Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы

Объявление



Время: 315 год Эры Юпитер, четырнадцатые сутки после взрыва в Дана-Бан.
Утро-день-вечер-ночь.

Погода: переменная облачность, ветер.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Save me.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Время действия: 315 год Эры Юпитер, десятые сутки после взрыва в Дана-Бан.
Место действия: «Да́лласский клуб покупателей», где-то в центре Керес, час ночи.
Участники: Рики Тёмный, Катце.

Нил Дарст, 13 лет назад.

Чёрные языки пламени тянулись к ночному дождливому небу над Нил Дартс. Среди густого отравляющего дыма, очертания не высотной постройки казались раскрытой дверью в Ад. За ней не было ничего, кроме непроглядной тьмы и глухих стонов погибающих грешников. Прибывающие на место происшествия спасательные службы отчаянно пытались затушить вспыхнувший по непонятным причинам пожар, кругом творилась паника, люди кричали, звали на помощь и только выжившие дети, вызволенные из ядовитого дьявольского пламени, молчаливо и отрешённо всматривались в ярчайшую агонию возмездия. Их лица наполненные мраком, их память, терзающая искалеченную душу. Ни имён, ни прошлого, ни будущего. Всё, что было у них – яростное чувство ненависти. И только оно заставляло дышать.
Он находился ближе всех к огню. Черноволосый босой мальчишка с кровавым оттенком в тёмных глазах. Из горящего здания его вытащили последним. Ребёнок с пугающим спокойствием в лице принял предложенную помощь. Будто бы происходящее и вовсе не страшило. Будто бы встретившись со смертью, он бросил последней вызов и принял отказ, оставшись невредимым. Вглядываясь во мрак метавшихся теней, чувствуя парализующую ненависть сковывающую сердце, он хоронил свою память посреди ядовитого серого пепла.
Голод, жажда, боль, страх. В стенах тёмного здания существовало только это. Сколько бы эти дети не кричали, сколько бы ни плакали и ни просили о пощаде, их продолжали опускать на самое дно грязных и похотливых людских желаний. Даже когда тело оказывалось сломленным, словно марионетка в руках кукольника, насилие продолжалось вновь и вновь. Кто-то умирал, кто-то сходил с ума и становился подобием маленького животного – лишь бы не били и давали поесть. И время здесь теряло всякое очертание. День ли, ночь ли, месяц, два или же целый год. Не существовало никаких границ, были лишь резкие и режущие ощущения.
… Хватая в лёгкие ненавистный воздух, цепляясь руками за ткань смятой простыни, он раз за разом претерпевал унижение и боль, рассматривая самые страшные цвета мира взрослых. Но глубоко в душе зарождался яростный зверь, желающий вырваться на волю и вонзить свои клыки в глотку обидчика. Они могут ударить, они могут сломать руки и ноги, они могут отрезать язык или выколоть глаза, но никто из них не властен над его душой. Никому из них не прикоснуться к ней. И однажды придёт время, когда стоящий на коленях поднимется и бросит вызов тьме, что окружает его с рождения. Однажды такое время придёт.

Раздался резкий глухой обрывающийся звук. Крыша полыхающего здания обвалилась вовнутрь, оставляя после себя столб пепла, протягивающего невидимые руки высоко к небу, будто бы прося прощения. В чернеющем полотне дыма широко раскрытые глаза босоногого черноволосого мальчишки лицезрели волчий скалящийся образ. То ли явь, то ли сон, который нарисовал ослабевающий разум. Метнувшись в сторону, материализовавшийся призрачный облик зверя бросился вниз, намереваясь поглотить истерзанную душу…  Или же вселиться в её чернеющий мир?

***

315 год Эры Юпитер, десятые сутки после взрыва в Дана-Бан, где-то в центре Керес, час ночи.

Резкий запах стерильности ударил по ноздрям, заставив сделать тяжёлый глубокий вдох. Содрогнувшееся тело, выгибаясь в спине, претерпевало болезненность во всех мышцах и нервных окончаниях. Широко раскрывшиеся глаза, моментально парализовал приглушённый свет сверху, от чего жжение роговицы стало невыносимым. Это было странное чувство. С каждой секундой по сантиметру осознавать жизненные процессы организма. Но разум всё ещё отказывался принимать реальность, сознание продолжало рисовать образ безликого зверя, намеревающегося настигнуть свою жертву. И пытаясь выкарабкаться из беспамятного сна, очнувшийся пациент очень скоро оказался на твёрдом холодном полу, тяжело слетев с койки вниз. Задыхаясь, он бесцельно вытянул руку перед собой вперёд, пока не осознал, что она у него – единственная. После этого все болезненные ощущения в теле резко перекинулись в левое предплечье, заставляя голос сорваться на глухой протяжный стон. Тысячи игл будто бы врезались под кожу из-под тяжёлого металлического молотка.
«Рики. Приди в себя», - затмившая разум боль, чуть отступила назад. Частое дыхание понемногу сменили равномерные короткие вдохи. Кислород проникал в лёгкие, заставляя кожу остынуть от выступившей испарины по спине и шее.
Рики? Чьё это имя? Пустынное ощущение пробирает до костей. Что-то произошло, но мыслительный процесс отказывается воспроизвести события, случившиеся до этого глупого и бессмысленного падения с жёсткой постельной койки.
— Давай же… - еле слышно сорвалось с высохших губ. Вытянув вновь правую руку над головой, «Рики» ухватился за край металлической тумбочки. Нужно было как-то подтянуть собственное тело и хотя бы сесть. Но почему-то именно в этот момент, память решила сыграть свой победный реквием, молниеносно парализовав разум быстро меняющимися картинками из прошлого.
Появившийся среди толпы Гай, его судорожный взгляд, затем полное забвение на несколько часов. А после был взрыв. Обжигающее пламя сковывало в опасный смертельный круг, пытаясь задушить и умертвить своих жертв. «Рики» сам переступил порог этой ловушки тогда. Сам. Потому что Он его ждал. Он – ждал. 
— Ясон… - тёмные глаза застелило влагой. Зачем? Почему? Для чего он вернулся к своему мучителю, от которого пытался так долго удрать, чьи руки отчаянно разгрызал в кровь при любой возможности? И по какой же причине ныне ему дарована эта бесполезная жалкая жизнь? Вновь задохнуться в отчаянном горьком порыве. Да настолько, что сознание померкло, вырисовывая пятнистые разноцветные вспышки. Приглушённую тьму помещения, её нерушимую тишину в течение десяти дней оборвал глухой дикий крик очнувшегося искалеченного бесправного пса.
Рики.

Внешний вид:

Светлые лёгкие брюки из хлопка на голое тело, грудная клетка и левое предплечье стянуты плотными бинтами, шрам на лице кровит.

Отредактировано Рики Дарк (2016-01-02 13:24:13)

+5

2

Начало игры.
Целиком впитавшийся в воздух стойкий запах медикаментов уже порядком раздражал его. Каким бы терпеливым Катце не был, сейчас это терпение  начинало подходить к концу. И дело здесь, на самом деле, было вовсе не в запахе. Ждать, когда Рики придется в себя после всего произошедшего, было очень тяжело. Не только физически, но и морально тяжело. Катце же буквально разрывался между Черным Рынком и Домом терпимости. Ким не могла постоянно находиться рядом с Рики, а к ее ребятам Катце не испытывал абсолютного доверия. Да и Катце понимал, что лучше будет, если он окажется рядом, как только Рики придет в себя. Приходилось жертвовать своим сном, которого теперь не было вообще.
В чашке кофе уже остыл. Кофе оставалось совсем немного, но допивать его Катце уже не хотел. От него уже тошнило. А вот курить хотелось со страшной силой. Последнюю затяжку он делал четыре часа назад. Действие анальгетика тоже подходило к концу, так что каждый вдох Катце сейчас сопровождался адской болью. В груди начинало ломить так, словно в легкие вонзалось миллион острых осколков. В горле точило, а кашель с каждым днем становился сильнее. Мокрота выходила с кровью.
На днях Катце повздорил с Ким. Она была, конечно же, права, когда говорила о его здоровье. Ему правда нужно подлечиться, заняться хотя бы легкими, которые и так были в дерьмовом состоянии, а сейчас буквально трещали по швам.  Зрение… Рагон с ним. Катце уже практически смирился с тем, что будет постоянно видеть это адское пламя Дана-Бана. Для него теперь была лишь темная, черно-серая блеклость, или яркость, желто-красная, ударяющая по вискам и глазам резкой болью. Впрочем, боль была лишь в первые несколько дней. Катце пока не совсем привык к подобной расцветке мира, но в целом было все не так уж  и плохо.
Откинувшись на стул, он смотрел на лежащее тело на койке. Было  до сих пор непривычно смотреть на Рики, образ которого был неполноценным из-за отсутствующей левой руки. Определенно Рики выглядел куда лучше в бинтах, чем без них. От одного только воспоминания, в каком состоянии он вытащил его оттуда, становилось дурно до тошноты.
Ничего. Вот поставит на ноги Рики и займется своим здоровьем. Катце поднялся, пальцами провел по векам, скользнул к вискам, потер их. Черный чай неплохо помогал унять боль в глазах, поэтому дилер потянулся за пакетиком чая, нажал на кнопку электрического чайника, чтобы вскипятить воду. Перевел взгляд на Рики, насторожился – парень шумно вдохнул, прерывая ровность дыхания. Катце хотел выйти в коридор и покурить, но не успел, потому что Рики раскрыл глаза, сначала уставился в потолок, а потом с грохотом свалился на пол. А потом – крик, который оглушил Катце и, словно кувалдой, треснул по голове. Дилер пришел в себя, только когда Рики хватался непослушными пальцами за край металлический тумбочки, пытаясь подтянуться и забраться обратно на койку.
Катце сделал всего два больших шага, чтобы оказаться рядом. Сильные руки бережно подхватили больного, но очередной дикий крик вновь оказался оглушительным. У Катце в груди все заныло и сжалось. Тонкие губы – сплошная полоска от напряжения.
Ну же, давай! - Катце глухо зарычал, укладывая Рики обратно на постель. Цепкий взгляд выхватывал взмокшие черные пряди на лбу, рваное дыхание, влагу, собравшуюся в уголках глаз. Дилер сжал челюсти до боли, чтобы задушить в себе горечь и рвущиеся, черт бы их побрал, слезы.
Живой, сука, очнулся. - Ким – кудесница – и не на такое способна. Катце ждал этого момента и боялся, как проклятый. Страшно было представить, каким очнется Рики. Исходя из того, как он сейчас кричал, хорошего ожидать надежды мало. Ким говорила, что у Рики серьезная травма головы, и помочь уже было практически нечем - она сделала все, что было в ее силах. Предупредила, что Катце могут не узнать. Это значительно усложнит задачу.
Щелкнул электрический чайник, оповещая о том, что вода вскипела. Сейчас дилеру было совершенно не до этого. Он уложил Рики обратно на подушку, не сводя внимательного взгляда с его лица, убрал рукой со лба влажные пряди. Катце моргнул, чувствуя, как на ресницах застыли слезы. Нет, конечно, Катце не плакал. Просто болели и слезились глаза.
Ясон…
В голове эхом отзывалось это имя голосом Рики, бывшего – теперь действительно бывшего – пета. Это уже был не тот Рики, которого Катце знал. О Ясоне позаботятся – рыжий позаботился и об этом.
Он отпустил его и не держал теперь, но взгляд внимательно следил за каждым движением. Катце молчал и не знал, нужно ли вообще что-то говорить. Кроме того, губы совершенно не желали размыкаться, словно клеем сцепленные.
Катце тяжело опустился на край постели и потянулся к прозрачному графину, наполненному водой. Плесканул в стакан, на случай, если Рики захочет сейчас пить.
- Ну, очнулся? – он сам не узнал свой собственный голос. В последние дни Катце говорил не часто, это было неприятно и больно. Собственный голос показался ему сейчас низким, глухим и скрипучим. Даже мурашки по спине прошли.

Отредактировано Катце (2016-01-04 16:05:14)

+5

3

Это жуткое ощущение, похожее на зыбучий песок, поглощающий тело сантиметр за сантиметром, не удалось побороть, даже когда режущий крик оборвался, и пересохшая глотка наполнилась тяжёлыми хрипами. Казалось, что это должно было бы помочь: просто выплеснуть все обжигающие эмоции из сердца, чтобы окружающий мир содрогнулся, полноценно прочувствовав боль смертного существа. Но обуявшая слабость и болезненность, дрожащие пальцы, беспомощно соскользнувшие с холодной поверхности металлической тумбочки, стали неким вердиктом, подчёркивающим безвыходность положения. И Рики бы снова погрузился во тьму собственного сознания, если бы кожу спины и грудной клетки не ошпарили чужие прикосновения, вызвавшие первобытный инстинктивный страх, схожий с тем, когда несчастного щенка вытаскивают из холодной воды, передумав топить.

Кто-то насильно пытался прорваться сквозь грань реальности и сна, буквально выдернув сознание из вязкого болота разорванных в клочья воспоминаний. И вот уже слышен бешеный стук собственного сердца в ушах, спина ощущает под собой жёсткость стерильной и пропитанной потом простыни, пересохшие губы вытягиваются в сопротивляющемся оскале, а рука, напрочь пережатая под кожей напряжёнными мышцами, хватается за чьё-то плечо, как будто бы высеченное в твёрдом гранитном камне. Волчьи темные глаза, обожжённые влагой, вонзаются в размытый образ лица перед собой. Черты его постепенно обретают чёткость, но это изображение, словно зловещая колода карт – постоянно меняет масть. Расширенные зрачки беспрестанно следили за тем, как образ менялся, вырисовывая каждый раз незнакомое и чужое. Так продолжалось ровно до того момента, пока собственные огрубевшие пальцы, сошедшие сума в противостоянии неизвестности, случайно не прошлись по чужому лицу, задевая тонкий вытянутый шрам. Лишь после этого, дыхание на несколько секунд перехватило и Рики замер.
— Катце… - охрипший голос стянул глотку болезненностью, ушедшей глухой отдачей по лёгким. Это был он. Настоящий, из крови и плоти, не нарисованный собственным обезумевшим разумом. Это был действительно он, человек, которого Рики видел последним в своей предыдущей жизни. Человек, который когда-то расставил вокруг него сети по приказу Ясона Минка. Человек, которому он вверил самое дорогое – Гая. Человек, который убил в нём страх перед неминуемой гибелью.
До чего же теперь было странно и иронично, вновь встретить Меченого. Всё прочее вдруг стало неважным, и бесправный пёс из трущоб в какой-то момент перестал ощущать тупую режущую боль в грудной клетке. Он просто затих, уронив потяжелевшую единственно уцелевшую руку, на пальцах которой ещё чувствовалась поверхность заострённого шрама. Глаза, застеленные долгим беспокойным сном, наконец-то узрели суть случившегося – выжил. Дана-Бан не стал могилой или последним пристанищем на родной ненавистной земле, где он задыхался все девятнадцать лет. Судьба повернула колесо в другую сторону. И кто же властен над этим? Впрочем, нет! Ко всем чертям эти людские предрассудки. Рики никогда не верил в такую чушь. Человек вершит своё существование сам. И раз Катце сейчас рядом, значит, это самое колесо судьбы повернул именно он.

Расслабившись, Рики неотрывно смотрел на грузный образ этого человека. Сейчас Катце был подобен тяжёлой отвесной скале, на поверхности которой разом отпечаталась вся история человечества. Никогда не доводилось видеть его в подобном состоянии. Он пережил эту бессмысленную смерть вместе с Рики. И у последнего не возникло ни малейшего желания что-то спросить. Ни сейчас. Никто из них не готов.
— Катце, я очень курить хочу, - кое-как перевернувшись на бок, Рики схватился за левое предплечье, тяжело уткнувшись в подушку. И это тоже не сон. У него действительно больше нет левой руки. Ещё одно беспокойство ныне причиняло и отсутствие чувствительности в ногах, да и вообще во всей нижней части тела.
«Как бы я тебя ни любил… Гай, ты действительно редкостный ублюдок», - от подобной мысли стало невыносимо тошно. Пример того, как близкие люди вдруг оказываются по разные стороны. Рики всегда верил, что этот человек  будет оставаться на его стороне при любых обстоятельствах. Но случилось предательство. Это было вовсе не спасение, а всего лишь явление сокрытого маниакального эгоизма. Впрочем, кто втянул его в это? Кто подвёл финальную черту? 

«Нет. Это только моя вина. Моя».

+4

4

У Катце, казалось, зазвенело в ушах, а перед глазами потемнело от режущего слух крика. Этот крики буквально выворачивал наизнанку. Лицо рыжего застыло, будто высеченное из камня, а глаза стали едва ли не зеркалом всего того, что сейчас испытывал Рики. Сердце не унималось, грохотало в груди, отдавалось ударами в висках и ушах. Катце силился успокоиться, однако он понимал, что в данной ситуации ему поможет либо сигарета, либо бутылка хорошего коньяка, а может быть самым лучшим средством окажется наикрепчайшее пойло. Оно дешевое, конечно, но зато прошибает мозги знатно — на следующий день вообще не помнишь: кто ты, что ты и для чего вообще существуешь. Иногда, особенно в последнее время Катце хотелось забыть все. Чтобы вымело из его умной башки все мысли, чтобы осталась сплошная пустота. Очень хотелось тишины, темноты и спокойствия. Впрочем, Меченый понимал прекрасно, что такого счастья ему не дождаться никогда.
В его голове все еще продолжал отдаваться эхом крик Рики, даже когда тот успокоился и только хрипел, тяжело и шумно дыша.
Огонь, голодный и жадный, готов был сожрать все, что было на его пути; обломки арматуры, бетонных стен и железных балок... Там ступить было практически некуда, едкий дым заползал в легкие с каждым редким, неглубоким вдохом, заставлял глаза щипать и болеть, он впитывался в одежду, в кожу. Запах пылающего и дымящегося Дана-Бана не вытравить ни из себя, ни из воспоминаний, которые точно таким же злым огнем обжигали сознание.
Рыжий дилер опустил взгляд, скользнул им по лицу Рики и остановился на глазах. Рики смотрел на него диким, волчьим, звериным взглядом. Катце молча сидел, чувствуя, как пальцы этого волчонка — нет, уже волка — впиваются в его плечо. Даже боль, несильную, но все же боль, которую он испытывал, приносила облегчение — Темный Рики был жив. Черт возьми, действительно жив и находился в относительно нормальном состоянии, в котором можно было находиться после того, что с ним произошло.  И совершенно неизвестно, кому повезло больше: Рики, или Ясону. Задавать этот вопрос себе Катце не хотел и искать ответ на него — тоже.
Пальцы Рики  разжались и отпустили его, однако напряжение, которое испытывал мужчина, никуда не делось, а только лишь усилилось, превращая его буквально в каменное изваяние, стоило только горячей ладони скользнуть на левую щеку. Прикосновение обожгло, словно раскаленный металл. Катце сжал челюсть так, что заныли зубы. Закрыл глаза и терпел, пока пальцы Рики ощупывали длинный, уродливый шрам. Он предпочитал прятать его за длинной челкой, показывать крайне редко и не позволять прикасаться к нему, даже саму себе. Но дернуться в сторону и уйти сейчас от этого прикосновения не мог. Больному простительно все. Катце прощал Рики сейчас, прекрасно осознавая в каком тот сейчас состоянии. Пусть окончательно придет в себя, узнает его, Меченого. Если узнает, конечно... Рыжий очень надеялся, что процесс «узнавания» пройдет с успехом. Ему сейчас совершенно не нужна очередная проблема, на борьбу с которой будет уходить столько же сил (если не больше), чем на борьбу с другими.
- Катце-Катце... - в его голосе слышалась едва заметная усталость, скрыть которую было едва ли возможно. Кто же еще, как не Катце? На тонких губах застыла легкая и немного ироничная усмешка. Рыжий дилер всегда оказывался под рукой, наверное, даже тогда, когда это на самом деле было ненужно. А нужно ли было вообще спасать Ясона, Рики, Гая — паскуду такую? Какого Рагона он потащился тогда туда? Зачем нужно было звонить господину Аму? Ведь можно было бы наплевать на все и заботиться о собственной заднице? Уехать, пересидеть где-нибудь, дождаться суматохи и... что «и»? Попытаться залесть в ослабленную, впавшую в горе и отчаяние башку железной и жестокой матери Амой? Это была почти идеальная и вполне способная к реализации идея! Так ведь нет — надо было играть в спасателя. Кому это надо было? Ему, им, всем? И ведь не в банальном «спасибо» было дело. Наверное, Катце не хотел, чтобы все заканчивалось вот так печально. Однако получилось гораздо печальнее.
Он вздохнул почти с облегчением, когда единственная оставшаяся целой рука Рики опустилась тяжело на постель. В голову Рыжего так и не пришло ни одной стоящей фразы. Просто не знал, что сейчас нужно сказать, и  нужно ли вообще говорить. Говорить Катце не хотел, но понимал, что это необходимо сделать прямо сейчас, или позже. Лучше позже.
На душе было тяжело, а по спине, вдоль позвоночника, прошли мурашки: видеть то, как человек окончательно понимает, что у него нет руки, действительно трудно. Катце много чего за свою жизнь видел и на многое ему приходилось закрывать глаза. Но Это совершенно другое и воспринимать иначе невозможно.
Тихий смешок, вырвавшийся из груди, вызвал очередной приступ адской боли, сдавившей в стальных тисках грудную клетку. Катце зашелся аж до слез сильным мокрым кашлем. Пришлось подняться и добраться до туалета, чтобы включить тонкую струйку прохладный воды и смыть кровь. Переведя дыхание, умылся и на обратном пути уже достал из кармана джинсов пачку сигарет.
- Вот уж не ожидал, что очнувшись, ты попросишь курить. - Хрипло отозвался, чувствуя, как пальцы дрожат, вытаскивая сигарету из пачки. Катце предложил ее Рики и помог прикурить. Ким не обрадуется этому факту, но... Тут Катце мысленно развел руками и хмыкнул, щелкая сигаретой и делая долгожданную медленную и глубокую затяжку, опускаясь уже на стул рядом с постелью больного.

+3

5

Он отозвался лишь болезненной усмешкой на столь ироничное замечание со стороны Катце при данных обстоятельствах. Свою первую сигарету Рики выкурил в тринадцать лет напополам с Гаем. И тогда, табачная отрава показалась им обоим самым тошнотворным изобретением человечества. Как же потом вышло, что без глубокой затяжки не удавалось прожить ни одного дня в трущобах?
— Что не убивает нас, делает только сильнее, - глухо прохрипев, Рики осторожно приподнялся, сделав упор на уцелевшую руку. Предплечье предательски содрогнулось, чувствуя иглами впивающееся в мышцы усилие. Подтянув за собой безжизненную нижнюю часть тела, ему совсем скоро удалось принять сидячее положение поперёк жёсткой медицинской кушетки. Холод от стены, моментом прошедший по спине режущим током сделал эту душащую реальность перед глазами ещё ужасней. Рики вдруг показалось, что он находится внутри закрытой наглухо коробки. Темно, тихо, липкий едкий страх вползает в пересохшие глазницы, и сколько не кричи, помощи ждать неоткуда. Но моментальную издевательскую карикатуру сознания в одночасье стёрла протянутая высохшая ладонь Меченного. Между огрубевших пальцев была зажата тонкая сигарета знакомой до боли марки. Словно оголодавший, Рики судорожно перехватил гладкий фильтр потрескавшимися губами. Щёлкнувший перед лицом яркий огонёк зажигалки совсем скоро отравил лёгкие едким густым дымом. Глубокая прерывистая затяжка - словно глоток жизненного эликсира. Табак притуплял боль, сознание, останавливал мысли и замедлял ритм сердца. Особенное лекарство. Или возможно, это всего лишь обманчивые ощущения человека, встретившегося лицом к лицу со смертью десять дней назад.
— Ты выглядишь чуть лучше, чем я, - полукровка внимательно вглядывался в черты чужого лица напротив. Катце выглядел уставшим, а в глазах его был застывший призрачный блеск, за коим прятались не самые лучшие мысли и множество вопросов. Боязно даже представить, каким образом этому человеку удалось сохранить жизнь отчаявшемуся бесправному псу.
— Я прерву твою тяжёлую задумчивость. И в конце задам только один вопрос, - струящийся к потолку дым, очерчивал образ Катце, словно слабый туман, касавшийся поутру прогнившей трущобной земли. В какой-то момент царящее молчание стало невыносимым. А думать было уже невозможно, хотя бы потому, что даже это причиняло боль и агонию.

— Последнее что я помню – языки раскалённого пламени и глухой шум в ушах. А он. Он. Крепко сжимал руку на моём плече. И даже в тот момент я не понимал, какого блядского чёрта он собрался умирать в подобном месте. Рядом со мной. И теперь ты, возможно, рассмеёшься, Катце. Но я совершенно не помню, как он выглядит. Ясон Минк. Я не помню его лица. Совсем. Блонди, загубивший все мои попытки выбраться на волю, убивший мои надежды, опустивший меня до уровня безмозглого мягкотелого пэта, преследовавший всюду, державший руку на моём пульсе... Ненавижу. Я, правда, его ненавижу. Проклинаю. Желаю убить. Но всё же, я вернулся к его ногам по собственной воле. И это не было платой за жизнь Гая. Я солгал тебе тогда. На тот момент, я вдруг подумал, что это единственный способ стать свободным. Действительно свободным. И перед смертью мне хотелось гордо посмотреть в глаза своему мучителю, разделить с ним это чувство. Такая вот дерьмовая странная игра. Я всегда мог только противостоять. Мне ничего не оставалось.
Катце раньше часто спрашивал, что связывает полукровку и элиту из Танагуры? И ответ оказался таким простым. Противостояние. Противостояние двух совершенно разных личностей. Только теперь Рики вдруг осознал всю опасность и азартность этой маленькой войны. Наверное, он действительно сумасшедший. Бросать так долго и упорно вызов божеству.
— Я точно уверен, Ясон - жив. По твоим глазам вижу. Потому более ничего не желаю знать касательно этого. Хочу лишь одно услышать. Гай… Ты позаботился о нём?

Что делать с этой подаренной жизнью отныне? Рики вдруг страстно захотел сжечь мост в прошлое собственными руками.
Резко, быстро и болезненно.

Завершён по-умолчанию.

Отредактировано Рики Дарк (2016-01-16 23:47:48)

+4