, у тебя есть предположения, откуда вообще берется этот свет? – Ки-А кивнул и на ящик, и на потолок, сам, тем временем, с интересом наблюдая, как У-Лон тыкает сломанной стрелой во что-то длинное на столе.
- Ты принял это за сильно отощавшего короеда? На вид оно несъедобное.
Сам же князь уже обратил свой взгляд на стопку какой-то бумаги, или чего-то, очень сильно напоминающего бумагу. Даже тронул её для верности обломанным концом стрелы, после чего взял в руки.
- Ну да, бумага. Только необычная, очень гладкая и… вся расчерченная. И вся пачка скреплена с одного края проволокой, но не из металла, а из какого-то другого материала… Не как книга. Зачем? – недоумевал Ки-А, перевертывая один лист, другой…
- А ведь как удобно!  - вдруг восхитился он, представив, что такие листы можно и в путешествие взять – ветер не унесет, да и просто для работы – вот на дальнее пастбище отправиться, молодняк учитывать…
- Смотри, У-Лон, какая необычная бумага… И скреплена удобно, - князь повернулся, протягивая новому знакомому находку, - Правда, кто-то долго трудился, расчерчивая каждый листочек на одинаковые квадраты… да еще и с двух сторон. Я бы не прочь прихватить эту вещицу с собой.
- Не знаю, как тебе, а мне так точно пригодится.
И пока У-Лон разглядывал находку, взгляд уже скользил дальше по столу, наткнувшись на предмет, сильно напоминающий кисть, только конец заканчивался не пучком волосков, а острым, что твоя стрела прямо, тоненьким наконечником чего-то черного, немного напоминающего уголь, но ведь его нельзя так заточить, сломается…
Да, это место рождало одни загадки… Сумеют ли они найти хоть часть отгадок? Ки-А вздохнул, снова повернув голову к У-Лону.

+2

15

Понятно. Наглядно объясняешь, тут бы и Дитя поняло. Наверное, я вижу перед собой профессора из Государевой Академии? Слушай, перестань корчить из себя человека-знаю-всё, я же вижу, что тебе тоже не по себе. Скажи лучше, у тебя есть предположения, откуда вообще берется этот свет?
Без очередных нравоучений не обошлось, но тем, что стрелу князь все же взял, У-Лон остался доволен. Если он продолжит такими темпами, то в скором времени и вовсе слушаться начнет, думалось кузнецу. Не то чтобы Юноша казался У-Лону назойливым, глупым или надоедливым… в обычной ситуации они наверняка оба – совершенно иные, чем сейчас, люди, куда более спокойные, дружелюбные. Мысли о том, что в более привычной и мягкой обстановке этот Юноша Ки-А наверняка не так уж плох, как друг или закадычный приятель, не оставят У-Лона, по всей видимости, до тех пор, пока он это не проверит.
На последующие вопросы Медь не стал отвечать, обратив, впрочем, свой взгляд на те элементы освещения, которые вызывали вопросы у знатного Юноши. Действительно, даже кузнецу, не раз видавшему металл, светящийся белоснежным светом ярче Ока Ночи на темном небе, когда он в расплавленном виде, не казалось, что свет в этой комнате имеет какие-то очевидные, привычные источники… Но, так или иначе, свет был, вполне комфортный для глаз, посему углубляться в размышления о его происхождении Медь не стал. Были вещи и поважнее…
Опершись на столешницу пальцами и положив другую руку на бедро, У-Лон с ровным взглядом, но внутренним интересом наблюдал, заглядывая аристократу слегка за плечо, как Ки-А крутит в руках странную вещь. Что-то вроде маленькой стопки бумаги, судя по виду и шелесту, но бумаги весьма качественной, какой У-Лон не видел даже в типографской мастерской у приятеля – настолько белой, что чуть ли глаза не режет. Похоже было бы на книгу, если бы не пружина, сделанная из неизвестного У-Лону материала, которая проходила сквозь все листки насквозь и таким образом держала их вместе. И возможность убедиться в том, что сделана эта пружина была действительно не из металла, У-Лону вскоре представилась, когда, обернувшись к нему снова, Н-Ур протянул странную стопку бумаги ему.
Да уж… — внимательнее осмотрев пружину, связывавшую листки бумаги, У-Лон ловко и осторожно пролистнул в следующую секунду все страницы, удостоверившись, что, действительно, строгим рисунком они исчерчены все до единой, — Славного мастера работа, ничего не могу сказать… или сумасшедшего, — прогудел задумчиво кузнец, отрывая глаза от странной книжицы и поднимая их сначала на Ки-А, а затем опуская, выискав взглядом на его фигуре сумочку с порохом и снарядами. Сделав вывод, что столь легко снаряженным охотник может быть, разве что преследуя добычу в конском седле, У-Лон, не задумываясь, произнес, чуть заметно улыбнувшись:
Ну что ж, я не думаю, что красть у вора – такой большой грех. Так что, если хочешь, я понесу это для тебя. Чай моя сума твоей побольше, — усмехнулся кузнец мягко, поворачиваясь  к знатному Юноше в профиль и протягивая руку к этому самому «отощавшему короеду», «ручке шиловидного инструмента», что оказалось, на самом деле, самой простой нашей земной шариковой или гелиевой ручкой…
«Сильно отощавший короед», — мягко усмехнувшись, передразнил У-Лон Юношу Ки-А, наклонившись над этой самой книжицей, разложенной на столе, на одной из страничек которой кузнец начиркал несколько иероглифов, которые означали его имя и дословно переводились как «Раскаленный Добела».
Я бы назвал это «самопищущим пером». Видишь, как удобно: и тушь не разольется, и разводить ее не надо – она и не нужна! Хотя, интересно, откуда же это перо ее берет… — поначалу на подъеме, а затем и задумчиво говорил У-Лон, беря оба предмета со стола и держа их в руках.
В этот момент он встретился взглядом с князем, услышав так же, как тот вздохнул. Нелегким был этот вздох, и У-Лон не заметил, как сам машинально вздохнул вдогонку. Однако смотреть в глаза этому Юноше в абсолютной тишине было трудно, и У-Лон заговорил тихо, мягко, так, как не разговаривал почти ни с кем.
Кстати о съедобном. Ты голоден? Пусть я богат лишь солониной, вяленой рыбой, да сухарями, но, если тебя устроит такое угощение – я разделю этот хлеб с тобой. Только не серчай больше, князь. Ты мне уже помог и я просто не хочу оставаться в долгу. Во всяком случае до тех пор, пока мы отсюда не выйдем. И если я говорю что-то – вовсе не потому, что хочу унизить или обидеть, или тем более нарваться на твой клинок или пулю. Уж прости меня, но я прост, что пробка деревянная.
У-Лон говорил искренне. Он понимал, что, возможно, от дела князя отвлекает раздражение, и всеми силами он хотел хотя бы временно усмирить у него это чувство. Тогда, он был уверен, они обязательно найдут и ответы на вопросы, и выход из этого странного, даже жуткого положения…

+3

16

Ки-А внимательно наблюдал, как У-Лон разглядывает необычную бумагу, а потом пишет на одном листочке несколько иероглифов тем самым предметом, названным им «самопишущим пером». Что первое придет в голову написать человеку на листе бумаги? Конечно, собственное имя. Это если он вообще умеет писать. У-Лон умел, и весьма неплохо – без каллиграфических изысков, правда, но твердо и ровно.
- У него уверенная рука и точный взгляд, что ж, весьма ценные качества, особенно в такой ситуации. Кстати, - князь задумчиво смотрел на начертанное имя, - «Раскаленный Добела»… это свойство металла, возможно, он имеет к нему отношение… ремесленник? Кузнец? – Ки-А еще раз окинул взглядом коренастую фигуру нового знакомого – да, вполне возможно, в нем, безусловно, угадывалась сила и… какая-то уверенность, что ли… как ни странно. Обычно молодой Н-Ур не склонен был доверять первому встречному, но сейчас, даже несмотря на легкое недовольство, возникшее поначалу, хотелось всё же верить… Ладно, у него еще будет время разобраться в этом, князь вздохнул:
- Хорошо, прихвати оба предмета. Когда мы отсюда выберемся, - Ки-А сказал так специально, он даже мысли не хотел допускать, что может быть по-другому, - нам понадобится что-то, подтверждающее наши слова. Даже просто затем, чтобы самим знать, что это всё нам не снится, - князь усмехнулся, в свою очередь прихватывая со стола заинтересовавший его, и тоже несомненно пишущий, предмет и убирая его в глубокий карман куртки. Да, чем больше доказательств, тем лучше, как-то не по себе было ему в этом странном месте… Зачем вообще их похитили и принесли сюда? Что с ними собирались сделать? Ки-А обвел комнату глазами – нет, ничего похожего на выход… даже наподобие выхода, он не находил.
У-Лон, видно, тоже чувствовал себя не в своей тарелке, да и правда, тишина в этом месте производила гнетущее впечатление.
- … Ты голоден?... я просто не хочу оставаться в долгу… Уж прости меня, но я прост, что пробка деревянная.
При последних словах молодой Н-Ур все же не сдержался, улыбнулся широко.
- А ты знаешь, что вырезать хорошую, качественную пробку – это большое искусство? Чтобы подходила идеально, не деформировалась, легко вынималась и не пропускала жидкость? – прищуренные, веселые глаза князя внимательно изучали собеседника, - Так что насчет простоты… тут не всё так просто!
Ки-А двинулся в обход У-Лона, намереваясь дойти до стены и, проходя мимо, легко коснулся ладонью его плеча, словно хотел подбодрить или успокоить.
- Полно, У-Лон, я вовсе не сержусь на тебя, с чего ты взял? Если я сказал что-то обидное в первый момент – прости, не сдержался, но задеть я тебя не хотел.
Князь дошел до стены и провел по ней рукой.
- Демон знает, из чего это сделано… и где тут выход… - пробормотал тихо и добавил уже громче, - Голоден, говоришь? Нет, У-Лон, есть я не хочу, хотя… даже не знаю, сколько времени мы тут находимся, - Юноша повернулся к собеседнику, - Я… на меня напали около полудня, кто напал – я не понял, какая-то серая тень. Потом – пустота… Сколько мы тут еще проторчим, я тоже не представляю. Так что съестные припасы очень могут нам пригодиться, я не доверяю здесь ничему. Благодарю, что предложил поделиться, я вот не взял с собой ничего, рассчитывал вернуться домой к обеду… Кстати, я вижу у тебя флягу – она полная? В моей осталось не больше трети, а я бы хотел знать, чем мы располагаем, вода нам может понадобиться.
Ки-А вдруг поймал себя на мысли, что планирует чуть ли не военную кампанию… ну а что, враг – налицо, вернее, без лица, невидимый и неизвестный, но наверняка жестокий, так что и вести себя нужно соответственно.
А этот… «человек», похоже, не так уж и плох, как показался вначале, заботиться пытается… Хок! Да князь сам о ком хочешь позаботится, привык уже.
- Ладно, У-Лон, в этой комнате, похоже, выхода нет, надо поискать дальше, - молодой Н-Ур обвел взглядом окружающие предметы, остановив его на дверном проеме, - а разглядывать все эти вещи мы можем долго – и всё равно не поймем, для чего они предназначены… А вот чем дольше мы тут находимся, тем больше вероятность дождаться хозяев… Не знаю, как ты, а я так не горю желанием с ними знакомиться, и пусть лучше прослыву у них невежей.
Князь снова обогнул У-Лона и двинулся по направлению к выходу из комнаты. Остановился на пороге и внимательно осмотрел другое помещение. Когда он торопился одеться, то не особо обращал внимание на детали. Правда, более пристальное сейчас разглядывание деталей тоже не сильно помогло делу – ни вид, ни назначение попадавшихся на глаза вещей, были Юноше не знакомы.
Не такое большое, как только что покинутое, помещение было сплошь заставлено какими-то ящиками, явно предназначенного для хранения чего-то, причем в больших количествах – ящики плотно висели и на стенах.
- Склад? Хранилище? – Ки-А подошел к ближайшему и заглянул внутрь, проведя рукой по прозрачной дверце.
- Стекло… и высокого качества, такого я даже в Государевом Дворце не видел… А что, стеклянная стенка у сундука – это…  удобно. Дорого только очень, - размышлял князь, разглядывая какие-то скляночки, сверточки, коробочки… Взгляд зацепился за блестящий предмет, отдаленно напоминающий… какой-то короткий, непонятный пистолет.
- Смотри, У-Лон, какой странный пистолет, - Ки-А ощупывал прозрачную дверцу, пока не догадался потянуть на себя небольшой «гриб» из блестящего, что твоё зеркало, металла. Дверца открылась и Юноша, ткнув всё же для верности обломанной стрелой в заинтересовавший его предмет, уже вертел тот в руках.
- Глянь, рукоять посередине, дуло короткое и узкое очень, курок странный… а куда же здесь насыпать порох? Или он тут не нужен? И зачем сверху этот прозрачный кусок трубки?

+3

17

И пусть У-Лон озабочен своей отстраненностью от Судьбы и мыслями о Поединке больше, чем всякий Юноша своей к ней активной причастностью и фантазиями откровенного содержания – даже при том, что его голова была занята отчасти вышесказанным, он при этом успевал думать о еще множестве важных вещей, и думать весьма серьезно, холодно, расчетливо…
Убирая в один из многочисленных карманов переброшенного через плечо бандольера оба приспособления для записи, У-Лон ненадолго задумался: а нужно ли ему доказательство того, что все это – не сон? Честно говоря, он не был в этом уверен. То, что происходило вокруг сейчас, селило в его сердце страх и смуту, и лишь чудом он оставался сдержан и холоден умом, подобно уже состоявшемуся Мужчине, повидавшему немало. Более того, он даже сохранял здравым и свой бойкий и веселый дух… Возможно, свою роль играет особый темперамент, выращенный на работе с металлом, не терпящим рук размазни, как и добротный, необрезанный и еще не объезженный жеребец. Но в одном У-Лон был уверен: даже если сейчас его любимое дело так или иначе поддерживает его, всю жизнь он вряд ли сможет сохранить сердце таким, какое оно нужно для сотворения мечей, если не постарается поскорее забыть все это... Кроме того, кому он должен доказывать, что пропадал не «где-то там», а попал в беду? Он везет в столицу лекарство, лекарство от страшной болезни, и вряд ли кто-то спросит его, где он был все это время!
Поэтому, скорее всего, большую часть из всего, что они найдут здесь и заберут с тобой, он готов был отдать князю, раз уж тому нужны какие-то доказательства. Игры и жизнь аристократии сложны и запутанны, как золотой узор на шелке: кто знает, может, у него уже есть избранник, будущий официальный партнер, отличающийся чрезмерной ревнивостью, или строгая родня, которая не одобрит пропажи сына без вести на долгое время? Выступить живым свидетелем У-Лон, конечно, согласится, все-таки сердце у него слишком велико, чтобы он поступил иначе, но, с другой стороны, ему отнюдь этого не хотелось бы. Почему? Он и сам не знал – странно было это: в сложившейся ситуации прикрыть новому знакомому спину и разделить с ним последний сухарь – да, пожалуй; но вот если выбраться с ним отсюда живыми, то прикрывать его жо… журло перед родственниками – совершенно точно нет. Пусть поучится не бегать из дома в одиночку и брать с собой уж если не пажа, то хотя бы… да хотя бы псинку? А то ишь, на охоту – да как на прогулку в сад потопал! Ну и увалень. Признаться, У-Лону даже представить себе было тяжело, как с таким недотепой скрестить мечи. Не столько ему, сколько вообще кому-либо! О том, что Ки-А принадлежит к племени военных, У-Лон ведь не знал – хотя для того, чтобы определить это, ему достаточно всего разок осмотреть его клинок. Но даже если он об этом узнает – вряд ли пропитается симпатией более глубокой, чем приятельская…
Мыслей своих, тем не менее, ни вслух, ни взглядом Медь выдавать не стал. Даже лицо осталось таким, как и было, хотя в душе кузнец и усмехнулся – ведь даже если он сильно захочет, все же вряд ли он сможет все это забыть.
А ты знаешь, что вырезать хорошую, качественную пробку – это большое искусство? Чтобы подходила идеально, не деформировалась, легко вынималась и не пропускала жидкость? Так что насчет простоты… тут не всё так просто! — с очаровательной и веселой улыбкой отозвался князь, на что У-Лон, слегка растянув губы в улыбке, усмехнулся чуть слышно, едва ощутимо поведя плечом, противоположным тому, которого коснулся Ки-А. «Не зря, наверное, знать называют «знатью», — с иронией подумал он, — Она же «все знает»… Ну, за исключением того, что качество пробки в большей степени зависит от дерева. И демона с два меня сможешь задеть ты!». У-Лон поймал себя на мысли, что начинает издеваться и злорадствовать, и попытался остановиться, слегка тряхнув головой. И с чего бы вдруг? Такое ведь случалось с ним до жути редко, он никогда ни над кем не насмехался, даже над уродливыми животными, посмотреть на которых его однажды потащил Сун-Сун, когда они вместе гуляли по ярмарке…
Извинения со стороны Н-Ур были относительно беспочвенны, ведь ничего ужасного не произошло, У-Лон понимал, что они оба испытывают стресс даже сейчас, однако приняты они были, так сказать, заранее. На случай чего.
Князь рассказывал о том, что случилось с ним, интересуясь заодно, из чего сделаны здесь стены, и констатируя, что если уж им будет суждено выйти отсюда, то явно способом, совершенно им незнакомым и непривычным…
Пусть путь нас ждет, скорее всего, нелегкий, — начал кузнец, отвечая на вопрос о фляге, осматриваясь по сторонам, — Но воды нам, я надеюсь, хватит. Я долго не находил по дороге даже ручейка, но пару дней назад Небо послало в горы дождь. У меня при себе был котелок, так что…
Он похлопал для верности по висящей за поясом фляге, сделанной из добротной кожи и желудка большого зверя, и раздавшимся негромким плеском прокипяченной воды внутри остался вполне доволен. Беспокойство вызывал тот факт, что нигде поблизости и не пахло его вышеназванным котелком, что он брал с собой в дорогу, и это, пожалуй, вызывало даже сожаление... С другой стороны, в данной ситуации он, скорее всего, был бы обузой. Вещей при себе у У-Лона было не так уж много, но все же двойная сума, под которой были свернуты в туго перевязанный поперек рулон и принадлежности для сна под открытым небом, была внушительной. Но унести отсюда еще что-то некрупное У-Лон был готов. Хлюпиком он отнюдь не выглядел, и малость крепковат был даже для нги. И пусть маскулинность у Юноши здесь, на Нги, считается уродством, все же юный Ши-А был не настолько уж мужественен, но, в то же время, сам он считал за благо тот факт, что если уж не похож на большинство юнцов, то, как минимум, просто узнаваем. Это как быть единственной чашкой с маленьким сколом из всего огромного сервиза. Вроде бы, все чашки из сервиза похожи одна на другую, но именно эта – любимая чашка хозяина?
Ладно, У-Лон, в этой комнате, похоже, выхода нет, надо поискать дальше…
Жаль, рядом нет моей собаки! — негромко, с нескрываемой тоской и досадой воскликнул У-Лон, сжав руку в кулак и тряхнув им в воздухе, у груди. Брови у него на лице сдвинулись в тоскливой гримасе, глаза закрылись, видя образ мохнатой подруги. В ушах даже загудел ее радостный лай, — Уж кто-кто, а она бы с ее-то носом нашла бы нам дверь в два счета…«Но я был бы рад даже просто узнать, что она жива и цела. Глупо, наверное думать, что такой пронзительный собачий визг – не предсмертный, но… ах, То-То», — князь направился в ту комнату, из которой они недавно оба вышли, в то время как Добела Раскаленный развернулся, все так же стоя у стола, в другую сторону. Мониторы стоящих на столе моноблоков потухли сами собой, уходя в энергосберегающий режим, однако для У-Лона это означало лишь то, что вернулось более привычное, мягкое освещение пространства вокруг.
Долго грустить и тосковать о То-То Медь не собирался: ведь, чем быстрее они выберутся отсюда с Ки-А, тем раньше у него появится хоть какая-то возможность хотя бы попытаться ее найти, живой или нет, верно? Однако от тяжелых мыслей его отвлек вид еще одного ящика, похожего на те, что стояли на столе, только… разобранного? Сломанного? Разбитого? Просто открытого?
У-Лон опустился перед разоренным сундучком на одно колено, и понял, что представшая перед ним картина сильно напоминает ему то, что он увидел вместо внутренностей у птицы, которую подстрелил в сосновой роще в горах…
Зеленые и красные, синие и желтые пластинки, исчерченные ровными линиями геометрически-правильного, но хаотичного золотистого и черного рисунка. Угольно-черные, странные квадратные таблетки, больше напоминающие маленькие слиточки металлов и сплавов, которые У-Лон и его отец использовали для проверки совместимости металлов и их реакции на травление, их пригодность для гравировки и создания рельефного рисунка. Разноцветные тонкие шнурки, проволочки… даже какие-то бумажки. Твердые мелкие цилиндры, напоминающие простые деревянные пуговицы «колышком». А еще – гвоздики, на шляпках которых зачем-то были сделаны крестовидные или просто поперечные разрезы, а вдоль  – назначение которых, признаться, не знал даже кузнец… Что уж говорить о маленьком черном колесике, изогнутые спицы которого, когда У-Лон толкнул одно из них обломанным концом стрелы, закрутились независимо от обода, прямо как крылья мельницы? Окончательно запутавшись, Ши-А не понимал, как можно в пределах одного маленького ящика совместить работу маленькой мельницы и целое хранилище всех этих непонятных вещей… «И как только это работает? Как может в этот ящик проникать ветер, даже если бы он здесь был, ведь отверстия так малы, что просто воздуха-то едва хватает? Или вода? Но ящик сухой, да и из тех, что светят, ничего не вытекает, даже не шумит, как жидкость… И куда здесь поставить столько свечей, чтобы было так ярко? А, может, здесь где-то заливается жир или масло? Закладывается торф? И опять же, ящик сухой, жиром и не пахнет… Да и что только можно перемолоть на такой мельнице, еще и без валиков? Небо милостивое, что за колдовство? Верно говорил отец: даже самые нелепые сказки, как и невероятные легенды, не берутся из неоткуда: уж не в железном ли доме ведьмы из той сказки мы оказались?» — подумав о железе, У-Лон ненадолго отвлекся, поднимая голову и осматриваясь по сторонам. Теперь слова князя о том, что демон знает, из чего здесь сделаны стены, приобретали для У-Лона особый смысл и особую суть – а ведь, действительно, из чего они? Зная свою нелюбовь к каменным стенам, когда те возводятся в доме без особой нужды, коснувшись стены рукой У-Лон едва ли не вскрикнул от изумления. Металлические на вид, стены были шершавыми, словно кожа, и при этом прохладными, но не холодными, как если бы это был металл.
То ли радоваться, то ли плакать… — посерьезнев лицом, сурово сдвинув брови, задумчиво пробубнил себе под нос Четвертый Молот, уже точно знающий, что стены здесь не железные, а значит, ничего общего с домом Тысячи Бед, в котором, как известно, живет Ведьма Ш-Рки, это место не имеет. Осознание этого факта, тем не менее, не делало задачу легче или проще – хозяева этого места теперь и У-Лону казались куда страшнее ведьмы, и знакомиться с ними ему не хотелось так же, как и Юноше Ки-А. «И кто еще здесь невежа… Похитили нас, усыпили, притащили неизвестно куда, раздели, а теперь держат взаперти. И появление этого хокра… ты, малыш, должно быть, действительно посланник Девы Ночи. В этих стенах такому, как ты, не прогрызть норку. Неужто ты и впрямь возник из воздуха?» — думая о маленьком спасителе, У-Лон неспешно отнял ладонь от стены и прижал ее к груди, чтобы почувствовать, как там, под одеждой, в тепле дремлет маленькое создание, такое привычное, но, в то же время, такое… мистическое? Нет-нет, не то чтобы У-Лон был так уж суеверен и набожен, но…
Смотри, У-Лон, какой странный пистолет, — услышав из соседней комнаты, к которой У-Лон все это время не переставал прислушиваться вполуха, кузнец резко поднялся на ноги и, сверкнув в слабом свете парочкой планок памяти компьютера в руках, лежавшими мгновение назад перед разобранным на ремонт моноблоком, убрав их в один из кошелей на поясе, У-Лон широким шагом направился в сторону комнаты, где немного ранее они с новым знакомым нашли свои вещи…
Глянь, рукоять посередине, дуло короткое и узкое очень, курок странный… а куда же здесь насыпать порох? Или он тут не нужен? И зачем сверху этот прозрачный кусок трубки?
Названную пистолетом вещицу князь уже увлеченно крутил в руках, когда У-Лон возник перед ним в дверях комнаты. На столике лежала обломленная стрела, и кузнец мысленно обрадовался тому, что курс юного исследователя Юноша Ки-А прошел успешно. Однако уже в следующую секунду его внимание полностью занял необычный предмет. Осторожно приняв его из рук аристократа, У-Лон, вслед за предшественником, начал осматривать «пистолет». Однако… делал он это не так, как если бы осматривал огнестрельное оружие, а так, будто в руках у него был пусть замысловатый, подобно орудиям тайных ассасинов Лянчина, но, все же… кинжал?
Хм… Здесь не нужен порох: для пистолета эта штука слишком легкая, конструкция довольно хлипкая – ее разнесет на куски порохом и отдачей от одного выстрела. Не думаю, что пистолет на один выстрел имеет какой-то смысл, — вынес кузнец вердикт, всматриваясь в весьма узкое «дуло» оружия, постукивая ноготком по твердой трубке, играющей роль своеобразного основания «пистолета». Забыв о том, что своими познаниями в области оружия сверкать не стоило бы, У-Лон продолжил, — Дуло действительно узкое, даже слишком. Думаю, даже самая маленькая пуля – и та не пройдет, даже дродик. По форме это напоминает пистолет, но… я могу ошибаться, но мне кажется, что единственно возможным для этого орудия зарядом может являться только жидкость. Возможно, яд. Но если так – то я понятия не имею, как тогда заносить яд в тело этим орудием – здесь должно где-то крепиться лезвие или клинок, по которому он должен стекать. Хотя бы игла, спица. Ибо кнопка для выпуска яда есть… Но, в то же время, механизм для выпуска жидкости слишком велик, он должен быть в разы меньше и умещаться в рукоять. А трубка… — У-Лон, в конце концов, притормозил со своей лекцией и плавно отвел странный предмет от глаз и от лица, резко прекратив осмотр. — … для вливания яда внутрь, осмелюсь предположить? Хотя, признаться, не имею понятия. Даже на маленький чо-ко-ну* это не похоже.
Несмотря на активный ход мыслей, У-Лон не забыл, зачем собирался придти в эту комнату прямо вслед за Ки-А. И его взгляд, немного тревожный и, в то же время, внимательный и задумчивый, привлек… дверной проем. Чтобы найти и открыть дверь, нужно было хотя бы ее увидеть, даже один раз. И на том месте, где сейчас не было ничего, кроме пустоты, кроме прохода, Медь и видел дверь. Протягивая немного лениво обычный безыгольный инъектор назад Юноше Ки-А, Медь буквально рвался взглядом и пальцами осмотреть косяки прохода. Уже сейчас он заметил глубокие темные ложбинки вдоль ширины проема…


Чо-ко-ну* - китайский многозарядный арбалет. В посте имеется в виду его нгиунглянский вероятный аналог.

Отредактировано У-Лон Ши-А (2016-03-15 20:24:53)

+3

18

В этом странном месте было и так же странно тихо… Снаружи (если они еще вообще на грешной земле находятся) не долетало никаких звуков.
- То ли место пустынное, то ли стены очень толстые, - решил Ки-А, осматривая комнату еще с порога. Не нравилась ему эта тишина, ох, как не нравилась… Была она, на взгляд Юноши, тяжелой и зловещей, и даже липкой немного, как гнетущее спокойствие перед бурей… Князь даже головой тряхнул, чтобы отогнать дурные мысли… Хоть он и обладал в свои годы уже достаточным самообладанием и завидной выдержкой, но на сердце всё же было неспокойно…
Вот и прислушивался молодой Н-Ур постоянно к звукам, доносившимся из покинутой им комнаты – что там делает этот, тоже немного странный всё же, человек? Вот уж повезло странностей насобирать в одном месте… Как по заказу, прямо целый пышный букет…
Но ничего тревожного из оставленного помещения не долетало, хоть это успокаивало немного. Новый знакомый вел себя тихо, похоже, никуда особо не лез, только иногда постукивал чем-то.
Ки-А даже вздохнул облегченно, беря в руки заинтересовавший его предмет и начиная его рассматривать. Уж очень не хотел он услышать звук от падения тела… А в этом месте всего можно ожидать – совершенно не понятно, что здесь может убить или усыпить, если даже свет – и тот необычный и необъяснимый. Поэтому, когда в ответ на его слова, обращенные к У-Лону, раздались звуки уверенных, широких и немного тяжеловатых шагов, князь был даже рад. Все же лучше им держаться ближе друг к другу, два клинка – это совсем не то, что один. Вроде, по внешнему виду, новый знакомый – не хлюпик какой, да и меч у него не первый попавшийся… Юноша, конечно, не разглядывал его вблизи и не вынимал клинка из ножен, но и беглого, брошенного вскользь, взгляда было достаточно, чтобы понять – перед ним не простолюдин с обычным оружием.
- Он сказал, что в пути уже несколько дней… И одет так добротно, по-походному… И котелок с собой был… Что он делал в горах? Искал что-то? В земле? – Ки-А развил в себе достаточную наблюдательность, что активно поощрял еще его Отец – для военного это качество было отнюдь не лишним, а для хорошего военного – так и вовсе необходимым, поэтому частицы земли, посыпавшиеся тогда из коробки, что У-Лон так порывисто прижал к сердцу, он заметил.
Как заметил и то, насколько… необычно рассматривал его новый знакомый этот странный пистолет… Сам Ки-А специально не стал вдаваться в подробности, что в его конструкции чему не соответствует, не хотел смущать У-Лона, да и привык он уже не выделяться своими знаниями и умениями, вести себя тихо и по возможности, обыденно для людей – это помогало избегать многих проблем.
А вот небольшую лекцию своего сотоварища послушал с интересом, бросая исподтишка мимолетные взгляды на то, как  тот вертит непонятную вещицу.
- Хок! А суждения у него вполне четкие и верные… Он знает, о чем говорит…  Да и держит он эту штуку так характерно… Оружейник? – Ки-А еще раз окинул молниеносным, теперь весьма цепким взглядом всю фигуру У-Лона, пока тот был занят разглядыванием «пистолета».
Князь знал всех, более-менее известных мастеров-оружейников в Столице, да и за её пределами. Еще бы! Его Род собрал уже очень приличную коллекцию лучшего оружия и она продолжала активно пополняться, но вот лицо У-Лона ему было незнакомо, хотя в первый момент вроде и показалось, что он его где-то видел… Правда, он довольно молод и дела вполне может вести еще его отец… Хотя непонятно, если он принадлежит к какому-то славному роду ремесленников, то зачем это скрывать? Загадка для Ки-А пока так и не прояснилась.
- Оэ, ты всё верно подметил, порохом эта штука даже не пахнет… да и сделана из непонятного материала, - князь взвесил на руке вернувшуюся к нему находку и, секунду подумав, решительно убрал её в свою сумку, вполне найдя там для неё местечко.
- Изучу повнимательнее на досуге… Глядишь, и обнаружится в ней что-то полезное, - Ки-А еще раз обвел небольшое помещение глазами.
- Это наверняка что-то вроде склада… Может, даже медицинского… Тут флаконы похожи на те, что стояли рядом с нашими… ложами, - Юноша кивнул на соседнее помещение, которое они недавно покинули.
- С тобой была собака, У-Лон? Да, она бы нам сейчас пригодилась… Животные прекрасно чуют опасность… и выход. Но за неимением собаки придется искать самим.
Князь заметил, как внимательно и заинтересованно новый знакомый ощупал взглядом дверной проём.
- Вот и хорошо, - с некоторым облегчением подумал Ки-А, - хорошо, что его не заинтересовали все эти ящики. А то, если я прав, и это склад каких-то лекарских снадобий и приспособлений, то лучше пусть этот любознательный исследователь тут не шарит, а то, к демону, нанюхается еще чего… или уколется чем… Надо идти дальше, ничего, похожего на выход, я тут не вижу.
- Надо идти дальше, У-Лон, - коротко озвучил Ки-А свою мысль и весь подобрался, как барс перед прыжком, тоже теперь ощупывая взглядом дверной проём, глухие стены и пытаясь представить, где здесь может быть выход, - Вот только куда?
Подхватив со стола и сунув за пояс отломленную стрелу, авось, и пригодится еще, молодой Н-Ур положил руку на рукоять меча и мягкими, крадущимися шагами медленно двинулся вдоль странных ящиков. В этих двух комнатах, что они уже обследовали, никого, кроме них, не оказалось, но это совершенно не значит, что так им будет везти и в дальнейшем. Кто знает, что или кто ждет их дальше? Взгляд упирался в странные стены, сплошь закрытые ящиками, а это означало, что проход нужно искать где-то еще… Ну не через ящики же здесь выходят! С другой стороны – они очень удобное место для засады… или для ловушки. Все военные навыки Ки-А сейчас просыпались в нём один за другим – взгляд цепко ощупывал пол, стены, потолок вокруг, но уже не с интересом понять, из чего это сделано, а с целью увидеть, заметить что-либо, что может выстрелить, ударить, оглушить… Князь был мастер ставить всяческие силки, растяжки и ловушки на мелкую и крупную дичь и сейчас всеми силами военного и инстинктами охотника пытался не пропустить чего-то похожего…
Вопрос «из чего и как это сделано» отошёл сейчас для него на второй план, «как отсюда выбраться с минимальными потерями, а лучше вообще без оных» - вот что волновало больше всего молодого аристократа в данный момент, он даже не смотрел больше на то, что было внутри всех этих ящиков.
Так и не увидев ничего подозрительного и совершив своеобразный «круг почета» вдоль шкафов, Ки-А вернулся в точку, откуда начал. Выхода тут явно не было, то есть не было в привычном ему понимании…
- Неееет, сказки о летающих ведьмах и о духах, проходящих сквозь стены, мы отбросим… а значит, проход должен быть, просто мы его не видим… - Юноша напряженно уставился взглядом в то помещение, которое они покинули, - Наверное, мы поторопились оттуда уйти… Но там только одна свободная стена, не загороженная ничем… правда, на ней полно непонятных выступов…
- У-Лон, это помещение мне кажется тупиковым… Давай еще раз осмотрим ту комнату. Вряд ли нас принесли сюда сквозь стену, я не замечал за собой таких способностей, - князь усмехнулся и остановился на пороге комнаты, где они очнулись, внимательно разглядывая единственную свободную стену по левую руку.

Отредактировано Ки-А Н-Ур (2016-03-18 13:24:26)

+3

19

Сегодня в народе еще жива одна простая, но вместе с тем занимательная поговорка. Иногда еще на устах у людей можно услышать такие слова: что-то вроде «вода щелочку найдет» или «вода в дырочку уйдет», или даже «а коль и дырочку не найдет – то паро́чком уйдет», что означает то, что и означает. Что вода, и как общая стихия, и как материальный объект, никогда не останавливается и всегда ищет выход, как в привычном понимании, пытаясь утечь, так и в более скрытном, о котором все знают, но почему-то часто забывают, понятии – просто испарившись паром. В целом, очевидная и понятная, как дважды два, вещь?
Покажется странным, но много поколений назад в семье Ши-А кто-то серьезно задумался над этой поговоркой. И выдвинул в итоге теорию о том, что могучий дух-властелин Великой реки, по совместительству покровительствующий и названному в честь себя и своих владений роду людей, – коими и считаются кузнецы Железного Двора Ши-А, – обладает удивительной колдовской способностью или редким артефактом, что позволяет ему принимать все те обличия, какие способна принимать вода: жидкое, твердое, или газообразное.
Стоит сказать, что именно в таком ключе и был настроен У-Лон: выбраться или выбраться (именно так) отсюда, иного не дано.
С тобой была собака, У-Лон? Да, она бы нам сейчас пригодилась… Животные прекрасно чуют опасность… и выход. Но за неимением собаки придется искать самим.
М? — уже прильнув к дверному проему и отчаянно пытаясь всмотреться вглубь щели вдоль его ширины, У-Лон на секунду отвлекся, чтобы повернуть голову к князю и вопросительно взглянуть на него. В это же время рука потянулось к обломанной стреле, — Да, была. Вроде собака, а в то же время не один по пустым горам ходишь. И вроде спишь под открытым небом, но если подойдет близко хищник – ты уже на ногах и во всеоружии. Думаю, благодаря ей, тому, что она предупредила меня, я бы сбежал, если бы не остановился в какой-то момент и не спрятался в зарослях в надежде, что они меня не найдут. Кто же знал, что… «они» меня видят все равно? Еще и, насколько мне позволяет помнить мутная голова… набросили на меня сеть, когда я вытащил меч, — последнее У-Лон проговорил уже несколько хрипло: было ясно, что он напрягает память. Чего уж удивляться, грань между здравым рассуждением и аффектом тонка в момент стресса, верно?
Надо идти дальше, У-Лон. Вот только куда? — обернувшись через плечо, У-Лон лицезрел картину, на которой князь, подобравшись как-то совершенно необычно, подобно скальной пуме, в следующее мгновение направился, ступая тихо и осторожно, натянувшись, как пружина, подобно коту или волку перед прыжком, в обход помещения склада, идя вдоль ящиков. Инициативу У-Лон оценил по достоинству, допуская вероятность, что сам ищет проход не там, где нужно, однако гораздо больше его внимание привлекла та грация, та пластика, с которой, держась за рукоять меча, обследовал местность на предмет чего-то необычного Юноша Ки-А. Юный Ши-А не знал, как со стороны выглядят его собственные движение, когда он собирается поразить копьем или стрелой кабана, на которого его тоже учили охотиться, но, все же, движения знатного Юноши казались ему… можно даже сказать, что неземными. Или, если немного сузить круг, то как минимум более совершенными, чем просто охотничьи. «Возможно, мне только кажется так, — думал про себя У-Лон, — но ты либо очень хороший охотник, либо… либо и того интереснее…»
Взгляда от Ки-А Медь не мог отвести ровно до тех пор, пока тот не начал приближаться к тому месту, с которого начал. Быстро собравшись с мыслями и вернувшись к начатому делу, У-Лон едва ли не вообразил себя настоящим вором, взламывающим замок на большом сундуке, когда направил стрелу прямиком в темную щель и та негромко заскрипела по чему-то твердому, во что уперлась сломанным концом. Все это время У-Лон сидел перед дверью на корточках, и лишь в последний момент, когда Ки-А снова оказался уже совсем рядом, медленно Юноша выпрямился с той целью, чтобы провести стрелой вдоль расщелины по всей ее длине, от одного угла косяка, граничащего с полом, вплоть до другого. И вдоль своего пути со стрелой в руке У-Лон наткнулся даже на нечто большее, чего ожидал!
У-Лон, это помещение мне кажется тупиковым… Давай еще раз осмотрим ту комнату. Вряд ли нас принесли сюда сквозь стену, я не замечал за собой таких способностей.
Выслушав князя, навострив слух, У-Лон даже прищурил один глаз, внимательно разглядывая чуть выступающую под наклоном из стены панель, которая располагалась прямо у косяка с правой стороны. Вроде ничего необычного: самая простая дощечка, только на вид будто смазанная черной смолой, и… со светящимися рунами на ее поверхности? Некоторые символы даже были похоже на те, что были начертаны на склянках с непонятными веществами, некоторые из которых У-Лон прихватил с собой.
У кузнеца в мгновение ока мелькнула одна мысль и резко, быстро, подобно резвой лисице, он высунулся в комнату, про которую и говорил князь. В комнате, в которой они оба проснулись, У-Лон рассчитывал найти такую же табличку на стене. Искренне надеясь, что она укажет им на дверь.
Это заняло некоторое время, поскольку вокруг было много незнакомых предметов. Все это время, около минуты, У-Лон молчал. Но когда желанное попалось ему на глаза, он резко вдохнул и двинулся вперед, к той самой стене, которая не была ни чем загорожена: именно здесь, справа, как и ожидалось, Раскаленному Добела и попалась абсолютно такая же табличка со светящимися символами.
Думаю, ты прав, — подходя к стене, произнес кузнец, тут же находя взглядом углубление в стене, на месте которого и должен быть, если подумать, проход, и подставляя обломанный конец к одному из углов, — Видишь это углубление, князь? Я думаю, это заслонка, здесь должен открываться проход, один в один, как в той комнате, — У-Лон кивнул в сторону склада, из небольшого помещения которого они только что вышли. Вернувшись взглядом к заслонке, которую, и впрямь, на первый взгляд не отличишь от стены, Юноша упал на нее правым плечом. — Давай попробуем убрать ее?
Во взгляде кузнеца читалась надежда на то, что князь не побрезгует тяжелой работой, которая им, похоже, предстоит. Дверь даже не железная, из иного, непонятного материала, возможно, прочнее стали, но У-Лон не оставлял надежды. Попытка, говорят, не пытка?

+3

20

- Видишь цель?
- Вижу!
- Веришь в себя?
- Верю!
- А теперь не замечай препятствий! Пошел!..

Блестящий, охотниче-разведывательный рейд вдоль ящиков ничего не дал – князю, конечно, хотелось иного результата. Но против действительности не попрешь, и уже возвращаясь к точке начала своего обхода, Ки-А с любопытством стрельнул глазами  в сторону предполагаемого кузнеца – чем там занят его новый знакомый?
А У-Лон был занят интересным и непонятным делом – присев на корточки в дверном проеме, увлеченно изучал стрелой какую-то узкую щель, идущую по всему косяку. Затем, поднявшись на ноги, проскрипел стрелой по всей её длине и, явно озаренный какой-то мыслью, шустро метнулся в другую комнату, сначала озираясь по сторонам, а затем сосредоточив внимание на ничем не заставленной стене.
Князь в свою очередь полюбопытствовал, чем так привлекла внимание У-Лона эта щель – остановился и добросовестно потыкал в неё выхваченной из-за пояса стрелой. Дааа… интересная штука – щель ровная по всей своей длине и нигде не прерывается, идет по всему косяку… как прорезь, в которую можно что-то… вставить?
- Видишь это углубление, князь? Я думаю, это заслонка, здесь должен открываться проход, один в один, как в той комнате, - бравый сотоварищ уже вовсю изучал стрелой свободную стену.
Князь сделал несколько шагов, остановился рядом и тоже внимательно оглядел препятствие.
- Ну да, ты прав… Очень похоже на тот проём… - Ки-А тоже ткнул стрелой в углубление, но тут же, убрав её снова за пояс, продолжил изучение совсем узенькой тут щели уже руками.
- Давай попробуем убрать её? – У-Лон воодушевленно налег на предполагаемую заслонку правым плечом.
- Давай! – князь не менее воодушевленно приложился своим плечом рядом, - Давай одновременно! Хок!.. Хок!
«Эх, дуби-и-нушка, ухнем!" – этой сцене явно не хватало музыкального сопровождения, глухие удары живой плоти и откровенные короткие ругательства были не в счет.
Два кшинасца, весьма крепкие и не обделенные силушкой с точки зрения своего народа, но, уже по терранским понятиям, весьма субтильного вида – что уж там говорить об элитном мнении! – старательно пытались высадить шлюзовую дверь своими, явно не предназначенными для этого, плечами.
Молодой князь отнюдь не чурался тяжелой работы, когда имелась в том насущная необходимость. Нет, он весьма умело пускал пыль в глаза, изображая из себя утонченного, пресыщенного жизнью аристократа в светском обществе Государева Двора – и разительно преображался в собственном имении. Внимательный и умелый хозяин, который и сам мог сделать многое из того, чем ежедневно были заняты его слуги и работники по хозяйству – таким его знали обитатели имения Тай-До. А уж в деле обращения с боевыми жеребцами ему вообще равных не было – поймать, стреножить, вычистить, накормить, осмотреть и даже вылечить кое-какие мелкие болезни – ко всему этому молодого Ки-А с детства приучал Отец. Плюс к этому ежедневные тренировки боевого умения, занятия по стратегии и тактике военных действий… Авторитет Старшего Н-Ур в семье был непререкаем, требование у него были жесткие – и только благодаря этому он успел передать Сыну почти все свои знания… до той роковой трагедии…
Препятствие в виде двери, заслонки или не-пойми-чего осталось незыблемым, не то что не сдвинувшись, даже не прогнувшись хоть на толщину усика самого дохлого сверчка, два упрямых кшинасца только зря пооббивали себе до синяков плечи.
Припечатав в сердцах несговорчивую поверхность кулаком, Ки-А бросил раздосадованный взгляд на У-Лона.
- Бесполезно… Мы не вышибем эту стену собой… Тут нужно что-то другое… - взгляд голубых глаз уже опять ощупывал странные предметы в этой комнате, странные и непонятные…
***
Она тоже казалась странной маленькому Ки-А и от этого еще больше непонятной – удлиненная и плоская шкатулка, больше напоминавшая прямоугольный обрубок дерева, тщательно отполированный, и без каких бы то ни было украшений. Её принёс Отец, отыскав Сына, которому вчера минуло семь лет, в Оружейном Зале, благоговейно рассматривающим коллекцию оружия.
- Это шкатулка, Горный Ветер, хотя она и кажется просто куском дерева. Сумеешь её открыть – и то, что находится внутри, станет твоим. Не сумеешь… - Отец чуть прищурил внимательный взгляд и пожал плечами, - И мой тебе совет – постарайся посмотреть вглубь проблемы, сила тут бесполезна.
Отец ушёл, а Ки-А завертел шкатулку в руках… Попробовал и силу – кто бы устоял перед подобным соблазном? – но только обломал ногти… А внутри что-то таинственно гремело…
Она не поддавалась ему до вечера – маленький Н-Ур сделал уже множество попыток – и ничего. Даже зацепиться не за что…
Перед самым закатом он присел на берегу пруда, взгляд блуждал по поверхности и наткнулся на лист, сорванный с дерева. Шаловливый ветерок игрался с ним, явно стараясь оторвать его от воды, но у него получалось только сдвигать резную живую пластинку в разные стороны… Сдвигать…
Взгляд мальчика метнулся к желобку, по которому в пруд стекала вода из источника – она послушно двигалась вдоль углубления, вырезанного в дереве, и не могла перескочить за его край… Нахмурившись упрямо, Ки-А вновь принялся воодушевленно крутить шкатулку, теперь уже приглядываясь к едва заметным щелочкам на её боках…
Он поскрёбся в дверь рабочей комнаты Отца где-то через час. Вообще-то, беспокоить Главу Семьи, когда он занимался делами, было под запретом, но ведь так хотелось поделиться удачей!
Вопреки опасениям, Отец разрешил ему войти.
- Ну, Горный Ветер, как успехи? – левая бровь Мужчины слегка приподнялась вверх, а губы тронула едва заметная улыбка.
- Я открыл её! – шкатулка и хитрым образом сдвигаемая в сторону крышка легли на низенький столик. – Но внутри я обнаружил вот это… - Ки-А замялся, кладя рядом великолепный охотничий кинжал, - Это Ваш любимый кинжал, Отец…
- Он теперь твой, - Мужчина улыбнулся уже более явственно, - Я же сказал, что это подарок. Иди, Сын, ты отлично справился с задачей. Завтра я начну учить тебя с ним обращаться, - Отец проводил глазами стремительно выскочившего в коридор мальчика, крепко прижавшего подарок к груди, и широко улыбнулся уже Матушке, которая, так же улыбаясь, наблюдала за ними из дверей.
Надо ли говорить, что и эту, и много последующих ночей Ки-А засыпал в обнимку с подаренным кинжалом?..
***
- Углубление… щель… - Ки-А даже досадливо зажмурился на мгновение, невольно нащупав на поясе тот самый охотничий кинжал.
- …постарайся посмотреть вглубь проблемы, сила тут бесполезна, - голос Отца вдруг так явственно зазвучал в мозгу.
- Какой же я глупец! Не иначе, туман застлал мой разум! А может, это следствие того, чем нас тут напичкали… - князь опять внимательно вгляделся в тот дверной проём, что был открыт.
- Ну, точно! Как же я сразу не догадался!
- У-Лон, эту заслонку нужно попытаться сдвинуть в сторону! Смотри – там, - Ки-А кивнул на другой дверной проём, - панель выходит из стены, как по направляющим желобам… Может, наших усилий хватит, чтобы отодвинуть её? – тонкие пальцы заскользили по поверхности, стараясь сдвинуть, может даже повернуть…
- Демон! – немножко зло прошипел себе под нос князь, - Опять не за что зацепиться!

+3

21

Ничуть не стесняя себя в выражениях, вполне умеющий ругаться отборной плебейской бранью, мысленно отсчитывая момент толчка вслед за князем, себе под нос У-Лон действительно успел набормотать кучу всякой словесной непотребности. То, что князь согласился помочь, было ожидаемо, но все же приятно. Однако когда запас не столько терпения, сколько выносливости в плече кузнеца, действительно бившегося изо всех сил, иссяк, вслед за Юношей Ки-А, положив на правое плечо ладонь, У-Лон отлип от оставшейся непреклонной, как скала перед ветром, двери, сделав пару шагов назад. Если бы только он знал наперед, что так можно будет открыть дверь, то он не побоялся бы разбить плечо в кровь, однако… однако сейчас он не знал, чего ожидать, но был уверен, что ошибся:
Бесполезно… Мы не вышибем эту стену собой… Тут нужно что-то другое… — как во взгляде, так и в голосе Юноши Н-Ур У-Лон читал досаду – тот ее, похоже, и не скрывал, она была очевидна и видна, что кровь на молодых щеках. Меди стало даже немного не по себе. Закинув одну руку за голову, почесывая шею под низкой косой, он поспешил отвести взгляд, уставив его в пол, будто виноватый ребенок. Покрутив плечом до негромкого хруста, кузнец заговорил негромко и низко. Вины в его голосе не было, он будто вел риторическую беседу, но извинения приносил искренние:
Н-да, что-то я, прости, поторопился… Силы-то как раз надо бы поберечь.
Сейчас У-Лон отчасти понял, как смешно, наверное, выглядело это со стороны. Все равно, что наблюдать за двумя кузнечиками, которые вот-вот переломят себе задние лапки в попытках сдвинуть с места камень размером с десятерых таких, как они? С другой стороны, понимая это, причин бояться возникшей боли в плече не было: У-Лон прекрасно владел своим телом и подобное отклонение от нормы после таких, на самом-то деле, скромных по его собственным меркам усилий его удивило, если не напугало слегка, однако в тех условиях, в каких они оказались с князем, ожидать следовало чего угодно…
Когда-то давно, когда У-Лон был еще совсем мальчишкой и его работа на кузне ограничивалась беготней с ведром, наполненным водой или маслом, Отец, старик Он-Ро, научил его, что настоящего Мастера, настоящего Господина Огня и Металла отличает не только наличие ума и подконтрольной ему физической силы, но еще и недюжинная, чистейшая, что ключевая вода, смелость. Казалось бы, что это – то же самое, что научить принципу «без риска нет победы». Однако в семье Ши-А сила – это уже давным-давно тот инструмент, что подчинен разуму всецело, что является неоспоримой, не подвергаемой никаким сомнениям аксиомой – мальчики в семье нынче, наверное, уже рождаются со знанием этого в крови. И третьей стороной во взаимодействии разума и силы древние главы семьи назвали смелость. До тех пор, пока последняя не граничит с безумием, и ее прямое назначение – помогать кузнецу дома Ши-А выражать свою натуру через металл и пламя – то все хорошо, и понимание, что для того, чтобы быть горой, мало быть лишь огромной кучей камней, еще долго будет в сердцах здешних мастеров.
У-Лон тоже был последователем учений предков, и был приверженцем теории, что смелость – это инструмент движения, в то время как ум и сила, даже если они вместе – лишь орудия продвижения. Чтобы продвигаться, пробираться через какие-то тернии, для начала нужно твердо решить для себя, что намереваешься найти за ними, а затем – проявить смелость и шагнуть в них. И дойти до конца. Или, если сказать проще, важно иметь свои убеждения и не бояться им следовать, даже если некоторые из них идут вопреки с общественными. Не бояться экспериментировать и давать достойную реализацию уму в деле. Даже если идея кажется окружающим безумной, но ты, зная, что твой разум чист, видишь в ней смысл – не бойся ничего и никого – просто действуй. Более того, У-Лон выражал себя через огромную веру во все необычное и сверхъестественное. Он верил в существование духов, в возможность путешествия человека во времени и по воздуху, в то, что солнце не вращается вокруг Нги-Унг-Лян, а наоборот, но, самое главное, У-Лон верил, что все на этом свете имеет вполне логичное, приемлемое в понимании объяснение. Даже то, что они оказались здесь с князем, имеет под собой какой-то смысл. Нет, бесспорно, Раскаленному Добела было самому страшно и он безумно хотел выбраться отсюда, но, с другой стороны, несмотря на то, что окружение все же было опасным, он получал наслаждение от того, что видел… Что-то необычное, необыкновенное, удивительное, какого-то несуществующего цвета, какой-то невообразимой формы, непредсказуемого назначения… Пожалуй, не будь бы опасности возвращения хозяев этого места и необходимости вернуться в Тай-Е с лекарством, У-Лон задержался бы здесь куда дольше. «Боятся не самой темноты, а того, что она в себе прячет – по большей части то, что люди сами себе напридумывают», говорят. И юный Ши-А, пусть не ученый муж, а простой породистый плебей, все же был сторонником идеи, что все необъяснимое следует стремиться изучить и понять, а не окрестить демоническими силами. Пусть и сейчас, в данной ситуации, это казалось невыполнимой задачей: все вокруг казалось враждебным, мрачным и гнетущим. Но У-Лон старался справляться со страхом и не давать ему перерасти через рамки дозволенного. Наличие страха – признак смелости и чистоты разума, его отсутствие – явный свидетель безрассудства…
Как ни странно, но именно из-за этого, пожалуй, у У-Лона практически и нет друзей. Ему практически не о чем говорить с окружающими Юношами, никто не разделяет его взгляды и его быстрее сочтут сумасшедшим, нежели разделят с ним увлечения. Не исключено, что к нынешнему времени У-Лон бы уже давно женился, выбрав себе из Юношей наиболее удачную партию, которая сама намеревалась бы проиграть ему, но… не отличающихся силой и умением нежных Юношей, причем одного с юным кузнецом возраста, вокруг было много, да только… все они были похожи для него на стаю голубей. Одинаковые, что капли воды, и тупые, что бревна деревянные. А прожить судьбу мужа и отца безумно одинокого даже в постели с луноликой женой… Даже дураку, наверное, ясно?
Сейчас Медь смотрел на закрытую дверь, четко видя на ее месте абсолютно свободный проход. Ему казалось, что если дверь так тяжела, то она определенно должна открываться очень просто. В голову неожиданно пришла мысль, что городские ворота – это едва ли не самые тяжелые двери во всей столице, прямое назначение которых при наступлении врага уж если не слиться с оборонительными стенами, то, как минимум, стать такими же прочными и неприступными, что сами стены. Но при этом система валиков, колес и цепей делает процесс открытия и закрытия городских врат очень простым и довольно быстрым. Грубая сила, несомненно, требуется, но в значительно меньшей мере, чем это было раньше. А если, по словам князя, здешняя дверь еще и сдвигается в сторону, то у У-Лона были все основания полагать, что это место не так уж далеко от их привычной родины, как могло бы показаться на первый взгляд, хотя это – уже совсем другая тема. Другой вопрос, что делаться это могло… не руками? Ибо визуально Медь не мог заметить ничего, за что можно было бы зацепить пальцы, как если бы они открывали дверь дома.
Взгляд невольно упал на черную табличку со светящимися символами снова. Такие висели возле дверных проемов в обеих комнатах, и это значит, что это не просто дощечка с добрыми словами, какая часто сопровождает основной вход в дом. У этих объектов есть какое-то назначение, и это отдаленно напоминало те самые колеса, рули, рычаги и валики, которые открывали и закрывали тяжелые двери городских врат. А если еще учесть, что светящиеся символы были одинаковыми на одной и на другой дощечке, то мозаика и вовсе складывалась в единую картину.
Выйдя из недолгой задумчивости, обнаружив себя повернувшим голову в сторону комнаты-хранилища, У-Лон довольно быстро вернулся взглядом к препятствию, возле которого князь пытался воплотить ход своих мыслей по его преодолению. И, похоже, безуспешно:
Демон! — делая плавный шаг вперед, мягко вытягивая вперед руку, к концу следующих слов князя кузнец уже положил ладонь ему на плечо, — Опять не за что зацепиться!
Правильно мыслишь, князь. Погоди только, хоть ты не торопись. Тот, кто спешит не вовремя, говорят, в итоге теряет только больше времени, — Четвертый Молот мягко потянул Юношу за плечо, стремясь заставить его сделать хотя бы пять-семь шагов назад от двери. С тем, что У-Лон собирался сделать, ему самому было тяжело смириться. Он не исключал, что даже потеряет руки, но, с другой стороны, когда решаешься на отчаянный поступок – лучше не думать о последствиях. К тому же, ну что такого опасного может случиться при открытии двери? Если она вообще откроется тем способом, каким открыть ее задумал кузнец.
Дай я попробую. И мне будет спокойнее, если ты постоишь тут, — отведя Юношу Ки-А на полных десять шагов от предполагаемой двери, упершись в одно из уже знакомых «лож», все еще держа в руке стрелу, У-Лон, обойдя аристократа, снова подошел к двери, однако на этот раз опустился на колено перед правым косяком, чтобы смоляная табличка со светящимися рунами оказалась у него прямо перед глазами. Коснувшись ее обломанным концом стрелы сначала сбоку, а затем и по поверхности, как можно ближе к уголку, юноша понял, что к прикосновениям она вроде как равнодушна, и то, что казалось ему смолой, на самом деле было чем-то твердым, и напоминало, наверное, даже плиту из оникса, если не стекло с черной подложкой. Заткнув за пояс стрелу, кузнец поднялся на ноги, беря дощечку пальцами с одной стороны и молча, внимательно всматриваясь в руны на ее поверхности. Верящий в магию и колдовство У-Лон предполагал, что это что-то из этой серии. Вот только что конкретно делать с этими символами, он не знал – отнюдь не покрытая пылью, дощечка все же вызвала у кузнеца желание ее коснуться, провести по ней рукой, и едва кузнецу стоило это сделать, как…
Как в одно мгновение комната налилась таким ярким светом, что невольно показалось, будто где-то что-то загорелось. Хотя и для пожара столько света – это, пожалуй, перебор, даже огненная потеха вблизи покажется тусклее в десять раз. Отражаясь от стен из странного материала, свет лез в глаза даже кузнецу, стоявшему спиной к светильникам под потолком. Застыв на месте, не смея оторвать пальцев от ребра дощечки, заслонив глаза рукой, от испуга с негромким грохотом привалившись набитым до этого о дверь плечом к стене, все, что успел У-Лон, это только крикнуть:
Закрой глаза, Ки-А!
Лишь воля сдержать смятение и страх удерживала Медь от рефлекторного желания треснуть по дощечке кулаком, пробивающийся сквозь растерянность разум нашептывал, что иначе последний шанс выбраться отсюда будет загублен. Неудачный или плохой результат – это в любом случае результат, и то, что при прикосновении к этой дощечке что-то произошло, было чудом, выше которого – только открытие этой проклятой двери! Так и не сумев привыкнуть к свету, на ощупь юноша вернулся в былое положение и коснулся сенсорного экрана еще раз, теперь уже не всей ладонью, а только пальцами. Свет удивительным образом померк, стал таким, как и был прежде, в то время как желание выбраться отсюда как можно скорее ударило У-Лону в голову чуть ли не до звона в ушах. То, что глаза теперь можно открыть, он понял, когда даже из-под закрытых век ушел болезненно-красный свет. Не сдвинув пальцы с установленного на дощечке положения, У-Лон, открывая глаза, засипел себе под нос так, будто зарычал тоном волка, уловившего след раненой добычи:
Та-а-ак. Это уже что-то. А ну-ка, раскрывай свои секреты до конца, чай демонов тебя пять сотен задери..! — говоря тоном, с каким отчитывал неумелого молодого подмастерья, держа его за ухо, Медь всматривался в поверхность дощечки и, недолго думая, ткнул пальцем в строку символов красного цвета, что находилась ровно под той, на которой он нашел свои пальцы, когда буря света в комнате утихла.
Жужжание, раздавшееся где-то в стене по обе стороны от двери, заставило кузнеца отскочить от дощечки, подобно коту баске, которого чем-то застали врасплох. Схватившись за рукоять клинка на поясе, У-Лон остановился перед Ки-А, приняв, несмотря на смятение, вполне правильную и твердую боевую стойку. Еще мгновение – и он выхватит клинок и бросится в сторону, чтобы запутать противника, но этого не произошло, так как результатом жужжания оказалось то, что… две части шлюзовой двери, перекрывавшие друг друга, попросту разъехались в стороны, утонув в расщелинах в стене. И теперь перед юношами открылся проход, подобно тому, что вел в комнату-хранилище.
Говорить ничего У-Лон не спешил – лишь быстро, подобно ловкой и сильной змее, с негромким шорохом от одежды он скользнул по тени к правой стороне прохода, к которой и прижался спиной. В его руках сверкнуло зеркальце – обычное, словно обрубок, квадратное зеркальце без изысков и излишеств. Таким удобно разводить костер в солнечный день, не тратя при этом запас прочности огнива.
В глубине появившегося… коридора? виднелась еще одна дверь, явно тяжелее той, что им удалось открыть только что. По обе стороны коридора У-Лон видел ряды странных округлых уступов. Здесь было светло и тихо, не было ни души, хотя ожидать можно было чего угодно. В углу у себя за спиной и противоположном Медь со своего ракурса не видел никакой засады, как и видимых признаков ловушки. Зеркалом, при этом, он орудовал умело, против света, стараясь не делать солнечных зайчиков.
В следующее мгновение зеркало пролетело аккурат над дверным проемом, сделав плавную высокую дугу, намереваясь приземлиться в княжеские руки.
Ну? Видишь что-нибудь? Можем выходить? — мягко глядя на Ки-А, поинтересовался У-Лон тихим, что ветерок, но слышимым для князя, голосом. Минуту назад бившееся, словно горлица в силках, сердце в груди постепенно утихало, возвращаясь в былой спокойный ритм.

коридор

http://s3.uploads.ru/xBX3o.jpg

+2

22

Предполагаемая дверь действиям князя, пытавшегося всеми силами и способами сдвинуть её в сторону, поддаваться и не думала, словно дразня его своей непоколебимостью. Так что досада Ки-А была вполне объяснима и даже ожидаема. Совсем не ожидаема была рука У-Лона на плече, мягко потянувшая назад, да еще и подкрепленная увещеваниями не торопиться. Молодой Н-Ур даже голову повернул, воззрившись на товарища со смешанным чувством удивления на грани возмущения.
Но на лице У-Лона светилось такое внутреннее убеждение, что князь, хоть и приподнял весьма скептически одну бровь, тем не менее все же сделал несколько шагов назад, пока вместе с кузнецом не уперся спиной в бывшее ложе.
- Дай я попробую. И мне будет спокойнее, если ты постоишь тут, - У-Лон явно что-то задумал.
- Спокойнее ему будет! – Юноша чуть не фыркнул вслед оружейнику, снова направившемуся и присевшему на одно колено возле черной дощечки.
- Я что, произвожу впечатление неразумного Дитя? Тоже мне, защитник выискался! Чтобы иметь право командовать, надо было сначала представиться по всей форме! Тут я постою! Хок!
Князь продолжал всласть ворчать про себя, буравя широкую спину нового знакомого тяжелым взглядом, но с места, как ни странно, не сдвинулся.
На то у Ки-А имелись свои причины – с точки зрения и стратегии и тактики  ведения военных действий было бы верхом глупости подставляться обоим под одну линию удара. И если У-Лон собирался что-то предпринять с этой неподвижной стеной, то второму было весьма полезно понаблюдать за этим сзади… мало ли чего, ведь совершенно не ясно, откуда тут может возникнуть опасность. Так что совершенно разные цели и задачи привели, как это ни удивительно, к одному итогу: молодой Н-Ур, положив руку на рукоять меча, обшаривал глазами пространство вокруг предполагаемой двери и оружейника возле неё, стараясь не пропустить малейших изменений в окружающих предметах.
Но как ни внимателен и собран был князь, того, что случилось, он тоже никак не ожидал – после каких-то манипуляций У-Лона ярчайший свет внезапно залил всю комнату.
Не сдержав удивленного возгласа, Ки-А даже присел слегка, прижмурив глаза и прикрыв их еще и левой рукой вдобавок.
- Хэй! Демоны… они что тут, молнии приручили?
- Закрой глаза, Ки-А!
- Опять этот исследователь командует! Он точно дождется, что я намну ему бока… вот только выберемся отсюда! – князь силился рассмотреть сквозь ресницы и пальцы, чем там занят У-Лон и не возникло ли какой опасности, пока они тут изображают из себя двух слепых щенков.
Странный свет, казалось, лился сразу отовсюду и больше всего напоминал Юноше молнии при сильнейшей грозе в горах, только вот самая яркая и протяженная молния длилась от силы несколько секунд, а тут… Чудеса, необъяснимые чудеса!
Но надо отдать должное этому оружейнику, да и упрямства ему, видать, не занимать – он умудрился убрать этот свет, снова коснувшись злосчастной черной дощечки, что ж, уже легче.
Ки-А проморгался всласть, теперь привыкая уже к знакомому освещению и попутно, всё же, отметив, что на их счастье в комнате и вокруг этой проклятой двери ничего не изменилось.
А оружейник уже вовсю бурчал что-то себе под нос, опять тыкая в дощечку пальцем…
Теперь результат получился куда более насыщенным – сначала звук, заставивший Ки-А выхватить меч и напрячься, как натянутая тетива боевого арбалета, а потом и вовсе действие – стена дала трещину, панели, заслонки или как это тут называлось, втянулись в боковые стены и перед юношами открылся проход…
У-Лон тоже испугался и отскочил назад, встав в весьма приличную боевую стойку, но то ли от незнания, то ли от усердия, опять почти загородил Ки-А обзор – пришлось князю спешно делать мягкий, пружинящий шаг в сторону, да и с линии открывшегося прохода стоило убраться.
Кстати, похожая благая мысль посетила, видно, и голову нового знакомого, потому что, не успело странное жужжание закончиться, как он весьма быстро и ловко скользнул к правому боку прохода и прижался к нему спиной. Князь почти на автомате, точным и выверенным движением отзеркалил положение, только с левой стороны прохода, и весь обратился в слух.
По первым ощущения, визуальным и слуховым, в глубине прохода никого не было, и на видимом глазом пространстве ни на стенах, ни на полу, ни на потолке ничего необычного и подозрительного не появилось – правда, это заставило Ки-А насторожиться еще больше. Тишина его никогда не успокаивала, когда дело касалось сражения, тишина для него означала засаду.
Но пока всё было тихо и спокойно, ничего настораживающего не происходило, а У-Лон уже весьма уверенно и правильно орудовал выхваченным откуда-то маленьким зеркальцем – молодой Н-Ур одобрительно прищурился, наблюдая за ним и храня настороженное молчание.
Понаблюдав за проходом со своего ракурса, оружейник ловко перебросил зеркальце по высокой дуге князю и тот не менее ловко его поймал, на секунду перехватив меч в левую руку.
- Ну? Видишь что-нибудь? Можем выходить? – тихо поинтересовался У-Лон через несколько секунд. Ки-А, в свою очередь поизучав в зеркальце невидимые глазу углы открывшегося прохода и уделив особое внимание месту над самым косяком снаружи, так же тихо ответил:
- Пока ничего подозрительного не видно… Но это ни о чем не говорит, ждать можно чего угодно… Я сейчас пройду до первого выступа этого странного прохода, а ты пока оставайся на месте, в случае чего, прикроешь мне спину. И на всякий случай, у меня к тебе будет одна просьба, У-Лон… - князь чуть замялся, внимательно гладя на сотоварища, - … если со мной что-то случится, а ты сможешь выбраться отсюда, не сочти за труд отнести вот это кольцо – Н-Ур показал на тонкий серебряный ободок на мизинце левой руки, - в имение Тай-До. В этих местах тебе каждый покажет туда дорогу. Передашь его управляющему Йе-Ра На-Ми, и не опасайся, что тебя примут за убийцу – мои люди знают, что попросить об этом я мог только того, кому доверяю.
Ки-А счел вопрос исчерпанным и почему-то ни на секунду не сомневался, что оружейник именно так и поступит. Было в этом кшинасце, хоть и чересчур заботливом порой до пронзительной оскомины на языке, что-то основательное, внушавшее уверенность и спокойствие.
Поэтому, не теряя больше времени, князь стремительным ужом скользнул, обтекая косяк и повторяя очертания стены, до первого странного уступа и замер, прижавшись спиной к стене и максимально напрягая все свои органы чувств. Ничего опасного не происходило.
Стены вызывали у Юноши в данный момент наименьшее количество подозрений, хоть и имели здесь свойство открываться в самых неожиданных местах. Гораздо больше насторожило то, что открылось взору – за этими странными выступами по обе стороны коридора находились еще две двери, причем уже явные, пусть и непривычной формы и с необычной железякой на месте ручки – но их явно нужно было открывать физическим усилием. Та, которая была от князя на противоположной стене, даже была чуть приоткрыта…
Ки-А сделал У-Лону знак, что можно выходить и подождал, пока оружейник займет позицию напротив.
- У-Лон, видишь эти двери? – Юноша говорил негромко, хоть кроме звука его голоса тишину больше ничего и не нарушало.
- С твоей стороны она даже приоткрыта. На первый взгляд, там вроде никого нет. Но чтобы быть в этом уверенными и не получить потом удар в спину, нам нужно осмотреть то, что там за ними.
- Я пойду первым и открою ту, что с моей стороны, – Ки-А продолжал говорить, почти не делая пауз между фразами, специально на тот случай, если этому воспитателю и защитнику вздумается спорить – просто не давая ему на это время. Всё же князь считал себя более подготовленным в плане ведения военных действий – а как ещё можно было назвать поведение двух пленников, стремящихся вырваться на свободу?
С другой стороны, если на них до сих пор не обратили внимания, то может Великая Удача сопутствует им, и в этом логове сейчас действительно никого нет? Расслабляться, конечно, рано, но как же грела душу подобная мысль!
Молодой Н-Ур так же плавно перетек своим телом странный выступ и оказался около самой двери. Взялся левой рукой за необычной формы железку, которая явно играла тут роль ручки, быстро сообразил, что на неё надо нажать – и толкнул дверь.
Она открылась с негромким щелчком, но помещение за ней тонуло в полумраке, мешая разглядеть, что творится в дальних его концах. Зато взгляд князя, не торопившегося входить в неизведанное, упал на небольшую панель около входа, с внутренней стороны, весьма похожую на ту, что доставила У-Лону столько переживаний.
Шальная мысль вдруг ударила Ки-А в голову, и даже не особо задумываясь, к чему это может привести, он коснулся этой панели кончиком меча…
Яркий свет, так напугавший перед этим кшинасцев, залил комнату, причем становясь более ярким в течение нескольких мгновений, но Юноша, уже привыкший к довольно яркому свету в этом странном коридоре, даже не зажмурился на этот раз – в конце концов, уж не ярче же он солнца!
- Говоришь, пусть раскрывает секреты? – всё так же негромко обратился Ки-А к У-Лону, правда, не поворачивая головы в его сторону, потому что внимательно изучал всё, что можно было теперь охватит глазом в светлом помещении. Но князь решил, что ему простят такую вопиющую неучтивость в свете сложившихся обстоятельств.
- А если эти секреты еще и послужат нам? – Юноша даже улыбнулся чуть, - По-моему, это будет справедливо. Я не вижу ничего опасного в этом помещении, но думаю, что его стоит осмотреть внимательнее, - с этими словами Ки-А скользнул внутрь комнаты, правда, не убрав пока меча и настороженно бросая взгляды по сторонам.

комната

http://s7.uploads.ru/5W6B4.jpg

+3

23

Молодой Князь хоть и ворчал про себя, но знай бы он истину – вряд ли бы он не вспомнил старую поговорку, гласившую: «Добрый кузнец любому Юнцу – завсегда третий родитель», которого, очевидно, слушать надо, как родного, если речь идет о деле. Но, ругайся бы Князь даже при новом знакомом вслух – У-Лон и не подумал бы питать неприязни: на все была сила обстоятельств, и сейчас тот факт, что Князь остается в неведении об имени товарища по несчастью, играл на руку самому кузнецу. Одному ему будет проще сделать ноги, если окажется, что «тропа рассчитана на одного». На войне как на войне, и в сражении имя того солдата, который даже сражается с тобой плечом к плечу вот уже несколько минут, все же играет наименьшую роль, если вообще уместно… Уж кому, как не самому Князю, потомственному военному, это понимать, что если товарищ погибнет – лучше всего будет не знать его имени и продолжать бой уже за двоих, с удвоенной силой.
…Передашь его управляющему Йе-Ра На-Ми, и не опасайся, что тебя примут за убийцу – мои люди знают, что попросить об этом я мог только того, кому доверяю.
На эти слова У-Лон отреагировал с хладностью неприступной и равнодушной хенъерской горы, и та твердость убеждений, сравнимая лишь с основательностью укоренившегося в земле стержня той самой горы, сверкнула серебряным серпом на дне его зеленых глаз, когда Князь обратился к нему и, не пряча глаз, молодой Ши-А смотрел прямо ему в лицо. В голове в мгновение ока пронеслось множество мыслей и догадок, и в первую очередь оправдалось окончательно и без того бывшее сильным подозрение, что Ки-А относится к знатной семье. Фамилия «Н-Ур» вроде как даже снова сверкнула где-то в памяти на мгновение, но сейчас было совсем не до этого…
До́бре, — безучастно шепнул У-Лон уже ускользнувшему, словно тень, вдоль стены, Ки-А. «Смотри только, не сворачивай себе шею нарочно», — с назиданием стрельнул взглядом кузнец в спину Князю, оставшись, как и было уговорено, на месте, и держа руку на рукояти меча. Обидно будет, если окажется, что Княгиня Ночи помогла дураку, а не Юноше, полному желания и стремления к жизни – У-Лон даже вздохнул глубоко, пока не видит Князь, грудью, чтобы в очередной раз почувствовать, что маленький горный обитатель, пробудивший их, жив и спокойно сопит себе на горячей груди под одеждой. Раскаленный был сейчас ироничен не по характеру, но все же он вернулся к мыслям о том, что не так уж этот Юноша плох… что в лице, что в духе… и меньше всего на свете хотелось бы уйти отсюда лишь с воспоминаниями о нем.
Уловив брошенный Ки-А из коридора жест, молодой Ши-А, не успев даже кивнуть, словно тень осеннего листа на лоне озера, «протек» вдоль стены в сторону выступа, противоположного тому, у которого притаился Князь. Здесь, в коридоре, пространство ощущалось несколько иначе, чем в комнате, и отчего-то У-Лон, в отличие от сотоварища, не переставал ожидать опасности даже с потолка, не говоря уж о стенах…
Несомненно, место само по себе выглядело странным и ауру излучало отнюдь не добрую, а все же стоило признать: гораздо более глупой и бессмысленной смертью оказалась бы гибель в логове полосатого дикого кота или от когтей черного сведолесья*. У-Лону было здесь тоже неуютно, хотелось все же видеть перед глазами привычные за всю жизнь интерьеры, но любопытство кулаками колотило грудь изнутри, и на что только не ложился взгляд – все хотелось потрогать, осмотреть. Юный Ши-А старался подавлять заставлявшее его все это время «ребячиться» любопытство и сохранять тот настрой, что был при пробуждении ото сна, но тот факт, что он был здесь не один, а с вполне вменяемым и крепким товарищем, который, если что – обязательно прикроет спину, лишь раззадоривал уже даже вызывавший растерянность интерес. У-Лон хоть и был суеверен, верил в духов, но все же не настолько, чтобы не замечать очевидного: причастности к похищению Юношей, углубившихся в горы и сошедших с протоптанных дорожек, несчастные злые духи никакой не имеют. И все это время их незаслуженно обвиняли вместо… судя по высоте потолка и размеру всего вокруг, в том числе мебели – великанов. Казалось, что даже под самым легким и низким из их рода у могучего Бойо хребет сложится напополам, как соломинка!
Князь говорил кратко, боясь, что оружейник будет спорить, но у Раскаленного не было никакого желания и никаких причин тратить слова сейчас – знатный Юноша был, по всей видимости, тот еще Голова, вещи говорил вполне разумные, и сейчас, когда закончилась ювелирная работа, выполненная У-Лоном, началась работа стратегии, к которой Ки-А, очевидно, дышал гораздо теплее, нежели простой кузнец. Как ни крути, а кузнец и отрок военного рода в любой ситуации найдут общий язык. Те немногие свободные от соблюдения осторожности и готовности встретиться с опасностью мысли у Серебряной Ленты тем более были заняты беспокойством за других людей. Выбраться отсюда вдвоем живыми, по его мнению, было приоритетной задачей в данный момент, и заглядывать в будущее было еще рановато, но, как ни крути, а даже большое и светлое, смелое сердце молодого «журавля» сжималось от мысли: «Сегодня «они» похищают молодых Юношей в горах, а завтра начнут красть их прямо с широких дорог и городских улиц, среди бела дня уносить людей из их собственных домов? Единожды отведавший человеческой крови зверь уже не может от нее отказаться, он становится людоедом! Беда может постучаться в каждый дом…»
Открывая дверь, механизм которой был по принципу своей работы уже намного ближе простому кшинасцу, толкая ее вперед, У-Лон, первым делом, бесстрашно уставив взгляд в темноту, протянул руку к такой же светящейся дощечке у косяка, с какой уже был знаком по предыдущей комнате. Комната плавно, но неумолимо залилась светом, похожим на свет молнии, что они видели раньше, только уже не ранившим так сильно глаза… И открывшийся взору У-Лона интерьер был полон перегородок и огромных, широких и длинных полок, расположенных на обеих стенах напротив друг друга в несколько даже не симметричном порядке. Напротив двери же взгляд упирался в глухую стену, у которой стоял высокий полукруглый стол. Два ряда полок, разделенных поперек центра комнаты перегородками – на некоторых из них лежало аккуратно сложенное, шерстяное на вид, покрывало, а рядом обязательно была уложена довольно крупная, больше похожая в глазах нгиунглянца на средних размеров мешок с песком, подушка.
«Здесь эти великаны спят?», — ослабляя хватку руки на рукояти меча, опуская голову после взгляда на потолок над дверью, подумал кузнец, вместе с тем решив, как только огляделся, что ни на этих полках, ни под ними и даже под столом нет ничего полезного. «Подумать только, — Юноша положил ладонь на одну из полок по правую руку и пару раз приложил усилия, надавив на нее со всей силы, заодно осматривая углы соприкосновения со стенами и перегородками, — опоры всего две, а кажется, что приколочена на совесть! Ну и дела… Да повесь таких спальных полок второй ярус в каждой нынешней солдатской казарме – можно будет разместить уже целых две Великих кшинасских армии!», — думая об этом с улыбкой, У-Лон наконец развернулся и направился восвояси из комнаты в другую, в которой уже намеревался хозяйничать юный князь.
Я не вижу ничего опасного в этом помещении, но думаю, что его стоит осмотреть внимательнее, — оказавшись у молодого Н-Ур за спиной с тем выражением на лице, в котором не было никакого беспокойства за комнату напротив, и не став ничего возражать, У-Лон зашел в помещение, из которого доносились едва уловимые, но вкусные амбарные запахи, следом за товарищем, для верности ступая даже чуть боком, чтобы не упускать из поля зрения коридор.
«И ведь имени лекаря ему не скажешь… — думал где-то на задворках сознания про себя У-Лон об одному ему ведомых вещах, стараясь, впрочем, нарочно не доводить строки своих мыслей до точек. — А указать на дом друга… не хочется обвинять Сун-Суна в слабости, но лишние проблемы класть на его плечи у меня нет никакого желания», — сердце кузнеца терзали сомнения. Он понимал, что шкатулка с бесценным лекарством обязательно, даже если ему это будет стоить собственной жизни, должна оказаться в Столице и попасть в руки к нужному лекарю, который знает У-Лона и обязательно выполнит условия сделки, отправив ко двору Ши-А посыльного с драгоценным настоем для госпожи Ши-А. И У-Лон не умеет предсказывать будущее, но что-то удерживало его от идеи указать единственному товарищу на собственный дом. Если он, конечно, погибнет, то значения это не будет иметь никакого, но кузнец надеялся все же выбраться отсюда живым, и вместе с товарищем, а, значит, осторожность все же необходимо соблюдать. «С другой стороны… драться ведь не может, как говорится… а, значит, насильно никак не выбьешь… а информация о клиентах или родственниках не выдается по закону даже в публичных домах…» Как ни крути, а У-Лон тоже был во власти этого великого «если что». Он хорошо отдавал себе в этом отчет, как и видел то, что никого роднее сейчас, чем этот буйноватый Юноша, у него нет.
Послушай, Ки-А… — кузнец заговорил негромко, проходя еще немного вглубь просторной комнаты. Он смотрел себе под ноги и не горел пока страстным желанием осмотреть открывшийся новый интерьер. Неторопливо прошагав в сторону, У-Лон встал спиной к ряду из трех-четырех шкафчиков, над которыми висел ряд ровно таких же, но немного поменьше, а в углублении между ними стояло множество непонятных пока вещей. Юный Ши-А уперся в скромную кухонную столешницу спиной и скрестил руки на груди, опустив, словно под тяжелой думой, голову, — Я обращусь к тебе, как к доброму человеку, с которым мы оказались в недоброй ситуации вместе, уж неважно, по воле ли Небес или по желанию какой скверны. И попрошу выслушать меня внимательно, — Держа голову опущенной, теперь У-Лон еще и прикрыл глаза. Разыграть трагедию не было его целью, но он тяжело вздохнул и искренне понадеялся, что сумеет воззвать к человеческим началам в сердце у Юноши Ки-А, какой бы он не оказался на деле личностью…
Ты уже знаком с жестяной шкатулкой, которую я вытащил при тебе еще в той комнате. Из нее сыплется земля и она пахнет сыростью, — говорил отчетливо, не очень громко и быстро, но избегая пауз, словно зная, что так оно и есть. — Так вот. Я хочу, чтобы в случае, не нуждающемся в произнесении лишний раз, если он меня коснется, ты выполнил мою просьбу: во что бы то ни стало, доставь эту коробку в Столицу Тай-Е, ко двору лекаря Абпа-Шна Лун-Ли. Попроси Их открыть шкатулку, и объяснять тебе Им ничего не понадобится. Скажи Им о «сделке с Серебряной Прядью», что это – моя последняя воля, и спроси, где эта «Серебряная Прядь» жила. Там, куда они укажут, ты найдешь мою благодарность. После – как можно скорее ступай во Дворец. Я уверен: Государь знает о пропажах людей в горах и ищет причину. Нужно все рассказать, а доказательств предостаточно, — с последними словами Добела Раскаленный, чуть приоткрыв глаза, кивнул на странной конструкции пистолет, который держал при себе на поясе Ки-А. Он замолчал.
Закончив говорить, У-Лон опустил с груди руки и, наконец, выпрямился. Он знал, что весть о его гибели дойдет по устам людей до Железного Двора быстрее, чем Ки-А двинется в его направлении от дома лекаря, и знал, что даже за такую печальную весточку о его судьбе старик Он-Ро поблагодарит Юношу так, как всегда благодарит кузнецкий род. За лекарство для жены, для других людей, каким бы эффективным или неэффективным оно не оказалось, за то, что начатое сыном дело сделано, Первый Молот одарит князя таким дивным клинком, какого нет на поясе у самого Государя! Это У-Лон знал наверняка и отчего-то ему совсем не жаль было отдавать труд всей своей недолгой пока жизни, «Лян-Ги», этому Юноше в случае своего исчезновения. Сердце словно шептало: храбрый дух, воинственный лик и глаза могучего, благородного белого полосатого кота будто выдают не просто знатного Юношу, а представителя военной знати. Если что и случится с самим У-Лоном – у не совсем законченного, но уже на многое способного «маленького Лян-Ги» будет достойный хозяин, который найдет ему и место, и применение… Хотя важнее всего, несомненно, была необходимость доложить обо всем увиденном Его Величеству. Уж если этому человеку хватило смелости и сил изменить текущий ход дворцовых брачно-боевых дел, о чем давно уже знает вся страна, а так же не допустить войны с Лянчином, то и с этой напастью рано или поздно мудрая Кши-На под его руководством разберется.
Не ожидая в ответ ничего необычного, кузнец сфокусировал взгляд и сознание на том, что сейчас окружало Юношей. Переступая на ноги и меняя точку опоры, кузнец не заметил, как, отдаляясь от угла шкафчика, задел плечом лука, переброшенного на спину за тетиву, что-то со стола. Помещения здесь явно не были рассчитаны на вооруженного до зубов (хоть и невеликого в сравнении с землянином роста) человека-нги, а посему задетый предмет чуть ли не с веселым свистом полетел на пол! И всего через полсекунды раздался казавшийся оглушительным в здешней почти могильной тишине лязг ударившегося об пол стекла! У-Лон только и успел, что несколько раз измениться в цвете лица, перебрав все оттенки капусты, от белого, до зеленого и красного, да схватиться за рукоять меча и даже вытащить его на треть, отскочив, как мангуст от пасти кобры, в сторону.
Гух! — гукнул он грудью, совершенно, кажется, не замечая князя, заправляя клинок обратно в ножны и приходя в себя, — Нечистая сила. Стекло, а не разбилось, — осмотревшись по сторонам и взглянув на дверь, но не уловив никаких признаков надвигающейся на шум опасности, вернувшись к шкафчикам, У-Лон медленно опустился над источником беспокойства на колени. И обнаружил что-то, похожее на алхимическую пробирку, только сделанную из толстого стекла и весьма при этом аккуратную. Баночка имела на горлышке какое-то черное, из непонятного, но уже знакомого кузнецу материала (резины) кольцо, к которому весьма точно подходила и отскочившая чуть в сторону стеклянная крышка. Внутри баночки оставался измельченный порошок цвета жженой умбры, который, несмотря на падение баночки и потерю крышки, даже не высыпался наружу.
Хм-м-м… — задумчиво протянул У-Лон, поднеся к носу зажатую меж указательным и большим пальцем крошечную щепотку порошка. — Специи! Ничего опасного, — закрывая крышечку и выпрямляясь, бодро заключил кузнец, возвращая злополучную баночку на место.


*сведолес, сведолесье – вымышленный мною нгиунглянский аналог медведя (сведущ-о-лесе).

комната (спальня)

http://s017.radikal.ru/i429/1604/3f/6d5cf7a5f114.jpg

Отредактировано У-Лон Ши-А (2016-04-26 22:33:52)

+2

24

Проскользнув в новое помещение, оценив быстрым взглядом открывшееся пространство и решив, что явной опасности пока не видно, Ки-А развернулся корпусом на пол-оборота, чтобы не терять из виду коридор и У-Лона в нем. Новый знакомый завоевывал в душе Юноши все большую симпатию. Прямой и твердый взгляд, коим ответил он на просьбу князя передать кольцо, характеризовал его как человека, у которого слова с делом не расходятся и которому можно доверять - а вот это качество молодой Н-Ур ценил превыше прочих. Ему даже стало немного стыдно за то, что сперва он отнесся несколько неприязненно к новому знакомому.
- Ну подумаешь, не представился он по форме... Мало ли, какие у него на то причины... Может, я с первого взгляда у него доверия не вызвал, насильно же мил не будешь... - князь усмехнулся про себя, наблюдая одним глазом, как У-Лон исследует помещение напротив, а другим стараясь не упустить какой-нибудь возникшей опасности вокруг себя. Но враждебное пространство пока не подкидывало новых загадок и сюрпризов, что несколько успокаивало, конечно, однако бдительности терять не стоило.
- А он неплохо двигается, - продолжал Ки-А размышлять о товарище по несчастью, - и соображает хорошо... нос вот только сует, куда не надо, да опекать меня взялся с чего-то... Надо самому за ним приглядывать ненавязчиво, очень не хочется уходить отсюда с одними воспоминаниями...
Юноша мягко переступил с ноги на ногу и поправил плечевой ремень сумки. Какое-то движение на противоположной стене заставило его слегка присесть и напрячься, выставив вперед меч, но уже через пару секунд Ки-А осознал, что видит напротив... себя самого! Только отражающегося в огромной и идеально гладкой зеркальной поверхности.
- Оэээ... Таких огромных я даже в Государевом дворце не видел... Какое-то тут все большое... - Юноша внимательно огляделся по сторонам, пользуясь тем, что в зеркале, через две открытые двери, было видно даже У-Лона, с любопытством ощупывавшего что-то в комнате напротив.
По левую руку князя находился круглый, довольно низкий даже для него, столик, около которого стояла пара... каких-то укороченных лежанок с высокими спинками, явно предназначенных для сидения. По крайней мере, молодой кшинасец не мог придумать с ходу, что еще можно делать на этом диковинном предмете мебели... Хотя он сам вполне мог бы на нем и поспать, свернувшись клубком, ежели, не приведи Судьба, такая возможность случится. Дальше тоже стояла какая-то неведомая мебель, назначения которой молодой Н-Ур не понимал... В этом помещении вообще было слишком много предметов, по мнению князя, привыкшего к простору родовых имений.
- И как эти демоны только не путаются во всех этих вещах? Неужели они ими всеми пользуются?
Ки-А назвал про себя отсутствующих пока обитателей этого загадочного места "демонами" просто потому, что надо же их было как-то называть! Хотя уже склонялся к мысли, что к мистическим духам они отношения явно не имеют... В этом месте все было очень... материально, осязаемо и как-то объяснимо. Непонятно, непривычно, порой даже опасно, но... объяснимо. Узнать бы еще, чья логика руководила этим местом...
От не очень веселых размышлений Юношу оторвал У-Лон, появившийся на пороге комнаты с видом человека, которому за спиной ничего не угрожает. И вид у него был весьма задумчивый, если не сказать, удрученный, он даже по сторонам не смотрел, не говоря уж о том, чтобы сунуть куда-нибудь, по уже сложившейся в этом Судьбой забытом месте, традиции, свой любопытный нос.
Князь даже насторожился слегка, понимая, что раз видимой внешней опасности пока нет, значит, нового знакомого тревожат какие-то внутренние проблемы.
И точно.
- Я обращусь к тебе, как к доброму человеку, с которым мы оказались в недоброй ситуации вместе… - У-Лон говорил как человек, пришедший, наконец, к непростому решению, - И попрошу выслушать меня внимательно...
Ки-А слушал очень внимательно. Что ж, имя лекаря многое объясняло... Он был весьма известен в Тай-Е и клиентуру имел очень обширную. К нему обращалась и Матушка молодого Н-Ур, когда они жили в Столице... Боль воспоминаний была еще остра и князь тоже опустил на мгновение голову и даже прикрыл глаза, стараясь отвлечься от прошлого и сосредоточиться на том, что говорил товарищ. И в шкатулке этой наверняка находился какой-то ингредиент для снадобья... Неужто болен кто-то из родных кузнеца? Ки-А решил для себя, что его новый знакомый должен иметь отношение к этому ремеслу, уж очень многое в его облике и поведении говорило именно в пользу такого мнения.
- Хорошо, У-Лон, я все сделаю, не сомневайся, - молодой князь смотрел на товарища тем спокойным и открытым взглядом человека, который не просто дает обещание, а абсолютно уверен в том, что обещанное еще и выполнит непременно, - Я знаю дом лекаря Лун-Ли.
- Только я сделаю все, что смогу, чтобы ты сам передал свой драгоценный груз. Он у тебя действительно драгоценный... И этим "демонам" придется дорого заплатить за то, что они встали на нашем пути... - Юноша чуть нахмурился, незаметно проверяя левой рукой, легко ли выходит кинжал из ножен на поясе. Он довольно хорошо действовал в бою обеими руками, что доставляло массу неудобств его партнерам. К тому же, в просторной одежде молодой Н-Ур отнюдь не производил впечатления накачанного силача. Стальной канат, свитый из множества нитей, каждая из которых была выкована в свое время с учетом повышенных нагрузок - прочность такого "изделия" на глаз не определишь... Подобное заблуждение уже стоило двум Семьям, решившим, что у них достаточно сил, чтобы согнуть молодого князя, их Сыновей... Да, наследник потомственных военных был обучен убивать, причем любыми способами, но все же он очень ценил Жизнь...
Занятый уже своими мыслями, Ки-А отвлекся от У-Лона, обратив внимание на довольно большой и высокий стол по центру комнаты, вокруг которого стояли предметы, хоть и необычные, но явно предназначенные для сидения здешних обитателей, ибо что еще можно делать вокруг стола? Но заинтересовал кшинасца небольшой, удлиненный предмет черного цвета, похожий на плоскую коробочку, из непонятного материала и со множеством необычных, маленьких, разноцветных кнопочек на поверхности. Юноша уже намеревался сделать шаг и, переложив меч в левую руку, рассмотреть заинтересовавший его предмет, как вдруг раздавшийся со стороны кузнеца шум и сдавленное восклицание заставили его самого непроизвольно отскочить, используя стол в центре, как естественную преграду, чтобы из-за нее атаковать возникшего противника… Которого попросту не оказалось при нервном оглядывании местности – это неугомонный товарищ что-то смахнул с ящиков своим луком! И пока молодой Н-Ур настороженно вглядывался в пространство за дверью, пытаясь уловить, не раздастся ли какой подозрительный шум в глубине этого логова, кузнец уже вовсю занялся исследованием возмутителя спокойствия, использовав для этого… ну конечно же свой вездесущий нос! Князь неодобрительно поморщился, ему даже захотелось шлепнуть товарища, как непослушное Дитя, которому ведь сказали этого не делать!
- У-Лон, - Ки-А мягко подошел к кузнецу, уже поставившему баночку на место, и еще мягче произнес – Я бы все же поостерегся брать в руки неизвестные порошки, и тем более подносить их к носу – они могут быть опасны. Хорошо, если это действительно специи… А если это снотворный порошок?
Н-Ур недоверчиво рассматривал предметы на том ящике, куда кузнец поставил баночку, вооружившись уже своей сломанной стрелой. Потыкал ею в другую емкость, тоже из толстого стекла, но в которой виднелись одинаковые куски чего-то белого.
- Хммм… непонятное вещество… Но лучше ее не открывать…
Конец стрелы переместился к какому-то небольшому яркому бумажному пакетику, лежащему рядом с чашкой, пусть и необычной формы и непонятно, из чего сделанной,  аккуратно перевернул его. Предмет не вызвал у Юноши опаски и он, отложив стрелу, взял его  в руки.
- Какая необычная бумага…- князь покрутил пакетик в пальцах, - Надо же, закрыт со всех сторон… - потряс им возле собственного уха, - А внутри что-то есть, шуршит…
Недолго думая, Н-Ур убрал заинтересовавший его предмет в свою сумку.
- Отдам лекарю в своем доме… когда доберусь туда. Ха-Ро любит всё исследовать, пусть попробует понять, что там внутри.
Пальцы Ки-А потрогали чашку, потом переместились к предмету рядом, побольше, отдаленно напоминающему формой кувшин, но из блестящего материала нежно голубого цвета. Юноша внимательно оглядел его, потом все же решился и провел пальцем по поверхности.
- Похоже на металл… Но какой странный цвет… Сосуд для воды? А зачем эти кнопки? – князь повернул голову к У-Лону, - Как думаешь, что это может быть?

+3

25

Заметив краем глаза, с какой настороженностью после небольшого переполоха вглядывался в дверной проем и вслушивался в окружение Князь, кузнец поддержал его идею, тоже оглянувшись за спину сначала себе, а затем заглянув и за спину товарищу. Пальцы слегка сжались в готовности схватиться за веер, спрятанный под одеждой где-то на груди, но никакой видимой опасности вокруг не возникло. Однако стоило У-Лону вернуть взгляд в исходное положение, как он едва ли не нос к носу столкнулся со своим новым знакомым, который не упустил возможности вновь прочесть небольшое нравоучение.
… Хорошо, если это действительно специи… А если это снотворный порошок?
В ответ на что оружейник лишь искренне усмехнулся, пусть и в мыслях. Все-таки поймать его этим великанам удалось отнюдь не с помощью «снотворного порошка», тем более столь мизерного его количества, а лишь с помощью силы, если уж не сказать обмана и какого черного колдовства. У-Лон, пусть без подробностей, но знал, как был пойман Ки-А, однако сам говорить о том, как попал сюда собственной персоной, не спешил, да и не хотел пока. Снаружи кузнец остался невозмутим, и в ответ на замечания благородного Юноши лишь флегматично изобразил деревянного болванчика, кивающего головой, про себя уже не в первый раз окрестив нового знакомого откровенным занудой, несмотря на положительные и сильные стороны, которые видел в нем. Немного подумав, Медь и вовсе решил оставить работу по сованию носа в разные места своему товарищу, в шутку для себя решив, что тот так упорно занудствует лишь из ревности к этому делу.
Ничего не ответив, лишь недовольно хмыкнув и поправив лук, переброшенный через плечо за тетиву, вновь взявшись за свою обломанную стрелу, Раскаленный намеревался продолжить изучение окружающей обстановки, избегая смотреть в голубые глаза Ки-А – ни то от нежелания, ни то от смущения. И первым, на что упал отвлеченный взгляд, оказался широкий и высокий стол, и на нем – как уже говорилось ранее, что-то похожее на небольшой, вытянутый брусок черного, покрытого лаком дерева, весьма аккуратно инкрустированного чем-то вроде бусинок или… кнопок?
«Знаешь дом Лун-Ли, говоришь?  — удостоверившись с помощью обломанной стрелы в неопасности объекта интереса, и протягивая к нему руку, думал У-Лон, — Всю жизнь я посещаю порог дома этого умелого лекаря, но ни разу не встречал там никого, похожего на тебя. Хотя, с другой стороны, о чем я думаю? Знать не ходит к лекарям сама».
В унисон своим размышлениям Юноша лишь пожал плечами, начав неторопливо и осторожно вертеть замысловатый предмет неизвестного назначения в руках. Он казался легче, чем мог бы быть, будь бы он и впрямь выполнен из дерева, однако подобному явлению юный Ши-А не удивлялся – здесь его уже вообще вряд ли что-то удивит. За спиной слышалась увлеченная возня, и лишь самую малость ведя ухом, Медь старался быть внимательным. Место было интересным, но незнакомым, и держаться вместе было жизненной необходимостью – кто знает, что здесь может быть столь же опасным, сколь сами великаны? У-Лон в очередной раз пожалел о том, что рядом нет его собаки.
Отдам лекарю в своем доме…
«Лекарь в доме!?  — осознав услышанное, Юный У-Лон даже ненадолго замер, вперившись взглядом куда-то в столешницу сквозь предмет, находившийся в руках. Мгновение спустя он даже чуть не обернулся, было собираясь перевести изумрудный взор на приятеля, но тут же отвел глаза и остановил поворот головы. — Собственный лекарь в доме… ну надо же! А ты, оказывается, уж и впрямь из воинского рода! Только воинские кланы, отнюдь не бесславные и не бедные содержат лекарей у себя в домах, да семьи Всегда Господ и дома высоких вельмож. Ты не похож ни на сына чванливого мандарина, ни на капризного отпрыска толстомясой свиньи. И ведь фамилия твоя и правда знаменита… вот только не могу вспомнить, где же слышал о ней…»
Не то чтобы У-Лон цеплялся к мелочам, просто его собственный опыт и жизненные наблюдения, а так же уроки родного отца научили определять основные и часто используемые боевые стили владельца меча лишь при взгляде на клинок. Как следствие, многое из обыденного и не редко встречающегося и даже похожего в семьях военных и их быту было Младшему Молоту известно. И наличие собственного целителя в доме – это далеко не только роскошь и честь, но для военного клана – еще и жизненная необходимость и серьезный фронт работ. У-Лон прекрасно понимал, что все дело в том, что видимые глазу раны и кровотечения не лечатся никакими молитвами – военные понимают это, как никто другие, и поэтому их семьи и государево военное ведомство, как правило, чаще и больше других финансируют целителей и ученых мужей, занимающихся созданием и изучением средств, действие которых направлено на заживление открытых ран и повреждений костей. Священники часто называют военных людей богохульниками только за то, что те не верят в способность молитвы укрыть родину от врага, но, с другой стороны сам порой излишне суеверный У-Лон был на их стороне и знал: лишь собственными силами можно защитить что-то и отстоять. И там, где не поможет грубая сила, нужно в первую очередь действовать умом. Этому военные учат своих детей едва ли не в первую очередь, и лишь благодаря этому кшинасская армия считается Великой – благодаря хитрости и изобретательности ее полководцев.
Так или иначе, догадки юного Ши-А были верны, однако от размышлений на этот счет его отвлек сам предмет мыслей, снова нашедший что-то интересное, но непонятное…
Как думаешь, что это может быть? — услышав вопрос и развернувшись, встретившись с прекрасным Князем взглядом всего на мгновение, Юноша тут же наклонил голову и стал внимательно изучать предмет в руках благородного Н-Ур. Первым, что бросилось в глаза, было обилие надсечек, сделанных вдоль странной, похожей на стеклянную ложбинке, расположенной на странной формы кувшине сбоку. Далее, когда форма уже стала понятна самому У-Лону, внимание привлек объект на ручке, похожий ни то на рычажок, ни то на замочек. Рука сама собой потянулась потрогать, и едва стоило слегка надавить пальцами на начавшую послушно углубляться кнопку, как с негромким, но несколько неожиданным щелчком, заставившим даже кузнеца дернуться, кувшин как-то самостоятельно откинул крышку. Через пару секунд У-Лон положил ладонь под дно кувшина и пару раз качнул его, пока его держал благородный Князь.
Оэ… Не-ет, для металла он слишком легкий. А похоже и впрямь на кувшин с маленьким замочком. Крышка не теряется, и вручную ее не откроешь, по всей видимости. Хм! — У-Лон прижал указательный палец свободной руки к подбородку – в другой он неизменно держал тот странный черный брусок с разноцветными бусинами, — Как странно… С тем же успехом, если боишься потерять что-то, крышку можно было бы просто привязать к ручке ниткой, ибо от вливания яда в вино или чок в таком сосуде замок на крышке не спасет, с таким-то широким носиком. Кстати, а это что? — протянув руку, У-Лон ткнул несколько раз в этот самый носик, почувствовав, что ему препятствует что-то шершавое, будто кошачий язык или натянутая с безумной силой льняная ткань. Это была обычная фильтрующая сеточка, имеющаяся в носике каждого электрического чайника, но человеку-нги не было знакомо ни первое, ни второе понятие…
Чудаки эти великаны, — не поднимая глаз от диковинной вещицы и не следя за товарищем, У-Лон слегка покачал головой в стороны и усмехнулся, позволив на своих губах просиять широкой веселой улыбке.

+2

26

У-Лон, конечно, покивал на очередное его предостережение, но почему-то Ки-А не особо поверил, что он ему внял... Дааа, с этим кузнецом хлопот не оберешься... Ну чисто годовалый, любопытный жеребенок - несется, задрав хвостик, впереди матери, везде сует свой пытливый, влажный носик и ухом не ведет на ее предостерегающее ржание... А сколько их вот так во всякие беды попадает? И пропадает? Уж кому, как не молодому Н-Ур про то ведомо... Сам же подсчитывает потом потери среди молодняка и по каждому такому вот живчику сердце щемит, хоть и не показывает этого никому...
Князь немного насупил брови от собственных мыслей, протягивая руку к заинтересовавшему его предмету, напоминающему кувшин, и берясь за его ручку. К удивлению Юноши, часть довольно толстого донышка осталась стоять на ящике, да еще и прикрепленная к стене странной веревкой...
- Что они тут, сами от себя свои вещи привязывают? - недоумевал Ки-А, непроизвольно пощупав низ сосуда и убедившись, что дно у него имеется, просто необъяснимым образом оно вдруг разделилось на две части.
Обернувшись в сторону У-Лона и задавая ему вопрос, князь заметил, что тот тоже заинтересовался непонятным черным предметом, лежавшим на большом столе и привлекшим его внимание чуть раньше, и уже успел взять его в руки. Впрочем, и вопрос Ки-А кузнец без внимания не оставил, подойдя вплотную и тоже занявшись изучением необычного кувшина.
Щелчок откинувшейся крышки князя и не испугал уже почти, привыкать он стал к необычным вещам в этом логове и издаваемым ими звукам... Ну, если только напрягся немного, все же прислушиваясь, не раздастся ли какой подозрительный звук из коридора... Но там, на счастье, было тихо.
Манипуляции приятеля с непонятным сосудом ясности особо не добавили, да и думал князь почти то же самое, что озвучил У-Лон.
- Чудаки... - повторил он вслед за кузнецом, негласно соглашаясь одновременно и с тем, что здешних обитателей и впрямь можно назвать великанами - как то не по размеру приходились окружающие вещи миниатюрным кшинасцам. Потрогав в свою очередь непонятно для чего и из чего сделанную преграду в носике сосуда, заглянув внутрь и удостоверившись, что тот пуст, Ки-А развернулся обратно к ящику и медленно поставил этот кувшин на оставшуюся там часть его донышка. Палец сам собой прижал болтающуюся крышечку, которая с готовностью и со щелчком, конечно же, снова прилипла к корпусу... Голубые глаза чуть расширились от удивления.
- Может, щелчки у них тут - это язык, на котором они общаются? И с предметами тоже? - пробормотал себе под нос молодой Н-Ур, проведя пальцем дальше по ручке, мимо замочка, ощупывая очередную кнопочку, легко вдавившуюся от прикосновения. Но ничего интересного больше не произошло, а на маленький зеленый огонек, появившийся сбоку на донышке, князь и внимания почти не обратил, переведя уже взгляд на рядом стоящий предмет. Откуда же было знать кшинасцу, пусть и весьма образованному, что электрический чайник, включенный без воды, мог, чисто теоретически, и бед наделать, не сработай через несколько секунд элементарная "защита от дурака", выключающая прибор - ну да, опять же с характерным щелчком!
- Снова щелкает, - почти механически пробормотал князь, вовсю разглядывая уже стоящий рядом небольшой ящик со множеством кнопочек и непонятных символов (в быту местных "демонов" бывший элементарной компактной кофемашиной).
И первое, на чем прочно остановился взгляд Юноши, был необычный сосуд, по виду похожий на стакан, но из какого-то полупрозрачного материала, стоящий рядом с упомянутым ящиком под небольшой трубочкой, торчащей из него.
- Стекло? – рука Ки-А сама собой потянулась к предмету и сжала его, вполне логично для кшинасца ожидая почувствовать твердую поверхность… Результат, конечно же, оказался немного другим – бока обыкновенного (для «демонов») пластикового стаканчика ощутимо прогнулись под пальцами «исследователя».
- Хух! – фыркнул себе под нос Юноша, пытаясь отрегулировать нажатие собственной руки и с интересом наблюдая, как стакан возвращается к первоначальной форме, - И всё тут, не как у людей… Что это за материал такой?
Вопрос, собственно, ни к кому конкретному обращен и не был – в азарте исследования и наблюдения князь даже забыл контролировать, что там делает У-Лон. Не слышно никаких посторонних и тревожных звуков – и ладно.
Чуть сжимая и разжимая пальцы – и наблюдая соответствующее этому изменение и формы стакана, Ки-А перевел взгляд на сам ящик. Кнопочки, символы… молодой Н-Ур уже и привык почти, что всё самое интересное, хоть и настораживающее, тут происходит, если что-то где-то нажать… Вторая рука сама собой потянулась и аккуратно дотронулась до одной из кнопок, только намереваясь еще надавить.
- Щелкнет или не щелкнет? – пробурчал почти про себя князь, не хуже любознательного Дитя заинтересовавшись процессом так, что даже брови слегка нахмурил.
Но сенсорная кнопка сработала и от прикосновения – и не угадал Ки-А, не щелкнуло – зашумело, заставив его слегка напрячься, хотя от ящика он уже не отошел, сам собой по самые свои любопытные уши втянувшись в занимательную игру – «а что будет, если?..».
И уж совсем он был не в курсе, что спешно сматываясь по неотложным делам, местные «демоны» не успели кофейку попить на дорожку – и чудо-машина стояла, под завязку заполненная всеми необходимыми ингредиентами, и почти натурально обрадовалась прикосновению к кнопке. Шумела она не долго – уже через несколько мгновений под изумленным взором замеревшего князя из торчащей небольшой трубочки хлынула струйка какой-то темной жидкости, которая, не найдя привычной ёмкости, стала весело растекаться по поверхности буфета.
Но надо отдать должное кшинасцу, к тому же, очень хорошо натренированному на разного рода взаимодействия – быстро оправившись от первого ступора, он среагировал весьма адекватно – почти на рефлексах подставив под струю тот самый странный стакан, что держал в руке. Правда, испугавшись затем собственной смелости, Ки-А отдернул руку, но от ящика все же не отскочил, зачарованно наблюдая, как две трети неведомого ему заказа «капуччино» медленно заполнили собой стаканчик, увенчавшись, как и положено, сверху еще и шапкой светлой пены…
- Демон ползучий! – все же ругнулся князь, но уже не испуганно и даже не злобно, а скорее, с некоей долей заинтересованности, одновременно принюхиваясь издалека к запаху.
- Только не вздумай это трогать, У-Лон! – предупредил он уже громче и не оборачиваясь, не в силах пока что оторваться от таинственного ящика и посмотреть, чем же там занят за спиной кузнец.
- Может, просто какой-то напиток, а может и отрава… По запаху не скажешь… А от «демонов» всего можно ожидать!

+1

27

Сравнение У-Лона с годовалым любопытным жеребенком… Пожалуй, оно вполне подойдет, если только вместо обычного кшинасского боевого жеребчика представить себе Бойо, когда он был еще коньком. Натура такого зверя должна соответствовать характеру и духу хозяина. И, если подумать, то такому жеребенку и впрямь нет причин запрещать проявлять любопытство (ведь сейчас этот конь-гора наверняка бродит в одиночестве у подножия гор, и отбивается успешно не только от котов и волков, но и от нечистых на руку людей, замечающих пасущегося без хозяина доброго коня и решающих его себе прикарманить)…
Чем и продолжил занимался У-Лон, заметив, что интерес к лишенному особого смысла предмету у товарища тоже пропадает. Князь несколько секунд еще повозился, и даже пробормотал себе что-то под нос, но кузнец оставил это без внимания, опустив глаза на свои руки, крутившие странного вида головоломку.
Пальцы уже как несколько секунд чесались попробовать отковырнуть странного вида бусины с начертанными на них непонятными символами с поверхности бруска, но в то же время внимание привлекла щель на обратной его стороне, которую У-Лон тут же предпринял попытку сдвинуть ногтем, которая в целом успехом так и не увенчалась. Крышечка отсека для батареек телевизионного пульта пальцам кузнеца пока не поддалась, но от дальнейшего изучения предмета Раскаленного отвлек странный, довольно неприятный звук, раздавшийся за спиной.
Обычный пластиковый термостойкий стаканчик в руках неумелого кшинасца скрипел и скрежетал вплоть до тех пор, пока тот не сообразил, что сильно сжимать его в руках не стоит. Наблюдая за этим со стороны, У-Лон тоже отметил про себя необычность этого предмета, и повернулся в профиль, когда взгляд плавно перешел на ящик, утыканный непонятными кнопками… «Совсем как в первой комнате, только… поменьше?», — отметил он про себя, вновь медленно вернувшись взглядом к бруску с бусинами у себя в руках, лишь краем глаза уловив происходящее возле кофемашины. Странная штуковина, она не переставала сеять в душе у Меди сомнения, но, в то же время, уж если Князю можно тыкать кнопки (как он успел заметить мгновение назад, когда тот приводил в действие странный агрегат), а в прошлый раз такое тыкание открыло перед ними дверь, то… почему бы не попробовать уже избитый способ сейчас? Это ведь было интересно!
Только не вздумай это трогать, У-Лон! — едва стоило это произнести Князю, как палец У-Лона уже довольно резво вдавливал одну из кнопок на пульте у кузнеца в руках.
В первую секунду ничего не произошло, но вот уже в следующую… наверное, не трудно догадаться, что за мысль мелькнула в голове у ремесленника, когда за спиной у него из ничего возник сначала яркий свет, а затем понеслась абсолютно непонятная, смешанная с тихой, странного рода мелодией чужая речь, совершенно не похожая ни на один из языков, существующих здесь, на Нги.
И едва стоило Юноше обернуться, как он стал белее стены государева дворца, когда на него с экрана обычного плоского телевизора уставилась пара огромных, несоразмерно больших глаз на фоне еще более огромного, уродливого… лица? У-Лон не успел его хорошо рассмотреть, когда всем его телом овладела та же сила, какая овладевала и раньше, когда он впервые столкнулся со своими похитителями, но он успел уловить тот факт, что эта… кошмарная рожа была по самый нос и щеки, относительно похожие на человеческие, объята копной лохматой, свалявшейся и грязной черно-серой шерсти.
Сердце, признаться, стучало со скоростью птичьего у Юноши сейчас в глотке, в то время как вся душа одним молниеносным движением утекла в ноги, взвинтив пружины так, что через стол юный Ши-А перепрыгивал с такой скоростью и грацией, что сравнить его можно было только с полосатым диким большим котом в прыжке на его добычу.
Опустив глаза куда-то в точку приземления и падая за стол на пол на одно колено, У-Лон быстро схватил одной рукой свой лук, сдернув его с плеча, в то время как другая его рука утонула за краем висевшего на поясе колчана, в котором, стучась друг о друга, гремели смертоносные стрелы. У-Лон не издал ни звука в ответ на доносившуюся ему в спину тарабарщину. Он был хорошим охотником, которого готовили к охоте не только на мирных зверей, вроде оленя или куропатки, но еще и на опасных, быстро бегающих, в охоте на которых каждая секунда может стоить жизни самому охотнику.
Пригнись!! — возопил У-Лон в сторону мелькнувшей перед глазами тени, предположительно Ки-А, и едва стоило ей исчезнуть из поля зрения кузнеца между его натянутым мощным луком и целью – в сторону из ниоткуда появившегося противника полетела стрела…

Отредактировано У-Лон Ши-А (2016-05-25 01:53:20)

+1

28

Ах, как обманчива бывает тишина... И не важно, о ком это - о ребятах, о зверятах или вообще о явлениях природы, всемогущей и всеобъемлющей. И ведь прекрасно же знал об этом молодой Н-Ур, ибо Отцом его это было вложено в сознание на уровне инстинктов - тишина должна настораживать, а уж военного в первую очередь. Знал. И каждый раз откровенно удивлялся непредсказуемости последствий того, что должно было успокаивать. Ага, как бы не так!
И отвлекся-то вроде князь всего на пару мгновений, пока зачарованно разглядывал таинственный ящик, любезно выдавший ему порцию какой-то отравы, но и за этот короткий промежуток времени неугомонный кузнец успел найти неприятности. Или они его. Что для последствий, собственно, и роли-то не играет, они, последствия эти, как и положено, оказались самыми непредсказуемыми. Потому как ни в самом страшном сне не видел, ни в самых жутких, выдаваемых обычно после третьего кувшина славной сливовой наливки, россказнях старого слуги не слышал Ки-А такого ужаса, что довелось ему лицезреть, когда он обернулся на первые тревожные звуки.
Демон. Явившийся, как и подобает этому отродью, в блеске молний. Огромный - подобие головы его даже не поместилось в окно, которое они с кузнецом поначалу не заметили, видно. И жуткий! Даже морда, ибо на какой еще части тела могли быть у него эти страшные глазищи? - и та была покрыта грязными волосами, а уж остального тела лучше и не видеть вовсе. И эта нечисть что-то говорила пронзительно и в упор пялилась на У-Лона! Кузнеца надо было спасать!
Тело Ки-А мгновенно напружинилось и, оценив мощный прыжок товарища за единственное хоть какое-то укрытие в виде стола посередине, он сам метнулся туда же, на ходу сдирая с плеча мушкет и стараясь прикрыть У-Лона собой. Перестарался малость, поздно заметил лук в руках кузнеца...
- Пригнись!! – истошный вопль кшинасца чисто рефлекторно уложил тело молодого военного плечом на пол, но руки судорожно продолжали подготавливать оружие к выстрелу. И как только над его головой раздался знакомый свист выпущенной стрелы, князь мгновенно вскочил на одно колено и почти не целясь, выстрелил по демону из мушкета, радуясь, что заранее зарядил его разрывной пулей на крупную дичь.
Грохот выстрела мобилизовал сознание – напряженно обшаривая глазами пространство – эти твари наверняка поодиночке не ходят! – Ки-А спешно перезаряжал оружие, попутно отмечая, что своей цели они с У-Лоном добились. Демон исчез. На месте его отвратительной физиономии осталось только странное темное окно, затянутое непонятным и непрозрачным материалом, в котором наполовину застряла стрела кузнеца, а пуля самого князя проделала хорошую дырку.
- Ушел? Или мы его убили? Хотя эту тварь так просто не убьешь, да и шума от падения тела я не слышал… - Ки-А обращался к товарищу, но не поворачивая головы, просто ощущая присутствие того плечом, а сам продолжая напряженно вглядываться в дверной проем и вслушиваться в снова обступившую их тишину. Только теперь уж она его не обманет, дудки!
- Он может быть за этой стеной, У-Лон, нужно быть настороже. И выбираться отсюда.
- Но какой огромный, гад! Как он вообще сюда поместился? Или они тут что, на четвереньках ходят в своем логове?

Отредактировано Ки-А Н-Ур (2016-05-25 17:24:29)

+1

29

…и попала точно в цель, прямо меж глаз незадачливому демону. Вслед за этим раздался грохот от выстрела из ружья, и уже исчезающему в окне демону досталось совсем здорово, да до такой степени, что близлежащее пространство тот от боли, с истошным скрежетом обплевал искрами, которые, впрочем, не вызвали огня и тут же погасли. Сам демон исчез, вокруг все затихло, но У-Лон уже держал лук наизготове со следующей стрелой: сердце у него в груди не переставало биться в том ритме, с каким колотится у горлицы, попавшей в силки – ему казалось, что с чем-то подобным он уже очень знаком и ничего хорошего случившееся не сулит.
Товарищ рядом перезаряжал ружье и смотрел в сторону двери, наблюдая за коридором, У-Лон же напрягал зрение и старался увидеть хотя бы одну, маленькую капельку крови, которая должна бы показаться на фоне жуткой дыры, оставленной после разорвавшегося патрона и вонзившейся в странное окно чуть больше, чем наполовину, стрелы. И отсутствие каких либо признаков наличия или хотя бы остатков крови настораживало кузнеца еще больше, вплоть до риска, что седых волос у него станет вскоре еще больше.
Он может быть за этой стеной, У-Лон, нужно быть настороже. И выбираться отсюда, — бормотал рядом настороженно товарищ, и У-Лон поддерживал его предложение всем своим нутром.
Бежать надо отсюда, друг Ки-А. Бежать со всех ног. Поверь мне на слово: когда я последний раз подбил что-то, не имеющее крови и плоти – я попал сюда! — У-Лон подскочил на ноги и попятился вперед спиной в сторону выхода из комнаты, кивая товарищу, чтобы тот смотрел вперед, в коридор, а сам намекая, что прикроет спину. И действительно, оказавшись уже на пороге, У-Лон еще несколько раз обошел взглядом помещение, повертев несколько раз свой торс, замеревший вместе с руками в позе готовности выстрелить в любую, даже неожиданно появляющуюся цель.
«Да еще это твое ружье… Никогда я не любил это оружие. Лук работает бесшумно, а с твоей этой… их может явиться ровно в два раза больше, чем мне кажется», — проклинал мысленно весь огнестрельный род оружия и ружье товарища в частности кузнец, покидая, наконец, комнату, и оказываясь в коридоре. Впереди оставалось еще две двери уже в привычном понимании, расположенные друг напротив друга, а на стене между ними расположилась щель, обведенная алой рамкой, больше выдававшая на этом месте дверь, схожую с той, какая была в первой комнате.
Будучи вполне собранным, хоть и испытывая естественный страх, У-Лон, прижавшись спиной к выступу у стены, осмотрелся по сторонам. И, увидев товарища, кивнул ему на дверь слева, в следующую секунду метнувшись к двери справа. Все-таки прежде, чем начинать искать выход отсюда, У-Лон хотел убедиться, что хотя бы со спины на них никто и ничего не налетит.

+1

30

- Бежать надо отсюда, друг Ки-А. Бежать со всех ног. Поверь мне на слово: когда я последний раз подбил что-то, не имеющее крови и плоти – я попал сюда! – какой же музыкой отозвались в сознании князя эти слова кузнеца! Ну наконец-то мозги товарища прочистились и, причем, в очень правильном направлении!
Так же коротко кивнув, молодой Н-Ур мягко поднялся на ноги и пружинящей походкой, готовый ко всему, последовал за У-Лоном, попятившимся к двери, держась достаточно близко к нему, но не настолько, чтобы мешать его или своим действиям. Тот не выпускал из рук лука, а князь, естественно, своего охотничьего мушкета.
- Интересно, а что ты такое подбил перед тем, как попал сюда? Надо бы расспросить потом… Хотя скрытен ты, как я погляжу, почище лянчинской жены, да… Лук у тебя, конечно, добрый и стреляешь ты хорошо, но, боюсь, для таких демонов эти стрелы – что гусиное перышко для разыгравшегося кота! Только щекочет… Не уверен, что и пули-то их обычные возьмут… Хотя этот исчез, но как-то странно… искры эти… треск… Как от праздничной шутихи над прудом… Да, непонятно… - размышлял Юноша, выскальзывая за кузнецом в знакомый уже коридор.
Там они, не сговариваясь, прижались к стенам по обе стороны прохода и синхронно посмотрели в сторону предполагаемого выхода. Да и мысли у них в головах были примерно одинаковые в этот момент, ибо князь прекрасно понял следующий кивок У-Лона и вполне его одобрил – удостовериться в безопасности еще двух помещений было необходимо. А время начинало поджимать, не вечно же они тут одни будут, так что на этот раз можно и разделиться.
- Если что – зови. Я тоже, - Ки-А коротко и серьезно глянул на У-Лона, - Пошли.
Ужом скользнув к левой двери и замерев перед ней на мгновение, чтобы прислушаться, Юноша нажал на ручку и распахнул ее настежь, оглядывая открывшееся помещение глазами.

Кухня

http://sh.uploads.ru/qoAkR.jpg

На взгляд оно было абсолютно пустым от чего-либо живого или движущегося, зато опять плотно заставлено разнообразными ящиками.
- И любят же эти демоны всякие сундуки… - взгляд князя скользнул прежде к той стене, что по всем законам соприкасалась с той комнатой, где появился демон, но никакого окошка, или что-то похожего с этой стороны Ки-А не обнаружил. Может, оно скрыто за ящиками? Кшинасец проскользнул в помещение, забросил мушкет обратно за спину и, начав с левого угла, стал методично обследовать его, открывая по пути все, что можно открыть.
В результате, по началу аккуратная и чистенькая кухня (а это было именно она у местных «демонов»), по прошествии некоторого времени зияла всевозможными открытыми шкафами и шкафчиками, как после хорошего обыска. Да собственно молодой Н-Ур чем-то похожим и занимался, враз вспомнив все наставления Отца по обследованию вражеской крепости. Только искал он на этот раз какой-то проход или окно, через которое к ним в «тыл» мог пролезть очередной демон, поэтому обращал мало внимания на всяческие емкости и склянки, в изобилии тут находившиеся. Попадавшиеся ярко изукрашенные непонятными символами коробочки из очень плотной бумаги Ки-А тоже игнорировал, твердо решив не совать нос в непонятные вещества.
Тормознул он только у странной, блестящей поверхности, на которой были нарисованы ровные круги. Заглянув в находящийся под ней очередной, причем железный на ощупь, ящик и покрутив странные рычажки, молодой Н-Ур пожал плечами и двинулся дальше, оставив мощную индукционную плиту работать в одиночестве… хотя нет, вместе с духовкой!
Следующим небольшим камнем преткновения для князя оказался железный шкаф побольше. Раскрыв обе его дверцы во всю ширь, Ки-А почувствовал, как на него дохнуло холодом, он даже отпрянул в первый момент.
- Ледник? А где, собственно, лед? – кшинасец недоуменно разглядывал полочки, заставленные опять же всевозможными коробочками и емкостями. У него в имении лед зимой заготавливали специальными брикетами, относили их в глубокие подвалы и там, в опилках, они сохранялись до следующей зимы, поддерживая низкую температуру и позволяя дольше сохранять скоропортящиеся продукты, что для большого хозяйства было весьма насущной необходимостью. А тут просто ящик? Чудеса…
Так и не найдя льда, а потому не потрудившись закрыть это хранилище, князь в задумчивости облокотился на ящик в центре комнаты, к тому же с металлическим углублением в поверхности и торчащим над ним подобием крана.
Простейший вентильный кран в Кши-На был известен, и в имении Ки-А им давно пользовались. Но тут отсутствовал сам вентиль, который нужно было повернуть… Юноша в задумчивости ощупал устройство и ненароком сместил рычажок сверху – в емкость тут же с веселым плеском полилась вода, которая стала утекать в небольшое отверстие сбоку. По крайней мере жидкость выглядела, как обыкновенная вода и ничем не пахла – князь немного поигрался с необычным устройством, осторожно понюхал струйку, но пробовать, конечно же, не стал. Вместо этого он открыл свою флягу и сделал пару добрых глотков – звук льющейся воды пробудил в нем жажду. Заткнув пробку на место и облизнув губы, Ки-А заглянул и в ящик под емкостью – любопытно было посмотреть, куда вода уходит. Там он обнаружил довольно толстую, изогнутую трубу и две другие, потоньше. Простейший водопровод опять же был ему известен, так что он не стал особо задумываться, откуда тут вода. Взгляд его упал на металлический цилиндр сбоку, полный каких-то вещей, разорванных коробок… Сверху на этой куче лежал такой же стакан, что так заинтересовал его в предыдущей комнате – и благополучно там и оставшийся с подозрительной жидкостью.
Князь протянул руку, взял стакан, почти и не шурша им уже, секунду подумал – и убрал любопытную вещицу к себе в сумку, правда, немного сплющив его для этого. Потом он открыл еще пару оставшихся небольших ящиков – и в последнем его внимание привлек аккуратный, блестящий цилиндр, металлический на ощупь и со стеклом на одном из торцов. Кнопку сбоку Ки-А решил пока предусмотрительно не нажимать, а сам предмет, ввиду своей компактности, составил компанию стакану – надо же будет потом доказать хоть самому себе, что все это ему не снится! Ну а местные «демоны» лишились одного из своих мини-фонариков.
Еще раз обозрев пространство своих поисков, в котором теперь трудно было пройти из-за всевозможных открытых дверок и ящиков и подумав, что демонам тут спрятаться, и уж тем более вылезти, негде и неоткуда, князь покинул помещение с чувством выполненного долга и скользнул к двери напротив, бросив для верности взгляд и вдоль пустого, по-прежнему, коридора.
- У-Лон? Ты где? Я закончил. Там никого нет, все чисто, - Ки-А повертел головой, выискивая в комнате кузнеца.

Отредактировано Ки-А Н-Ур (2016-05-25 20:22:10)

+1


Вы здесь » Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы » Бесконечная Вселенная » Нги-Унг-Лян, Кши-На, горы Хен-Ер