Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы

Объявление



Время: 315 год Эры Юпитер, четырнадцатые сутки после взрыва в Дана-Бан.
Утро-день-вечер-ночь.

Погода: переменная облачность, ветер.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы » Эос » Этажи блонди. Апартаменты Рауля Ама


Этажи блонди. Апартаменты Рауля Ама

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

Интерьер

http://higgs.rghost.ru/8fnr7VNFd/image.png

http://sg.uploads.ru/Tqm1D.jpg

http://sg.uploads.ru/8NJ3n.png

Отредактировано Рауль Ам (2015-06-05 22:00:38)

0

2

Ксандр не любил классический стиль в интерьере. Все эти ниспадающие фалды шелковых штор, подхваченные перевитыми шнурами, эти идеальные пропорции пилястр и венчающих их капителей, розетки на потолках, подсвеченные карнизы.
Невозможно жить в таком великолепии и не думать об убийстве хотя бы раз в сутки. Ах, как восхитительно смотрелась бы кровь на этих стенах цвета слоновой кости! Неопределенность траектории вырвавшейся из упругих оков аорты жидкости, внесла бы в свою нотку авангарда. Мечты, мечты.
Шаг в сторону, блок, контратака.
Сегодня он потребовал себе на тренировку двух охранников сразу, надо же было поддерживать себя в форме. Один уже скукожился у стены спортивного зала, баюкая вывихнутую руку. Зато другой оказался не чужд импровизации и умудрился весьма ощутимо врезать ему поддых. Рауль не приветствовал подобные тренировки старшего фурнитура, предлагая заменить противников голограммами, но что же может сравниться с силой удара по живому натренированному телу? Ксандр не спорил. Он вообще с господином никогда не спорил. Просто продолжал тренироваться так, как считал нужным, когда господина не было дома.
Три дня.
Три. Чертовы. Дня.
Конечно, Рауль и раньше не ночевал дома или пропадал в своих лабораториях, но сейчас было совсем другое дело.
Ксандр более чем реально смотрела на мир вокруг себя. И даже допускал мысль, что этот мир далеко не всегда подчиняется его планам. Но с Гаем… ситуация вышла из-под контроля. Всего-то надо было нейтрализовать Рики, стравив между собой истеричного эгоиста с истеричным инфантилом. Юпитер, это же элементарно. Пара намеков, присланные в нужный момент материалы… Но на взрыв в Дана-Бан Ксандр не рассчитывал, а тем более на серьезную угрозу жизни первого консула. Впрочем, по своему обыкновению, угрызений совести он не испытывал. Что сделано, то сделано. Хвосты он подчистил, так что никакие следы к нему привести не должны. Танагуру все еще трясет, блонди уже начали передел власти, Рауль дежурит в палате Минка. Мать Юпитер, прибрала бы ты уже к себе свое любимое чадо, м?
Ксандр выжидал и снимал напряжение в выматывающих тренировках. А что еще делать? Пэты умыты, причесаны, в доме порядок, из унитаза пить можно, а на полу гостиной проводить операции по пересадке печени. Завтрак, обед и ужин готовятся ежедневно, независимо от присутствия в доме хозяина. Рано или поздно он же должен вернуться?
- Кар господина Ама прибыл… - фурнитур пропустил удар, который рассек ему бровь и, рыкнув, метнулся к двери.
Свершилось.
И, как всегда, не вовремя. 
- Джей, свежую одежду! – душ принять он точно не успеет, но переодеться…
Счет уже шел на секунды.
Когда двери лифта, вознесшего блонди до своих апартаментов, раскрылись, Ксандр уже замер в поклоне с лихорадочно бьющимся сердцем и наспех заклеенной пластырем рассеченной бровью.
- Приветствую, господин. Ванна и ужин ждут вас, - подошел, чтобы принять верхнюю одежду.

+3

3

Парфия, выставочный медцентр

Вот уже много лет, а точнее – два десятка, Рауль Ам любил возвращаться в свои апартаменты. Они стали для него домом… во всяком случае, максимально для той степени, в какой это понятие вообще приложимо к дзинкотаю, у которого лично своего – разве что содержимое гардероба, несколько безделушек в комнатах, да пяток эксклюзивных петов из категории «сделал сам… в свободные часы наблюдаю теперь, что вышло». Подходя к дверям своего роскошного жилища, г-н Ам почти безразлично раздумывал о том, насколько долго оно, жилище, пребудет в нынешнем виде, ведь если сменится жилец, трансформируется и облик гостиных, спален, кабинета, прихожей… да всего. Интерьер помещений глава департамента генетического контроля, конечно, в своё время согласовывал с дизайнером из граждан–поставщиков «эосского двора», горячо уверявшего, что сдержанно-величавый классицизм – именно то, что соответствует не только статусу, но и характеру господина нейрокорректора. Тот, хоть и подивился – откуда бы залётному художнику иметь столь чёткое представление о его характере, спорить не стал, дабы не уронить реноме, посчитав, что в таком вопросе виднее профессионалу, а проявляя доверие к его мнению, блонди покажет уважение не только к мастеру декора лично, но и к сословию граждан вообще, единство, так сказать, во взаимном сотрудничестве власти и народа. Однако к виду жилья Рауль привык не так скоро, как ожидал сам. Зато, привыкнув, полюбил его – именно за лаконичный простор, но не бездушный, холодный, технократичный, а одухотворенный гениями от архитектуры, проверенный тысячелетиями. Получилось, что давно умерший дизайнер оказался прав – стиль действительно подходил господину Аму.
И всё же… приходить сюда для отдыха и восстановления затраченных сил стало по-настоящему приятно, лишь когда многочисленными комнатами и порядком в них вплотную занялся Ксандр. Господину Аму по рангу и сути не полагалось верить в какую-либо магию, однако, по-видимому, держа дом, старший фурнитур явно практиковал какую-то её разновидность.
Возможно, даже боевую, – усмехнулся про себя Рауль, ступая в свои домашние владения, и моментально замечая новую деталь на физиономии Ксандра. Не давая тому выйти из полусогбённого положения, биотехнолог поймал подбородок фурнитура прохладными, сильными, но осторожными пальцами, поднимая его, и точными, короткими движениями поворачивая голову строптивца влево-вправо, чтобы лучше рассмотреть степень и характер повреждений:
Опять? – не гнев в ровном голосе звучал, но серьёзная холодная укоризна. – Я же просил. Фурнитур – лицо дома, изволь его беречь. – Раулю не требовалось сдирать пластырь, чтобы оценить рану: – Рассечение неглубокое, но пару дней умываться не советую. – Что Ксандр придержит мимику, хозяин и так знал – выучка бровью не вести при любых обстоятельствах въелась уже в память тощего тела. Позволив разогнуться и обойти себя, блонди движением плеч сбросил плащ на руки фурнитура. – Да. Ужин и ванна – то, что нужно. В любом порядке.
Торопливого душа в Парфии Раулю явно не хватило, а есть хоть и не хотелось сейчас от усталости, всё-таки было необходимо; он все три дня, в отличие от Минка, даже внутривенно не питался.

Отредактировано Рауль Ам (2015-06-23 23:15:20)

+2

4

Надежды на то, что не заметит, в принципе не было, но кольнуло недовольством на самого себя. Есть такое правило: когда господин приходит домой и садится ужинать, ему в суп не должна капать кровь со лба фурнитура, наполняющего бокал с вином.
Он так и не поднял взгляда, терпеливо перенеся осмотр, только потом незаметно пригладил пластырь, вжимая его в рану до вспыхнувшей саднящей боли. 
- Простите, господин Ам, больше не повторится.
Чего именно не повторится, Ксандр уточнять не стал, но негласно подразумевалось, что теперь из драки с рассеченными мордами будут выходить другие. Не зря же он был действительно хорошим фурнитуром. Лицо беречь, это понятно, но про другие части тела ничего сказано не было, и вообще, экстерьер должен быть безупречным, а сколько в интерьере ребер сломано – это уже детали. Как говорится, только бы балки перекрытия не рухнули.
Обошел, поймал плащ отработанным за годы движением, с тревогой отмечая серое от усталости лицо, темные тени под глазами, заострившиеся скулы. Даже у дзинкотаев есть предел выносливости, и этот самый предел Рауль давно перешел.
- Я приготовлю ванну и потом прикажу подать ужин.
Потому что если его накормить сейчас, то он уснет за столом, а вода хоть немного снимет усталость. Ксандр проводил блонди в отделанную золотистым мрамором ванную комнату, отлучившись лишь на мгновение, скорректировать меню ужина. Еда должна быть достаточно легкой для желудка, но питательной и восстанавливающей силы.
Вернувшись, он помог раздеться господину, скользя вокруг неслышной тенью. Отражения в зеркалах множили идеальную фигуру блонди, золотили мягким светом ламп длинные пряди волос. Добавь в прозрачное сияние белого вина пару капель чернил – это Ксандр, чужеродный и незаменимый во всем этом великолепии. Вожделения или телесной тоски рядом с обнаженным хозяином он не испытывал, как не томится подобным истинный ценитель искусства рядом с безупречным творением скульптора. Но восхищаться… не переставал.
Ванна наполнена за считанные секунды, и в воздух уже поднимаются ароматные волны эфирных масел. Расслабляющие и едва уловимо бодрящие, ровно настолько, чтобы хватило сил поужинать. Что-что, а подбирать ароматы Ксандр умел, доверяясь в этом почти звериному чутью, многолетнему опыту и последним научным разработкам в этой области.
Дождался, пока господин опустится в воду, осторожно подхватил длинные пряди волос, помогая откинуться на специальную подставку для шеи. Не глядя выхватил один из флаконов с шампунем, мягко взбивая пену на волосах блонди, не путая пряди, но одновременно массируя сильными пальцами кожу головы.
- Как состояние господина Минка? – рисковый вопрос, впрочем, задаваемый с целью выяснить не состояние Первого Консула, а, скорее, господина. Ибо это самое состояние отчего-то внушало Ксандру опасения.

+4

5

Ванная

http://sh.uploads.ru/JHLBh.jpg

Следом за опавшим на руки Ксандра плащом пришла очередь прочего облачения консула – Рауль снял наплечники, отстегнул и положил на подзеркальный столик-консоль наручи, пояс – защитные элементы формы. Здесь на пути в самое безопасное место апартаментов Второго Консула, Эос, Танагуры, Амой, да что там – всей ойкумены они были не нужны. Разуться, наконец-то можно разуться… Туда же, на столик, легли перчатки и аграф, державший накидку. Складки пурпурного шёлка, как и положено у идеального блонди, до самого этого момента чудом каким-то лежали безукоризненно, будто у мраморных статуй времён терранской античности – классицизм так уж классицизм во всём. Стаскивая её, биотехнолог прошёл в ванную комнату, позволив фурнитуру отстать ненадолго. Нижний сьют снаружи оставался таким же белоснежным, спасибо современным тканям, а внутри… Рауль всё же ходил в душ. И тем не менее, снять эту «вторую кожу» хотелось. Оставив его лежать снятым змеем-альбиносом выползком на кресле самого пляжного вида, хозяин апартаментов сошел в ванну, с наслаждением, полной грудью вдыхая влажный, тёплый, пахнущий сандалом, лаймом и лавандой воздух.
Обострённое обоняние было слабым местом Ама, слабым сильным местом. Небесполезное, конечно, качество для биолога и биохимика, так сказать, природный анализатор, который всегда при себе, но порой слишком сильные и яркие запахи становились серьёзным раздражающим фактором. Не до мигрени и головокружения, естественно – дзинкотаи существа легендарно крепкого здоровья, однако определённо мешали. Но не сейчас… не сейчас.   
Юпитер, какое же это, оказывается, блаженство – когда просто перестаёт болеть голова! А всего-то и нужно было: занять правильное положение в ванне и устроить на подголовнике шею, которой в последние дни доставалось множество нефизиологичных наклонов, вращений и провисаний, прости Юпитер, во время самоотвержений Ама и мини-подвигов сомнительной нужности в виде сна в кресле перед постелью болящего. Ну и отдаться Ксандру, само собой, его сильным пальцам, творившим… магию, разумеется. Что он там взбивал, потирал так и сяк, нажимая и нет, поглаживал – тайна сия велика есть. Рауль никогда не мог предугадать порядок его действий во время массажа… впрочем, тут пытливость учёного уступала место высокомерию блонди, которому, в общем, не пристало интересоваться способами и методиками ухода за собой, а надлежит лишь благосклонно принимать старания фурнитура, почти не замечая их. И уж конечно, не благодаря, даже мысленно. А вот вопрос был некстати, ах, как некстати… но голос нейрокорректора звучал негромко и ровно, он не нахмурился, не шелохнулся, даже кончики пальцев, что так хотелось сжать в кулак, не дрогнули, тело осталось таким же лениво-расслабленным. В очень теплой воде с пеной это оказалось весьма легко – сохранить вид безмятежно вкушающего отдых хозяина жизней.
Господин Минк вышел из комы… почти двое суток назад. Состояние удовлетворительное.
Вторую фразу ответа Рауль произнёс чуть быстрее, чем первую, но совсем немного, обычный собеседник вообще ничего не заметил бы, собеседник же заинтересованный эту почти неощутимую поспешность мог принять за радостное оживление, а вовсе не за стремление поскорее сменить тему. Советник не сомневался, что вышколенный до идеальности главный фурнитур если и удивится тому, почему, собственно, г-н Ам-то эти двои суток в дом родной не наведывался, раз пациент стабилен и угрозы его жизни нет, то оставит своё удивление при себе и не выдаст его даже взглядом. Не являлся – и не являлся, его хозяйская воля, и не дело мебели даже думать о причинах. И ещё хороший фурнитур не посмеет возразить против просьбы, весьма схожей с приказом:
Подай комм. 
И сказать-то по нему нужно было три слова, действительно нужно, что Рауль и сделал:
Бло, я жду Вас к ужину через двадцать минут. 
Да, Фалку совсем не обязательно знать, что шеф домой приполз с мечтой упасть в постель. Забыть про назначенную заранее встречу блонди не мог, а значит, ему был обеспечен приступ трудоголизма. Острый. Кто первый враг Рауля Ама? Правильно – Рауль Ам.

Отредактировано Рауль Ам (2015-06-26 18:02:21)

+2

6

Фалк Бло комфортно устроился на своем любимом диване у себя в кабинете и в который раз уже просматривал одну и ту же информацию на переносном дисплее, проверяя себя, всё ли он учел, все ли нюансы он заметил. Тонкие и сильные пальцы левой руки методично вращали обыкновенный, но очень раритетный терранский карандаш, ловко передавая его от указательного к мизинцу и обратно, через все пальцы. Своеобразная тренировка, пока мозг занят аналитической работой, ловкость рук и никакого мошенничества, как говорится. Фалк обожал эти древние терранские карандаши, их у него скопилась изрядная коллекция, что в его апартаментах, что на рабочем месте. Это было единственное увлечение, на которое он не жалел тратить свои кредиты, и всегда с азартом выискивал новые экземпляры на аукционах или на черном рынке, где больше повезет.
Звонка от шефа он ждал. То, что Рауль Ам забудет про им самим же обозначенную накануне встречу, было абсолютно невероятно. Поэтому сегодня Фалк явился в свои апартаменты раньше обычного, чтобы успеть принять душ и слегка перекусить и теперь просто ждал звонка, просматривая и анализируя собранную по крупицам информацию о самом же Рауле – где он находился последние дни, сколько отдыхал… Ох, не нравились Фалку выводы из собранной информации, очень не нравились. Конечно, организм блонди - совершенная и очень выносливая машина для работы, с почти неограниченными ресурсами, но… у всего есть предел! И Бло очень не хотел, что бы этот предел Рауль Ам достиг опытным путем. Карандаш замер на мгновение в сильных пальцах, мозг уже нашел приемлемое решение и в этот момент раздался сигнал комма. Звонок был от шефа. Фалк, обладавший чутким слухом, настроил нужные ему звонки с разницей в полутон, и всегда слышал сразу, кто ему звонит. Правая рука тут же взяла комм:
- Фалк Бло слушает.
-Бло, я жду Вас к ужину через двадцать минут.
- Да, я буду.
Фалк выключил комм. За годы совместной работы у них с шефом уже выработался свой стиль общения, без лишних слов. Но тембр голоса Рауля сейчас сказал Фалку о многом. Как ни пытался Рауль Ам скрыть своё состояние, чуткий слух Бло ему обмануть не удалось. Мощный щелчок пальцев левой руки послал карандаш по широкой дуге точно в центр рабочего стола, глаза следили за полетом и приземлением нехитрого пишущего предмета, а мозг уже проанализировал новую поступившую информацию и слегка скорректировал принятое ранее решение. Щелкнув пальцами правой руки и даже не оглянувшись, ибо точно знал, что вышколенный фурнитур уже готов выслушать приказ, Фалк бросил взгляд на дисплей часов и произнес:
- Синий. Серый. Мягкий. Через пять минут.
И нисколько не сомневался, что через обозначенное количество минут его будет ждать синий сьют, серая туника и мягкий кожаный пояс. Визит был почти рабочим и парадной одежды не требовалось, наоборот, одежда должна была быть удобной. Пока фурнитур готовил наряд, Фалк подошел к своему столу, открыл небольшой металлический контейнер и вынул оттуда несколько маленьких капсул, которые положил в отдельный маленький контейнер, который надежно был спрятан уже в кармашек широкого мягкого пояса.
Одежда, как и приказал Фалк, ждала его через пять минут, цвета тоже были выбраны им не случайно: синий – цвет покоя и отдыха и серый – цвет нейтральности. Образ завершили синие, в цвет сьюта, невысокие сапоги из тончайшей кожи, которые обеспечивали своему хозяину абсолютно бесшумную походку, и непременные белые перчатки. Бросив еще раз взгляд на часы и прихватив свой комм, Фалк удостоверился, что нисколько не отклоняется от им же самим намеченного графика, взглянул на себя в зеркало, слегка тряхнул головой, откидывая назад волосы и остался доволен своим внешним видом. Стремительно вышел из своих апартаментов, поднялся на лифте на этаж, где располагались апартаменты Рауля Ама. И ровно через двадцать минут после того, как  его шеф выключил свой комм, пригласив его прийти, Фалк Бло стоял перед его апартаментами и тонкой, изящной кистью руки с длинными и сильными пальцами коснулся звонка.
Дверь открылась через пять секунд, Бло прошел внутрь, давая несколько мгновений фурнитуру Рауля на то, чтобы понять, что он без плаща. Он знал этого фурнитура, знал, что его звали Ксандр, ибо несколько лет назад именно он, Бло, провел его нейрокоррекцию по просьбе Рауля Ама, потому что… Впрочем, почему – это уже было неважно, зато тогда он применил новую методику, и теперь Ксандр являл собой живой пример подтверждения правильности выбранного тогда метода. Серые глаза Фалка за несколько мгновений бесстрастно просканировали весь облик Ксандра, отметив заклеенную пластырем физиономию. Потом как-нибудь они с шефом обязательно проведут полный спектр исследований его мозга на предмет составления окончательной картины результатов эксперимента, но никак не в ближайшее время. Поэтому Фалк просто ждал, когда Ксандр соизволит проводить его к своему хозяину.

Отредактировано Фалк Бло (2015-07-01 13:08:10)

+3

7

Кого обмануть хочет? Мать Юпитер, IQ выше, чем у любого из элиты, но наивен, как дитя гардианское.
"Что мне твои расслабленные позы, если я знаю, как трепетно бьется жилка на твоем виске под моими пальцами, как ты разговариваешь, когда действительно все в порядке, и когда ты изнутри натянут, как струна растяжки в переулках Кереса. Сколько еще продержишься? И как сильно рванет? Если бы наружу, еще полбеды, но ведь ты этого себе не позволишь, значит, рвать будет изнутри..."
Заботливые руки не переставали растирать в ладонях пену, ополаскивать длинные волосы и мягко просушивать пряди теплым полотенцем.
То, что говорить о Минке господин не хочет, было очевидно, а говорить придется. Значит, градус "удовлетворительности состояния" Первого консула уже зашкалил. Ксандр уже заготовил следующую серию крайне несвоевременных и раздражающих вопросов, но Ам, видимо, чуял опасность спинным мозгом и потребовал комм.
Прошу, хозяин - барин. Даже волосы влажные аккуратно придержал, чтобы не мешали.
Хороший фурнитур, понятное дело, ничего не скажет. А вот что подумает... Что стоило бы господина вот в этой самой ванной слегка притопить. Не насмерть, избави Юпитер! Чтобы не рыпался. Вот так обхватить одной рукой за шею, чувствуя, как бешено дернется под ладонью кадык, вторую руку на затылок и под воду. Впрочем, нет, малоэффективно и сопротивление хозяина может навредить самому хозяину. Тогда по другому. Обойти ванну, подхватить за щиколотки и резко дернуть на себя. Голова автоматически уйдет под воду, уцепиться будет на за что, а сгруппироваться сразу он не сможет. Распределение массы тела, эффект неожиданности и вода уже в легких. Это было так очевидно, словно Ксандр все это уже делал. Вот только когда и с кем? Память молчала, словно нужные сведения были из нее кем-то извлечены. Но руки-то помнят...
Странные мысли. Лишние.
И это в тот момент, когда ты мягко снимаешь капли ароматной воды с безупречной груди, проводишь полотенцем по сильным плечам, оборачиваешь мягкую ткань вокруг стройных бедер. 
Ксандр больше не разговаривал, выряжая тем самым протест против сумасбродства хозяина. Впрочем, это не мешало ему внести коррективы в меню ужина, теперь уже на двоих, а так же помочь Раулю облачиться в домашний сьют и тунику, соответствующие времени и событию. Без претенциозной официальности, но достаточно удобную и элегантную.
Проверил правильность расположения столовых приборов в столовой, помедлил и безжалостно разрушил идеальную композицию, сдвинув нож Фалка Бло на два градуса влево. Свершив эту страшную месть и выразив свое отношение к поздним гостям, он вышел встречать советника, промурыжив его под дверью целых пять секунд. 
Как всегда пунктуален и безупречен. Хватило ума нейтрально приодеться, тоже молодец. Придраться, в общем и целом, было не к чему, но Ксандр был крайне недоволен. Нет, ничего против советника он не имел, и даже более того, считал его чуть ли не единственным существом во вселенной, которому можно доверить хозяина. После себя, конечно.
- Господин очень устал, - вежливая пауза, словно фурнитур ожидал, что Бло понимающе кивнет и удалится, принеся свои извинения. - Но ждет вас...
"...упрямец, доведет себя до нервного истощения и безвременной гибели, а виноват будет кто? Фалк Бло".
- Прошу, господин Бло, - коротко поклонился и повел в столовую.

+3

8

Фалк ответил на приглашение так же коротко, вот по этому поводу Ам почувствовал нечто вроде благодарности – вести пространных бесед не хотелось чуть меньше, чем вылезать из тёплого лона ванны. А ведь придётся… если бы мысли биотехнолога, а главное – ощущения пресуществлялись в звуки, то вокруг стонал бы сам воздух, а мелкие пузырьки мыльной пены лопались бы не с еле слышным чпоканьем, но с рыданьями и воздыханьями. Ад дантов в миниатюре, да и только. Поймав себя на столь высокохудожественных, но малоконструктивных образах, главный нейрокорректор Амой c сожалением констатировал, что брошенная недавно Первым Консулом той же планеты фраза «Ты неадекватен» не так уж далека от истины. Правда, кто бы говорил, сам глава Синдиката сейчас от адекватности ускакал на парсек, так что… м-да, занятная картинка – двое психически больных бросали друг другу обвинения в ненормальности. – Ам, отдававший ненужный уже комм Ксандру, хмыкнул внутренне. 
Вообще Рауль не раз думал о том, что, по сути, фурнитуры и хозяев обихаживают точно так же, как петов: помогают вымыться, одеться-раздеться, покормиться... всей-то вроде бы и разницы, что у хозяев площадь тел побольше, ну и, в принципе, мозгов, что, впрочем, едва ли сильно облегчает процесс ухода. Но сейчас и столь странные мысли из намыленной и ополоснутой чистой водичкой головы господина Ама вылетели; он слишком устал, чтобы размышлять и спорить – даже с самим собой. Сколько он нормально не спал? Дня четыре точно, да и до того с момента данабанской катастрофы урывками только прикорнуть получалось.
Право, закрыв глаза, и наслаждаясь последними минутами неги, утекавшими, как вода из сливного отверстия ванны, блонди постарался их продлить, нерационально и безуспешно, но всё-таки они иссякли, пришлось вылезать и вытираться. Честно говоря, из всех видов облачений в это время суток, в этом состоянии духа и тела господин Рауль Ам предпочёл бы если не костюм Адама, (с уступкой в виде полотенца на бёдрах, чтобы доплестись до спальни… ох… рагонов бы кому-то сотню во все нескромные места! – ещё и до столовой же!..), то свою любимую хлопчатобумажную пижаму, однако положение  обязывало одеваться приличествующим образом. К счастью для обоих, Ксандр знал вкусы хозяина, и выбрал наименее раздражавшую его сейчас одежду – матово-серый сьют, всего на несколько тонов темнее формы самого фурнитура цвета очень светлой стали, и простейшую белую тунику… не слепяще белую, а скорее оттенка молока, пожалуй, даже хитон, вроде тех, в каких щеголяли когда-то античные эфебы. Само собой, сапог к такому не наденешь, так что обувь тоже напоминала сандалии – подошва да белые ремешки, обвивавшие голень почти до колена. Завязывать их Рауль, усевшийся в то самое кресло – и тут урвав пару минут на отдых – предоставил Ксандру. Потом времени осталось ровнёхонько на то, чтобы высушить и расчесать волосы, которых будто стало вдвое больше. Фурнитур как раз отложил массажную щётку, когда раздался сигнал от входной двери. Рауль встал, успев с неохотой натянуть взятые с полки свежие перчатки, такого же мягкого тона белого цвета, как туника и домашняя обувь, и пройти к безукоризненно сервированному столу, блестевшему хрусталём и серебром.
Доброго вечера, Бло, − спокойно и приветливо поздоровался Второй консул с помощником, вдруг подумав, что предночное небо на Терре, кажется, такого же глубокого синего цвета, приятного для усталых за день глаз. – Спасибо, что пришли. Думаю, мы можем обсудить некоторые вопросы и за ужином.

Отредактировано Рауль Ам (2015-10-19 15:13:52)

+4

9

Заминка в прихожей не произвела на Бло никакого впечатления, он умел, если нужно, не заострять внимания на несущественных мелочах, вроде таких вот незначительных отступлений от этикета. Наоборот, эта заминка со стороны Ксандра, которого он знал, как абсолютно безупречного фурнитура, сказала Фалку о многом. Например о том, что главный фурнитур Рауля Ама был недоволен его визитом сверх всякой меры. Причем, Ксандру было всё равно, кто вошел в дверь – да хоть Юпитер собственной персоной в сопровождении всех блонди разом – главный фурнитур и тогда бы не преминул выразить своё молчаливое несогласие с вечерним визитом. Ибо он был свято уверен в том, что всё, что его хозяину сейчас требуется – это отдых.
- Да вот как бы не так! – совершенно с непроницаемым лицом размышлял Фалк, слушая вежливое:
- Господин очень устал, - опять заминка.
- Продолжай, я всё равно не уйду, - Фалка даже немного забавлял этот молчаливо-односторонний диалог.
- Но ждет Вас… - опять пауза.
- Дальше, дальше. Твой хозяин ждет и отнюдь не отдыхает.
- Прошу, господин Бло.
- Ну, наконец-то! – чуть ли не вздохнул облегченно Фалк, двинувшись за Ксандром в столовую. Лицо у него, однако, осталось совершенно непроницаемым.
- Я прекрасно знаю, что твой хозяин устал. Более того, - молчаливо объяснял Бло чернявому затылку Ксандра, - только я сейчас могу представить, насколько он устал, потому что знаком с параметрами его мозга. И устал он не столько физически, сколько морально. Очень устал. И простым отдыхом тут не поможешь. Рауль Ам не даст себе сейчас отдыха больше, чем 8 часов. А этого для уставшей психики недостаточно.  Тут иная помощь требуется. Скорая и неотложная к тому же.
Этих размышлений Бло как раз хватило до столовой и безукоризненно сервированного стола, уставленного серебряной и хрустальной посудой… Стоп. Безукоризненно ли? Фалк столько раз уже видел этот стол, что его зоркий глаз моментально зацепился за микроскопическое нарушение идеальной гармонии в композиции – нож у прибора, предназначенного для него, был чуть сдвинут влево… совсем чуть-чуть, обычному глазу и не заметно даже, но глаз Фалка был натренирован замечать совершенно неприметные детали.
- Ксандр последователен в своем стремлении оградить хозяина от всех и вся, - подумал Бло, бесстрастно разглядывая стол, - Не зашкалило бы только. Надо потом поговорить с Раулем…
Правда, о чем конкретно поговорить, он допланировать не успел, потому что в другую дверь столовой вошел Рауль Ам и всё внимание Фалка мгновенно переключилось на шефа. Он проанализировал его облик моментально и до мельчайших подробностей, хотя внешне на его лице не дрогнул ни один мускул, только в самой глубине серых глаз зажегся маленький огонек сострадания, который Фалк постарался слегка прикрыть ресницами, чуть опустив взгляд.
- Устал – это не то слово. Шеф на грани, причем и физически, и морально. Но виду старается не подавать, хотя ведь знает, что уж кого-кого, а меня ему обмануть не удастся, - Бло внутренне сгруппировался, внешне легко и безупречно кланяясь на приветствие Рауля:
- Доброго вечера, Бло.
- Доброго вечера, Рауль, - Фалк отметил, как на мгновение взгляд шефа зацепился за его синий сьют, - Да, цветотерапия сейчас тоже кстати, я не просто так выбирал цвета.
- Спасибо, что пришли. Думаю, мы можем обсудить некоторые вопросы и за ужином.
Фалк молча наклонил голову в знак согласия и, садясь за свой прибор, мимолетным движением чуть сдвинул свой нож вправо, на пару градусов.
- Гармония этим вечером должна быть восстановлена. Во всем. И в сервировке тоже.
Посмотрел на шефа долгим взглядом, заставив свои серые глаза выражать сейчас непоколебимое спокойствие и уверенность, и вдруг тихо сказал:
- Рауль, снимите перчатки. Они сейчас совершенно лишние. Обойдемся без некоторых деталей этикета сегодня. Я тоже сниму, - Фалк тепло улыбнулся, легко стаскивая этот атрибут превосходства и кладя их на край стола. – Какие вопросы Вы хотели обсудить, шеф?

+4

10

Я всегда любил синий цвет… И глаза у Ясона синие… − садясь за стол и делая точный приглашающий жест гостю и коллеге, главный нейрокорректор мигнул. Странные аллюзии и ассоциации от утомления явно выходили из-под контроля, лезли во внешний мир из внутреннего, как недоваренная каша из кастрюли – однажды, давно, ещё до пришествия на хозяйство Ксандра, Ам видел это малоаппетитное зрелище на кухне при общей столовой этажа. 
Скрыть накопившуюся за сумасшедшие дни и ночи усталость от Бло шансов не было, практически, ибо знал этот «платиновый гвардеец Ама» шефа своего слишком хорошо. Самоконтроль и умение держать лицо при любых состояниях и обстоятельствах – врождённые качества любого дзинкотая, (и тут они с Фалком могли достойно посоперничать), однако именно на фоне такой невозмутимости напоказ особенно заметными становились мелочи – поза, определённое интонирование реплик, упрямый, с трудом описуемый словами наклон головы, движение бровей, притушенный ресницами взгляд. Оба в наблюдении и распознавании таких невербальных знаков поднаторели преизрядно (и могли достойно посоперничать, о да!).   
Разумеется, как любой представитель своей касты, Рауль был самодостаточным лидером, индивидуалистом до мозга костей, однако руководителем достаточно гибким. Он, как и прочие блонди, всегда чувствовал себя золотым остриём делового копья, направленного на проблему, но при этом необходимости работать согласованно со своей командой, в команде никто не отменял, и умение результативно взаимодействовать нарабатывалось годами и десятилетиями. Как раз поэтому г-н Ам иногда, вот как сейчас, как накануне в мини-ординаторской Грацу, позволял своим заместителям слегка опекать себя, слегка притормаживать, с правом самому делать то же самое с ними, в случае, когда видел к тому предпосылки. Не только потому, что он, Ам, как всякий элит, в служебном рвении своём не знал удержу, даже когда рассудок посылал сигналы, что палку перегнули, и она вот-вот ударит по лбу упрямца, но и потому ещё, что полагал это средством сплочения той самой команды и «гвардии».
Еле заметное движение, поправляющее столовый нож и долгий взгляд – такого тёплого почти никогда не дождаться от блонди – сказали Раулю многое: во-первых, Ксандр отыгрался на госте, выразив ему своё недовольство, а во-вторых, Фалк явился в полной готовности восстановить порядок в апартаментах и… хозяине оных. Что ж… вполне можно было ему такое позволить. И всё же поднявший глаза от своего безупречно лежавшего столового прибора господин Ам удивлённо повёл бровью в ответ на предложение Бло.
Да, конечно, − спокойно отозвался биотехнолог, сдергивая попальцево левую перчатку, потом правую. – Мы не на торжественном приёме, ужин в самом узком кругу. – Сам Рауль ничего особенного в этом якобы сакральном действе снятия обязательного форменного аксессуара давным-давно не видел – хоть в лабораториях в парадных перчатках не натрудишься много, и приходится заменять их тончайшими латексными, хоть с Ясоном он в шахматы играл (весьма прилюдно), что называется, голыми руками. – Я пригласил Вас, чтобы сообщить преприятное известие: та коррекция-лайт, к которой я просил подготовиться, вероятно, пока не требуется. – Снятые и сложенные вместе перчатки легли на свободное место неподалёку от тарелки. – Кажется, душевное смятение господина Минка улеглось естественным образом.
Правда, чего это стоило мне… я даже не знаю пока. Может быть, памяти. Может быть, жизни. – Но и уголок неулыбчивых губ не дрогнул в горькой усмешке, и глаза, тёмно-зелёные сейчас, смотрели покойно.

Отредактировано Рауль Ам (2015-07-01 21:39:39)

+4

11

«Ужин в самом узком кругу», как охарактеризовал сие событие сам Рауль Ам, действительно со стороны выглядел тихим, неприметным и обыденным действием. Для тех, кто абсолютно не знал двух первых лиц нейрокоррекции Амой – главного нейрокорректора и его заместителя. Тихая и размеренная беседа двух дзинкотаев могла обмануть кого угодно, кроме самих участников этой беседы. Фалк Бло внутренне был напряжен так, что сделал бы честь любому стальному канату, грозящему вот-вот лопнуть от перегрузки, а объему информации, который он собирал со своих органов чувств сейчас, могла бы позавидовать и сама Юпитер.
Еще до того, как начал садиться, Фалк своим натренированным глазом уловил непроизвольное моргание шефа.
- Так моргают, когда хотят избавиться от каких-то навязчивых образов. Психика сбоит и самоконтроль ослаб, - аналитический мозг бесстрастно сделал выводы.
Бло прекрасно знал отношение шефа к работе в команде, требования, предъявляемые к участникам и правила, которые эту самую команду и сплачивали. И знал, что бывают моменты, когда команда просто обязана поддержать своего шефа, вот как сейчас. И молчаливое согласие Рауля на это Фалк прочитал во взгляде, которым шеф отметил его мимолетное движение по восстановлению идеальной гармонии в сервировке, и как потом посмотрел на свой  безупречный прибор. 
- Замечает мелочи, как всегда, это хорошо, - удовлетворенно отметил про себя Бло, - но помощь всё-равно нужна и даже ожидаема.
Удивленное движение бровью в ответ на предложение снять перчатки Фалк откровенно ждал, и оно его порадовало.
- Реагирует нормально, как и положено реагировать Раулю Аму, Второму Консулу Синдиката. Отвечает спокойно, тут всё в порядке. А вот снимает перчатки… нда, немного дергано.
Предложение снять перчатки имело еще один скрытый смысл – изменившиеся тактильные ощущения заставят мозг хоть ненадолго отвлечься – а Фалк никогда не пренебрегал даже ничтожной мелочью, если она могла помочь общему делу. А вот следующая фраза шефа, об отмене подготавливаемой коррекции-лайт, заставила уже Бло внимательно посмотреть на Рауля. И имя прозвучало следом – господин Минк.
- Да, такое по комму не скажешь, - Фалк чуть сузил глаза и тут же отвел взгляд, сосредоточившись на содержимом своей тарелки и мысленно благодаря шефа за оказанное исключительное доверие. Персон, обладавших подобной информацией, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Конечно, Рауля Ама и Фалка Бло много что связывало уже в прошлом, но известие было очень важным и просто так не разглашалось.
- Коррекция раньше намеченного плана, значительно раньше… Да уж, «преприятное» известие, пару букв добавить – и истинный смысл восстановится. И словечки эти – «вероятно», «кажется»… Ничего там не ясно, а по другому сказать – откладывается, не откладываясь. И эта ситуация стоила шефу психического равновесия.
Фалк за несколько мгновений проанализировал поступившую информацию и опять поднял внимательный взгляд на Рауля. Шеф внешне был абсолютно спокоен.
- А может, и еще чего стоила… или будет стоить, - эта мысль резанула мозг раскаленной бритвой, - Глаз ТАКОГО оттенка я еще у него не видел…
Бло постарался ничем не выдать своей тревоги, только пальцы правой руки непроизвольно чуть сильнее, чем обычно, сжали прибор, а спокойный голос произнес:
- Хорошо, Рауль. Я завтра первым делом распоряжусь… приостановить подготовку.
Фалк не сомневался, что шеф правильно поймет его: приостановить – это значит продолжить в любой момент, если понадобится.

+5

12

Ловить взгляды и подмечать мелкую моторику лицевых мышц главный нейрокорректор умел не хуже, даже в состоянии от усталости полузомбическом, иначе он не был бы главным, или занимал своё место не по праву. Так что, увидев мгновенно пропавший сосредоточенный и серьёзный прищур очень светлых глаз, молчаливый наклон-поклон платиновой головы, Рауль, пусть и отстранённо, но снова внутренне поздравил себя с верным выбором сотрудников. Бло понял всё, что нужно… и, пожалуй, ещё кое-что, вызвавшее волнение, коли так сжал рукоятку столового ножа. А вот это не нужно бы, зря и до такой степени беспокоить помощника г-н Ам совсем не хотел. Ну да, что сделано, то сделано.       
Физическое состояние господина Минка внушало серьёзные опасения, − бесстрастно проинформировал биотехнолог, надеясь, что гость поймёт, чего именно скрыто за этой обтекаемой формулировкой. Потом для наглядности тоже опустил взгляд в свою тарелку, хирургически точно надрезал ножом вдоль рыбную паровую котлетку примерно наполовину, раздвинул надрез вилкой и ножом, а потом уже нарочито грубо отмял только вилкой то, что обозначало котлеткины ноги, пока оставляя в покое эту кулинарную аллегорию, не кладя в рот. − Ранение, полученное им, было тяжёлым, но слава Юпитер, недавно он вышел из комы.
Ам не думал, что его платиновые помощники за его спиной обменивались секретной информацией, едва ли Грац сообщил Бло о точном характере повреждений Главы Синдиката. Каждый до этого момента знал лишь свою, необходимую именно ему часть правды. Но теперь пришла пора делиться и объяснять причины своих поступков.
Нейрокоррекция – великое достижение амойской науки и великолепный инструмент, но применять его следует всё-таки разумно, когда личность не может сама себя блюсти, сохранять самоконтроль, когда ослабевает волевая сфера, и захлёстывают эмоции.
Вещаю, − с насмешкой подумал Ам. – Для кого вещаю? Уж конечно, не для Фалка, ему ли не знать, что и как мы делаем. Или не делаем… изредка.
Голос Рауля звучал негромко, ровно, со спокойной ленцой высококлассного специалиста, уверенного в своём деле и в себе.
Ты погряз в эмоциях, − эхом ясонова голоса отдалась, перекликаясь с  последней собственной репликой фраза, недавно брошенная в сердцах Первым Консулом. Раулю стало смешно, горько и тошно, ещё и оттого, что отчасти Минк был прав. Нейрокорректор посмотрел на гарнир из радостно-зелёного горошка, таким же точным движением наколол на крайний зубец вилки одну из откатившихся от горки горошин, (слава Юпитер, координация не подводила и сейчас), мысленно усмехнувшись – «это я». Сняв губами упругий зелёный шарик, Ам тронул зубцом другой, тоже вне кучки, развалившийся надвое, вылущившийся из тонкой полупрозрачной шкурки – «а это Ясон».
Дзинкотаи не имеют опыта слабости и телесных страданий, − сказал он так же негромко. – Бодрости духа не способствует… ни физический дискомфорт, ни утрата целостности организма.
Дискомфорт! − Рауль задавил ещё до рождения очередной нервный смешок. – Как далеко ещё я зайду в эвфемизмах? Ясон уже не кричал от боли, с тех пор, как очнулся, держался, но слышать его стоны во сне… и это после дозы предокона!..
Кусочек перемолотого и обжаренного рыбного филе, отделенного вилкой для демонстрации, наконец попал в рот блонди. Вяло пожевав, Рауль гадал, придёт ли аппетит, если начать есть. Пока чувство голода отсутствовало напрочь. Проглотив пищу, Ам обронил еще несколько фраз всё тем же светски-незаинтересованным тоном: 
К счастью, Первый Консул стабилизировался самостоятельно.
Я очень надеюсь, − добавил он про себя. − Очень хочется верить, что завтра с утра не начнутся опять завуалированные просьбы об эвтаназии.
…и это радует, ибо экстренная коррекция, даже с целью всего лишь успокоить смятение, свидетельствовала бы о… более серьёзных проблемах.
Вообще, Фалк уже и привык, наверное, что у Минка все коррекции подпадали под определение «внезапно-очередных», четыре последних-то они проводили вместе. Но средний срок в десяток лет всё-таки выдерживался… раньше.
Рауль умолк, дожидаясь, пока Ксандр нальёт вино в бокалы.

Отредактировано Рауль Ам (2015-07-04 00:17:44)

+5

13

Если и было во Вселенной что-то, в чем Фалк Бло был уверен абсолютно, так это то, что свой пост главного  нейрокорректора Амой Рауль Ам занимал по праву. И Бло очень надеялся, что сам он оправдывает высокое доверие шефа, ведь работают они вместе уже довольно долго.
Обтекаемая фраза о серьезных опасениях за физическое состояние могла означать всё, что угодно. Бло знал, что осталось от Дана-Бан, а вот что при этом осталось от господина Минка… шеф молча и весьма наглядно продемонстрировал на рыбной котлетке, Бло даже ни о чем догадываться не пришлось, как будто видеофильм посмотрел.
- Господину Минку ампутировало обе ноги… нет, если бы ампутировало, шеф бы отрезал, а тут… оторвало? – Фалк наблюдал за грубым движением вилки и представлял себе некоего гипотетического блонди, у которого грубо оторваны обе ноги более, чем наполовину, - … значит, выше колена. Но с такими повреждениями организма дзинкотая амойская медицина и не сталкивалась никогда, просто не было необходимости. Конечно, очень тяжелое ранение, - Фалк на мгновение прикрыл глаза, слушая шефа.
Маленькую лекцию про нейрокоррекцию в одно предложение, пусть и длинное, Бло тоже воспринял молча, ровно глядя на Рауля. Шеф говорил это сейчас не ему, Фалк и сам мог сказать всё то же самое и почти такими же словами. Рауль Ам говорил это сейчас себе самому, что бы еще раз убедить именно себя, что всё сделано правильно. Зам чуть наклонил голову, молчаливо соглашаясь с шефом и занимаясь не препарированной рыбной котлеткой в своей тарелке, боковым зрением наблюдая за манипуляциями Рауля с горошинками… Фалк даже себе признаваться не стал, с кем проассоциировались у него эти горошины.
Шефу уже можно было и не объяснять ему про отсутствие у дзинкотаев опыта физического дискомфорта, Фалк мог себе представить, что Раулю пришлось пережить в палате Ясона… и еще придется, особенно пронаблюдав полное отсутствие аппетита после стольких дней, а ведь вряд ли шеф нормально питался в эти дни. Да и питался ли он вообще?
И не было у Рауля Ама уверенности, что Первый стабилизировался самостоятельно, хоть и сказал он это донельзя будничным тоном, и радовался этому… на словах. Но призрак очень экстренной коррекции никуда не делся, он был тут, рядом, внутри всей этой ситуации.
Фалк молча слушал шефа, выражая свои эмоции одним им понятными незначительными жестами, ведя молчаливый диалог. Со стороны могло показаться, что это и не диалог вовсе, что шеф просто монотонно что-то объясняет своему сотруднику. Но это было не так, хотя от Фалка Бло сейчас и не требовались слова. Он хотел дать выговориться Раулю Аму, чтобы шеф еще раз проговорил проблему и убедился, что всё было сделано верно, по другому просто было нельзя. А отношение ко всему этому своего зама, шеф «читал» так же хорошо, как «читал» Рауля и Фалк. Что ж, эти два дзинкотая стоили друг друга.
Воспользовавшись паузой, пока Ксандр наливал вино в бокалы, Фалк одним точным движением ножа разделил пополам последний кусочек своей рыбной котлетки, на две почти идеально ровные половинки.
- Если бы возникшей проблеме можно было найти такое же простое решение, - подумал он, отправляя в рот первый кусочек. Прожевал его и проглотил. Наколол на вилку следующий:
- Если бы это было так просто… - второй кусочек отправился следом за первым.
Бло медленно поднял свой взор на шефа и посмотрел прямо в глубину темно-зеленых глаз:
- Рауль, Вам нужно поесть. От того, что тело голодает, проблемы не исчезнут. А вот мозг будет работать лучше, - Фалк взялся за ножку своего бокала, ожидая реакции Второго Консула. Она могла сейчас быть какой угодно, но Рауля Ама просто необходимо было заставить поесть хоть немного.

Отредактировано Фалк Бло (2015-07-04 14:42:03)

+5

14

Краем глаза, в общем-то, рассеянно следя за тем, как светлое, соломенного цвета вино маняще журчит в бокалы, хозяин ампирной столовой увидел и ответную конспирологическую пантомиму Бло с разрезанием собственной котлетки зама на две почти равные части, с последующим невозмутимейшим поеданием обеих долей шедевра эосских мастеров кулинарии. Понять это как-либо иначе, кроме как: «шеф, мы с вами единое целое, и, если что, нас перемелют челюстями одного за другим», не представлялось возможным. Что они с Бло достигли уровня взаимопонимания с полувзгляда и полужеста, можно было уже не сомневаться, а вот больше ни в чём сейчас, на данный конкретный момент дождливого танагурского вечера Рауль Ам, главный нейрокорректор Амой, уверен не был. Даже в том, что поступает правильно, практически силой, можно сказать, за волосы, вытягивая в жизнь друга. Может, действительно дать Ясону себя погубить, раз ему так нестерпимо хочется умереть? – сам факт появления этих, будто хлещущий по окнам ливень, серых и холодящих спину размышлений свидетельствовал о крайней степени утомления дзинкотая, физического и духовного. В нормальном состоянии эдаких бессмысленных рефлексий он бы не допустил, сочтя их проявлением позорной слабости.
Почему же, почему эта слабость одолела Первого Консула? – нехотя сгребая на вилку празднично-зелёный горошек, Рауль хмурился, пытаясь понять и не понимая. Даже сейчас, обессилевшим от усталости, он оставался уверенным железобетонно в том, что если бы он был на месте Минка, и своей смертью подставлял троих дорогих существ, он бы, Ам, жил. Несмотря ни на что. Даже без обезболивающих, даже без надежды на новые ноги. И тем более горьким было недоумение – почему Первый Консул так легко сдавался, почти сдался?
Ясон не захотел бороться, и Рауль не узнавал его... «Куда делся мой храбрый Ясон?..» − эта мысль сверлила виски. Неужели ловкий, бесстрашный до безрассудства борец Минк, боец по сути своей, вправду сломался, причём навсегда? Неужели всё, иссякла насовсем энергия, которая раз за разом, со времени его появления на свет, заставляла его выходить за рамки привычных, допустимых для блонди решений? Это она, его личная сила, делала Ясона подобием бильярдного шара в той самой, памятной партии «с вопросами без вопросов», на предельной скорости расталкивающим боками всех, виртуозно заставляющим все прочие шары ударяться друг о друга, катиться по заданным им, нужным ему траекториям, покорно падая в намеченные им лузы. Сам же он до сегодняшнего случая в загодя проделанные угловые отверстия падать не желал, каждый раз с треском проламывая борт и уходя за пределы зелёного суконного поля не вниз, в подставленные плетеные сетчатые мешочки, а вверх – в грохоте и сверкающем дожде острых осколков.
Восхитительно. Блистательно. Неповторимо. Гибельно.
Всё то, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит
Неизъяснимы наслажденья…
− полуприкрыв глаза ресницами, Рам вздохнул. Кажется, он наконец-то совсем понял Главу Синдиката и лучшего друга, а попутно терял самое ценное – причину уважать самое дорогое существо во вселенной. Это совершенно недопустимо, и биотехнолог, можно сказать, с готовностью отвлёкся, кивая Фалку:
Да, конечно, Бло. Я ем, видите? – он отправил щепотку гарнира в рот, прожевал и тоже взялся за ножку бокала. − И вы отдайте должное стараниям мастеров кухни. Думаю, нам так же стоит выпить за здоровье Первого Консула.
Что видят вечно недрёманные очи и никогда не отдыхающие уши? Вполне верноподданнический, граждански-ответственный тост на мирном ужине коллег, какие подтексты, что вы.

Отредактировано Рауль Ам (2015-07-05 02:13:19)

+5

15

Неделю назад, когда случился взрыв, Принц, в то время мирно гревший своей тушкой постель Рауля, подорвался на месте, заметавшись по комнате, буквально как свою чувствую пустоту и боль хозяина. А потом Рам стал редко уделять внимание котенку и пэту стало интересно, а на что его хозяин тратит так много сил и времени. Конечно, это было безумно обидно, и было безумно одиноко, и кот решил побыть врединой и показать, что он деловой и может прекрасно прожить сам.
И Принц просто растворился в ночи, если можно так сказать. Рауль его логично не искал, а Ксандр, кажется, поискал, но потом оставил эту бесполезную затею, решив, что кот сам вернется. А Принц, ушедший на поиски любви и понимания, просто заблудился в многочисленных коридорах, а через пару дней, оголодав и окончательно испугавшись, начал шарахаться по темным углам ото всех подряд.
В итоге, совсем растеряв силы и желание что-либо делать, пэт просто сел у стеночки и уснул, а когда проснулся, то понял, что находится в покоях, только чьих – непонятно. Как позже выяснилось, это были покои кого-то из элиты, но главное, что там была еда. Не вкусная, очень грустная и ее было мало, но это была еда. Еда, которую Принц без всякого зазрения совести умял в две секунды. Ну а после на радостях и от сытого желудка, снова слинял, решив вернуться в родные пенаты.
Собственно, пенаты он нашел уже ближе к вечеру, а когда нашел, то громко заверещал, вихрем вламываясь в дверной проем и, завидев золотые кудри хозяина, рванув прямиком к нему. Пэта всегда мало заботили какие-то странные для него правила приличия, и он никогда не понимал, почему должен отказывать себе в удовольствии сидеть на плечах Рауля, когда ему этого хочется. Так что и сейчас он, забыв обо всем на свете, дико соскучившийся, просто впечатался всем телом в ногу нейрокорректора, сдавленно мявкнул от силы удара и упал на спину, забавно скосив глаза и высунув язык.
Какое-то время перед его глазами плавали черные круги, а в ушах звенело, но как только ему отлегло и мир пришел в правильное состояние, он снова подорвался, взбираясь на колени Рауля, попутно, кажется, задевая и роняя что-то со стола, но добиваясь цели – обнимая мужчину за шею и громко сообщая тому, что он вернулся, что он голодный, и что он соскучился.

+5

16

Бло ни на секунду не прекращал негласного наблюдения за Раулем, даже когда занимался котлеткой в своей тарелке. Прекрасно развитое периферическое зрение позволяло ему делать это совершенно незаметно для собеседника. Нет, он нисколько не пытался обмануть Второго Консула, он просто хотел понять его состояние. Да и привыкли они уже к подобному общению за долгие годы работы, что не раз помогало, кстати, этой самой работе. Поэтому Бло отметил и рассеянный взгляд шефа на наполняющийся бокал с вином, цвета очень светлого янтаря, и исподволь брошенный взгляд на манипуляции с кулинарным шедевром в своей тарелке самого Фалка.
Отметил Бло и совершенно вялый, неохотный и, скорее, механический жест, каким Рауль Ам медленно сгребал на вилку горошек. Нахмурившееся лицо шефа даже неискушенному наблюдателю сказало бы, что мысли второго Консула были сейчас на парсек, а то и два от этой комнаты, ужина и того, что находилось в тарелках. О чем думал сейчас Рауль, Фалк, возможно, и догадывался, но боялся признаться в этом даже себе самому. Шеф очень далеко улетел в своих мыслях, на какое-то время отрешившись от действительности, о чем заму недвусмысленно сказали полуприкрытые глаза. Шеф так почти никогда не делал, да какое там «почти»! Просто никогда до сего момента так не делал, не отрешался настолько от действительности, полностью уходя в свои мысли. По крайней мере за те сорок с небольшим лет, что они работают вместе, Фалк Бло не видел Рауля Ама  настолько подавленным. И этот вздох… Именно в этот момент зам и предложил шефу насильно поесть, ожидая какой угодно реакции, но надеясь, что это как-то вернет Рауля к действительности. И был даже слегка поражен, с какой готовностью шеф ухватился за эту соломинку в горьком океане своих размышлений и наконец-то отправил в рот скучающий на вилке горошек, и тоже взялся за ножку своего бокала:
- Думаю, нам так же стоит выпить за здоровье Первого Консула.
Фалк с некоторым облегчением стал поднимать свой бокал, намереваясь конечно же поддержать тост, но в это мгновение какой-то отдаленный шум, возникший где-то за пределами столовой и не привлекший поначалу даже внимания Бло, моментально реализовался в дверном проеме в виде некоего небольшого существа, верещащего что-то нечленораздельное, которое не смог, видимо, остановить даже Ксандр.
Далее всё происходило как в очень замедленной съемке, но одновременно. Два бокала с вином медленно начали свое движение навстречу друг другу, а существо, вихрем преодолев расстояние от двери до стола, крепко впечаталось в ногу Рауля, ощутимо толкнув его при этом. Рука дзинкотая дрогнула, сказалась накопившаяся неимоверная усталость, бокал сначала наклонился, несколько капель жидкости выплеснулись из него, падая светлыми янтаринками в тарелку, но мелкий пэтик уже пришел в себя от первого удара о ногу и, нисколько не растеряв свой пыл, продолжил вихревое движение вверх, на колени Рауля, обнимая его за шею и что-то вереща в ухо.
Неожиданность атаки застала врасплох даже Второго Консула Синдиката, тем более уставшего Второго Консула. Рука непроизвольно разжала пальцы, бокал окончательно потерял равновесие и точку опоры, накренился на бок и начал свободное падение, которое завершилось мелодичным звоном отколотой о край серебряного соусника, ножки. Содержимое, естественно, выплеснулось замысловатой светлой кляксой, захватившей часть белоснежной, накрахмаленной до хруста, скатерти, и растекалось, впитываясь контуром некоего, соломенного цвета, монстра. Всё это Фалк Бло ухватил взглядом за какие-то пару секунд, даже не успев толком остановить движение своего бокала, который так и замер в верхней точке траектории, чуть помедлил там, и был аккуратно возвёрнут в начальную точку своего движения, а сам заместитель главного нейрокорректора Амой с даже нескрываемым удивлением воззрился на представшую его глазам картину.
- Рауль, это Ваш новый пэт? – только и смог спросить обычно вообще-то очень находчивый Бло, разглядывая мелкое чернявое существо с удивительными глазами на коленях Рауля.

+4

17

Держать спокойное выражение лица, держать спину идеально прямой, держать себя в руках при любом бедламе вокруг, держать волю в кулаке – для дзинкотая, для блонди в особенности, с момента выхода из инкубатора так же привычно и естественно, как дышать. Да, дыхание при стрессовых нагрузках, по какой-либо причине может сбиться на мгновение-два, но потом оно непременно восстановится, как будто само собой; так же восстанавливается и самообладание, отчего спокойная властность и непоколебимая уверенность в своём праве на неё вновь начнут излучаться вовне, образовавшись внутри – так устроена их конституция, у этих сверх-людей. Поэтому, к тому моменту, как наполненный бокал начал плавное движение вперёд и вверх, господин Ам уже выглядел не погружённым в свои мрачно-непонятные-всем размышления сумрачным гением, а любезным, чуть улыбавшимся даже хозяином скромного застолья.
Одной из особенностей нового раулева пета, начиная, собственно, с самого первого его появления в апартаментах главного биотехнолога, стала вот эта способность возникать из ниоткуда, с шумом и с низкого старта, будто прыгающий на добычу кот. Потому-то, наверное, Рауль c одной стороны, никак не мог привыкнуть к самому факту наличия у него в хозяйстве этого маленького чудовища, а с другой стороны – в отличие от прочих петов, он совершенно не позволял о себе забыть. Конечно, любой из эосских петов Ама мог с полным основанием считаться диковинкой, но они все вели себя соответственно врождённому статусу – то есть тихо, как воспитанные мышата. Надо ли удивляться, что с появлением Принца кошки-мышки среди домашних питомцев-любимцев не прекращались? Вернее, прекращались только на то время, пока желтоглазый бесёнок спал или сматывался по своим таинственным  делам – и, поди-ка, не выпусти его из апартаментов, если он может становиться почти невидимкой?
А ещё он отлично умел верещать и напрыгивать из засады (причём оба действия производились одновременно – тут по мультисистемности он и элиту бы фору дал), каковое умение он и продемонстрировал, ничуть не стесняясь какого-то там незнакомца. За грохотом от столкновения маленького, горячего, лёгкого, но удивительно шумного тельца с ногой блонди, Рауль, кажется, услышал (он мог бы в этом поклясться) возмущённый и далёкий от этикетных правил возглас фурнитурского возмущения. И точно увидел, обернувшись резко, ну о-о-очень ласковый взгляд Ксандра на шлёпнувшееся на спину существо, осовело моргавшее глазками. Впрочем, господину Аму достался куда больший ущерб – материальный: он пролил вино, и его капли оказались теми самыми, последними, за которыми самообладание неслышно лопнуло, и моральный: все видели, что он пролил вино.
Пролил не только на тарелку, но и на скатерть.
Пролил дважды.
И ещё того хуже – не удержал бокал в руке.
Позор. Позор на виду у всех.
Каким чудом Рауль сдержался и не отшвырнул дерзкого мальчишку в стенку, не зашиб до мокрого пятна, от пэтика оставшегося – так и осталось загадкой. Видимо, всему виной та же усталая заторможенность, из-за которой блонди не успел выровнять равновесие бокала и крепче сжать пальцы на его ножке. А потом уже смертоубийство визгливой мелочи на глазах свидетелей выглядело бы мстительной слабостью. Поэтому, закаменев, главный нейрокорректор прошипел в золотоглазую мордашку что-то вроде «тиш-ш-ше», а потом так же ровно, но чуть громче, совладав с раздражением и переплавив его в насмешку, ответил гостю:
Да, Бло, вот такое у меня завелось… существо.
И не проронил больше ни слова, не шелохнулся, пока Ксандр отдирал от хозяина это живое, фырчащее и царапучее недоразумение, менял скатерть и приборы, снова наливал вино, хотя ужин, определённо, закончился.

Отредактировано Рауль Ам (2015-07-07 17:45:51)

+5

18

Да,  «держать лицо» элитара, и не просто элитара, а блонди, шеф умел идеально, даже сверх-идеально. Фалк откровенно всегда им любовался в такие моменты. Ну кто бы узнал в любезном, чуть улыбавшемся хозяине, поднимающем свой бокал, того задумчивого, отстраненно-потерянного дзинкотая, каким он был всего минуту назад? И тем разительнее были для острого взгляда зама главного нейрокорректора Амой изменения, что произошли с шефом всего мгновение спустя после замеревшего, чистого звука разбившегося хрусталя.
Нет, он остался абсолютно спокоен внешне, и даже пальцем не тронул пэта. Но железобетонный стержень, который пронизал всё его тело, Фалк Бло мог бы ощутить рукой, если бы прикоснулся к Раулю Аму в этот момент. То, как он прошипел (и это Второй Консул, всегда отличавшийся бархатным и ровным голосом!) что-то прямо в мордочку пэтику, а потом неимоверным усилием совладав всё же с собой, ответил на вопрос Бло ровно, но с явно прозвучавшей насмешкой (причем над собой, это-то Фалк понял четко) и чуть громче, чем обычно, однозначно говорило только об одном – шеф не просто на грани, а достиг черты. Еще микрон – и рванет, рванет внутрь, страшно, необратимо и без возврата. Поэтому решение Бло принял мгновенно, еще наблюдая, как засуетились фурнитуры во главе с Ксандром, отдирая-убирая-меняя. Наблюдая, как окаменевший шеф не шелохнулся и не проронил более ни слова.
Да, ужин закончился, и настала пора действовать. По завершении суеты фурнитуров, Бло, глядя спокойно и ровно в темно-зеленые сейчас глаза одним им понятным взглядом, сказал тихо:
- Рауль, давайте выйдем на балкон. Вам нужно глотнуть сейчас свежего воздуха.
Дождался, пока шеф, тоже не спускавший с него глаз, поднялся молча и двинулся к выходу на шикарный балкон, легко обогнул стол, прихватывая с собой бокал с чистой водой и вышел следом, глазами показывая на место, противоположное от входа, у самых перил. Два элитара молча смотрели на ночную Танагуру несколько мгновений, пока Бло поставил бокал с водой между ними на парапет и тихо начал:
- Рауль, помните ту историю с Тейном… конечно, помните, еще и месяца не прошло. Так вот, мне ли Вам говорить, что я тогда был почти в таком же состоянии, как Вы сейчас. И Вы помните, как отдали мне приказ убраться из лаборатории после трех безвылаздно проведенных там дней и не появляться, пока моя психика не придет в норму. Я появился на следующее утро и Вы лично провели полное сканирование моего мозга и признали, что моя психика в абсолютном порядке.
- А душа… душа да, болит до сих пор, и я не знаю, пройдет ли…
- Я принял тогда одно… вещество, разработанное и синтезированное мной. И проверил его действие на себе в тот вечер, - Фалк немного помолчал, доставая из кармашка в своем мягком поясе маленький металлический контейнер и кладя его на парапет между ними, рядом с бокалом.
- В то утро, когда я вернулся, после проверки моего мозга, я впервые увидел столь явное удивление в Ваших глазах. Рауль, в лаборатории я покажу Вам все свои записи и расчеты, а сейчас предлагаю принять этот препарат. Результат его действия Вы видели на мне, последствий для психики абсолютно никаких, но за восемь часов она восстанавливается, как за месяц-два полноценного отдыха. Вам нужно быть завтра в форме, Рауль, а Вы не хуже меня понимаете, к какой черте подошли, - Бло откинул крышечку контейнера, чуть помедлил, выбирая, и положил в нее одну из трех имевшихся капсул.
- Они отличаются концентрацией препарата, - пояснил он свою заминку.
Что увидели бы вечно недреманные очи и никогда не отдыхающие уши, доведись им забраться на такую высоту? Двух высокомерных красавцев-дзинкотаев, лениво любующихся ночной Танагурой с последнего этажа небоскреба Эос после небольшого ужина в узком кругу. Они никогда бы не распознали, что внутри они оба натянуты как струны, серебряная и золотая. Вот один из них взял стоящий между ними бокал и сделал пару глотков. Обычная картина отдыхающей элиты, ничего особенного.
- Рауль, а сейчас Вам нужно лечь в постель, и меньше, чем через десять минут Вы будете спать ровным, глубоким сном, - Бло опять посмотрел в глаза шефу, они оба молча, почти синхронно развернулись и пошли обратно в столовую. Не задерживаясь в ней, проследовали дальше, обменялись пожеланиями доброй ночи у дверей спальни и разошлись – Рауль внутрь, в сопровождении фурнитура, а Фалк к выходу, в сопровождении Ксандра, который по этикету обязан был сначала проводить гостя. Не глядя на фурнитура, Бло негромко сказал:
- Твой хозяин спокойно уснет через пять минут и крепко проспит до утра. Ничего не должно случится ночью, но если вдруг... - (Фалк чуть выделил это слово), - ...что-то непредвиденное произойдет, звонок мне на личный комм в любое время ночи.
И не меняя тона, уже подходя к двери, добавил:
- И проследи, чтобы твоему хозяину приготовили с утра очень питательный завтрак, он ему понадобится, - Бло спокойно вышел за дверь, даже не сомневаясь, что Ксандра просто передернуло от последнего нравоучения.
Что ж, Фалк Бло был прирожденный элит, до мозга костей, он мог сделать вид, что простил, но никогда ничего не забывал. И пару градусов влево, которые ему пришлось исправлять сегодня, тоже. Если мебель чуть сдвинулась с того места, где обязана стоять, ее просто нужно вернуть обратно, только и всего.

В бассейн

Отредактировано Фалк Бло (2015-08-26 16:10:23)

+5

19

Он соскучился, соскучился настолько сильно, что не знал, как ему еще выразить свои чувства к хозяину. Он так долго был один! Он так страдал, ночуя в огромной постели блонди, дыша его запахом на подушке и тихо воя от бессилия. И вот его хозяин вернулся, и он, как преданное и любящее существо помчался к хозяину, готовый на все для него. Но…
Котенок сначала даже забыл начать возмущаться, настолько он был шокирован шипением Рауля на себя и на свое проявление чувств. Он впервые ощутил, как по всему маленькому тельцу растекается леденящий холод обреченности. И жалобный взгляд в холодные зеленые глаза. И только потом он громко заверещал, начал брыкаться и кусаться, пытаясь выместить на несчастном Ксандре все свое разочарование и тоску. А потом он просто успокоился, освободившись от рук фурнитура.
Вы видели когда-нибудь лицо незаслуженно обиженного ребенка, бессовестно преданного в его самых светлых и лучших чувствах? О, это неописуемое выражение лица, надменно-гордое, и этот презрительный и высокомерный блеск в детских глазах, что полны подступающих слез и жгучей обиды. Хоть он был маленьким и хрупким, очень подвижным и общительным, но сейчас он изумительно скопировал своего хозяина: расправленные плечи, прямая спина, голова поднята, он есть воплощение гордости и самодостаточности.
Конечно, Раулю было не до него, Рауль предпочел отстраниться и уйти на балкон, чтобы не видеть его. И это ранило душу существа сильнее всех пыток в мире. Принц прекрасно понимал, что ему нельзя себя так вести на публике, что это позорит его хозяина, но он совсем не желал сдерживать свои эмоции, не таким и не для того его создавали, чтобы он ходил по струнке, как все другие пэты, умеющие молчать и быть незаметными и услужливыми. Он был другим. Он отличался. В этом была его сила и уникальность.
А еще его уникальность была в том, что он совсем не мог обижаться, особенно на хозяина, ведь он любил хозяина еще с тех пор, как только-только зародился. И он не смог устоять перед соблазном незаметно проникнуть в комнату уже спавшего Рауля, чтобы с тихим мявком запрыгнуть на постель, протоптаться маленьким слоником по мощному телу мужчины и свернуться маленьким клубком у спящего на груди. Да так и уснуть, постепенно сползая под бок дзинкотая.

+5

20

Во всем нужно видеть хорошее и позитивное. Хозяин устал, но в присутствии господина Бло шансы накормить Рауля значительно увеличивались. Как известно, за компанию и монгрел повесился. Кроме того, платина не задержится в гостях дольше положенного, он для этого слишком хорошо воспитан. Нет, все к лучшему. Глядя, как неспешно идет беседа, Ксандр даже испытал угрызения совести, что столь открыто проявил свое недовольство к позднему гостю. Угрызения длились 0,009 секунды и растворились без следа, ибо старший фурнитур всегда прав, а если не прав, то отправляется на переработку.
Расправленные салфетки, приглушенное освещение, играющее слабыми бликами на тонкостенном фарфоре изящного сервиза, ненавязчивый и аппетитный аромат блюд, предпочитаемых Раулем. Ксандр краем уха вслушивался в разговор, как незримый дирижер, управляя ужином. В помощь себе взял лишь одного фурнитура, но вино разливал сам. Ох, уж эти дзинкотайские беседы… Словно струи полноводной реки, огибающие острые скалы. А что под той самой толщей воды, одна мама Юпитер ведает.
Рано расслабился, ошибочно предположив, что все под контролем, не успев перехватить внезапно материализовавшегося в столовой пэта, да и то, лишь потому, что держал в руках бутылку дорогого и любимого вина Рауля. Как результат – гармония разрушена, амброзия разлита, одежды и скатерть испорчены.
- Простите, господин Ам, - голос Ксандр сухо царапнул нервы, но раскаяние фунитура было искренним. Дело даже не в том, что не успел поймать и выкинуть мальчишку за дверь, а в том, что упустил его из виду раньше. Что взять с примитивного создания? Пять месяцев отроду, не способен думать ни о чем, кроме своих желаний и инстинктов. Собственно, именно это и отличает существо разумное от животного. Способность думать о других и самоконтроль. Принц этим не обладал. В метрике, конечно, записаны и ум, и знания… Только вот проявиться они должны, судя по всему, с возрастом, так оно ж до этого возраста не доживет, теперь Ксандр мог это гарантировать. Взять хотя бы эту уверенность, что его никто не видит. Да как бы ты не сливался с окружением, ни одно материальное тело не может безупречно мимикрировать, ибо, чем оно больше, тем очевиднее вступают в силу законы физики. Светотень, объем, фактура. Но не будешь же это объяснять пэту? Ксандр всегда знал, где находится каждый из питомцев Рауля, и не искал Принца именно по этой причине. А еще надеялся, что тот себе все же где-нибудь сам шею свернет. И вот результат недостойной профессионала беспечности.
Сопротивление пэта не помешало зашвырнуть его в одну из комнат, только вот дверь закрыть забыл, занятый сменой сервировки, сьюта Рауля и проводами гостя.
Ценные указания господина Бло выслушал молча и невозмутимо, склонившись в стандартном поклоне, так хоть не видно и не слышно, как хрустнули сжатые зубы. Негодование взметнулось волной цунами, опалив яростью и тут же схлынуло, словно кто-то повернул рычаг выключателя эмоций. Принимать пощечины Ксандр умел, но не забывал, и без последствий это проходило только для Рауля. Впрочем, сегодня можно сделать исключение для гостя, особенно, если препарат поможет. 
- Благодарю, господин. Доброй ночи.

Проверив столовую, гарем и апартаменты, Ксандр неслышно зашел в комнату Рауля и обнаружил там несносное существо в постели хозяина. Хорошо устроился. Опозорил господина при госте, испортил ужин и способен после этого жить. На редкость примитивное существо, не заслуживающее даже негодования старшего фурнитура.
Самая большая ошибка пэта, это считать себя уникальным и забывать, что ты создан и существуешь не для того чтобы жрать, спать и гадить, а дабы господину скучно не было. Тут таких «уникумов» полный гарем. Ксандр не стал ничего трогать и покинул спальную.
Уже у себя он разделся и принял душ. В ужине себе отказал, не заслужил, спать не собирался. Внимательно осмотрев рассечённую бровь, обработал антисептиком, сведя края раны вместе и скрепляя ее биоклеем. Приходится признать, что сегодня он не сумел обеспечить господину достойный отдых. Надо будет завтра признать свою вину и настаивать на утилизации. Но до завтра еще дожить надо, а чувство вины разъедает изнутри словно кислота. Ксандр достал затупленный нож и медленно провел им по внутренней стороне своего бедра, постепенно усиливая нажим. Неровно заточенное лезвие вспарывало кожу, набухая алыми каплями крови. Достаточно болезненно и незаметно. Двигаться не мешает, забыть о своем провале – тоже. Обработав раны ровно настолько, чтобы не пачкать кровью одежду, Ксандр оделся и отправился патрулировать этаж.

Отредактировано Ксандр (2015-07-10 20:36:41)

+6

21

За всё время повторной, никому не нужной сервировки и короткого, но бурлескного выступления выездного цирка с котами и злобными клоунами, под истошный мяв и фырканье старательно предпринимавшими попытки взаимного членовредительства, Рауль сидел не шелохнувшись, считал до десяти, потом до тридцати, потом до ста, надеясь унять взбесившийся пульс и нейтрализовать душную и мутную волну раздражения, подозрительно напоминавшего бешенство. Это было постыдно, что господин Ам справлялся с собой так долго и столь трудно – он же не нервная девица, он дзинкотай, Второй консул и Советник главы Синдиката. Но… в то же время, главный нейрокорректор отдавал себе наиполнейший отчёт, не тождественный самооправданию: именно потому что он Второй консул и Советник, иначе, при его психотипе быть не могло. Бло это тоже знал, пожалуй, что и не хуже самого главы Департамента генетического контроля, так что, хоть Ам и поджал губы, недовольный сделанным во всеуслышанье замечанием зама о том, что воздуха, дескать, надо глотнуть свежего, рассердился Рауль меньше, чем мог.
Равнодушно смяв салфетку и бросив её между пустых пока тарелок, блонди встал с кресла с высокой спинкой, шагнул из-за стола не оглянушись на платину, прихватившего бокал с водой; интересно, у Фалка в апартаментах балкон тоже самое безопасное место в плане прослушки?.. − гадал Ам, шагая к перилам.
Да, конечно, Бло, я помню, я ничего не забыл, − подтвердил он, кладя ладони на перила, и умолк, слушая не только терпеливо, но и внимательно.   
Ровный голос Фалка, прохладный ночной воздух, бархатная тьма, особенно  приятная для глаз из-за соседства бриллиантовых ожерелий уличного освещения и топазовых россыпей далёких окон, успокаивала, Рауль наконец-то смог вздохнуть полной грудью, ритм дыхания стал размеренным, и косясь на три капсулы – зелёную, красную и розовую в середине на донце маленькой крышке контейнера, биотехнолог уже сомневался – нужна ли ему медикаментозная поддержка. И всё же взял на ладонь предложенную Фалком розовую капсулку, видимо, означавшую умеренную дозировку, и проглотил её, запив глотком воды.
Так правильнее. Так нужно.
Он действительно был близок к срыву, ходил по грани, правда. Восемь сумасшедших дней напряжение копилось, не находя выхода, ведь не мог же Рауль позволить себе его выплеснуть на кого-то. Восемь полных дней лихорадочной, не отпускающей внимания работы по эвакуации, размещению раненых и утилизации убитых, организация и перевод в медцентры дополнительных врачебных бригад, необходимых профильных специалистов, попытки реанимировать инкубационный блок… решения, от которых зависели жизни, многие жизни… и одна, самая важная во вселенной для господина Ама жизнь. Восемь дней бессонницы, беспощадного цейтнота, и… страха. Элиты не испытывают этого чувства? Ради всего святого, это даже не смешно – не боятся ничего только идиоты, а чем острее и изощрённее ум, тем больше опасностей он способен увидеть… и вообразить. Тем труднее изысканные, громоздящиеся до небес сооружения рассеять доводами рассудка, потому что он сам строил эти небоскрёбы вместе с напарником-страхом. Говорят, сон разума рождает чудовищ, но бодрствующий разум в этой разновидности размножения ещё более плодовит, да и детишки-монстры куда как более живучи и резвы. 
Хорошо, Бло, я сейчас же пойду спать, − словесно подтвердил он то единственное, что не сказали зелёные глаза светло-серым. – Обещаю, − добавил он, легко отталкиваясь от парапета.
Больше они не сказали друг другу ни слова этим вечером, разве что попрощались на ночь, Рауль сразу прошёл в спальню, почти не веря, что вот прямо сейчас, только сандалии фурнитур расшнурует, сам он стянет сьют, нырнет в мягкую ласковость небесно-голубой пижамы – и можно спать… много часов спать. Голова приятно кружилась, и едва щека коснулась подушки, а ресницы смежились – господин нейрокорректор погрузился в самый глубокий из сладких снов.
Ему ничего не снилось, а если и снилось, Рауль этого не осознавал и не помнил – фигурально выражаясь, всю ночь левое полушарие не ведало, что делает правое, психика избавлялась от ненужного без шума и пыли, что было дополнительным благодеянием, за которое Фалка стоило бы поблагодарить отдельно. Вполне вероятно, платина попросту спас жизнь своему шефу.
Луны выкатились в зенит, постепенно расставаясь и уходя на покой, за горизонт, неохотно сереющий перед тем, чтоб радостно зазолотиться и зарозоветь. Солнце Глан, жаркое и жадное, уже взошло и заглянуло в башню, названную именем его розовопёрстой дочери, когда Рауль открыл глаза. Он, определённо, отлично отдохнул, и отравившая момент засыпания мыслишка, что разбитый бокал при тосте за здоровье Первого Консула – вообще-то плохая примета, показалась сущей ерундой. Ам полежал ещё полминуты, слушая ровное сопение мальчишки рядом, потом выскользнул из постели, стараясь его не будить – суеты сейчас не хотелось. Душ занял десять минут времени главного нейрокорректора, сборы и торопливый завтрак – столько же. Вызов на совет застал его уже на парковке.

Отредактировано Рауль Ам (2015-07-13 01:36:35)

+4

22

Когда голограмма экрана свернулась и угасла, нарочито медленно и торжественно, Рауль воспроизвёл множество правильных и абсолютно бессмысленных действий: развернулся, вышел в отъехавшую дверь, покинув зал аудиенций, проследовал по коридору до лифта, проехал на нём вниз, зайдя в  кабину, пересёк пустой и гулкий холл, что называется, под стук собственных каблуков, оставшимся единственным звуком здесь, вышел из Башни Юпитер, коротко и сухо вызвал кар, дождался его на парковке без обычного сожаления о потере времени – его течение тоже перестало ощущаться, мир застыл в невидимой, совершенно прозрачной смоле – сел в машину, так же безжизненно приказав лететь в Эос. Не шелохнулся на сиденье, чувствуя и не чувствуя собственное тело, потому что физические ощущения будто отмечались неким бесстрастным анализатором, исчезали или оставались, но на этом всё, отклика, как это бывает с живым объектом, на сигналы, прошедшие по нервным путям, не было никакого – ни движения, ни звука, ни изменения ритма дыхания и пульса. Весь путь кара Рауль смотрел прямо перед собой в лобовое стекло, видя и не видя бесконечно протянутые в сиреневых сумерках лучистые ожерелья уличных фонарей, ломаные линии и вспышки нечастых в малолюдной Танагуре вывесок. Да, зрительные рецепторы что-то сообщали мозгу, но и с ними связь была односторонней. Только одно доходило до сознания – запах, переполнивший салон запах горького миндаля. Нейрокорректор прекрасно понимал, что на самом деле в машине ничем не пахнет, что он галлюцинирует на почве сильнейшего стресса, и всё равно ноздри забивал, нарастая до удушливости, неистребимый аромат.
Потом дверца открылась, то, что другие воспринимали Раулем Амом, вышло из машины, не оглядываясь, поднялось на несколько ступеней парадного входа, не мешая ветру, пропитанному миндальным ароматом, отдуть массу золотых волос далеко за спину, прошло через очередной, но полный народа большой холл.
Элита возвращалась со службы, спешила отужинать или разойтись по отведённым жилым помещениям, или, уже отдохнув, приступить к рекреативным мероприятиям, у фурнитуров, напротив, наступало самое горячее время. В говорливом оживлении гигантского вестибюля глава Департамента генетического контроля, шагавший к лифту и изредка чисто машинально отвечавший на приветствия безликих знакомых (ибо ни лиц, ни личностей он не мог различить), наконец слабо, тенью ощущения, почувствовал ...свою непоправимую отдельность от всей этой суеты, которая его обтекала, не принимая. Никто ни о чем ещё не знал, не догадывался, глава департамента генетического контроля выглядел невозмутимо-доброжелательным, как всегда, ему никто в лицо пристально не смотрел, да и что бы на лице идеального блонди можно было прочесть?
Снова лифт, но краткое одиночество там ничего не меняло в самоощущениях, точнее, в полном их отсутствии, снова холл, гораздо менее суетливый, проплыл на периферии сознания, Рауль осознанно додрейфовал до апартаментов, вошёл. И точно так же, как равнодушно не узнал отразившегося в зеркале прихожей себя, не узнал собственное жильё. Неужели отсюда он выходил утром часов… много назад, забрав приготовленный для Ясона пакет свежих фруктов?..
Половина из них так и лежит в морозильном шкафу... – мысль отозвалась самой слабой горечью на корне языка, той самой, миндальной, но зелёные глаза, смотревшие на зеленоглазого незнакомца в глади зеркального стекла, забранной в раму, остались такими же пустыми. Программа автопилота завершилась, господин Ам стоял, забыв, что делают, вернувшись домой, но не испытывал ни смятения, ни растерянности, вообще ничего не испытывая.

Отредактировано Рауль Ам (2015-09-07 16:35:42)

+5

23

Пока Совет решал судьбы мира, жизнь шла своим чередом. Пэты Эоса страдали от тоски и безделья, фурнитуры тщательно следили за этим процессом. Секретари Парфии заполняли сотни никому не нужных бумаг и передавали их заместителям заместителей, а потом обратно. В Мистраль-Парке кто-то только что сорвал банк, из одних надежных рук в другие, не менее надежные, перешла чертова дюжина гаремных пэтов, и еще не известно, кто был более счастлив - покупатель, продавец или товар. В Кересе было на удивление тихо, в пьяной потасовке пострадало всего шесть человек и еще один случайный прохожий погиб, потому что на него упал выброшенный с верхнего этажа трущоб телевизор. Мелкие кражи, разбой и поножовщина не в счет.
Ксандр равнодушно смотрел на огни ночного города, отсчитывая мгновения до возвращения хозяина. Количество этих мгновений значения не имело, Рауль все равно вернется. Вот только каким...
Как бы кощунственно это ни звучало, но фурнитур надеялся на его нейрокоррекцию. Это значительно упростило бы жизнь самому господину Аму. Чтобы там ни решил Совет или Рауль, Ясон должен был уйти. И, желательно, навсегда. Это было разумно и логично. Юпитер потеряла контроль над ситуацией, и в том, что сейчас происходило, была и ее вина, но сверхразум никогда в этом не признается. Он же "сверх"! От того и ошибки этого разума столь глобальны.
Одного взгляда на вошедшего Рауля было достаточно, чтобы понять: Юпитер продолжает их совершать. Нейрокоррекции не было, хотя она явно наказала свое чадо. Так и поступают матери, когда чувствуют, что облажались. Они заставляют страдать своих детей.
Он неслышно подошел, приветствуя господина и помогая ему раздеться, но тот этого даже не заметил. Пришлось увести его в гостиную и едва ли не насильно усадить в кресло.
- Господин Ам. Господин Ам... - Ксандр дождался искры узнавания в глазах хозяина и только тогда спросил. - Что произошло на Совете?
Чудовищный вопрос, нарушающий все возможные правила, установки и традиции отношений между фурнитуром и блонди, но сейчас именно это и требовалось. Собственно, Ксандра не столько интересовал ответ, сколько любая реакция Рауля, свидетельстующая о его состоянии.

+6

24

Он так и стоял, пока в поле зрения не попало что-то, оформившееся в черноголовую фигуру тощего человека, молча засновавшего вокруг, снимая с господина плащ. Затверженный обоими порядок запустил механизм кинетической памяти, и Рауль тоже начал двигаться. Пока наполовину, а может, и на треть только осознавая то, что делает, будто во сне, но всё-таки – делая, согласно заученному алгоритму: отсоединить наплечники, расстегнуть наручи и пояс, пройти… куда-то пройти. Куда-то сесть. Зачем-то.       
Совет? – мигнув уже из кресла, переспросил блонди, и, будто внутри у него что-то щёлкнуло, переключилось, тут же выдавая развёрнутый чёткий ответ его устами, его голосом: − Совет принял решение о лечении и реабилитации главы Синдиката, передав властные полномочия временно исполняющему его обязанности.
И всё, будто кончился завод у говорящей куклы, последнюю фразу биотехнолог, не отводя взгляда от глаз Ксандра, выдохнул через силу:
Консул Минк убит.
Ошибка, − сухо хрустнул отмороженный, но выживший в одиночку разум, − Стоило обозначить событие нейтральным глаголом − «мёртв». Ошибка: я не должен был говорить об этом фурнитуру. Ошибка: я не должен был говорить об этом никому, до тех пор, пока о смерти Ясона не будет объявлено официально. Ошибка: о ней не объявят до окончания расследования… которого наверняка не будет. Я не должен был говорить об этом вообще. Фатальная ошибка.
Но и это не важно. Ам не почувствовал ни стыда, ни испуга оттого, что его ошибки принесут неприятные последствия для Синдиката и Амой. За себя он тем более не волновался – знал безо всяких сомнений, что для него всё кончено почти так же верно, как для Минка. Советник уже несколько десятков минут жил только ради не исполненного пока долга и в долг.
Краткосрочный кредит.
Главный нейрокорректор держался взглядом за человеческие глаза и отстранённо думал: в них сейчас тёмным морем плескались скорбь и тревога, которые лишь однажды, проблеском, Рауль увидел в глазах Юпитер – девять дней назад, когда он пришёл рассказать Матери о состоянии привезённого в Парфию и прооперированного Ясона.
Почему она и самого любимого сына предала?..   

+7

25

Ксандр проваливался в потерянную зыбь застывшего взгляда Рауля, как в бездонный зеленый омут. Требование не смотреть в глаза своему господину, было явно создано не с целью утвердить существующий порядок между повелителем и подчиненным, а для самосохранения последнего, его разумной целостности и способности к дальнейшим действиям.
Ему было глубоко наплевать на Минка и решение Синдиката. Он не испытывал сожалений по поводу того факта, что сам был одним из источников происходящих событий. Его решение было правильным, поскольку ситуация зашла слишком далеко для ее самостоятельного разрешения и в дальнейшем привела бы к более серьезным проблемам в масштабе государства и общества. Танагура была тяжело больна, и Ясон был ее раковой опухолью, которую необходимо удалить. Увы, эта опухоль засела в одной из самых важных частей организма – в мозге, и потому вполне логично, что после ее оперативного извлечения организм будет на некоторое время парализован. К сожалению, организм сам не в состоянии осознать источников своего заболевания, поэтому пришлось немного подтолкнуть ситуацию в нужном направлении, хотя все пошло не совсем по плану. Ксандр отдавал себе отчет, что если организм слаб, то может и погибнуть, все бывает. Если выживет, то процесс реабилитации займет какое-то время. Но боль Рауля вспарывала его изнутри ржавым консервным ножом. Господин Ам был к этой опухоли слишком близок…
Хуже всего, что сейчас уже ничего нельзя сделать. Ничем не помочь. Алгоритм возможных действий проносился в сознании фурнитура, и отбрасывался за  ненужностью и бессмысленностью содержания.
- Ясон Минк погиб при взрыве Дана-Бан, - тихо произнес фурнитур, не отпуская взгляда блонди, нарушая все мыслимые и немыслимые правила этикета и поведения, но надеясь, что в этом взгляде Ам прочтет больше, чем в словах, которые тот вряд ли воспринимал. Именно взрыв был причиной его смерти, к которой привело не что иное, как поведение Минка, его потакание своим низменным страстям и слабостям, недостойным элита. - Вы нужны Амои, господин.
«Вы нужны мне».
Что бы сейчас не решил Рауль, Ксандр последует за ним. Решит уйти - уйдет следом, без сожалений и раздумий. Затеет революцию - будет строить баррикады и подносить динамит.
Как объяснить ему, что он не один?
Ксандр медленно опустился на колени перед тем, кому принадлежал всем сердцем, всем своим существом, и, разорвав зрительный контакт, осторожно взял руки господина в свои ладони. Кажется, что лед, сковавший его пальцы, чувствовался даже через ткань перчаток. Ксандр закрыл глаза и осторожно коснулся губами руки Рауля, замирая так на бесконечную долю вечности.
Бездна преклонила свои колени перед скорбью света.
Бездна всегда будет рядом.

+7

26

Она предала, предала, − мысль повторялась раз за разом, её явно заело, забывший мигать, смотревший уже мимо Ксандра Рауль не мог перестать слышать сухой шелест этих слов, пустых и мёртвых, ибо не то что гнева или горечи, едкого привкуса обиды и то в них не было, даже слабенького. Они, будто описание физического или химического процесса, несли голый фактический смысл, и только, без малейшей эмоциональной окраски. – Она предала. Перерешала, опомнившись, перегрузившись, сочла, что рациональнее прекратить линию Минков, нежели поставить на ноги... любимого сына?.. − это неформальное звание Ясона снова показалось безумно смешным, уголки губ Ама напряжённо дёрнулись. – Я действительно романтичный кретин, поверил в то, что она позволит реабилитировать раненого, приписал ей какие-то чувства. Какие чувства могут быть у машины, какое горе?.. Это был просто очередной глобальный сбой, всего лишь  совпавший по времени со взрывом. Она безумна, но безумна не Мать, а взбесившаяся от вируса машина, просто заражённый компьютер, потерявший цель собственных действий.
Советник вновь перевёл взгляд на фурнитура. Его реплика точно так же дошла до сознания стерильно очищенной, но… неожиданно всколыхнула что-то в душе блонди – и зазвенел осыпавшийся лёд:
Ясон Минк выжил в Дана-Бан. Он прожил бы ещё много продуктивных лет, не начиная развитие собственной личности с очередного нуля, − холодно и зло ответил Рауль. − Амои не нужен никто, кроме живых механизмов системы управления.
А я механизм уже неисправный. Я – бракованная деталь, которую заменят сразу по окончании запущенного процесса. И всех, кто со мной в связке, весь узел, состоящий из отдельных деталей.
Ксандр это знает. – Глядя сверху на тёмную макушку опустившегося на колени человека, так и не шелохнувшийся Ам в мертвенно-спокойном своём выводе не сомневался.
Многие знают. Наверное, все, кто в курсе, что сделали с Минком. – Прикосновение горячих пальцев к руке не оживляло, но заставляло дзинкотая думать. – Иден. Он видел, он следит за палатой… что он видел? Что Ясона убили, а меня увезли… Грац мог подумать, что тоже убитым. Нужно сказать ему, что я жив… пока жив. И Уоллес… ему могли уже сообщить, но я должен  известить его и сам.
Подай комм, − голос Рауля снова лишился красок.

Отредактировано Рауль Ам (2015-09-17 21:34:58)

+5

27

"Да-да, еще много продуктивных лет, которые он провел бы, развлекаясь со своими монгрелами. А вы бы страдали, глядя на все это, не в силах ничего изменить. К сожалению, мой господин, вы были привязаны к нему намного больше, чем к собрату, а он не смог этого оценить, променяв самую искреннюю и чистую душу на низменные потребности тела", - коленопреклоненная поза не мешала фурнитуру мыслить и, уж тем более, не стоила того, чтобы изменить своим убеждениям. Никто не причинял Раулю больше боли, чем Ясон Минк. Он заслуживал смерти.
Холодная злость, окрасившая интонации господина, омыла сердце Ксандра теплой волной. Определенно, он на правильном пути, хоть и выбрал его практически наугад. Эмоции. И отрицательные сейчас были предпочтительнее любых других.
Господин представлял собой слишком сложный механизм. Самый сложный из всех, что когда-либо встречались Ксандру. В какой-то момент, видя Рауля в таком состоянии, фурнитур ощутил себя случайным посетителем атомной электростанции, который в критической ситуации оказался перед огромной панелью управления с сотней мигающих кнопочек, рычагов, мини- и максиэкранов с непонятными показателями... И все это в один миг погасло. Самому тупому монгрелу понятно, что если погасло, то через пару минут рванет. То, что фраза о Дана-Бан сработает, он даже не ожидал. Просто нажал на первую попавшуюся кнопку и ждал, что будет. Сработало слабо, но это было лучше, чем ничего.
Лучше злость, ненависть, обида, ярость, что угодно, лишь бы не этот потухший взгляд.
Были, конечно, и другие, более радикальные методы, но каждый из них вел впоследствии к быстрой и скоропостижной смерти Ксандра, а он пока себе этого позволить не мог. Кто-то должен присматривать за хозяином, хотя бы ближайшее время.   
Рауль Ам ошибался. Живые механизмы системы управления нужны были не Амои, а Юпитер. Амои же была населена более или менее разумными созданиями, и требовала к себе несколько иного подхода, чем это виделось идеализированному искусственному интеллекту. На самом деле, нет никакой разницы, чем управлять - алгоритмами компьютерных программ или человеческими эмоциями. Просто методы разные.
Взять того же Ясона. Покуда он работал как элемент системы, все было нормально. Но как только в дело вмешались не запрограммированные чувства, все полетело к чертям Эос. Попытка исправить ситуацию методами системы оказалась неэффективной, а вот используя простейшие схемы, обращенные не к рациональному уровню, а к телесно-чувственному, Ксандр добился весьма и весьма успешных результатов. Он мог собой гордиться. Собственно, эксперимент был рискованным и мог провалиться, но тогда он попробовал бы еще раз. А потом еще. И еще.
Ксандр поднялся, как ни в чем не бывало, скрылся в комнате и быстро вернулся, с поклоном протянув господину комм на небольшом подносе, ожидая дальнейших распоряжений.

+6

28

Погиб в Дана-Бан!.. Да как же! А то, что вокруг него почти десять дней танцевали на цыпочках две бригады лучших медиков Амои, что буквально клещами и волоком тащили и вытащили с того света, что сам Ам убивался все эти дни рядом с Первым консулом, чтобы хоть немного притушить его отчаяние, вывести из клинча в тщетных попытках спасти от многовариантного саморазрушения, в которое Минк раз за разом погружался с готовностью стокилограммовой гири… 
В тщетных попытках. – Слабое, как дрожание перышка у губ больного при смерти, возмущение наткнулось на подобранную умом словесную конструкцию, и моментально утихло. – В тщетных. Он получил всё, что хотел, как обычно. Всё, о чём меня просил, взял сам. Он добился несуществования. И моего – тоже.
Лёд осыпался, и блонди вновь стал олицетворением мертвенной тишины и неподвижности. И взгляд зелёных глаз застыл и вымерз, направленный в никуда. По идее, следом за осознанием факта тотальной неудачи всех мучительно вымечтанных, разумом взлелеянных, деятельно осуществляемых планов, в душе должен был бы вспыхивать гнев – ведь Рауль умирать не собирался, он хотел жить и делать то, что считал необходимым для блага всех, а Ясон вновь думал только о своих желаниях, ему, даже после долгих объяснений, в самый момент решения в голову не пришло, что его уход потянет туда же и Советника. Но гнева не было, ничего не может гореть в вакууме, а внутри биотехнолога образовалась пустота. Рауль сидел, видя и не видя, слыша и не слыша, как фурнитур встаёт и уходит, не шевелясь до тех пор, пока прямо под рукой не оказался комм. Взяв его, пальцами другой руки Ам отодвинул от себя кромку отполированного до драгоценной зеркальности подноса, этим жестом показывая, что и Ксандр здесь-сейчас не нужен, в его услугах пока более не нуждаются.
Субординация въелась в самую суть главного нейрокоррктора настолько, что он даже не задумался, кому будет первый звонок. Номер Уоллеса долго искать не пришлось, негромкий голос Рауля звучал тускловато, но ровно:
Гриффит, ты, конечно, уже знаешь, но я должен сообщить сам: Ясон мёртв.     
Мёртв. Блонди не ошибаются, или хотя бы не ошибаются дважды, на этот раз он выбрал правильное слово, и оно даже что-то значило. Наверное. Для других.
Не вини братьев, они не нарушали решений совета. – Ам не мог допустить, чтобы в произошедшем усмотрели хоть какой-то повод для раздора, но длинные фразы не давались ему. − Это сделала Мать. Я говорил с ней. Теперь на тебе весь комплекс полномочий главы Синдиката. По крайней мере, пока. Мы нашли тела, они почти готовы, но я не знаю, когда будет создана новая личность Минка.
Мать не уничтожила клон Ясона в резервном инкубаторе, в отличие от остальных, убитых в основном, наравне со всеми. Смешно думать, будто в пароксизме горя она о нём забыла. Значит, именно этот вариант просчитан и принят к исполнению. Зачем же тогда все эти игры в спасение раненого?.. Может, Ясон прав, и это всё стало уже экспериментом надо мной?
…был прав. Надо теперь говорить так.
Ам коснулся сенсора отбоя, и тут же набрал другой номер.
Иден, я жив. – Пауза затянулась, общепризнанный гений совершенно не знал, что сказать ещё. Что-то надо было, но мысли смешались и исчезли. – Меня отпустили… пока. – Впервые в жизни Рауль с трудом подыскивал слова, не различая важности сообщаемой информации. – Но я жив. И цел. Во всех смыслах.
Грац поймёт, что коррекции самого корректора не было. Или не поймёт. Неважно. – Ам положил выключенный комм на низкий столик. Что делать дальше, он не имел ни малейшего представления. – Тоже новый опыт −  растерянность, − насмешливая мысль была настолько отстранённой, словно Аму ее вложили извне, хотя он видел момент её зарождения в себе.

Отредактировано Рауль Ам (2015-09-23 02:10:49)

+3

29

Керес

Сообщение от главы Танагуры об утилизации Минка застало Гриффита ещё по дороге в Эос. И другого слова, кроме «утилизация», блонди подобрать так и не смог. Нет, в его голове на тот момент крутилось ещё несколько вариантов определения случившегося, но, увы, всё сплошь бранных. То, что система таки избавилась от бракованного Первого консула для Двенадцатого значило, что его «и.о.» растягивается на неопределённый срок. Дааа, сколько раз Уоллес размышлял о том, что и как он сделал бы по-другому, окажись на месте Ясона. Но то были отвлечённые и пространные размышления того, кому до всего на Амои и за её границами есть дело, когда выпадает свободная минутка или очередное решение Главы Синдиката вызывает некоторое недовольство. Но никогда главный разведчик этой планеты не желал занять столь высокий пост, и в основном потому, что осознавал: эта должность требует работать сутки напролёт без отдыха и возможности отлучиться. Только это, а не безграничная ответственность тяготила его. И судя по последнему происшествию будет теперь тяготить неизвестно сколько.
  Поддавшись своему недовольству, Гриффит даже скрипнул зубами, стискивая их, чтобы не выпалить чего лишнего Аише. Сказать им, пособникам уничтожения Первого консула, в частности, одному из их представителей, хотелось многое, но это не было необходимостью, а лишь проявлением недовольства и раздражения – банальных эмоций, ненужных и даже мешающих. Если рассориться сейчас с половиной Синдиката из-за того, что, вызываясь на одно, получил в нагрузку много больше, ситуации это не поможет ни с какого бока. Следовательно, пустые чувственные порывы нецелесообразны и должны быть проигнорированы. Лучше потратить внутренние резервы на решение ситуации, чем Уоллес и занялся, уже выходя из кара и направляясь к лифтам в башне элиты.
  Дзинкотаи мелькали мимо, здороваясь, и спешили по своим делам, блонди коротко кивал в ответ, полностью занятый своими мыслями. Он уже составлял – точнее дополнял и менял пункты местами – план дальнейших действий. Например, теперь в графу важного и не терпящего отлагательств добавилась необходимость выяснить, кто и как сумел организовать утилизацию. Юпитер молчит, а остальные формально не имеют подобных полномочий. Но факт есть факт: Ясона нет. Получается, что теперь любого элитара можно уничтожить, в обход всех систем безопасности? Возмутительно!..
  Но не успел Уоллес вывести свои умозаключения к вражеской диверсии и предательству кого-то из своих, как комм и один из контактов в его памяти потребовали к себе внимания.
  − Гриффит, ты, конечно, уже знаешь, но я должен сообщить сам: Ясон мёртв. Не вини братьев, они не нарушали решений совета. Это сделала Мать. Я говорил с ней. Теперь на тебе весь комплекс полномочий главы Синдиката. По крайней мере, пока. Мы нашли тела, они почти готовы, но я не знаю, когда будет создана новая личность Минка, - без малейших эмоций, точно робот с синтезированной речью, сообщил Глава департамента генетического контроля и отключился. А Двенадцатый консул ещё несколько секунд смотрел на погасший экран коммуникатора и оторвался от него только потому, что стоящий в дверях лифта оникс весьма удивлённо его разглядывал. Опомнившись, руководитель контрразведывательных сил вышел наконец из кабины в холл.
  Услышанное переворачивало с ног на голову всё, что было надумано за последние двадцать минут. А может и дольше. Мысли лихорадочно заметались. По крайней мере никто, кроме Юпитер, не имеет права уничтожать дзинкотаев – это уже хорошо, эту проблему можно отбросить за ненадобностью. Но за ней встаёт другая: мать не устранилась полностью и встревает в дела брошенных ею сыновей, ломая им тем самым все схемы и планы. Было бы намного лучше, если бы она либо вообще не подавала признаков своего существования, либо вернулась полностью. А это состояние полуконтроля-полуотсутствия только всё портит. Допросить бы… то есть, узнать бы у Рауля подробности его общения с Юпитер... но Гриффит слишком хорошо разбирался в эмоциях окружающих, чтобы понимать, в каком состоянии сейчас Советник. В таком, что лишние вопросы о произошедшем могут привести к потере ещё одного из членов Синдиката. Непозволительная роскошь в сложившихся обстоятельствах, даже не смотря на то, что резервные инкубаторы находятся в рабочем состоянии.
  Даже не додумав своих мыслей, точнее, не дав им оформиться в законченные логические цепочки, исполняющий обязанности Первого консула, прекрасно рассмотревший все мелочи на экране комма во время последнего видеозвонка, стремительно кинулся к апартаментам господина Ама. Ситуацию с последним необходимо исправлять в срочном порядке, причём лично, чтобы быть уверенным в качестве проделанной работы, а это возможно лишь тет-а-тет. Прочие же дела подождут полчаса, даже те, что не терпят отлагательств. Вменяемость Советника намного важнее остального, хотя бы потому, что без него они потеряют всякий смысл.
  Дверь элитару открыл фурнитур, тихий и услужливый, как им и положено. Гриффит помнил, что конкретно этот экземпляр задержался на своём посту намного дольше положенного, но данный вопрос не касался разведчика раньше, а сейчас и подавно. Быстро выбравшись из защитных элементов и плаща, он сдал их брюнету и коротко поинтересовался, где находится его хозяин. Получив ответ, Уоллес дал знак следовать за собой и прошёл в гостиную. Не спрашивая разрешения, сел в кресло напротив Рауля и снова обратился к его фурнитуру:
  - Неси самое крепкое из алкоголя, что здесь есть, и два стакана, - велел он и жестом отпустил исполнять своё поручение. Царящая в этих апартаментах похоронная и несколько суицидальная атмосфера требовала от него, тонкого - по требованиям профессии - психолога, кардинальных действий. И раз уж Ам раздавлен присущими обычному человеку эмоциями, то и реанимировать его стоит попытаться работающими у людей средствами.
  Когда требуемое оказалось на столике между элитарами, Глава разведки сам наполнил бокалы, не пожадничав, практически до краёв, и требовательно протянул Раулю один.
- Выпей. Хотя бы пару глотков сделай, - твёрдым, почти приказным тоном велел он.

+5

30

[AVA]http://s6.uploads.ru/8i2dN.png[/AVA]
Оцепенение, вновь властно охватившее Рауля, нельзя было назвать неприятным, пожалуй, даже напротив. Оно давало некую иллюзию покоя, точнее, остановки – и времени, и себя. Что-то вроде медитации, транса, отстранения от мира вообще (хотя вот именно отстранение иллюзией не было), главный нейрокорректор интуитивно знал: чтобы не выходить из него, всего-то и надо – сохранять неподвижность, но этого же требовало и тело дзинкотая, совсем недавно, как-никак, пережившее реальный опыт и собственного умирания. Господин Ам сидел, не шевелясь, даже моргая редко-редко, глядя в лиловую пустоту вечернего неба за окном, и лишь слегка сожалел, что нельзя точно так же остановить жернова мышления, перемалывающие в пыль всё, что считалось важным прежде. Увы, обработка и усвоение информации – неотключаемая функция в организме элитара, поэтому оцепенение окутывало его лишь тонким коконом, сквозь который проникали, например, звуки из прихожей – Ксандр встречал кого-то, здоровался, тихо отвечал на короткие вопросы. Осознание того, чей голос он слышал, пришло к Раулю одновременно с тем, как сам Уоллес вошёл в гостиную и оказался в поле зрения. Второй консул не обернулся – зачем? Гриффит всё равно сел в противоположное кресло, и, избавляя главного биотехнолога от лишних движений и слов, тоже сам коротко распорядился принести, как он считал, необходимое. Пусть, − Ам понимал: то, что с ним происходит сейчас – закономерная фаза торможения после сильнейшего стресса. Он молчал, отметив только, что меры воздействия, которые собирался применить к нему руководитель разведывательной службы, в общем, вполне адекватны ситуации, даже, можно сказать, щадящи.
Мог бы и по морде дать, − с равнодушной иронией отметил нейрокорректор, сквозь полуопущенные ресницы наблюдавший за высокоорганизованной суетой вокруг себя. – Эффект был бы тот же. Эффект при аффекте.
Я в порядке, Гриффит, − красивый голос Ама от долгого молчания звучал хрипловато, но ровно, и пальцы не дрожали, когда Рауль взял стакан. Советник понимал, что Уоллес вправе ему не поверить, и не поверит, скорей всего, однако говорил чистую правду – его состояние было абсолютной нормой для здоровой психики при физиологическом аффекте. – Я понимаю твою обеспокоенность, но, право, не стоит, − добавил он. – Я не…
…а что «не»? – спросил себя Рауль, послушно обжигая глотку спиртным, чувствуя этот ком огня, свалившийся в желудок, но отмечая ощущение всё так же отстранённо, отслеживая его в собственном теле, словно у кого-то другого. – «Не сойду с ума»? Нет, не сойду, ибо сознание сужено, но разум ясный… пожалуй, даже яснее, чем всегда, ибо эмоции выключены совершенно. Я не галлюцинирую, амнезии нет, я помню… всё помню. Так что «не»? – второй глоток прошёл мягче. – «Я не умру»? Вот этого обещать не могу… − честно сказал себе Ам, посмотрев в почти жёлтые глаза временного главы Синдиката.
Я видел много утилизаций, ты знаешь, но в этот раз… Меня заставили смотреть, как Ясона… − Рауль вовремя сомкнул губы на кромке стакана, не договорив единственно верного слова − «убивали».
Не здесь. Слишком опасно. Для Уоллеса опасно – незачем заражать его этим несущим смерть знанием на виду у многих. Стоило бы выйти на балкон, но пока нет сил подняться. Потом, потом обязательно нужно рассказать всё, Гриффит имеет право… должен знать.
Последний глоток вызвал спазм пищевода и почти тошноту, однако биотехнолог не поморщился, а донце толстого стекла не стукнуло о столешницу, и ладонь освободившейся руки спокойно легла на подлокотник.
Я был в зале аудиенций, я говорил с Матерью… и она говорила со мной. Но я не чувствовал её там, и не чувствую сейчас.
Это можно сказать и при незримых, но внимательно наблюдающих свидетелях. Секрет Полишинеля… − на миг Ам устало прикрыл глаза.

Отредактировано Рауль Ам (2015-10-01 18:08:33)

+4


Вы здесь » Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы » Эос » Этажи блонди. Апартаменты Рауля Ама


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC