Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы

Объявление



Время: 315 год Эры Юпитер, четырнадцатые сутки после взрыва в Дана-Бан.
Утро-день-вечер-ночь.

Погода: переменная облачность, ветер.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы » Система Глан » Космолайнер «Дюрандаль»


Космолайнер «Дюрандаль»

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://s3.uploads.ru/5tOE1.jpg

0

2

Интерьеры

Технические и подсобные помещения
http://s3.uploads.ru/t/P9wNe.jpg
http://s7.uploads.ru/t/ZvgT6.jpg
http://s7.uploads.ru/t/iMIlk.png

Транспортный отсек с лёгкими челноками и космическим катером
http://s2.uploads.ru/t/zSMYR.jpg
http://s3.uploads.ru/t/1JPuV.jpg

Рубка
http://s2.uploads.ru/t/B9J8C.png

Рабочая зона команды, дзинкотаев и прочих пассажиров
http://s6.uploads.ru/t/dL8gu.jpg
http://s7.uploads.ru/t/cx2Zj.jpg

Мобильная лаборатория для транспортировки образцов
http://s3.uploads.ru/t/vRDq4.jpg
http://s2.uploads.ru/t/zcmqZ.jpg

Жилой отсек и каюты пассажиров
http://s2.uploads.ru/t/Sn5KE.jpg
http://s3.uploads.ru/t/tz7XB.jpg
http://s7.uploads.ru/t/SbTZU.jpg

Зал заседаний и зал для приёмов
http://s3.uploads.ru/t/u6nF8.jpg
http://s7.uploads.ru/t/zplom.jpg

Космопорт ==>
Каблуки лёгких военных ботинок должны были чеканным звоном оповещать о каждом шаге, сделанном хозяином, и эхом разносить эти звуки далеко вперёд и назад по длинному извилистому коридору, но звукоизоляция корабля жадно их глотала и оставляла после высокой фигуры Уоллеса умеренное приглушённое шуршание. Чуть позади тихой невзрачной тенью практически крался верный подчинённый, один из тех, что был не рождён, а практически синтезирован в лабораториях Рауля Ама специально для разведки. Несуразную пару – атлетического сложения блонди и маленького незаметного оперативника его департамента – окутывала тишина.
   Всё необходимое было сказано, а точнее доложено десять минут назад, практически сразу после того, как делегация к Элпис взошла на борт Дюрандаль, но до того, как та успела оторваться от земли. С некоторых пор – чуть меньше полугода назад, если говорить точно, - подозрительность Гриффита возросла на порядок, так что он обязал силовиков прочих членов Синдиката и диверсантов своего собственного департамента тщательным образом осматривать корабль каждого мало-мальски важного рейса. Ясное дело, что предстоящий полёт относился к сааамым важных из них (это если даже не брать в расчёт происшествия девятидневной давности), потому ищейки Уоллеса разве что не облизали весь лайнер от носа до хвоста снаружи и изнутри, не заглянули в каждый провод и едва не в кресло нейрокоррекции каждого из членов команды затолкали. О результатах проверки верный Жан уже успел доложить, заверив своего высокого – во всех смыслах – начальника в том, что полёту не угрожают никакие опасности совершенно, однако до конца его успокоить не удалось. Потому-то Двенадцатый консул решил обойти всю машину самостоятельно и послушать своё, ещё ни разу не подводившее чутьё, чтобы наконец-то успокоиться – или выявить то, что пропустили оперативники.
   Работяги всей космической транспортной системы Амои уже были в курсе новых странностей Тигра Танагуры, многие из них за прошедшие полгода успели лично столкнуться с рыскающими всюду контрразведчиками, а некоторые – и с самим дзинкотаем, баюкающим свою паранойю. Так что на прочёсывающего Дюрандаль блонди никто внимания не обращал, а все спокойно занимались своей работой.
   На беглый осмотр у Гриффита ушло пятнадцать минут, по прошествии которых он всё же успокоился, так ничего не заметив и не заподозрив, и наконец отпустил от себя Жана, чтобы тот мгновенно растворился где-то в лабиринте переходов космического лайнера. План корабля исполняющий обязанности Первого консула знал прекрасно, однако обход, помимо основной задачи, позволил проконтролировать, кто и как из пассажиров разместился, чем занят или чем собирается заниматься. Элитар снова был в курсе всего и вся, происходящего на подведомственной ему территории, что неимоверно грело душу - при условии, конечно, что у детей Юпитер она всё-таки есть, - а потому он с нею спокойной, вне зависимости от того, есть она или её нет, отправился в собственную каюту. Огромный массив документов ждал его внимания там, на рабочем коммуникаторе, и Уоллес не собирался заставлять его ждать.
   Огромная туша межпланетного лайнера едва заметно завибрировала и уютно заурчала мощными турбинами, панорама космопорта в иллюминаторах плавно поползла вниз, уступая место мёртвому амойскому небу, и Дюрандаль, степенно набирая скорость, отправилась в космос.

==> Космопорт Элпис

Отредактировано Гриффит Уоллес (2016-04-08 17:36:19)

+4

3

Космопорт>>>

Рауль двигался механически. Изящно, уверенно, но механически – как андроид, или…
- Как идеальный блонди… без чувств, без желаний, без эмоций… Цель Юпитер достигнута? Но какими жертвами?
Фалк шел за своим шефом, в точности копируя его механический шаг, только вот чувств, желаний и эмоций у него было хоть отбавляй… да, на двоих бы точно хватило и еще осталось. Но бушевало это всё сейчас глубоко в недрах элитного тела и разума, а внешняя маска была дежурно-спокойной.
Держать лицо – наипервейшее и непреложное правило нейрокорректора – всегда, везде, при любых обстоятельствах. Бло прекрасно умел это делать, и сейчас воспользовался этим своим умением чисто механически. Мозг и органы чувств работали на пределе – принимая к сведению, фиксируя, анализируя и делая предварительные выводы.
Громада лайнера приняла их в своё нутро. Фалк проводил якобы ничего не значащим взглядом Рауля и Ксандра по направлению к их жилому сектору, а сам направился к своему. Уоллес уже исчез где-то в недрах корабля, сопровождаемый кем-то из оперативников, занявшись своим излюбленным делом – выискиванием возможных диверсий и их исполнителей – что ж, кто-то мог относиться к этому скептически, только не заместитель Рауля Ама. Бло прекрасно помнил, что полгода назад именно подобная паранойя спасла жизнь и шефу, и самому Тигру, да и еще кое-кому. Так что за подобные странности он теперь был только благодарен Двенадцатому Консулу.
Дверь мягко чмокнула за спиной магнитным замком, знакомое помещение встретило корректора привычной обстановкой и почти стерильной чистотой, но сейчас он отмечал всё это только информативно, на уровне рефлекторного восприятия, сразу пройдя к своему рабочему столу, усевшись за него и уставившись в одну точку.
- Минк мертв. Рауль… почти мертв, что даже еще хуже. Это случилось в Парфии… после моего ухода… кто мог принять такое решение? Синдикат? Вряд ли… слишком быстро для них… да и не в своей тарелке сейчас все блонди, после отключения Юпитер… У них были дела поважнее для начала, тот же выбор и.о. Первого… Да и Рауль не дал бы так просто утилизировать Минка, не для этого он торчал в Парфии неделю безвылаздно. И потом, я же помню – в тот вечер в глубине глаз шефа светилась надежда, он готов был горы свернуть за жизнь Ясона, и свернул бы… Кто мог?.. – Бло вдруг вздрогнул от нехорошей догадки, пронзившей его сознание, и вновь ощутил противную и липкую волну холодных мурашек, стёкшую по спине.
- Юпитер… Только Мать могла сделать это так быстро и так… безапелляционно для Рауля! Больше никто, он бы не позволил… Но Юпитер отключилась?! Или нет? Рагон косорылый раздери это всё! Что за игры тут происходят?!
Фалк сжал виски большими пальцами, сцепив остальные на лбу, стараясь хоть как-то унять скачущие мысли, грозившие взорвать элитный мозг.
Лайнер мягко и утробно вибрировал, отрываясь от земли медленно и неохотно, и эта дрожь огромной и мощной, но мертвой машины вдруг вошла в резонанс с мыслями корректора, тысячекратно усилив в мгновение ока его беспокойство, так тщательно заталкиваемое им внутрь себя все последние дни.
Бло резко поднялся.
- Я должен… нет, я просто обязан поговорить с Раулем! Сейчас, немедленно и нах… все последствия! – сочное и ёмкое монгрельское выражение пришлось как нельзя кстати.
Не теряя больше ни секунды, платина чуть ли не силой открыл эту до безобразия медлительную сейчас дверь, вырвался наружу в коридор и стремительно понесся к сектору шефа. Он тормознул только у самой двери, какое-то время постоял, приводя в порядок и мысли, и дыхание, и наконец нажал кнопку видеосвязи.
- Господин Ам, простите, если побеспокоил. Мне нужно поговорить с Вами. Это важно и срочно.
Тон был абсолютно спокоен, лицо непроницаемо, и ничто не указывало на тот апокалипсис, что творился сейчас где-то между сердцем и желудком заместителя главного нейрокорректора Амои Фалка Бло.
Может, именно там и находилась душа у этого отдельно взятого дзинкотая?..

+4

4

Космопорт>>>

«Если ты параноик – это ещё не значит, что за тобой никто не гонится», – гласит древняя мудрость. Или «не охотится», или «против тебя не замышляет» – оттенки смысла могут различаться в зависимости от конкретики, но суть высказывания остаётся верной, в этом Рауль после некоторых… приключений недавних более не сомневался, и шуточек по поводу параноидальной профессиональной деформации Уоллеса не отпускал. Почти. Да сегодня, и вообще, как-то не шутилось. Чувство юмора тоже умерло, хотя, как и положено, самым последним – психика избавлялась от всех чувств вообще, как от ненужного… от разрушающего, отключая его тотально, по всем контурам.
Так что, коли пошёл Тигр Танагуры рыскать по кораблю в извечных поисках заговоров и злоумышленников – флаг ему в руки и смерть шпионам. Это, кроме прочего, означает, что второконсульскую душу Гриффит пока вытряхивать не собирается. И на том спасибо, можно воспользоваться этой задержкой, и… сбежать. Куда можно сбежать со стартующего в космос корабля? Разумеется, внутрь этого самого корабля, как можно глубже внутрь. Нельзя в трюм, (да и не надо), зато можно в жилой отсек, к себе в каюту. Ведь это же совершенно естественно для пассажира какого угодно уровня высокопоставленности – после посадки отправиться в собственную каюту? И причём тут желание больного животного забиться поглубже в нору, чтобы там, в темноте, тишине и одиночестве зализать раны …или умереть? Похоже? Ну, мало ли... Похожесть – не есть тождество.
Космолайнер этот по степени комфортабельности (да хоть бы и размером) с приснопамятным юрким «Валкуром» ни в какое сравнение не шёл, вернее, общего между ними было столько же, как между роскошным барочным диваном в золотых завитушках с парчовой обивкой и поджарой до худобы барной табуреткой в стиле конструктивизма. Рассеянно думая о том, что плутая в этих бело-ребристых лабиринтах в поисках тёмных сил и личностей, Уоллес потратит времени немало, Ам сказал себе: успею... успею сбежать и от себя.
В помещениях было хорошо: тихо, просторно, а в спальне – ещё и полутьма уютная.
Я в душ и спать, – бесцветно известил фурнитура Второй консул, неторопливо, но решительно избавляясь от всех серебристых аксессуаров в своём сугубо чёрном костюме, потом от обуви, а потом и от самого костюма – но уже в ванной. В душе-то хотя бы он мог побыть один?..
Секущие по коже горячие струи, тем не менее, не убедили в отсутствии вокруг Советника незримого, прозрачного, но непроницаемого кокона, холодные – тоже, хотя вышел Рауль несколько мокрым... и несколько посвежевшим, вытирая волосы полотенцем. В ответ на укоризненно-тоскливый взгляд Ксандра «а я-то тут зачем?» последовало новое распоряжение, столь же короткое и малоэмоциональное:
Приготовь инъектор и ампулу.
Всё совершенно естественно и до скуки обыденно, не так ли? Ведь что обычно делают консулы во время перелётов? Правильно, отсыпаются, если нет срочных дел прямо на борту, пользуются временем разумно, потому что потом его может не оказаться.
«Блонди спят мало, но продуктивно», – поправляя ворот халата, Рауль отметил, что, по идее, фраза Ясона должна была содрать струп со свежей раны, но... даже не задела, не царапнула, скользнув бессильно по всё тому же кокону. Воспоминания тоже не могли разбить этого ледяного панциря.
Я теперь Айсмен, да, Матушка? Передача эстафеты методом глубокого криостаза? – с горькой иронией улыбнулся Второй консул, поднимая взгляд на возникшего в дверях заместителя. Зачем тот явился, догадаться было не сложнее, чем увидеть апельсин в стеклянной вазе с фруктами. Сорок лет бок о бок – тут уж никакая бесстрастность на лице не спасёт.
Бло? – золотистая бровь чуть приподнялась. Однако сказал главный нейрокорректор не то, что хотелось – «Оставьте же меня в покое», а то, что полагалось: – Проходите, я Вас слушаю.

Отредактировано Рауль Ам (2016-02-23 17:22:56)

+2

5

Ему был дан шанс. Шеф не выставил его сразу, хотя, безусловно, этого хотел, а готов был выслушать – что это значило в исполнении Рауля Ама, Бло был прекрасно осведомлён – всего лишь жесткий цейтнот. Без права на ошибку. Без права на раздумия. Всё, что личность Фалка Бло накопила за сорок лет работы рядом с главным нейрокорректором, предлагалось сейчас поставить на кон. Ва-банк в условиях жесточайшего цейтнота. Только один шанс. И время пошло.
Фалк мгновенно оценил обстановку в каюте – Рауль, только что вышедший из душа, собирался просто заснуть. При помощи соответствующей дозы снотворного – от Бло не укрылось, чем там был занят Ксандр, и головы поворачивать не понадобилось, периферическое зрение сработало безукоризненно.
- Уснуть… сбежать? Нет, просто выключить сознание, как машина… чтобы не тратить ресурсы вхолостую, нерационально. Шеф превратился в «идеального блонди», а Рауль Ам «сбежал» еще вчера, похоже… Успею ли я его догнать? И захочет ли он вернуться?
Бло сделал несколько шагов внутрь помещения, не отрывая взгляда от Рауля. Он не допускал и мысли, что может обмануть шефа своим спокойным видом, подобные глупости не соответствовали статусу заместителя главного нейрокорректора Амои. Ам прекрасно понял, зачем он явился. Время идет.
Фалк спокойно смотрел в зеленые глаза Рауля. Что можно сделать взглядом? Взглядом можно сделать всё.
Взглядом можно убить или подарить надежду…
Взглядом можно смертельно разочаровать или заставить безумно радоваться…
Взглядом можно напомнить о сорокалетней совместной работе бок о бок, о чаяниях, планах, мечтаниях, взлелеянных в глубинах этого тесного сотрудничества и тщательно хранимых от всех и вся…
Взглядом можно напомнить о негласной клятве верности, данной тогда, давно, в истории с Орфеем, и ни разу потом не нарушенной…
Взглядом можно напомнить о всех тех нитях, что незримо связывали их прочнее всяческих цепей… «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю…»
Взглядом можно просто сказать: «Я предан Вам, Рауль, и я уйду вместе с Вами – спокойно, осознанно, без малейшего сожаления, если партия будет проиграна, только посвятите меня в детали…»
Взглядом можно сделать очень много, если уметь говорить на нём.
Фалк просто смотрел на Рауля, молча, спокойно, погрузившись куда-то вглубь зеленых, таких безжизненных сейчас глаз, и вспоминал… Всё сразу и ничего конкретного, важные моменты и ничего особенного…
Это длилось миг, два, три… не больше.
Взгляд – это еще и очень быстрая и ёмкая субстанция.
Ни один мускул не дрогнул на лице зама. Маски… они знали друг у друга их все.
- Рауль, - голос Бло был так же безэмоционален, как и голос шефа несколькими секундами ранее, - я не буду Вас долго задерживать, но я должен знать детали сложившейся ситуации.
- Потому что я больше не имею права на ошибку, - взглядом можно еще и договаривать.

+2

6

Иногда Рауль мимолётно, но искренне, вот как в эту минуту, жалел, что к уму всякого элита непременно прилагается ещё и эмоциональный комплекс, из-за чего порой даже мощнейший интеллект дзинкотаев не справляется с пониманием элементарных вещей. Нрав, понимаете ли, мешал, вот как Фалку сейчас, чувства, бушевавшие за бесстрастной маской, застили столь зоркий обычно, проницательный взор Белого Сокола. До-о-олгий такой, многозначительный и многозначный взгляд, который советник Советника вперил в шефа, без малейшего труда читающего всё, что там, на дне светло-серых глаз, накопилось и желало быть прочитанным, но не оказалось для Ама новостями. А в напоминаниях Второй консул едва ли нуждался, уж что-что, а память твердая от него никуда не делась. Равно как и трезвый ум, позволивший догадаться… не только о несказанном, но и о необдуманном тоже.
Кто сказал, будто сверхразумная элита вот прямо так всегда и объективна в суждениях …о других? Да нимало! И среди дзинкотаев всяк судит по себе… нормальный для мыслящего гуманоидного существа эгоцентризм. Бло, к примеру, наверняка не мог сейчас …не то чтобы представить, но поверить, что у шефа-то за такой же маской невозмутимости… действительно невозмутимость. То есть полное отсутствие эмоционального кипения. Поэтому выдержать этот пронзительный взор-безмолвный-монолог Раулю ничего не стоило, а его ответный взгляд был прямым, твёрдым и спокойным, как тихое, без выражения почти «Я знаю, я помню».
Детали?.. – вдумчиво вытирая полотенцем влажные концы волос, переспросил Ам, повторяя слово, будто пробуя его на вкус, и этот вкус оценивая. – Детали ситуации… – результат дегустации явно не удовлетворил блонди, и он, бросив полотенце в ближайшее кресло, снова посмотрел на платину: – Фалк, а не разумнее ли будет начать с освещения самой ситуации, а уж потом приступить к рассмотрению её… деталей?
Второй консул кивком показал заместителю на диван, а сам занял то самое кресло, где секунду назад приземлилось полотенце, чтобы исчезнуть вместе с промелькнувшим за высокой мягкой спинкой Ксандром.
Только я надеюсь, Бло, что это действительно не займёт много времени, во-первых, и не будет разглашено Вами где-то ещё, кроме этой каюты, во-вторых.
Мог и не говорить этого, конечно. Но уж больно долгожданной была возможность невозбранно и относительно безопасно для собеседников рассказывать всё. Рауль сел прямо, плотно прижав лопатки к эргономичной упругой спинке, свободно положив руки на подлокотники, привычно приподняв подбородок, и ровно сказал, глядя в стену:
Вчера Первый консул был убит, вопреки решению Синдиката о его реабилитации. Примерно в то же время его личностная матрица стерта из всех архивов.

Отредактировано Рауль Ам (2016-03-01 18:02:17)

+2

7

Лабиринты памяти… Они извилисты и непредсказуемы, порой населены всякими химерами, а порой достаточно и одного Минотавра, чтобы надежно хранить сердце этого сооружения от посягательств.
Лабиринт блонди был огромен, идеален и… прямолинеен, монстра там никакого и не требовалось, достаточно было просто… холода – и всё будет надежно похоронено под ровным слоем льда. А против обледенения только одно спасение – тепло, а еще лучше – кипение, огонь.
Есть, конечно, риск и самому пораниться, но тут уж не до сантиментов, самому и потерпеть можно.
И Бло рисковал… Рисковал обжечься, пробуя растопить лёд подручными средствами.
Разумеется, он не допускал и мысли, что Рауль мог забыть что-то. Фалк, скорее, пробовал по живому, что еще осталось, не замерзло, до чего еще возможно достучаться. Потому что одно дело – знать и помнить, и совсем другое – реагировать на это.
Пусть Ам думает, что он чего-то не заметил, не додумал, не учел… пусть так. Нет, пытаться обмануть блонди – это глупость несусветная, надо показать, что обманываешься сам – зато Рауль готов отвечать, готов беседовать, пусть и не долго, а это уже хоть что-то.
Фалк спокойно опустился на предложенный диван, коснувшись лопатками удобной спинки – поза спокойного внимания. И задерживаться он долго не собирался – только понять, может лёд дать трещину или слой уже слишком монолитен?
И осветить, понятно, хотелось… Одно дело догадываться и строить предположения, пусть и с высокой степенью уверенности в собственных выводах, и совсем другое – знать наверняка.
А уж как шеф умел «освещать» минимально возможным для этого количеством слов – ну, тут только один эпитет и подходил, причем весьма и весьма скромно характеризующий то, что есть на самом деле – идеально. Фалк даже на предупреждение Рауля особого внимания не обратил – то, что оно излишне, Ам и сам знал, и если произнес его, так скорее как прелюдию к тому, что прозвучит следом.
И оно прозвучало – «вчера Первый консул был убит» - что ж, выводы Фалка были верными, и тут же – «его личностная матрица стёрта из всех архивов».
Бло даже не шевельнулся, продолжая спокойно изучать другую стену, хотя мгновенно осознал – вот оно. Вернее, она – точка замерзания, точка невозврата. Что это означало – зам прекрасно знал: нет матрицы – нет личности, независимо от того, сколько тел в запасе… Он вдруг ясно увидел картинку – Ясон, прикрывший глаза во время снятия мнемограммы и свой, почти незаметный, жест, прячущий микроноситель в кармашек пояса…
Юпитер… Что это тогда было – озарение, тонкий просчет ситуации на грани интуиции или еще что?
Не важно… сейчас не важна причина.
Сейчас нужно бить в точку замерзания и немедленно.
Время идет.
- Рауль, - голос Бло был таким же ровным и почти бесцветным, - я должен поставить Вас в известность о том, что нарушил протокол. Я скопировал мнемограмму Ясона Минка, снятую перед запрошенной им полной коррекцией, на изолированный носитель. Он у меня с собой.

+5

8

— Тебе все еще холодно? — спросила она и поцеловала его в лоб. У! Поцелуй ее был холоднее льда, он пронизал его насквозь и дошел до самого сердца, а оно и так уже было наполовину ледяным. На мгновение Каю показалось, что он вот-вот умрет, а потом ему стало хорошо, и он уже не чувствовал холода.
«Снежная королева»
Ханс Кристиан Андерсен

Как человек… (пусть даже сверх-человек, пусть даже настолько «сверх», что человеческая природа в нём вообще под вопросом) справляется с разрушением всего, что было дорого, с утратой, которую ничем не восполнить, с горем, от которого, как оказалось, никакое «сверх» не убережёт, никакая нерушимо здоровая психика?
Разные есть способы, и зависят они от самого строения личности – к каждому замку подходит свой ключ. То, что сознание Рауля в порядке самоспасения просто отсекло чувства, как источник саморазрушения, а функцию поддержания оценки происходящего вокруг и реагирования на него полностью взял на себя разум, для блонди было абсолютной нормой, а то, что страдания после этого прекратились – закономерным результатом. Так было правильно. Запереть в ледяной клетке одушевленный, но не имеющий смысла и ограничителей хаос – надёжный вариант спастись, а заморозить умершее – естественный способ избежать окончательного разложения.
Для чего и как жить, когда жить невмоготу? Ответ, столь же естественный для всякого дзинкотая, приходит неизменно один: ради долга перед Амой, распяв себя на стальном каркасе этого долга. Это жизнь без радости, но и она может быть продуктивной. Она обязана быть продуктивной, чтобы от им уложенных льдинок в слове «Амои» добавилось блеска безупречности.
Они летят на Элпис – это важно для будущего Амой, Рауль выступит на конференции, поприсутствует на дипломатических мероприятиях, организованных новой властью – это важно для Амой, вернувшись, он приступит к созданию личности нового главы Синдиката, первого в новой линии – это важно для Амой. Мысль о том, что у этого, пока неизвестного никому, пока несуществующего блонди будет облик Ясона Минка, не ранила Второго консула, скользнув по ледяному панцирю его разума с тонким хрустальным звоном, на какой-то миг показалась даже красивой, как прихотливо вырезанный шестиконечный кристалл замёрзшей воды.
Зеркало разума. Ледяной трон самоконтроля. Осколки-льдинки важных дел – одна к другой, день за днём, пока сердце не замрёт совсем, устав биться. Если в душе Советника исчезло тепло, в ней остался хотя бы покой. Благодатный покой. Который от ровно произнесенных платиной слов разбился вдребезги, взорвался, не летя наружу, а проваливаясь внутрь ледяным массивом, разбитым в плоские, ранящие прозрачные лезвия, слепо сносящие всё на своём пути, протыкающие и рассекающие всё, что ещё могло чувствовать.
Что? – одно короткое, не окрашенное интонацией слово.
Рауль не пошевельнулся: он сидел в той же позе, столь же невозмутимый и холодный, только лицо, замедленно повернувшееся к Фалку, стало белее купального халата идеального блонди, зелёные глаза застыли совсем. Он прекрасно расслышал, что сказал Бло, но это было настолько нереальным, что осознать сказанное не получалось, смысл ускользал.
Мнемограмма.
Мнемограмма сохранилась.
Последняя мнемограмма Ясона сохранилась.
Последняя мнемограмма Минка, не почти безликая нулевая матрица, а сама душа и память сохранилась, и она здесь.
Память повзрослевшего, искалеченного, исстрадавшегося и пославшего себя на смерть Первого консула сохранилась, она здесь, и этот «изолированный носитель», чем бы он ни был, может быть всего лишь сентиментальной безделушкой, потому что сознание в новое тело загружает только сама Юпитер.
Что Вы наделали, Бло… − шелестяще слетело с побелевших губ Советника. – Что Вы наделали…
Вы же обрушили меня…

Отредактировано Рауль Ам (2016-03-09 22:25:49)

+4

9

Лаконичность ледяного кристалла – идеального творения Природы. Во всех мирах, во всех галактиках, во всех вселенных – гексагональная сингония – правильность, холодность, рациональность. Из этих мельчайших идеальностей складываются льдинки, айсберги, целые ледяные миры – совершенные в своем отточенном блеске, безупречной ровности, пугающей молчаливости. Да, ледяное царство – это царство идеального безмолвия.
- Замерзший Рауль Ам – идеальное творение Юпитер? У Матери получилось? Триста лет бездушной селекции искусственного разума по созданию идеального живого увенчались успехом? А может ли вообще живое быть настолько идеальным?
Бло думал над этим ровно то время, пока говорил – спокойно, тихо, безэмоционально – как и подобает вести себя в ледяных чертогах. В царстве холодного безмолвия.
И зажег спичку. Древнее, терранское, насквозь ненадежное изобретение, которое нужно бережно защищать голыми руками от малейшего дуновения ветра, чтобы получить сорок секунд горения.
И поднес её к маленькому, еще холодному угольку надежды – черному прямоугольничку микроносителя.
Память. Душа. Терзания и радости. Жизнь Ясона Минка, которая должна была стать тем хрупким, неправильным, но таким живым зеленым росточком, ради которого стоит рушить огромную, холодную идеальность замерзшего безмолвия.
- Что?
Первая трещина на ледяном панцире.
Белое, вот теперь идеально белое лицо Рауля Ама, поворачивающееся к заму, словно в замедленной съемке.
И синхронно, навстречу ему, наконец-то отлепившийся от стены и прочертивший пространство взгляд цвета стали.
Кто-то может насчитать у серого пятьдесят оттенков, кто-то – больше, кто-то – вообще один…
У серого взгляда два оттенка – живой и не живой.
И сейчас живой серый взгляд цвета светлой стали встретился с зеленым льдом глаз Второго консула. Но зеленый – это ведь цвет самой жизни?..
Неживая сталь разрушится, соприкоснувшись с идеальным льдом. Живая и горячая – разрушит, расплавит сам лёд.
Спичка давно потухла, но уголёк затлел…
Маленький, почти незаметный в этих ледяных торосах. И такой призрачный пока что… Потому что мало иметь тело и сознание – их надо еще соединить.
Соединяла всегда Юпитер.
Но кто сказал, что то, что всегда делал искусственный разум, не под силу разуму живому? Двум разумам? Мало двух? Найдем еще, перетряхнем Галактику, Вселенную, собственную Душу, наконец.
Серая сталь резала зеленый лед.
Больно. Медленно. Как и полагается оттаивать живому.
Еще живому, получившему надежду, пусть маленькую, пусть почти нереальную, но…
Ледяной идеальный мир рушился. Миллионами острейших лезвий, режущими по живому.
В безмолвии оглушающего шелеста слов:
- Что Вы наделали…
Слова были не важны – Бло прочитал всё в глубине оттаивающего зеленого льда.
- Да, Рауль, я обрушил Вас…
- Я готов понести наказание.
Он сказал это? Чушь… С таким же успехом Фалк мог сейчас по памяти воспроизвести любой из 1957-ми пунктов Правил для действительных членов Федерации, с комментариями и дополнениями.
Слова не имели значения – говорили взгляды.
- Рауль, я знаю, что сознание всегда загружала Юпитер. Но это не значит, что этого не могут сделать живые, пусть и почти идеальные, люди. Я нарушил протокол – давайте нарушим и правила. У нас обязано получится.
- Мы должны это сделать.

+3

10

Мир Второго консула в очередной раз перевернулся с ног на голову, в который раз за какие-то двое суток. Удивительно ли, что его накрыло чисто физическое ощущение дурноты? Биотехнолог даже поспешно прикрыл рот ладонью, сдерживая рвотный позыв. Психосоматика… то, что совершенно нормально при запредельных стрессовых нагрузках для человека, но уже ненормально для дзинкотая.
Мать не права… − со странным и неуместным весельем подумал Рауль,– …тело всё сильнее приходит в негодность, меня действительно пора утилизировать. Впрочем… эта операция ведь не отменена, а только отложена. Ненадолго.
Он медленно отнял руку от лица, понимая сразу две вещи: если что, ладонь и сомкнутые пальцы не удержат слегка переваренный завтрак и кофе; однако, уже точно, господин высокопоставленный пассажир не испачкает респектабельную белизну обивки салонного дивана – тошнота прошла так же быстро, как нахлынула. Всё-таки удивительны адаптивные способности блонди, не только у тела, но и у здоровой психики, упругой, как белоснежный пласт каучука – продавливается насквозь, на всю глубину, но только отпусти – и вот уже всё выправилось. Идеально ровная, гладкая, как молочное зеркало, поверхность, которую никакие ледяные лезвия и не секли никогда. Нет, Ам не почувствовал прилива бурной… или хоть какой-нибудь радости, но боль стекала с полотна режуще-белой резины его души, не впитавшись, кажется, ни каплей. И надежда не озаряла эту не шибко живую белизну бодрым, золотисто-розовым светом новой зари. Надежды, собственно, и не имелось вообще, уж Раулю, не первую жизнь с головой погружённому в эту биоинженерную кухню, это было известно лучше, чем кому-либо ещё. Потому что наисвежайшая мнемограмма, независимый носитель, полностью готовый клон – всё это ещё не надежда…
Что всего хуже – первичная загрузка личностной матрицы в новое, свежевыращенное тело дзинкотая именно самой и только самой Матерью была тем случаем, когда препятствие к невыносимо желанной цели видится не злом, но сугубо объективной необходимостью. Лишь так, а не иначе можно обезопасить амойскую цивилизацию от пятой колонны в лице собственной, старательно, с любовью созданной и заботливо взлелеянной элиты, на случай внешнего вторжения и оккупации планеты. Ведь чего проще – вложи в девственные мозги армии клонов нужные врагу представления, цели и задания – и всё, Амои обречена, через пару часов она сама упадёт в руки захватчиков, как спелый плод. Любя свою неласковую родину, Рауль не мог роптать на этот порядок, обусловленный неумолимой логикой вещей, но сейчас… Юпитер, да он продал бы распоследнему федералу все прочие тайны Танагуры, большие и мелкие, в розницу и оптом, лишь бы получить доступ к загрузке мнемограммы в одно из тел, ждущих пробуждения в инкубаторе резерва. Но, к несчастью, слишком ясно было, что ни одна федератская супершишка ему этот доступ не предоставит.
И вообще никто.
И меньше всего стоило рассчитывать на такой подарок от самой Юпитер.     
Наказание? – Ам усмехнулся ещё несколько мертвенно. − О, да. Куда же без наказаний.
На смену потрясению окончательно пришло веселье, и Советник вполне отдавал себе отчёт в том, что оно имело несколько истеричный оттенок, однако хорошо уже то, что ему не хотелось шипеть Бло проколотым шлангом что-то вроде «пош-ш-шёл отс-с-сюда, ос-с-ставьте меня». Правда, не факт, что он всё-таки не скажет этого же минут через пять, когда истероидное возбуждение закономерно сменится апатией – в игре на нервах тоже есть фазы, что поделать.
Дайте мне его, − велел Рауль холодно, протягивая раскрытую ладонь, и будто не расслышав увещевания насчёт того, кто и что должен.
Почему все прямо-таки возможности не упускают напомнить ему об обязанностях и очевидных задачах? Второго консула это несколько огорчало вот уже несколько дней, окружающие явно отказывали ему в умении трезво мыслить, хотя он, уже чисто автоматически, начал продумывать варианты действий в новой реальности… ибо иногда решение большой… огромной проблемы является проблемой само по себе.
Дайте мне его, и дайте мне подумать. Всё равно до возвращения мы не сможем ничего предпринять. Ксандр, проводи господина Бло, он уходит.

>>>Элпис. Столица. Космопорт.

+2

11

Айсберг тает неравномерно… Та огромная часть, что скрыта под водой, истончается быстрее и в какой-то момент вся эта ледяная громада просто переворачивается вверх тормашками, подчиняясь великому закону тяготения и сместившемуся центру тяжести.
Может и зацепить, кстати, случайно оказавшийся рядом корабль, и разнести его в щепки или потопить целиком – это уж как повезет, или не повезет, вернее.
Шефа крутануло по всем правилам айсберга – даже рвотный позыв пришлось сдерживать. Бло этому нисколько не удивился и сильно не встревожился – это было вполне нормальное явление, учитывая всё то, что Раулю пришлось пережить за последние пару суток… Он еще прекрасно держится – другого переклинило бы уже в момент… Все же запас прочности у организма дзинкотая, а тем более блонди, выше всяких похвал, но и он не запредельный, да… Последить бы надо за шефом, сомневался Фалк, что все эти психические кульбиты пройдут так уж бесследно…
Но беспокойства своего платина ничем не выдал – бесстрастно ждал, пока Рауль справится со своим организмом, смотря не прямо на него, но немного вбок, что, впрочем, не мешало подмечать малейшие нюансы поведения, вполне укладывающиеся пока в стандартную клиническую картину при подобных состояниях психики.
И усмешка, немного на грани истерики, и следом за ней холодный приказ – всё это было объяснимо и в пределах нормы, элита всё-таки – тоже живые люди.
Фалк молча сделал пару скупых движений – и в протянутую бледную ладонь шефа лёг черный прямоугольник носителя.
Слова были не нужны – серый взгляд лишь опять скользнул по зеленым глазам - и платина остался доволен.
Айсберг таял.
Медленно, неровно, болезненно, но процесс уже было не остановить. Потому и не удивился нисколько зам прозвучавшему следом еще одному холодному и непререкаемо безапелляционному приказу шефа оставить его.
Всё правильно.
Рауль – профессионал и он прекрасно осознавал, даже в таком состоянии, что присутствие кого-то рядом сейчас может только повредить, спровоцировать лишние эмоции. Пусть это и был преданный соратник, как тень находившийся рядом сорок лет, сейчас это не имело значения.
Так нужно.
Бло легко поднялся с дивана, чуть поклонился.
- Я буду у себя, Рауль.
Ничего не значащая по смыслу и информативности фраза. Можно было и ничего не говорить вообще, куда бы он еще делся даже на этом огромном лайнере? Просто спокойный тон ко всему готового подчиненного – даже не напоминание, скорее ни к чему не обязывающая констатация факта, что шеф не один.
Несколько шагов до двери, цепкий взгляд, брошенный в сторону Ксандра – Бло и ему не сказал ни слова.
Лишнее.
Ксандр не дурак. К кому первому обратиться, если что-то пойдет не так, он и сам прекрасно знает.
Дверь закрылась за спиной и платина уже спокойным и размеренным шагом направился в сторону своего отсека.
На середине пути он притормозил у панорамного иллюминатора и какое-то время молча смотрел в него, скрестив руки на груди.
Завораживающие глубины космоса расстилались снаружи, за толстым и прочным стеклом особой конструкции и состава, но таким прозрачным, что казалось, руку протяни – и можно, как Творцу, переставлять звёзды…
Видел ли их Бло? Кто знает… Серый взгляд живой стали невообразимым даже для неевклидовой геометрии образом, смотря в космос, был обращен вглубь себя.
Да, Фалк прекрасно знал, что изолированный носитель – это еще не надежда… Это лишь маленькая песчинка в начале трудного и извилистого пути к этой самой надежде…
Но любая песчинка – это точка, а любая точка может в один прекрасный момент стать точкой опоры, чтобы…
Бло знал одно, причем знал совершенно точно, со стопроцентной уверенностью – если эта, ничтожно малая возможность существует, Ам её теперь не упустит… И не просто не упустит, а из-под земли достанет, в буквальном смысле этого слова…
Фалк усмехнулся, вспомнив количество подземных этажей в Башне Юпитер…
Да, поиски трехсантиметровой иголки в стоге сена размером с Эос могут показаться забавой для молоденьких петов, по сравнению с проблемой, или даже проблемами, встающими перед ними. Но Бло нисколько не жалел, что явился невольной причиной этого. Даже знай он всё наперед – и опять поступил бы точно так же.
Там, за парой поворотов по коридору и закрытой дверью каюты шефа таял айсберг… И платина готов был жертвовать и собой и всем, чем угодно, лишь бы он дотаял и явил миру изумрудную зелень своей живой сердцевины.
Так надо. Так правильно.
Зеленое не может быть мертвым – это цвет Жизни.
Заместитель главного нейрокорректора Амои равнодушно отвернулся от панорамы бесконечности и продолжил свой путь.
Впереди по курсу ждал Элпис, а в жилом отсеке – рабочий комм с массой дел. Ему есть, за чем скоротать время.

Элпис. Столица. Космопорт.

+4


Вы здесь » Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы » Система Глан » Космолайнер «Дюрандаль»