Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы

Объявление



Время: 315 год Эры Юпитер, четырнадцатые сутки после взрыва в Дана-Бан.
Утро-день-вечер-ночь.

Погода: переменная облачность, ветер.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы » Бесконечная Вселенная » Нги-Унг-Лян, Кши-На, горы Хен-Ер, имение Тай-До.


Нги-Унг-Лян, Кши-На, горы Хен-Ер, имение Тай-До.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s9.uploads.ru/LlptZ.jpg
http://s3.uploads.ru/FyreB.jpg

0

2

С гор>>>

Дорога

http://sh.uploads.ru/IV87F.jpg

Копыта Хора мягко стучали по твердому грунту горной дороги. Хотя она уже незаметно перешла в равнинную, ручей, находившийся в самом начале предгорий, остался позади и взгляду Ки-А открылись столь любимые им степи и пастбища. Нет, горы Хен-Ер он тоже любил и львиную долю пейзажей писал именно с их участием, но в данный момент каждый лишний метр расстояния между ними добавлял ему толику спокойствия в сердце.
Правда, это спокойствие касалось только того, что за ними никто не гнался, ибо состояние У-Лона по прежнему внушало ему опасения. Да, ему удалось напоить друга у ручья и даже обтереть ему несколько раз лицо водой, но забравшись, хоть и не без помощи, снова на спину Хора, кузнец опять отключился. Молодой Н-Ур мягко прижимал его к своей груди, тревожно поглядывая сбоку на его лицо - он-то надеялся, что вода совершит чудо, но дело, кажется, обстояло куда серьезнее. То-То шустро бежала рядом, на нее вода как раз оказала нужное действие - лайка явно воспряла духом. Она, разумеется, вдоволь утолив жажду, не упустила возможность и с чувством облизала лицо и руки хозяина еще раз, не преминув и поскулить в сторону Ки-А. Пришлось последнему опять пообещать ей, что все будет хорошо. Умная собака словно поверила ему и дальше бежала уже молча, только тщательно навострив уши.
Князь уже достиг начала своих дальних загонов для лошадей. Молодой помощник конюха, починявший тут ограду, услышав приближающегося всадника, поднял голову и с радостным криком устремился к своему хозяину, побросав инструменты.
- Хэй! Господин Ки-А! Вы живы! - глаза светловолосого мальчика, только неделю как вступившего в пору Юношества, сверкали неподдельной радостью, - Помощь не требуется?
И почти без паузы, за секунду окинув довольно цепким уже взглядом фигуры на лошади и поняв, что хозяин держится вполне уверенно, рванул со всех ног к пасшемуся неподалеку жеребчику, который уже вовсю пофыркивал в сторону Хора.
- Я должен предупредить управляющего! Господин На-Ми так обрадуется! - парень с разбега вскочил на своего жеребца и с места в карьер припустил по прямой в сторону ворот имения. Ки-А, который лишний раз сейчас не хотел тревожить У-Лона, даже не успел его остановить.
- Вот же чума шустрая! А, ладно, пусть действительно предупредит ... Хотя, я ведь хотел осторожно узнать, какой сейчас день... Эх, умел бы говорить Хор!
Князь поудобнее перехватил кузнеца и снова с тревогой заглянул сбоку в его бледное лицо.
- Потерпи, У-Лон, мы уже совсем близко, - прошептал Юноша чуть слышно, - Хорошо хоть, нас не приняли за бестелесных духов ушедших, это радует. Все обойдется. У меня лучший лекарь в округе. Ха-Ро обязательно тебе поможет!
Молодой Н-Ур говорил это даже не столько кузнецу, который вряд ли его слышал сейчас, сколько себе самому. Несмотря на железную закалку и самообладание, ему тоже необходима была капелька утешения и уверенности...
Уже были видны центральные ворота имения. Всадник на гнедом жеребце во весь опор летел к ним.
- На-Ми. Хорошо, что один...
- Господин Ки-А! Что...
- Тихо, Йе-Ра, тебе я потом все объясню, - князь просверлил внимательным взглядом осадившего коня управляющего, отметил его усталое лицо, - Сколько дней прошло? - добавил он совсем тихо.
- Вы не вернулись вчера, - так же тихо ответил молодой управляющий. Он бы не занял эту должность, если бы не понимал хозяина с полуслова. И все же настороженный взгляд скользнул по кузнецу, явно спрашивая "кто это?"
- Друг, - коротко успокоил его Ки-А, а поскольку они уже подъехали к воротам, у которых собралась небольшая толпа радостно гомонящих обитателей поместья, ежесекундно пополняемая все новыми желающими засвидетельствовать свою радость вернувшемуся живым господину, добавил уже громче:
- Всё в порядке, Йе-Ра, я сам виноват, что не взял пажа. А в горах пришлось отклониться от маршрута, чтобы помочь этому Юноше, попавшему в беду. И двинуться в путь мы смогли только сегодня. Благодарю всех за беспокойство, расходитесь, – князь улыбнулся и взмахом руки полу-приветствовал, полу-распустил собравшихся.
- Да, приготовьте комнату рядом с моей спальней и позовите Ха-Ро, - Ки-А старался говорить бодро, но только сейчас, у ворот родного дома понял, что и сам едва держится на жеребце от усталости.
- Похоже, помощь лекаря понадобится и мне…
- Собаку зовут То-То, она принадлежит Юноше, надо будет её накормить…
Дробный стук копыт и короткое, пронзительное ржание сбоку прервали его слова. Великолепный, светло-серый жеребец, в просторечии именуемый белым, с несколькими небольшими шоколадными отметинами по всему телу, резко затормозил рядом, ткнувшись носом в бок. Ки-А едва не свалился с Хора вместе с У-Лоном, чудом все же удержавшись в последний момент. Это был его любимец, результат весьма успешного скрещивания одной лянчинской породы и местных тонконогих анну, который на удивление четко понимал настроение хозяина.

Кин

http://s0.uploads.ru/SePRh.png

- Стоять, Кин! Спокойно! Хороший мальчик, - Н-Ур потрепал свободной рукой жеребца по холке, чуть ёрзая на Хоре, дабы снова обрести пошатнувшееся было равновесие. Хорошо, что последний был приучен не реагировать на «своих» жеребцов и не дернулся, а то бы поцеловал князюшка землю пред родными воротами, да в компании с другим Юношей, которому вроде как помощь должен оказать…
- Неужели почуял тревогу?..
- Простите, господин Ки-А! Не удержал… - следом подбежал один из конюхов.
- Ничего, Ли-Тк, зато он теперь успокоится. Уведи его, - князь посмотрел вслед любимцу и перевел взгляд на кузнеца, вдруг почувствовав, что тот вроде шевельнулся.
- У-Лон? Ты меня слышишь?
И тут же управляющему:
- Йе-Ра, быстро, надо уложить его в постель, - молодой Н-Ур снова тронул Хора, наконец-то въезжая на родной двор, - Сейчас, друг, сейчас тебе помогут. То-То, за мной!
Минут через пять, уже сдав товарища в заботливые руки слуг и кивнув лекарю Ха-Ро, деловито направившемуся вслед уносимому в дом У-Лону, Ки-А поднялся в свои покои. Чуть постоял, замерев, около невысокой лежанки, невидящим взглядом уставившись в стену, и вдруг медленно опустился на колени, уткнувшись лицом в мягкое покрывало.
Он был дома, он слышал привычный шум хозяйства, он ощущал такие знакомые и родные запахи, но… он сам этому не верил.

+1

3

Так и не дождавшись от почти слепо одержимого состоянием кузнеца товарища ответа на свой вопрос и потратив последние остатки сил на то, чтобы, уже находясь на спине коня, с трудом нащупать сквозь ткань сумки шкатулку внутри, У-Лон, в какой-то момент дернувшись, подобно оленю, которому спину пронзила хорошая стрела, упал в следующее мгновение, словно мягкий лоскут шелка, на мощную шею боевого коня, больше не имея сил держать спину прямо. Какое-то время он все еще пребывал в сознании, у него даже начала работать голова: он с трудом ориентировался зрительно, но успевал чувствовать и анализировать запахи. И очень хорошо уловил то, что через какое-то время аромат воды, освежающий и чистый, сменился кисловато-горьковатым запахом сырости, исходившим от равнин, над которыми не так давно явно прошел дождь. Тяжелый спуск с гор был уже явно позади, гуляющие ветра открытой степи были сильнее горных сквозняков и те пылинки, семена весенних цветов и иные частички едва ли, как казалось юному Ши-А, не царапали ему лицо. Дорога с каждым ударом копыт Хора о землю становилась мягче и ровнее – Раскаленный Добела и не заметил, как мозг отключился сам собой. Голова явно победила в борьбе за воду и, раздав всему организму нужные команды, решила, что пока есть возможность восполнить весьма ограниченный запас энергии во всем теле – надо ею воспользоваться. Раздражение не ушло окончательно, но большая его часть исчезла с уходом страха: «железный дом ведьмы» в горе остался позади, вокруг не было больше никакой опасности, и сердце мало-помалу наполнялось спокойствием. Хотя бы теперь не нужно будет беспокоиться, где, что и как. Родные стены и родная земля будут окружать.
Весь остаток пути У-Лон пролежал на шее у Хора, словно труп. И радость подмастерья конюха, а также управляющего Йе-Ра На-Ми, он, к сожалению, не смог разделить. В тот момент, когда к Хору, на спине которого сидели, выражаясь мягко, полтора недовсадника сейчас, подбежал еще кто-то, Юноша лишь самую малость приоткрыл глаза. И первое, что он почувствовал, даже не разглядев еще толком – это запах. Запах дыхания коня, причем фыркнул этот конь ему чуть ли не прямо в ухо или затылок. Пару раз медленно моргнув и приподняв слегка затекшую шею, разглядев, наконец, розовато-бежевый нос коня и темные большие ноздри, У-Лон, не успевая даже обдумывать свои действия, протянул было руку, чтобы погладить коня по груди или плечу, но успел коснуться его лишь подушечками пальцев прежде, чем роскошного белого жеребчика подхватили под капсюль узды и увели восвояси. У-Лон так ничего и не понял, но хорошо запомнил взгляд, который бросил на него коник в последний момент. Не обеспокоенный, не тревожный, а очень смелый и… наверное, умей бы белый конь в мелких и редких коричневых «родинках» говорить, то непременно сказал бы незнакомому ему человеку, лежащему на спине у Хора, что-нибудь вроде «держись!» или «соберись!».
Уловив, впрочем, мотив, игравший во взгляде и действиях коня, имени которого кузнец толком не расслышал, У-Лон, уже берясь понемногу за голову и начиная мыслить, попытался, уперев ладони в плечи коню, приподняться и расправить плечи. Слабость в теле болезненно щекотала все мышцы и навевала ощущение, что кости сейчас просто рассыплются в труху, и Юноша даже зажмурился, его лицо искривила драматическая гримаса. И какова ведь была досада, когда все усилия пошли великану под хвост – ведь не успел юный Ши-А нормально усесться на коне, а его уже в три или четыре пары рук стаскивали вниз и укладывали на некое подобие носилок, импровизированных с помощью покрывала или ковра. Над головой то и дело шелестело: «Осторожнее, вдруг у него что-то сломано! Ха-Ро же нам голову с плеч снимет!», «Ох, ну и здоров он!», «Если б у него был перелом – он бы не молчал сейчас, а ныл бы, как пчелой укушенный волчонок», «Да нет, больно лицо у него суровое – такие, насколько мне известно, не ноют», «Ой, а ведь и правда – лицо-то не Юношеское!», «И впрямь! Может, господин Ки-А ошибся – это и не Юноша совсем? Больше похоже, что он совсем недавно прошел поединок и вышел победителем… Вон, даже волосы седеть начали – он старше, чем кажется», «Наш господин не ошибается в людях. Лишь в тебе он не признал дурака в свое время», «Не груби ему, Та-У! Вдруг Д-Ки прав?», «Ну посуди сам, Ба-О! Нашему господину уже за двадцать весен перевалило, а что-то он, будучи Юношей, лицом не грубеет!», «Ладно, подождем, пока он сам нам расскажет. И если я окажусь прав…»
То отправишься на кухню, помогать кухаркам часа на четыре! У нашего гостя, может, голова гудит, а вы раскудахтались, как куры! Петухи неощипанные, несите молча и осторожнее! Впереди лестница, — приструнил негромким, но не терпящим возражений тоном юношей доктор, появившийся за ними следом из одной из комнат коридора и в спешке набрасывающий на свои плечи «рабочий» хаори. Именно в этот момент У-Лон и понял неопровержимые признаки жизни, подняв одну руку и приложив ладонь ко лбу. Глаза он держал закрытыми, но прекрасно все слышал. И нельзя было сказать, был ли этот жест чем-то не преднамеренным, или же своеобразным «дланьчело», во многом из-за того, что все вернулось на круги своя и не знающие кузнеца люди продолжали принимать его за Мужчину, однако он оживился. И хотя ощущение, что плывешь по воздуху, пока тебя несут на покрывале четыре человека, да еще и когда все тело ноет, так и подначивает задремать, все же У-Лон понимал, что вырубиться ему сейчас никак нельзя. Если Ки-А вернулся домой, то вот для Добела Раскаленного, увы, испытания и приключения продолжались.
Из огня да в полымя: из норы общего, невидимого и опасного врага, Ши-А, можно сказать, загремел в стан к тому противнику, с которым боролся, как мангуст со змеей, всю свою жизнь. И борьба эта была долгой, тяжелой и, как уже очевидно, поблажек У-Лону не давала даже в самых трудных ситуациях. Кузнец вернулся в свою реальность и горько вздохнул, когда его уже подносили к той комнате, что была ему предназначена. Перед самым прибытием эскорта оттуда выскочили две девушки – наверняка служанки, обустраивавшие комнату. Вносимого в помещение гостя господина обе красавицы встретили обеспокоенными взглядами, которыми заодно желали ему скорого выздоровления. И почему-то при взгляде на девушек У-Лон вспомнил, что большое количество народу вокруг ему здесь совсем ни к чему. Он вспомнил про хокра! Принести в чужой дом амбарного вредителя – что за невежество и наглость, как говорили общепринятые правила «ритуалов»! И ладно бы, если бы У-Лон был один – так ведь здесь лекарь. А что будет делать дотошный лекарь? Правильно, в первую очередь попросит раздеться, если не расчехлит сам, и тогда выручить хвост маленького спасителя У-Лону будет уже не по силам…
Ну что, подарок Княгини Ночи? Нужно тебя куда-то деть. Да так, чтобы ты еще и не смылся один. Дом-то и впрямь зажиточный, придворные кошки наверняка здесь на хорошем счету. Все-таки лошади, овса и прочих зерновых здесь полно… — мысленно обратился к грызуну Юноша, пока его тушу аккуратно перекладывали с покрывала на постель. Наблюдавший за сим действом со стороны лекарь методично и неторопливо засучивал рукава и разворачивал простую, но великолепно расписанную ширму, которая была поставлена напротив кровати между ней и дверью. Внесшие У-Лона сюда молодцы рассредоточились по комнате, кто куда, и, обратив свой взгляд на них, Юноша не сразу, но все же уцепился взором за кувшинчик для воды, стоявший на низком столике перед его ложем. Кажется, он даже был пустой. В случае, если, конечно, туда догадаются налить воды, то маленькому хокру придется туго, но, с другой стороны, ничего другого сейчас не было под рукой!
Закончив суетиться по комнате и предоставив лекарю все, что тому было необходимо для осмотра гостя и оказания ему первой помощи, которая может понадобиться, толпа молодцов встала по другую, противоположную окнам, сторону кровати, и теперь лишь с интересом и легким недоверием смотрела на незнакомца, которому по какой-то причине господин предоставил комнату рядом со своей. За время их беготни в комнате появилось множество источников света в виде свечей. Понимая, что по доброй воле уходить архаровцы не собираются в ближайшее время, и что доктор не думает их прогонять, поскольку ведут они себя тихо и под руки не лезут, У-Лон решил прибегнуть к исконно-лисьему таланту – к хитрости. К слову, лисица – одно из любимейших животных стихии Земли.
Изобразив измученный, слабый кашель, звуки легкого удушья и придав лицу черты страдающего, заставив грудь резко вздрогнуть прямо под руками у лекаря, уже собиравшегося расстегнуть куртку, У-Лон невнятно сипнул о том, что ему трудно дышать – грудь будто бревном отдавило. В мгновение ока старик Ха-Ро подскочил со своего места, довольно резко повелел компании молодых людей убраться из комнаты восвояси, а сам при этом рванул, обойдя кровать, к окну, чтобы раздвинуть створки. В этот-то момент кузнец и мазнул кулаком над горлышком кувшина, на донышко которого и отправил досматривать сон своего подопечного. И когда лекарь вернулся на свое место, У-Лон лежал на постели, как ни в чем не бывало.

+1

4

Из забытья князя вывело легкое поскрёбывание в дверь:
- Господин Ки-А...
Он узнал голос своего пажа, только-только вступившего в пору Юношества – молодой Н-Ур исключил случайные Поединки в своем доме сразу, как стал хозяином.
- Оэ! Т-Ни пришел помочь мне раздеться! - Юноша резко вскинулся, словно голос слуги разбил сосуд с дополнительными силами в его теле, - Но он не должен видеть всех этих странных вещей! Нужно пресечь слухи в самом начале, иначе такое начнется… Хох! А У-Лон? На нем же до сих пор эта странная сумка…
- Я занят, Т-Ни! Позже.
- Хорошо, господин Ки-А, - шаги пажа удалились по коридору.
Князь поднялся с колен, прислушиваясь и снимая с себя свою сумку, мушкет, перевязь с мечом и пояс с флягой, охотничьим кинжалом, пистолетом в чехле и несколькими кармашками для пороха, пуль и приспособлений для перезарядки оружия, порыскал глазами по комнате и остановил свой взор на небольшом сундучке, который закрывался на замочек. Быстро убрал туда сумку с прикрепленной к её ремню скаткой из этого демонского плаща, отложив остальное оружие на специальный низкий столик, чтобы потом почистить его. Похлопал себя по карманам и выудил из одного этот странный и тонкий пишущий предмет, пару секунд повертел его перед носом и присовокупил к сумке, закрыв сундучок на замок и убрав ключик подальше. Не время пока разглядывать всё это, нужно сначала понять, что творится с У-Лоном, да и самому прийти в себя тоже не помешает.
Юноша быстро скинул с себя куртку, сапоги, штаны, рубашку, плеснул в лицо воды из кувшина, что стоял в глубоком тазу в углу на специальной подставке, с наслаждением вытерся мягким полотенцем и проскользнул в смежную спальню, чтобы там спешно натянуть на себя чистую рубашку и штаны и накинуть домашний хаори синего цвета с мягким поясом. Конечно, очень хотелось погрузиться сейчас в ванну с теплой водой, куда Ха-Ро добавлял одному ему известные составы из трав для поддержания сил, но это можно сделать и потом. В мозгу просто наглым короедом свербело: «У-Лон!»
Молодой Н-Ур, привыкший ходить босиком, так и заскользил бесшумными, мягкими шагами в сторону комнаты, которую он распорядился предоставить кузнецу, нарушая общепринятые нормы. По всем правилам, гостю следовало отвести покои в специально предназначенном для этого крыле дома, но… Но пока они с У-Лоном не договорятся о том, что следует рассказать о своем приключении, а о чем умолчать, того следовало держать поближе к себе и подальше от любопытных слуг. Конечно, своих людей князь мог приструнить одним словом, но куда как легче не дать огню сплетен и домыслов возникнуть вовсе, чем потом пытаться ограничить его жадное, всепожирающее пламя!
Слуги, принесшие друга, как раз покидали помещение, расступившись перед господином и поклонившись ему.
- Э, да это Та-У, Д-Ки, Ба-О – первые сплетники и баламуты среди прислуги… Хорошо, что Ха-Ро их быстро выставил, эти горластые петушки горазды увидеть и то, чего никогда и не было, что уж говорить о том, что есть на самом деле! – молодой хозяин проводил враз присмиревшую компанию строгим взглядом, явно придав им ускорения в перемещении по коридору и желания это перемещение завершить подальше отсюда, чего, собственно, господин сейчас и добивался.
У стены притулилась ещё чья-то тень…
-То-То, - тихо позвал Юноша, протянув собаке открытую ладонь. Умная лайка молча ткнулась в неё влажным носом. Она прекрасно понимала, что совершила непростительный проступок, прокравшись сюда вслед за хозяином, и только умоляюще глянула на этого большого человека.
- Всё будет хорошо, То-То, - снова успокоил собаку князь, - Веди себя тихо и я разрешу тебе побыть с хозяином. Но не долго, ему нужен покой. Пошли.
Ки-А тихонько открыл дверь в расположенную рядом комнату, и не подумав постучать – во-первых, он хозяин и у себя дома, а во-вторых, у больного уже находится лекарь. Ха-Ро хлопотал у окна, раздвигая створки, что слегка удивило князя – вечером стало прохладно, а друг вроде бы жаром не пылал… Неужели?
Юноша так же неслышно скользнул за уже развернутую напротив широкой кровати ширму и присел на пятки на мягкую циновку рядом, указав собаке место немного в стороне.
- Сидеть, То-То, - лайка послушно замерла, во все глаза глядя на хозяина.
- У-Лон, ты слышишь меня? – рука князя накрыла руку друга, а сам он заглянул ему в глаза. Кузнец явно был в сознании, да и жара у него не наблюдалось… странно, зачем же открыли окно?
- Мы в моем доме, У-Лон, здесь тебе нечего бояться. Это мой лекарь, Ха-Ро, - молодой Н-Ур слегка улыбнулся вновь подошедшему к постели крепкому старику, кинув на него мимолетный взгляд, - и в искусстве врачевания ему нет равных на многие мили окрест. Он буквально творит чудеса. Ему ты можешь рассказать обо всем, что тебя беспокоит, чтобы он понял, как тебе помочь, - князь оторвал взгляд от зеленых глаз кузнеца и снова взглянул на лекаря.
- Ха-Ро, тебе и Йе-Ра я всё расскажу без утайки, но… чуть позже. Пока же могу сказать, что ему что-то вливали в руку, вот сюда, - Ки-А развернул руку кузнеца ладонью вверх и показал маленький след от иглы на запястье, - Что вливали, я не знаю, какую-то жидкость… ни цвет, ни запах мне неизвестен. Но от неё ощущаешь сильную жажду… и слабость, - Н-Ур смотрел на нахмурившегося старика в упор, - Я знаю это, потому что и мне досталось тоже, но явно меньше… Потом! Сначала помоги ему! – непререкаемый тон хозяина пресек движение дернувшегося к нему лекаря.
- Я держусь на ногах, Ха-Ро, а он нет, - следующие слова Ки-А сказал уже намного мягче, начиная снимать с кузнеца странную сумку, прихваченную им в той последней комнате с бочкой, - Не удивляйся ничему, просто помоги нам обоим, - князь ловко расстегнул пояс, перевязь бандольера и стянул это с кузнеца вместе с колчаном, чуть приподняв того при помощи активно помогавшего лекаря. Лук с гостя сняли еще во дворе, и он лежал теперь в стороне на специальном столике. Знал бы молодой Н-Ур, что эта пресловутая черная продолговатая коробочка с разноцветными кнопками в момент опасности была непроизвольно выронена кузнецом в колчан, когда он доставал стрелу…
- У-Лон, - теперь Ки-А внимательно смотрел в зеленые глаза, - Я должен убрать пока все эти странные вещи, но твое оружие останется рядом с тобой. И клянусь Князем Дня, что никакого вреда тебе в моем доме не причинят. Но прошу тебя ничего не говорить слугам, - ловкие пальцы отсоединили ножны с мечом и колчан со стрелами, Юноша гибко поднялся одним движением и положил их на столик к луку, а все остальное спрятал в похожий небольшой сундучок, ключ от которого легким жестом положил под подушку кузнецу, - только Ха-Ро можно рассказать всё. И если нужно что-то сделать с тем драгоценным грузом, который ты везешь, то не стесняйся, ибо ради этого ты рисковал жизнью. Скажи, что тебя беспокоит и где болит? - Ки-А снова уселся на циновку у ложа друга, намереваясь дополнить его слова и своими собственными ощущениями.

+1

5

Следом за тем, как к постели вернулся лекарь, в комнату вошли еще двое: сам хозяин всего этого убранства и преданная подруга кузнеца. Присутствие теперь и собаки неподалеку успокаивало, хотя очень хотелось прочитать ей как-нибудь потом лекцию о том, что нельзя гулять по чужому дому так, как разрешают ходить по своему. С другой стороны, спокойствия за жизнь хокра у юного Ши-А прибавилось: туда, где сидит собака, не сунутся местные, даже самые храбрые, коты. Они могут не бояться То-То, но вот То-То их не любит уже совершенно точно.
Мы в моем доме, У-Лон, здесь тебе нечего бояться. Это мой лекарь, Ха-Ро, — больного и врача друг другу представили, что было уже хорошо. Бояться действительно было нечего, пока Ки-А, самая большая угроза в этом доме и, в то же время, самая надежная опора для У-Лона, был здесь, совсем рядом. Юноша заключил: в данной ситуации наиболее правильным будет слушать его. Все-таки, это место – его дом, и всех, кто обитает в этом доме, он знает, как облупленных. В отличие от У-Лона, который, из-за особенностей своей внешности и нетривиальной для Юноши из весьма благородного рода ремесленников судьбы, не очень любил ходить по гостям, особенно в богатые дома. Все, что не укладывалось в общепринятые понятия, обрастало на нем порой самыми нелепыми слухами. Кто-то даже выдвинул в свое время теорию, что молодой кузнец из именитого дома Ши-А родился уже Мужчиной. Вот, чем светит порой нежелание вступать в поединок после двадцати…
Я держусь на ногах, Ха-Ро, а он – нет, — продолжал чуть ли не ныть жалобно над ухом Князь, и У-Лон лишь с досадой мог подумать о том, что он прав. Ноги его, и впрямь, как-то предательски не держали. Что уж говорить о спине, которую невозможно было оторвать от простыней, чтобы помочь снять тяжелое походное обмундирование – ее будто не было вовсе.
…только Ха-Ро можно рассказать всё. И если нужно что-то сделать с тем драгоценным грузом, который ты везешь, то не стесняйся, ибо ради этого ты рисковал жизнью. Скажи, что тебя беспокоит и где болит? — не придав значения словам князя, когда тот говорил об оружии гостя, имея возможность и без меча в руках свернуть шею любому, кто посягнет на его жизнь или свободу, при упоминании «драгоценного груза» кузнец и впрямь вздрогнул. Грудь наполнилась болезненными ощущениями, когда в памяти возник образ на некоторое время забытой в этом путешествии матери… И у кузнеца едва не намокли глаза, когда он осознал, что данный духам-хранителям семьи обет молчания придется нарушить.
Сквозь тихий и кроткий кашель, уже неподдельный, суховатый, ненадолго оборвавший череду размеренных и слабых вздохов кузнеца, Добела Раскаленный, слегка вытянув шею в тот момент, когда с него, следом за экипировкой уже стянули добрую часть одежды, побито засипел, демонстрируя в своих глазах отнюдь не слабость уставшего путешественника, а огонь костра, в который только плескани маслица – воспылает вновь!
Думаю, раз ушей здесь немного, и ситуация в данный момент отнюдь не располагает меня к тому, чтобы продолжить путь, то духи простят мне нарушение обета молчания, и сама Княгиня Ночи не сочтет мое поведение невежеством и не призовет меня к ответу в свой дворец, лишив жизни в этом мире. Прошу выслушать меня, не как прибившегося к этому дому странника, а как паломника, совершавшего путешествие, заранее зная о том, что может не пройти его до конца и погибнуть, господин Ха-Ро, — медленно повернув голову к старцу, сменившему сердитое непонимание на лице на внимательную и серьезную гримасу, Медь, упершись локтями в простыни, попытался приподняться, но в итоге, едва оторвав от постели лопатки, вновь рухнул от слабости. Голова у него работала трезво, однако тело было настолько опустошено всем, что произошло с ним, что того и гляди он мог бы потерять сознание, совсем даже этого и не желая всей душой и всем сердцем.
В моей дорожной суме лежит жестяная шкатулка, перевязанная шелковой лентой, господин Ха-Ро. Князь Ки-А видел ее и знает, что она пахнет сырой землей. В ней лежат корни. Вы, я уверен, если Князь так лестно отзывается о Вас, читали труды лейб-медика Дун-Те. И знаете о целебном растении, называемом «Ночной Орхидеей». Простите мое невежество, но я расскажу все сначала. Лекарь Дун-Те не был сторонником чтения мантр над больными и предпочитал своевременность и правильность лечения травами, но даже он связывал с этим растением силы, для нас, смертных, непостижимые. Легенды гласят, что семена этого растения попали на землю случайно: ветер унес их из сада Княгини Ночи и опустил на землю, когда уперся в высочайшие пики гор Хен-Ер. Нигде, кроме как в горах, ближе к Священному саду Богини, этот цветок не может расти и цвести. Для Небожительницы это растение является чайным, и она пьет его отвар, когда скучает о Великом Князе, но для простых людей настой корней «Ночной Орхидеи» способен творить чудеса: исцелять страшные болезни и чуть ли не поднимать на ноги тех, кто даже от рождения и до самой старости был лишен радости пройтись по земле своими ногами… И, к сожалению, моя семья чем-то прогневала покровительствующего нам, едва ли не величайшего и могущественнейшего из всех земных, духа. И он наслал проклятие на моих родителей, разлучив их, как мужа и жену, на все те годы, что я хожу по земле. Моя добрая матушка, увы, лишилась способности двигаться почти сразу после моего рождения. Вы можете представить себе, насколько горька жизнь любящих супругов, если прикосновение одного из них причиняет другому ничем не приглушимую физическую боль? Забота о родителях – это долг любого хорошего сына, хоть знатного, хоть плебея. За мать-родительницу, да за отца-учителя, и голову, как известно, сложить – не страшно. Видя тоску на лице стареющего в одиночестве отца, видя слезы матери, которая, наверное, каждый час, что не спит, вымаливает у Небес смерти, чувствуя себя обузой всей семье… мое сердце болело все эти годы. И когда покровительствующий нашему роду лекарь сказал мне, что лекарство существует – мне было уже все равно, насколько тяжело его достать. Дав в храме обет молчания накануне, я тайно ушел в горы в поисках «Ночной Орхидеи». И если опять обратиться к легенде, то… — говоривший почти все это время без продуху У-Лон, наконец, ненадолго замолчал и прикрыл веки, задумываясь. Видимо, иного выбора у него нет, кроме как рассказать, кто он. Это сэкономит немного слов, да и окончательно просветит ситуацию для Ки-А, которому, очевидно, до сих пор не было точно понятно, Мужчину ли спас он, или… Кроме того, это на корню пресечет, уж если не разговоры, то хотя бы грязные сплетни. А спокойствие вокруг было необходимо и самому У-Лону. Он снова вдохнул, набрав воздуха в грудь по самую завязку.
… то Добела Раскаленный, Юноша У-Лон, Медь или Четвертый Молот кузнецкого семейства Ши-А, о двадцати двух зимах сын искусного мастера, Он-Ро Ши-А, и его супруги, К-На Ши-А, не должен был бы выжить и вот так просто рассказывать Вам все это сейчас, — стоило это произнести, как, наверное, оружие в богатой оружейной Князей-генералов, клейменное меткой Железного Двора, помпезно звякнуло, приветствуя кузнеца. Пусть и молодого, но принадлежащего к той крови, какая вспаивала лезвие всякого вот-вот выкованного меча, как мать – молоком свое дитя, когда кузнец впервые проверял ладонью или пальцем остроту лезвия готового оружия, вот уже столько сотен лет… Обличив себя, У-Лон дал понять, что древний род военных приютил под своей крышей отнюдь не кого попало, а известного в своей стране оружейника. Принадлежность к сословию ремесленников, к классу оружейников, самому высокому из всех, давала У-Лону исключительное право, не имея отношения к храму, носить одеяния того цвета, какого носили лишь представители духовенства – белого. Теперь причина, по которой Медь прохладно реагировал на убеждения Князя в том, что здесь его никто не тронет, была очевидна – Раскаленный и без того это прекрасно понимал. Впрочем, не до хваления статусом сейчас всем было.
Уйти из Сада Княгини может разве что Женщина, Ребенок или же старый человек. Юношей же, как говорит сказание, заблудших в ее Садах, она нещадно ловит и никогда не отпускает. Имена тех, кто ходил в горы и приносил это чудо-лекарство, пребывая при этом в Поре Любви, можно пересчитать по пальцам одной руки. Сами теперь понимаете, что потеряй бы я хоть руки, хоть ноги, хоть бы даже голову, и доберись бы все равно эта шкатулка до рук лекаря, с которым у нас договоренность – бутыль настоя для моей матушки в обмен на свежие коренья для приготовления новой партии лекарства, – это можно было бы смело считать довершенным до конца паломничеством. Да и для семьи потеря была бы не трагичной: чтобы сравняться с отцом моим в мастерстве, мало быть лишь его сыном. Среди наших подмастерьев он обязательно пригрел бы самого талантливого, и искусство наше продолжило бы жить. Может, получив человеческую жертву, мою кровь как подношение, и приняв его в назидание нашему роду на будущее, Дух Великой реки Ши-А сменил бы гнев на милость и избавил бы моих отца и мать от мучений, которые причиняет им любовь друг к другу, разбитая болезнью… — закончив эту часть повествования на выдохе, Медь снова ненадолго умолк и тихо вздохнул. Очевидно, в ответ на его слова прозвучит что-то вроде «не говори глупостей» или вроде того, но он искренне надеялся, что его поймут правильно. Не та сейчас ситуация, в которой можно было бы говорить о смерти с такой же невежественностью, прыткостью, взбалмошностью и беспечностью, какие свойственны мальчишке, а о духах – с пренебрежением грязного культиста или пьяного невежи, не верящего в Богов. Тем более если учесть, что они с Ки-А одинаковых лет, и по духу У-Лон, а так же по характеру, ничем Князю не уступал.
Но мне повезло, что место, куда попал я, оказалось не тюрьмой дворца Богини. И что рядом оказался благородный Юный Князь, Ки-А Н-Ур. Даже сейчас я совсем не уверен в том, что доживу до завтра, но рядом с ним у меня появилось больше уверенности в том, что надежда для моих родных, спрятанная в той шкатулке, доберется до них. Пока мы выбирались из того места, которое не похоже даже отдаленно на что-либо, нам привычное и знакомое, мне не страшно было бы отдать жизнь и за Вашего господина, Ха-Ро: не знаю, в чем причина, но его ноги и спина держат его и сейчас лучше, чем мои – меня. Перед Княгиней и духами провинился я, не он, поэтому как ни крути, а если бы Смерть пустила бы свою черную стрелу, пока мы были там – поймать ее грудью пришлось бы мне. Поэтому прошу, Ха-Ро: сделайте с этими кореньями что-то, что не даст им испортиться до того, как они будут привезены в Столицу, пока я не встану на ноги! Если ничего нельзя сделать – пожалуйста, отправьте в дом лекаря Лун-Ли в Тай-Е гонца с этой шкатулкой. Она мне дороже жизни сейчас. А время не ждет, — У-Лон рассеянно повертел головой, бросив и на Ки-А, сидевшего рядом, полный волнения доверчивый взгляд, полностью уверенный в том, что у его друга голова и впрямь на плечах хорошо держится. Пока Ха-Ро, уставший, наверное, от обилия слов, занялся своими обязанностями, согнувшись над юношей с седой прядью и прижав ухо к его широкой, сильной бледной груди, проверяя, закрыв глаза, биение его сердца и дыхание, — Я не знаю, какой сегодня день! И на небе ли еще хоть самый тонкий серп второй теплой луны? Я оставил своему близкому другу в столице письмо, которое попросил отдать моему отцу в случае, если не вернусь к исходу луны, которой уже тогда оставалось меньше половины. В этом письме я прошу у родителей прощения и сообщаю им, что на момент чтения они могут считать меня мертвым. Если это письмо уже попало в их руки, то не исключено, что сейчас мой несчастный отец бросает бумажные цветы уже в две жаровни! Может, из столицы пришла весть о пропаже или гибели Младшего Молота Железного Двора? Хоть что-то? — игнорируя сердитые жесты лекаря, требовавшего от гостя закрыть рот и не говорить хоть несколько секунд, чтобы можно было, наконец, нормально послушать его дыхание, У-Лон с лицом, неестественно для него, вечно работающего у огня, бледным от страха за мать, повернулся медленно к Ки-А и умоляюще на того посмотрел. Чувствуя настроение хозяина, даже То-То заскулила.
Выясни у своих людей, Ки-А, прош… — не успел У-Лон договорить, как вынужден был от неожиданности резко перевести взгляд на лекаря, который, уже изрядно устав от его рассказа, бесцеремонно закрыл гостю рот ладонью.
Болтливости чрезмерной, несвойственной ослабленному организму и для него жутко вредной, диагноз ставлю. Ветер, скажи своему драгоценному гостю, что еще одно слово – и я Вас обоих напою самой горькой дрянью, какую только у себя найду. Эффект ее Вам обоим не понравится, зато развернет обилие слов в другую сторону. И тебе просто за компанию достанется, очень несправедливо. А еще лучше – подержи,  — и с этими словами, немного ироничными, но сказанными весьма сердитым и строгим голосом, которого испугался бы любой ребенок, старик схватил Ки-А за руку и заменил свою ладонь на губах у оружейника ладонью Князя. Куда более мягкой, чем рука старца, огрубевшая с годами и от работы. И почему-то более прохладной, что было безумно приятно и сродни глотку холодной воды во время зноя в поле… У-Лон расслабился и вдруг даже вспомнил, что холодные руки – это примета очень доброго человека.
Все, что от меня зависит, я решить постараюсь. А вот что касается всего остального, то все вопросы – к молодому Князю, твоему спасителю. Где бы ты его, Горный Ветер, не нашел, а я бы на твоем месте там бы его и оставил за такую болтливость, — проворчал старик, занявшийся, наконец, тем, чем хотел, и дождавшийся если не абсолютной тишины, то хотя бы шепотков, уже не так ему мешавших. У-Лону, конечно, стало стыдно, и цвет его лица благодаря этому вернулся к нормальному.

Отредактировано У-Лон Ши-А (2016-09-24 19:08:02)

+1

6

Князь поудобнее устроился на пятках, приготовившись слушать У-Лона, а заодно и помогая Ха-Ро разоблачать гостя. Тяжелые и высокие сапоги с того еще слуги стащили, укладывая его на лежанку. Сам Ки-А помнил процесс одевания в той пещере и потому нисколько не удивился тонкой кольчуге кузнеца, а вот у лекаря сей предмет экипировки вызвал скептически приподнятую бровь и слегка недоуменный взгляд - выглядел ведь У-Лон так, как будто собрался в долгое и дальнее путешествие, что странно выглядело в глазах местных - горы Хен-Ер не располагали к путешествиям в одиночку.
Молодой Н-Ур открыл было рот, намереваясь сказать что-то в защиту друга, как тот и сам, слегка откашлявшись, начал свое повествование. И почему-то князю показалось, что можно бы и одну подушку с лежанки стащить, чтобы усесться еще удобнее – рассказ кузнеца не будет кратким. Сразу вспомнились посиделки длинными зимними вечерами на теплой кухне со старым слугой Отца, мудрым и седым, как лунь, Ши-Ко. Добрая сливовая наливка согревала душу, слова воспитателя бередили любопытство, отзываясь в сердце ощущением чего-то доселе неведомого – и так славно было слушать его тихий, но завораживающий рассказ про всякие удивительные истории, коих знал он великое множество, и наблюдать за язычками пламени, пляшущими в очаге…
Голос У-Лона тоже слегка заворожил сейчас Ки-А, своей надломленной хрипотцой, что ли…
Князь внимательно слушал товарища, удивляясь только, откуда у того и силы-то взялись на столь долгое шевеление языком и попутно наблюдая за лекарем, который согласно кивал на упоминание имён и название растений. А уж когда кузнец представился, наконец, полным именем и статусом, то непроизвольно вздрогнули оба слушателя, обменявшись быстрым взглядом.
А ведь знал же князь своего гостя! Не лично знал, не в лицо, а опосредованно, через многочисленное и доброе, если не сказать, уникальное, оружие, хранившееся в оружейной, да еще и не в одной – в каждом имении Семьи Н-Ур были богатые военные хранилища. И клеймо мастеров Ши-А занимало там чуть ли не первое место! И даже на Железном Дворе Семьи в Столице был молодой Ки-А, еще с Отцом они туда ездили, правда, принимал их сам Мастер Он-Ро, и У-Лона Юноша тогда не видел.
- А ведь получается, мы с ним в один год рождены… Совпадаем по этому Знаку… И познакомились в горах… - князь даже головой тряхнул, вспомнив вдруг предсказание Гадальщика, которое показалось ему тогда сказкой, - Нееет, не может быть, наваждение какое-то! Семейство Ши-А ведь лучшие мастера в Кши-На, знатный гость у нас, однако… И как хорошо, что не ошибся я – он и вправду Юноша. А то оконфузился бы перед собственными слугами, чего доброго… - молодой Н-Ур снова рассматривал обнаженный уже торс кузнеца, отмечая его очень крепкое сложение и довольно многочисленные знаки от огня – нелегко даже славным Мастерам учиться своему ремеслу.
Ха-Ро слушал продолжавшего свой рассказ У-Лона, уже начиная слегка хмуриться – не очень жаловал лекарь словоохотливых Юношей, предпочитал краткость изложения. А Ки-А при упоминании дýхов и вовсе вспомнил о своем обещании, данном в той пещере – сжечь, если вернется домой, сотню бумажных цветов во славу Князя и Княгини… Нужно обязательно выполнить загаданное!
-… Поэтому прошу, Ха-Ро: сделайте с этими кореньями что-то, что не даст им испортиться до того, как они будут привезены в Столицу, пока я не встану на ноги! Если ничего нельзя сделать – пожалуйста, отправьте в дом лекаря Лун-Ли в Тай-Е гонца с этой шкатулкой, - заметно волновался У-Лон.
- Ветер, дай мне эту шкатулку, - лекарь, видно, решил, что успокоит кузнеца этими словами и нагнулся к его груди, дабы все-таки прослушать своего, так некстати, по его мнению, заразившегося словообильностью, пациента, да не тут-то было!
Ки-А, вспомнивший, что шкатулка осталась в сумке У-Лона, а ту он собственноручно убрал в сундучок, снова вытянул ключик из-под подушки кузнеца и направился к стене, у которой тот стоял, а сзади неслось:
- Я не знаю, какой сегодня день! И на небе ли еще хоть самый тонкий серп второй теплой луны? Я оставил своему близкому другу в столице письмо, которое попросил отдать моему отцу в случае, если не вернусь к исходу луны, которой уже тогда оставалось меньше половины. В этом письме я прошу у родителей прощения и сообщаю им, что на момент чтения они могут считать меня мертвым. Если это письмо уже попало в их руки, то не исключено, что сейчас мой несчастный отец бросает бумажные цветы уже в две жаровни! Может, из столицы пришла весть о пропаже или гибели Младшего Молота Железного Двора? Хоть что-то?..
Быстро достав требуемое и снова вернувшись к лежанке, Ки-А встретил умоляющий взгляд У-Лона и весьма уже сердитый – Ха-Ро. Даже То-То подскуливала – а это уже было явно чересчур для лекаря, которому мешали заниматься своим делом!
- Выясни у своих людей, Ки-А, прош…
Бесцеремонно закрыв рот болтуна своей ладонью, Ха-Ро гневно посмотрел и на князя, который чуть не прыснул от такой картины, с трудом, но все же сдержав себя.
- Болтливости чрезмерной, несвойственной ослабленному организму и для него жутко вредной, диагноз ставлю. Ветер, скажи своему драгоценному гостю, что еще одно слово – и я Вас обоих напою самой горькой дрянью, какую только у себя найду. Эффект ее Вам обоим не понравится, зато развернет обилие слов в другую сторону. И тебе просто за компанию достанется, очень несправедливо, - отчитывал старик уже и Ки-А, - А еще лучше – подержи, - и прежде, чем молодой Н-Ур успел опомниться, его ладонь уже зажимала рот друга вместо руки лекаря.
- А шкатулку давай сюда, - Ха-Ро хитро блеснул на князя глазом из-под нахмуренной брови, забирая драгоценный груз, - Все, что от меня зависит, я решить постараюсь. А вот что касается всего остального, то все вопросы – к молодому Князю, твоему спасителю, - строго глянул лекарь и на кузнеца, и снова на князя, - Где бы ты его, Горный Ветер, не нашел, а я бы на твоем месте там бы его и оставил за такую болтливость, - старик поставил шкатулку рядом с собой и завершил осмотр.
Ки-А не мешал лекарю, и правда притихнув на время и старательно зажимая и рот У-Лона. Ха-Ро был на особом положении в доме, его весьма ценил еще Отец Юноши и потому молодой хозяин многое позволял старику. Да и не ворчал тот обычно без повода.
- Побудь с ним пока, князь, я, кажется, понял, чем вас напоить обоих… Да-да, раз ты тоже не избежал какой-то гадости, то и лечиться вместе будете, - непререкаемо заявил Ха-Ро, поднимаясь с колен и забирая шкатулку, - Я скоро вернусь, можете пока посостязаться в обилии произносимых слов, но чтобы к моему возвращению обнаружил я тут покои самой госпожи Тишины. Поняли?
Грозно сверкнув уже на обоих Юношей своими глазами и пошевелив для убедительности еще и сдвинутыми к переносице бровями, лекарь величественно удалился.
Князь не спешил убирать свою ладонь с губ кузнеца. Ощущение мягкой и нежной, пусть и немного обветренной сейчас плоти под пальцами было приятно. Юноша слегка улыбнулся, смотря на порозовевшего У-Лона.
- Что, получил? Ха-Ро шутить не любит. Но на самом деле он очень добрый и очень искусный лекарь, - Ки-А наконец-то убрал руку, но не смог отказать себе в удовольствии и скользящим движением ладони вниз едва заметно погладил губы кузнеца. Он бы и сам не смог внятно объяснить, зачем он это сделал, а потому просто решил не заострять на сём внимания.
- Но я не удивлюсь, если приготовленный им напиток действительно будет горьким, - Ки-А улыбнулся еще шире и даже подмигнул своему другу, - У старого знахаря свои причуды. Но ты не переживай, У-Лон, он действительно сделает все необходимое, - князь мгновенно стал серьезен.
- И твой срок еще не прошел, луна еще на небе и если ты посчитаешь нужным, то завтра гонец на самом быстром жеребце полетит в Столицу с твоим поручением.
Князь снова непроизвольно глянул на губы кузнеца, немного обветренные, и спохватился, чуть не хлопнув себя по лбу:
- Хей! Я глупец! Ты же наверняка хочешь пить, У-Лон! - молодой Н-Ур  потянулся к кувшину для воды на низком столике и приподнял его, слегка встряхнув.
- Оэ... пустой? Нет... что-то там есть, - Ки-А заглянул в широкое горлышко и нахмурился:
- Хокр?! Как он мог сюда попасть, негодник? И куда смотрел этот шкодливый пройдоха Мик? Разжалую лентяя! Сейчас, У-Лон, я исправлю это досадное недоразумение! - рука князя потянулась уже к колокольчику для вызова слуг.

+1

7

Не смей! — полетел с ложа в сторону князя надсадный, давшийся его автору с огромным трудом, вопль, как раз в тот момент, как пальцы Ки-А чуть-чуть еще не касались шнура колокольчика. Крик был глухим, измученным, но все же за пределы комнаты он не выходил – у У-Лона не было сейчас сил, чтобы кричать громко. Да и ни к чему это было… Хотя, всего минуту или две назад он еще мог позволить себе тратить слова и силы на долгий рассказ. Потому что они были.
Услышав крик хозяина и, словно прочитав его мысли, То-То подскочила с места, метнувшись, как лисица, к ногам Ки-А, и встав вплотную к нему с той стороны, с которой находился от того колокольчик для вызова прислуги – чтобы не дать ему подойти ближе, остановить. Сделала она это бесшумно, но на фоне тяжелого, мучительного кашля У-Лона, которым тот разразился вслед за тем, как бросил крик – даже если бы она залаяла, толк от этого в таком шуме был бы явно противоположный.
И, хоть ему и было стыдно за свою многословность, и болезненная бледность на лице сменилась призрачной розоватостью от этого, все же в защиту хокра Медь не намеревался жалеть слов. Даже несмотря на то, что они причиняли ему боль…
Не тронь хокра! — в промежутке между короткими, но сильными приступами кашля, разрывавшего сухое горло, кричал кузнец, подскочив на локти, лежа на постели. Он смотрел на Князя исподлобья, так грозно, как не смотрел даже на тех, кто успевал жутко надоесть ему в своих жалких попытках вынудить его вступить в поединок, — Ты погубишь нас обоих, если причинишь ему вред! Неблагодарный. Он спас тебе жизнь, а ты хочешь бросить его на растерзание котам?! Проси прощения у Княгини, и за одну только мысль об этом сожги в знак покаяния тысячу бумажных цветов! — успел прокричать юный Ши-А прежде, чем его грудь снова содрогнулась в очередной атаке кашля. Вслед за этим, когда поутихло, Юноша говорил уже тише, — Ты и так виноват. Бросил его там одного, беззащитного, хотя раньше меня понял, что ту кишку перегрыз он, хорошенько хлебнув дряни вместо тебя. Мало того, что Великая Княгиня Ночи здесь ни при чем – она, напротив, еще и разделила нашу беду, и послала своего слугу, чтобы помочь нам, — хрипел оружейник устало и измученно, но искренне веря в свои слова. — Вот и не верь после этого, что у всякой живой твари душа та же, что и человеку дана. Так бы он там, наверное, и остался бы, не окажись рядом меня – за тобой, я смотрю, станется. Уж если великаны нас не пожалели, то от него и мокрого места не осталось бы, вернись они и застань его. Я понимаю, что осквернил твой дом… — опустил У-Лон виновато глаза всего на секунду и затих, вспомнив о том, что принести в чужой дом грызуна или насекомое – это проявление невежества и оскорбление, за которое полагается наказание. Но… отчего-то в сердце твердо формировалось ощущение, что этот волшебный хокр – немного не тот случай. И, снова подняв глаза, полные уже не гнева, а смирения, юноша тут же продолжил, говоря теперь уже уверенно и твердо, — Но лучше я буду гостить в хлеву, чем скрещу клинки с тобой.
Последние слова звучали отнюдь не так безобидно и спокойно, каким выглядел сам У-Лон. Юношеская кипучесть так и играла в его речи, и в иной ситуации такими словами, воистину, можно было бы добиться прямо противоположной ситуации, еще и не с самым приятным исходом… И, хотя скрещивать мечи с Ки-А У-Лону, как ему казалось, не хотелось даже в самых сокровенных мыслях, тем более под такой нехороший повод, а, все же, за хокра он готов был вступиться без страха, даже если бы ему суждено было бы погибнуть…
Не имея больше сил держаться на локтях, У-Лон, прикрыв глаза, все же упал вновь, ослабнув, на постель, приземлившись затылком на подушку и дав своим волосам, с которых стянули ленту, рассыпаться по мягкой ткани, подобно волнам потока бурной реки. Он думал о том, что лекарство сейчас в надежных руках, а так же о том, что теперь в этом доме знают, кто он и откуда. Вот только бы не напридумывали чего вокруг понятия «зачем»… Вот чего-чего, а воевать со слухами и необоснованными сплетнями У-Лону хотелось меньше всего сейчас.
Вспомнилось невзначай и то, что какое-то странное было прикосновение пальцев Князя к его губам, когда он убирал руку. От мысли об этом У-Лону стало не по себе: его чуть не ударило в краску, но он постарался убедить самого себя, что это была лишь случайность…

+1

8

- Нет, что он себе позволяет, этот кузнец?! - пальцы князя так и не дотянулись до своей цели, замерев от нее буквально на волосок, остановленные истошным, хоть и хриплым воплем еще полчаса назад почти бездыханного У-Лона.
- Да я ему!.. Раскомандовался в моем же доме! - брови Ки-А сошлись к переносице молниеносным движением, не обещающим ничего хорошего причине, это самое движение вызвавшей, выразительные губы сжались в тонкую линию, а уж взгляд... Едва ли что-то острее и горячее выходило даже из-под молота самого старшего Мастера Ши-А - молодой Н-Ур тоже умел вскипать мгновенно. Да еще и собака молча метнулась в едином порыве со своим хозяином не дать князю дотянуться до колокольчика.
- Сговорились словно! - Ки-А метнул косой взгляд на То-То, в глубине души поражаясь, однако, взаимопониманию между хозяином и животным - кому, как не ему, занимающемуся дрессурой боевых жеребцов, было оценить эту невидимую и прочную нить, связывавшую обоих его гостей?
Но, как ни быстро вспыхнул князь, а остыл он еще быстрее, вслушиваясь в жаркие слова кузнеца, перемежаемые надсадным кашлем.
- Хэй, рог демона мне в печень! Так он того зверька спас, что трубку перегрыз! А я и не заметил, когда он его спрятал... - брови Ки-А всё еще, как копьями, подпирали ни в чем не повинную переносицу, только вот изгиб их стал виноватым, взгляд из горячей голубой стали только что выкованного клинка сменился гладью спокойного пруда, в котором отражается ясное весеннее небо, а губы сложились в немой выдох сожаления, который мог быть озвучен тихим и протяжным "ууууу".
- А он прав... Я о хокре и не подумал вовсе, а ведь не случись его, неизвестно откуда там взявшегося, и где бы мы сейчас были? Нехорошо спасителей бросать, верно ты говоришь, У-Лон... И ведь столько времени аккуратно хранил его под одеждой, не придушил и не потерял, хоть и сам еле на ногах держался под конец... - молодой Н-Ур с нескрываемой досадой поерзал на пятках, слушая приступы кашля своего друга, и стараясь скрыть легкий румянец вины, словно последним лучом заходящего солнца брошенный ему на скулы.
- Молчи, У-Лон, - рука, так и не позвонившая в колокольчик, потянулась теперь к груди кузнеца, мимоходом приласкав и верную его спутницу-защитницу, и мягко надавила, укладывая строптивца в тот же момент, когда он и сам упал на подушку.
- Молчи. Ты прав и я это признаю, - Ки-А быстро поднялся, подошел к небольшому, без дверец, шкафчику-этажерке в дальнем углу и взял с одной из полочек небольшую, изящно кованую клетку для мелких птичек, - Сейчас мы устроим нашего спасителя со всеми удобствами, чтобы даже этот пройдоха Мик до него добраться не смог.
Через минуту клетка с мирно спящим в ней зверьком уже стояла на столике, а князь снова склонился над другом.
- Ты только помолчи, У-Лон, побереги себя, ничего страшного не случилось и всё будет хорошо, - тихонько увещевал юноша впавшего в легкое забытьё кузнеца, положив руку тому на грудь и хмурясь от тихих хрипов, исторгаемых из недр мощных легких. Эту, почти идиллическую картину и наблюдал вернувшийся лекарь Ха-Ро.
- Да неужели ты смог усмирить этот фонтан красочной словесности, рвущийся из твоего друга, Ветер? - старик недоверчиво прищурился, снова пристраиваясь около У-Лона и окидывая его цепким взглядом, - Ну да, молчит и насколько я вижу, тебе даже не потребовалось его придушить или воспользоваться кляпом.
Ха-Ро уже откровенно усмехнулся, окидывая в свою очередь князя теплым взглядом.
- А поскольку своим глазам я привык доверять, то должен признать, Ветерок, что твои таланты даже я еще не все знаю. Давай-ка, помоги мне его напоить, и завтра ты этого словоплёта, что разлегся тут, словно только что обрезанный, и сам с трудом догонишь, - старик поставил одну из принесенных с собой склянок на столик и чуть приподнял голову У-Лона, чтобы заставить его выпить микстуру из другой.
Ки-А отстраненно улыбнулся словам старого лекаря, молча и старательно помогая ему. Он и сам вдруг почувствовал такую усталость, что разлеплять губы уже не было сил.
- Да ты и сам сейчас упадешь, - маленькие, но внимательные глазки Ха-Ро под белыми бровями способны были заметить мельчайшие изменения состояния своего хозяина, коего знал он еще с пеленок, - Давай, иди в свою опочивальню, твой друг проспит теперь до утра, ты ему здесь совершенно без надобности. Я и тебе микстуру припас, сейчас ты ее выпьешь и отдохнешь.
Ки-А только молча кивнул, сил возражать уже не осталось. Да и знал он, что мудрый Ха-Ро пустого не посоветует. Поднимаясь с пяток, князь машинально поправил оружие У-Лона на столике и недоуменно нахмурился, заметив краешек какого-то темного предмета, выглядывающий из колчана.
- Это что еще? - пальцы выудили непонятный черный брусок с разноцветными кнопками, - А, я же видел что-то похожее в руках У-Лона в том логове, перед тем, как в окне возник тот демон... Наверное, он просто бросил это в колчан, когда доставал стрелу...
Дальше мысли князя стали откровенно путаться, он только понимал, что подобные предметы не стоит оставлять на всеобщее обозрение. А поскольку Ха-Ро в данный момент склонил голову к груди кузнеца, вслушиваясь в его дыхание, то он и не заметил, как Ки-А спрятал непонятный предмет в рукаве хаори, направляясь к двери.
- Иди, Ветер, иди, я сейчас тоже приду к тебе.
Молодой Н-Ур почти ощупью добрался до своей лежанки, сунул под тюфяк странный предмет и повалился на нее, уже и не раздеваясь. Ха-Ро, тихо вошедший следом, приподнял его голову и приставил к губам вторую из принесенных им склянок.
- Пей, Ветерок, пей. Завтра вы оба у меня  как молодые жеребчики будете. А пока отдыхай.
Старик заботливо укрыл князя легким шерстяным одеялом и так же тихо покинул его спальню. В соседней комнате То-То, дремавшая у ложа своего хозяина, лишь дернула кончиком уха, прислушиваясь к шорохам незнакомого дома. Но подозрений, что кто-то хочет навредить ее обожаемому кузнецу, они у нее не вызвали.
***
Ки-А так и не понял, что за чудодейственный напиток приготовил им Ха-Ро в этот раз, но все случилось именно так, как старик и предсказывал. Не успело солнце еще как следует нагреть землю, а в имении князя уже все были на ногах. Неугомонный кузнец, чувствовавший себя, будто заново рожденным, и слышать не хотел о том, чтобы отдохнуть еще день - ему срочно нужно возвращаться в столицу, отвезти добытое с таким трудом растение для приготовления микстуры. Князь, получивший подтверждение от старого лекаря, что здоровью и силам Юноши более ничего не угрожает, только плечами пожал, но спорить не стал – да и о чем тут можно было спорить, ведь случись подобное в семье самого князя, да он бы еще ночью пополз в Столицу.
Самый быстроходный и выносливый жеребец из конюшен Н-Ур быстро был оседлан, слуги собрали необходимый провиант на дорогу.
- Да будет Князь Дня твоим покровителем на обратной дороге, - Ки-А крепко обнял У-Лона, дружески похлопав того по плечам и еще раз восхитившись стальным мускулам. Да, пожалуй на Поединке с таким противником даже тренированному князю пришлось бы трудновато.
Пыль из-под копыт еще не успела осесть на главной дороге, а молодой Н-Ур уже вовсю хмурил брови, размышляя о другой проблеме – в его родных горах, в нескольких часах езды верхом, какие-то существа устроили своё логово, творили там какие-то черные дела, (уж в этом князь был уверен абсолютно!), похищали местных жителей – и это должно остаться безнаказанным? Горячая кровь древнего рода воинов закипела в жилах Ки-А. Тут же он вызвал к себе своего управляющего Йе-Ра На-Ми, немного позже к ним присоединился и Ха-Ро, чье мнение князь весьма ценил. Результатом этого импровизированного военного совета стала довольно быстро собранная и весьма внушительная (по местным меркам, разумеется) маленькая армия, состоящая из человек сорока местных конюхов и работников. Воинственные кшинасцы, коим коротко объяснили суть проблемы, все сплошь весьма крепкие и знающие бой Юноши, были настроены весьма серьезно – повязать демонов! Или перебить на месте, если добровольно они не сдадутся! Лучшие жеребцы имения были тщательно оседланы, оружие выбрано самое крепкое. Ха-Ро самолично раздал каждому сосуд со специальной усыпляющей жидкостью для смазывания стрел, Ки-А и Йе-Ра к тому же вооружились мушкетами и пистолетами – и вполне боевой отряд, не прошло и пары часов после отъезда кузнеца, уже выезжал из ворот имения, направляясь в сторону гор. Впереди, на неизменном Хоре, ехал молодой Н-Ур, горевший желанием поквитаться с этими демонами. Еще бы! Ведь до сих пор сбить его со спины его жеребца не удавалось никому.

>>>Нги-Унг-Лян, Кши-На, горы Хен-Ер

+2

9

Нги-Унг-Лян, Кши-На, горы Хен-Ер>>>

В имении их уже ждали – да наверняка на все крыши загнал Ха-Ро шустрых мальчишек, чтобы не пропустить возвращение князя. Но взгляд старого лекаря, коим встретил он хозяина, везущего на руках очередного больного, заставил Ки-А уткнуться в воротник куртки, чтобы не показывать своей улыбки.
- Ты что это, Ветер, охотишься что ли в горах на этих бедолаг? – старик аж по коленям себя шлепнул в изумлении, разглядывая новую свою «заботу», - Вчера один, сегодня другой…
Ки-А только фыркнул, передавая Львенка на руки слугам и спрыгивая следом на землю.
- Молчи, Ха-Ро. Мне уже и самому интересно – если завтра поеду, привезу ли третьего? – Н-Ур усмехнулся, - Тогда, по логике, он вообще младенцем должен быть, хоть со мной метаморфоза и не происходила… - князь ловко увернулся от шутливого шлепка старика, - Ладно, ладно, я шучу. Да и двое сегодня путников, просто один цел остался.
- А с этим что приключилось? Мальчик ведь, похоже, да и не здешний… Ты его знаешь, Ветер? – Ха-Ро подозрительно прищурился.
- Это паж самого Государя, так что считай, что за его жизнь я отвечаю. Они под камнепад попали, Мальчик не смог увернуться, его в голову ударило.
Старик нахмурился.
- Йе-Ра, - продолжал раздавать приказы Ки-А, - проследи, чтобы путникам отвели лучшие покои в гостевом доме, - Согреть воды, протопить комнаты, приготовить все нужное для перевязки.
Князь поискал глазами Синего Стража – конечно, тот был недалеко от Львенка.
- Яру, Вы с Этту мои гости. Не стесняйся просить у слуг все, что вам нужно, - Ки-А сразу понял, что от своего воспитанника тот не отойдет, - но и препятствий моему лекарю не чини. Ха-Ро искусен в своем ремесле, как никто другой, знает все травы, - пристальный взгляд князя, казалось, прожигал насквозь.
- Расскажи ему без утайки, что с Мальчиком, возможно, он сможет помочь, и не только с раной. А сам глупостей не делай, - Ки-А, будто невзначай, оглянулся на внушительную толпу Юношей, что сопровождали их в горах и еще не успели разойтись, ожидая команды, - дескать, численный перевес на моей стороне.
- А я с тобой еще поговорю, но позже. Сначала надо Этту помочь, - князь подошел к импровизированным носилкам из попоны, что держали за углы четверо крепких слуг и улыбнулся Мальчику:
- Не бойся, Этту, ты мой гость и тебе здесь помогут. Мой лекарь Ха-Ро много знает. Расскажи ему, что у тебя и где болит. А я приду попозже навестить тебя. Уносите, – это уже команда слугам.
Следом за носилками поспешил Яру, за ним засеменил лекарь. Ки-А проводил процессию глазами и перевел задумчивый взгляд на далекие силуэты гор. Помолчал, потом вздохнул и сказал, не оборачиваясь, ибо знал, что верный Йе-Ра стоит чуть позади его плеча:
- Тихо. Но не нравится мне эта тишина. Вели-ка ты усилить дозоры, да меняй часовых почаще. И шепни людям, пусть сегодня начеку будут.
Ки-А переглянулся с Йе-Ра. Тот молча кивнул и направился к Юношам, на ходу раздавая указания.
Князь же задумчиво отправился в свои покои.

Отредактировано Ки-А Н-Ур (2017-09-04 22:54:54)

+1

10

- Яру, пусть согреют воды. Нужно промыть мои цветы тёплой водой, оставить их в воде на ночь. Скажи, чтобы не брали их сок в рот, отравятся... - прохладно распорядился Этту, снова вспоминая какой ценой достались ему ночные первоцветы, сильнейшие из ядовитых цветов и красивейшие из них же.
Яру мялся рядом, следя, чтобы Мальчика уложили осторожно. Рана была неглубокой, вряд ли камень пробил голову так уж сильно, но то, что ударил серьёзно - в этом синий страж не сомневался. Этту словно отсутствовал во время беседы, тихо лежал на носилках, медленно дышал, но когда открывал глаза, то зрачки его чуть подрагивали. Яру снова поймал себя на мысли, что Львёнок прекрасен, как ночь и так же холоден, и дай бог ему сохранить эту отчуждённую холодность ядовитого цветка, не вспыхивая взором при виде крови...
Князь шутил, общаясь со старым лекарем. Старик, по мнению Яру, был в сто раз лучше молодого целителя. Раз уж Львёнок заговорил о поре любви, так тут и обернуться не успеешь, как претендент на руку Мальчика окажется в списке смертников. А Князь, хоть и удивился безмерно, явно был бы не прочь соединить с Этту ладонь ради интереса. В итоге, чья голова покатится по помосту? И пока Ки-А раздавал указания да шутил, Яру наблюдал за подопечным, не отходя от него ни на шаг.

Этту лишь слегка приподнял бровь, слыша о том, что каждый день Ки-А везёт с находками. Голова чуть кружилась, но уже не так стремительно, как после удара камня. Подташнивало, да и только. Но он старался избегать лишних движений сейчас, понимая, что камень ударил его в уязвимое место, повредив слегка. Нужно просто время, промыть рану, выпить настоя, не шевелиться до поры.
- Наставник. Ты не можешь меня не послушать сейчас. Первоцветы важнее. Со мной вполне справится лекарь, я обещаю. - Львёнок скрипнул зубами и чуть поморщился, выпроваживая стража с его сумкой прочь от себя. И Яру подчинился, прижимая грязную сумку к животу и провожая взглядом парней и лекаря, а заодно приблизившегося к носилкам князя.

- Не бойся, Этту, ты мой гость и тебе здесь помогут. Мой лекарь Ха-Ро много знает. Расскажи ему, что у тебя и где болит. А я приду попозже навестить тебя.
Наверное, это было самое неожиданное, что услышал от кшинасца Этту. Бояться ему? Чего именно? Того, что на его пороге возникнет смерть? Она не придёт так уж внезапно, если в его мозгу нет лишней крови. Дурное самочувствие не накрывало головной болью, а значит мозг его не сдавливала кровь. Может, если и было кровоизлияние, то не настолько уж существенное. Конечно, был риск, что несущественно повреждённые сосуды могут вызвать отёк и картина ухудшится, но вот именно поэтому Этту будет тихо лежать, позволяя лекарю промыть его рану и дать ему настой. Разве стать здоровым - не первая цель для Мальчика, что так внезапно заявил о желании сравнить ладони с самим князем? И всё же слова Ки-А его удивили. Но и порадовали тоже. Придёт навестить? Правда ли?
Этту чуть улыбнулся и закрыл глаза.

Верный Яру чуть отстал от процессии, сообразив, где будет лежать Мальчик этим днём, а сам пошёл позаботиться о цветах, что б они были неладны. И всё же, не давала ему покоя мысль о том, что благоразумия Этту может не хватить на то, чтобы лежать в кровати. Выходя из кухни с уже промытыми цветами, он поднялся в спальню к Мальчику, дабы тот видел, что его труды не были напрасными и с цветами всё в порядке. Водрузив таз на прикроватный столик и поймав неодобрительный взгляд лекаря на ихний горно-полевой сбор, страж глубоко вздохнул и сделал каменный вид.

- Хвала всему сущему, они в порядке... - выдохнул Мальчик, чуть улыбнувшись, - Ночь была слишком трудной, чтобы бросить эти цветы на произвол судьбы.
Было видно, что лекарь понимает, какими свойствами обладают эти первоцветы, судя по его настороженному взгляду. Этту чуть привстал, глядя холодными льдинками в лицо старику.
- Я знаю, что из них делают смертельные яды, если сорвать их в верную ночь. Сегодня была именно такая ночь, а потому никто не должен касаться этих цветов, кроме того, кто их собирал. Моё состояние, возможно, ещё и из-за их сока на моих руках. Я дотронулся до раны... возможно. Но не смертельно, если промыть... Всё пройдёт. И лихорадка тоже.
Он прикрыл глаза, снова становясь расслабленно тихим и Яру бесшумно выскользнул за двери, направляясь к покоям Князя.

Каким бы он ни был стражем, а Львёнка лучше было не оставлять надолго, но и не сказать Князю правды тоже было нельзя. Как же жаль, что красноречие не в числе его талантов!
Яру пролетел по коридору до покоев князя, словно ветер, остановился, завидев его фигуру у самых дверей, быстро приблизился, жарко пылая карими очами и кашлянул, торопясь сказать всё, что беспокоило его душу.
- Не обессудь, Князь, но Мальчик, едва поправится, уехать должен. Тянет его к крови сильнее зелий колдовских, опасно с ним быть один на один. Предупредить я был должен, да? Ты ему крови не показывай, ни своей, ни ещё чьей. Болен он жаждой своей, сердцем болен и умом тоже, понимаешь? При дворе знают, но не говорят. Потому его в пажи Кши-На выбросил Прайд, чтобы не убивал он никого больше. Так что на красоту не смотри, умом думай, князь. Ладони соединять - подумай сто тысяч раз, да? Ты же понимаешь, что будешь, как я, следить за каждым его вздохом потом, чтобы людей спасти от него, да? Вот и думай, как мужчина. Как умный, думай, да не говори о том каждому,что от меня узнал. - пусть с нервным диким акцентом, но зато как смог, так и сказал. Князь мужчина почти, пусть задумается - надо ли ему королевского пажа да на поединок вызывать... Яру волновался и сильно, а когда волновался, то и говорил отрывисто, коротко, как мог. Львёнок мог говорить мягче, нежнее, более правильно, но Яру верил, что Князь сообразит, что делать, и провоцировать Этту он не станет. Лишь бы сам Этту не узнал о том, что Яру сам лично пошёл к кшинасцу и попросил его отойти в сторону. Расценит ведь иначе, не как заботу о нём, а как предательство. Но тут или всё, или ничего. С ничего несколько дней без смертей в этом доме сложно будет прожить. Да и Князь, чай, не глуп, поймёт, что этот восточный цветок с морозными глазами, как первоцвет горный, красив, да ядовит. А если ума не хватит, так его вины там не будет. Князь сам решит, как да что.

Отредактировано Этту ад Танвири (2017-09-16 20:42:27)

+2

11

Медленно поднимался князь к себе – со стороны эту степенность какой-нибудь поверхностный наблюдатель мог и за аристократическую гордость принять. Но если бы каждую мысль Ки-А изобразить сейчас маленьким светлячком – шествовал бы он тогда в светящемся ореоле, как демон какой, чьи тайны так и не раскрыли ему сегодня горы Хен-Ер.
-… Скажи, чтобы не брали их сок в рот, отравятся... Первоцветы важнее…
Молодой Н-Ур, конечно же, не пропустил слов, что слетали с уст Львенка, и теперь размышлял над услышанным.
- Значит, не простыми травами ведает этот лянчинский Мальчик… Ядовитыми. Как сговорились они с кузнецом, почти одновременно в горы отправились. Только цели, видно, у них разные. Богаты наши горы на всякие полезные растения. И Ха-Ро вон, седмицу назад, туда же ходил. Хорошо хоть, недалеко… Надо будет расспросить его, что за цветы такие.
В комнате его уже ждал паж Т-Ни. Ки-А скинул ему на руки куртку, сапоги, оружие, распорядился приготовить ему теплую ванну и принести чока на меду, а сам прошел в соседнюю, маленькую комнатку, где хранилась его одежда. Там он снял рубашку, штаны, с удовольствием вымыл лицо и руки в тазике на угловом столике, натянул на себя свежую одежду и поверх – домашний шелковый хаори, с белой отделкой, затканной розовыми цветами глории, подвязался мягким широким кушаком на пару тонов темнее цветов. Распустил тонкую заколку, что стягивала его светлые волосы, прошелся по ним гребнем и заплел в свободную косу, стянув ее уже простым шнурком. Потом подошел к небольшому сундуку в углу, снял с шеи тонкий шнурок с ключиком и открыл его. Посмотрел на диковинные вещи, что положил туда вчера, взял черный брусок с разноцветными кнопками, повертел его в руках. Потом прихватил лежащий неподалеку меч и осторожно нажал на одну кнопку… потом на другую. Ничего не произошло, никаких демонов или им подобных созданий не явилось. Князь фыркнул, потом все же вздохнул облегченно и убрал всё опять в сундук. У него еще будет время повнимательнее исследовать эти предметы.
Тут и паж с чоком подоспел, да еще с горкой печенья на подносе. Ки-А усмехнулся, поняв, что это дело рук розовощекой, плотно сбитой кухарки.
- Да разве ж Матушка Ри-Л упустит случай меня покормить? Да скорее горы с землей сравняются, а это невозможно, - князь весело захрустел печеньем, присев на пятки у низенького столика, и запивая его теплым чоком. Он ведь и проголодался заметно за время столь долгой прогулки, так что угощение пришлось весьма кстати.
Утолив голод и аккуратно подобрав крошки - потому что вкусно же! - Ки-А удовлетворенно вздохнул и поднялся с циновки. Внутреннее убранство комнат в его имении было выполнено в лаконичном стиле предков - минимум вещей вокруг и только самое необходимое. Это в Столице входили в моду мягкие кресла, громоздкие стулья... А вот молодой Н-Ур не знал ничего, надежнее простой циновки.
- Я навещу нашего гостя, пока готовят ванну, - предупредил князь пажа, выходя в коридор.
Но не успел он и пары шагов ступить, как был буквально атакован старшим лянчинцем. Н-Ур после теплого чока да вкусного печенья расслабился ненароком, так что чуть не отпрянул в первый момент, недоуменно сдвинув брови и неосознанно коснувшись рукой бедра, там, где должен был находиться меч. И пожалел даже, что оставил его в комнате.
- Что у них, в Лянчине, элементарный этикет не писан?! - князь намеревался уж осадить невежу, да после первых торопливых фраз пыл свой поумерил, слушать стал внимательно и вдумчиво.
-... Мальчик… уехать должен. Тянет его к крови…, опасно с ним быть один на один. Болен он жаждой своей, сердцем болен и умом тоже...  на красоту не смотри, умом думай. Ладони соединять - подумай сто тысяч раз…  да не говори о том каждому, что от меня узнал.
- Оэээ... А Львенок-то с сюрпризом оказался... да не простым, а жалящим смертельно... Вот уж когда слухи не поспевают за действительностью.
- Хорошо, Яру, - Ки-А приглушил голос и стрельнул глазами по сторонам, нет ли лишних ушей поблизости, - Благодарю тебя, что сказал мне все без утайки. Я буду осторожен, и Ха-Ро предупрежу. Как только Этту поправится, вы уедите, - князь проводил задумчивым взором торопливо удаляющегося Стража.
- Вот ведь неожиданный поворот... И ведь он, похоже, не хочет, чтобы Львенок знал об этом разговоре... Бережет его, по-своему бережет... А Мальчик всерьез решил со мной ладони соединить? - брови Ки-А выгнулись уже удивленно, - А я его слова за бред принял... Ан нет, не горячечный это бред оказался... Но прыток он не в меру, да и дитя еще, со мной-то на Поединок нарываться. Юношей надо сначала стать.
Князь притормозил у небольшого оконца в коридоре, затянутом прозрачным стеклом в небольших квадратах перекрестий рамы, вгляделся в горизонт. Вот на полезные вещи он, как хозяин, средств не жалел, а кресла... Мишура придворная.
Вязкая синь, словно бы выкарабкивающаяся из самого сердца хен-ерских гор, куда отродясь не ступала нога ни кшинасца, ни какого либо другого народа из их соседей, мягким покрывалом укутывала долину. Во внутреннем дворе уже зажгли фонарики на пруду, да факелы по периметру, и Ки-А знал, что управляющий распорядился следить за огнем всю ночь. Свет маленькой, зеленоватой луны подсвечивал верхушки деревьев каким-то мистическим цветом, переплетался с дрожащим отражением фонариков в темной глади пруда. И казалось князю, что это самый спокойный уголок на свете...
Ки-А оторвался от созерцания и мягкой, кошачьей походкой заскользил по коридору к покоям, отведенным гостям.
В комнате вовсю хозяйничал Ха-Ро. От внимательного взора князя не укрылся таз с цветами на низеньком столике. Он быстро обменялся взглядом с лекарем, понял, что тот знает, что это за цветы и подмигнул ему, дескать, я тоже в курсе. Взгляд Ки-А обратился на ложе и тоненькую фигурку Мальчика на нем.
Львенок лежал тихо и глаза его были закрыты.
- Он действительно красив... Как редкий цветок... но и жалит сильно. Я не подведу Яру, о сказанном им лучше никому не знать.
Но на Ха-Ро Ки-А снова бросил многозначительный взгляд, будто невзначай перевел его на таз с цветами и устроился на пятках у ложа.
- Спит? - еле слышно спросил князь у лекаря, - Я не буду беспокоить, сейчас уйду. Надеюсь, ты сделаешь все возможное, чтобы паж Государя поправился как можно скорее.
Молодой Н-Ур тщательно подбирал слова и вел себя, как ни в чем не бывало.
- Твой гость скоро поправится, Ветер, - ответил старик так же тихо, - Он крепкий Мальчик, а удар по голове был не слишком сильным. Я дал ему настойку, прибавляющую сил, и через день он будет, как новенький. Но следующий день он должен провести в постели.
- Хорошо, - князь тихонько кивнул, - распорядись, чтобы его не тревожили и предоставили всё необходимое.
Голубые глаза невольно обратились на изящную руку Этту.
- "Соединишь со мной ладонь, Ки-А Н-Ур?" - вспомнились слова Львенка. Н-Ур усмехнулся уголками губ.
- Прыток Мальчик. Но даже мне стало интересно, совпали бы мы по этому Знаку?
Впрочем, свои мысли князь принял не более, чем за шутку, неслышно поднялся и вышел, кивнув старику напоследок.
Теплая ванна, легкий ужин - и хозяин имения крепко уснул, не забыв через пажа еще раз напомнить управляющему, чтобы дозорные были начеку. Хоть он и был уверен в своих людях, но лишняя осторожность не помешает.
Но ничего не нарушило покой обитателей имения Тай-До в эту ночь. Лишь подвывали степные койоты вдалеке, да изредка пересвистывались дозорные на стенах.
Утро залило двор теплым солнечным светом. Князь поднялся рано, как обычно, и сразу занялся насущными проблемами своего немаленького хозяйства. Только после обеда он смог уединиться в тихой беседке в глубине сада, с кувшинчиком ароматного чока да корзиночкой сладких рисовых шариков. На круглом столике стояли предметы для письма, а сам Ки-А, удобно развалившись на мягких подушках во вчерашнем голубом хаори, крутил в руках необычную стопку аккуратно разлинованной и скрепленной по верхнему краю бумаги, прихваченную им третьего дня в той злополучной пещере. (И бывшим обыкновенным блокнотом в клетку у тамошних демонов).
- Надо, пожалуй, навестить Львенка с его Синим Стражем… Узнать, когда они собираются продолжить путь. Да и Ха-Ро я что-то не видел еще… Надеюсь, он сумел подлечить Мальчика.

+1

12

Примерно в то же время, а точнее - вечером того дня, когда Ки-А привез Этту и Яру в свое имение, в самом сердце хен-ерских гор, на плато, окруженном непроходимыми скалами, на Центральной станции наблюдения, что кротовыми норами уходила в скальный массив,  кипела невидимая работа. Сотрудники сновали туда-сюда, получали задания, перекидывались шутками и разлетались на авиетках, укрытых силовыми щитами, в разные стороны. Только Джек и Бри, все еще мрачные после провала своей миссии и срочного уничтожения передового пункта наблюдения в пещере, пока что оставались в стороне от этой рабочей кутерьмы. Отчеты они свои написали, по шее получили, а новое назначение еще не пришло. Вот и пинали приятели время, ошиваясь в кают-компании, да просиживая за терминалами. Джек шумно прихлебывал кофе, а Бри гонял леденец во рту, да развлекался тем, что меланхолично запускал волновой сканер на разных частотах. Вдруг он подобрался, словно тигр перед прыжком.
- Джеееек... - вкрадчивая и многозначительная интонация заставила товарища, увлеченно смотревшего какой-то боевик, кинуть в его сторону настороженный взгляд.
- Что, привидение засёк?
- Ха! Много лучше, - удовлетворение буквально переполняло Бри, - Объявились наши куколки!
- Да ну! - Джек подскочил к нему, забыв даже поставить свой боевик на паузу, - И где эти умники?
Несколько минут приятели сосредоточенно разглядывали экран сканера.
- Это сигнал от пульта, - со зловещим спокойствием констатировал технарь Бри.
- Угу, - буркнул Джек, - А от комма почему нет? Он первый фонить должен.
- Да хер его знает, - брюнет потер кончик носа, - Может, выкинули в воду...
- Да как же! - криво усмехнулся шатен, - Если эти недотраханные шустрики столько вещей потырили, хотя должны были быть напуганными, то они с ними так просто не расстанутся.
Приятели переглянулись.
- Тут не очень далеко, кстати, - Бри сказал это словно в пространство, но понизив голос, чтобы звуковые волны дальше ушей Джека не улетели, - У подножия гор. Час лёту.
- Не далеко ускакали, касатики, - ласково так промурлыкал шатен, - Хрен с ним, с коммом, потом разберемся. Ключи от авиетки у тебя?
- Конечно, - брюнет даже слегка обиделся, - Издеваешься, что ли?  Да я и без ключа свою малышку с пол-пинка заведу.
- Без ключа - это угон, - наставительно заметил Джек, - А так - просто прогулка. Запомни координаты.
Он помолчал и добавил совсем тихо:
- Я знаю, где взять ключ от склада.
Бри зыркнул на него, типа «поучи меня тут», потом фыркнул, но благоразумно не стал классифицировать предполагаемое действие ни по шкале административных правонарушений, ни по правилам внутреннего распорядка Центральной. И уж тем паче не стал уточнять, что и кодовый замок склада он может открыть менее, чем за минуту, есть у него один приборчик...
- У нас ночь и день, чтобы подготовиться, - будничным тоном резюмировал он, - Надо взять побольше снотворного и транквилизаторов. Будем брать котиков тепленькими. Второй раз я мерзавцев не упущу. Вылетаем завтра вечером, как стемнеет.
- Вот и не шуми больше, - Джек улыбнулся, дотянулся до своего стаканчика с кофе и шумно отхлебнул. Тут же сморщился.
- Тьфу, гадость. Остыл, зараза. Терпеть не могу холодный кофе.
- Мы оба знаем, что делать, - Бри, мурлыкая себе что-то под нос, выключил терминал и со скучающим видом двинулся куда-то внутрь станции. Джек равнодушно посмотрел ему вслед и стал досматривать свой боевик, правда, уткнувшись в блокнот, выуженный из кармана, где он бисерным почерком набрасывал какой-то список. Первая строчка состояла всего из трёх букв, взятых в кавычки.
"Сон".
[AVA]http://sh.uploads.ru/b4Noe.jpg[/AVA]
[NIC]Джек[/NIC]
[STA]Ловец[/STA]

+1


Вы здесь » Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы » Бесконечная Вселенная » Нги-Унг-Лян, Кши-На, горы Хен-Ер, имение Тай-До.