Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы

Объявление



Время: 315 год Эры Юпитер, четырнадцатые сутки после взрыва в Дана-Бан.
Утро-день-вечер-ночь.

Погода: переменная облачность, ветер.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы » Эос » Этажи блонди. Апартаменты Рауля Ама


Этажи блонди. Апартаменты Рауля Ама

Сообщений 31 страница 37 из 37

31

Подчиняясь пожеланию господина, Ксандр вышел из комнаты, но уже у двери внимательно выслушал разговор хозяина по телефону. Пока ничего критичного, аморального или противозаконного. А надо бы. И все же действовать приходилось осторожно, поэтому он оставил Рауля в покое, отдав распоряжение об ужине. Не было никакой надежды на то, что удастся уговорить господина Ама поесть, но какие только чудеса не случаются.
Внезапный посетитель был как нельзя кстати. Элита не должна была оставить своего брата без помощи и поддержки иначе... их ждала бы участь Ясона.
Гриффит Уоллес.
Глава департамента разведки и контрразведки.
Что греха таить, сердце на одну сотую долю секунды сбилось с привычного ритма. Уоллес так или иначе должен был заниматься расследованием взрыва в Дана-Бан, но шансы, что он нападет на любую нить, ведущую к одному из главных зачинщиков произошедших событий, были ничтожны. И все же они были. Консул был слишком опасным противником, и если бы у главного фурнитура зашкаливала самооценка, то он бы обязательно нашел много общего между ними как в чертах характера, так и в применяемых методах. Но Ксандр слишком хорошо знал свое место и проводить подобные кощунственные параллели ему бы и в голову не пришло. Правда-правда.
И все же есть в этом какое-то иррациональное удовольствие, ощущать себя частью тех событий, над которыми глава разведки почти наверняка ломал свою идеальную голову. Быть так близко, буквально в двух шагах и... Нет, Ксандр ничем себя не выдал. Он даже не изменил своего поведения, пытаясь вести себя тише или лучше чем обычно. Это было бы крайне подозрительно. Он не более чему старший фурнитур, задержавшийся на своем месте дольше обычного.
Брюнет вежливо поприветствовал гостя, принял верхнюю одежду и проводил Уоллеса к Раулю. Через мгновение на столе стояла бутылка элитного амойского рома, равной по стоимости цене пяти не менее элитных пэтов, но пользы явно более значительной. Все, можно оставить хозяина, он в хороших руках. Впрочем, это не отменяет того факта, что за ними обоими надо присматривать...

+5

32

Светлая гостиная главного нейрокорректора словно вылиняла, утратив краски, размыв очертания предметов и даже самого Рауля слегка обесцветив. Когда-то давно Уоллесу попадалась информация о том, что человеческий дом непостижимым образом реагирует на душевное состояние своего хозяина, а оставшись без него, якобы, ветшает за считанные месяцы. Вот уж никогда нельзя было предположить, что воочию этому придётся удостовериться в апартаментах блонди. Ладно бы ещё у человека…
  Гриффиту не нравилось то, что он видел. Помещение его, конечно, не волновало совершенно, в отличие от состояния его хозяина. Кто бы мог предугадать, что элитар сможет так сильно прикипеть душой к кому-то, а потом испытать такое горе, когда привязанность вырвут с плотью и кровью, оставив обширную рану. Глава разведки никогда не одобрял особое отношение Ама к Ясону, но никак своё недовольство не проявлял. Пока и Первый, и Второй консулы исполняли свои обязанности, смысла в этом не было. А потом всё как-то слишком стремительно развалилось - точнее даже взорвалось, - чтобы успеть что-то сказать, что-то предупредить и что-то исправить. Как итог, одного блонди Синдикат лишился, а другого теперь придётся своими силами вытаскивать из того чувственного и эмоционального коллапса, в который он угодил.
  «…кстати, надо бы проверить, есть ли у нас возможность в ближайшие дни провести коррекцию Рауля, - поставил себе зарубку в памяти Глава контрразведки. – Её необходимость сейчас актуальна как никогда».
  Но это потом, а сейчас гостиную, ставшую какой-то прозрачной и нереальной, надо наполнять жизнью, значит, придётся выходить из привычного амплуа манекена и производить такие чуждые дзинкотаю, но такие человечные мелкие и бестолковые движения. Так что Уоллес и себе налил рома, немного, грамм пятьдесят, удобнее устроился в кресле, закинул ногу на ногу, даже принявшись покачивать носком туфли, и стал цедить из своего стакана, каждый раз опуская его на колено и снова поднося ко рту, хотя не чувствовал ни вкуса, ни крепости алкоголя, полностью поглощённый наблюдениями за своим визави и собственными мыслями. В то, что говорит Ам, он не вслушивался. Он знал, что услышит, потому что так и положено было говорить элитарам в любой ситуации, независимо от степени её ненормальности. Разве что крупицы информации про утилизацию и про Юпитер главный разведчик Амои запомнил, но опять же отложил на некоторое время думы об этом. Сейчас нельзя поднимать и обсуждать эту тему с Советником, необходимо увести и его мысли от этого, заставить переключиться на другое, хоть на время, но забыть. Оказывается, не так уж мало в дзинкотаях от людей, а раз у людей принцип смены фокуса внимания очень действенен для сохранности психики, значит, и с Раулем может сработать.
  - Потом, - мягко, но неуклонно произнёс исполняющий обязанности Первого. – Мы отложим это на потом.
  «Точнее, отложишь ты – но не я, - поправился он в мыслях. – Меня сложившаяся ситуация не устраивает, а место Юпитер в ней особенно».
  Совершенное лицо Гриффита со слегка хищными чертами смягчилось в тот самый момент, как он оказался напротив своего, так сказать, старшего брата, даже жёлто-зелёные глаза смотрели с участием – и ни одна мысль не заставила элитара утерять эту маску. Даже когда он думал, что поведение матери ему не нравится, всё больше уверяясь в своей идее о том, что Амои нужно что-то принципиально новое, но никак не Юпитер. Её нынешнее поведение идёт против всех законов логики, уже становится невозможным предугадать, что она сделает в следующее мгновение. Пока этот компьютер имеет власть, это губительно для всей планеты. Похоже, идеальная машина, создавшая идеальную систему, испортилась. Что же тогда остаётся идеальной системе? Только избавиться от неидеальной машины.
  Похоже, раньше Уоллес заблуждался на свой счёт: он всегда был предан именно системе, а не Юпитер, создавшей её, раз мысли о том, что блонди должны уничтожить мать, так легко приходят ему на ум и не вызывают совершенно никаких возмущений.
  «Поддержит ли эту мою идею Рауль теперь?» - проскользнула в сознании Гриффита отстранённая мысль, но тут же пропала.
  - На повестке дня у нас пока другие дела, - продолжал говорить он, будто вовсе и не в его голове бродят планы, которые половина Синдиката точно сочтёт крамольными. - Утром мы вылетаем на Элпис. Надеюсь, ты помнишь, что там тебя ждёт научная конференция? – в желании отвлечь запутавшегося и уставшего брата блонди даже улыбнулся, мягко и тепло. – А меня ждут переговоры с новым правительством планеты. Я очень рассчитываю на твою помощь в этом деле. Я, конечно, знаком с принципами дипломатии, только не люблю прибегать к ним. Угрожать и шантажировать для меня привычнее, - продолжая свою осторожную терапию, Уоллес даже тихо посмеялся последней реплике. Но почти сразу улыбка сползла с его губ, а прямой взгляд стал серьёзным и цепким. – Рауль, ты нужен мне. И ты нужен ещё десяти своим братьям-блонди. Всем остальным дзинкотаям ты тоже нужен. Мы не справимся без тебя со всем этим.

Оффтоп, смеха ради) Немного разрядить обстановку))

https://pp.vk.me/c621925/v621925547/4b019/KolvQZwEKYQ.jpg
Прошу прощения за качество снимка

+4

33

Вообще Ам не любил крепких напитков: в отличие от вин, их вкусовой букет беден, а собственно одурманивающее действие такого рода выпивки Рауля никогда не интересовало. Сейчас он пил машинально, просто потому, что этого хотел Уоллес, считавший нужным именно таким способом помочь собрату, а биотехнологу было проще согласиться со столь оригинальным способом психологической реабилитации, нежели отказываться, даже если он сомневался в его действенности. На возражения сил ушло бы больше, а силы следовало беречь – слишком явственно Советник ощущал их недостачу, он надеялся, что временную. Впрочем, даже если нет – всё равно. Может, даже и лучше вот так – угасать, теряя интерес ко всему, вплоть до самого себя.
Потом, − столь же послушно, почти апатично согласился Второй консул с Двенадцатым, не поднимая ресниц. − Мы многое отложим на потом.
Это, в общем-то, отвечало намерениям самого Рауля – рассказать то самое «многое» временно исполняющему обязанности главы Синдиката, однако не под всевидящими же объективами Орфея и Матери, то ли дремлющей вполглаза, то ли всё-таки оставившей всех без присмотра, это делать. Доверять тайные знания при стольких свидетелях – что за интеллектуальное извращение? – Ам сроду не страдал подобным эксгибиционизмом, да и разум, как было сказано, ему даже сейчас ничуть не отказал. Вот сейчас он, страж недрёманный не менее, чем сенсоры интригана-коменданта или Матери, чересчур внимательной к самым интимным моментам жизни сыновей, беспристрастно отметил занятный факт – кошачьи глаза Гриффита смотрели необычайно тепло, чуть ли не ласково. Ну надо же.
А и притворщик же ты, братец. – Поднявший взгляд Рауль не ощущал себя заблудившимся в сумрачном лесу ягнёнком, поэтому неожиданная и вкрадчивая ласка тигра его не настораживала. Уж скорее забавляла… насколько, конечно, нейрокорректор вообще сейчас способен был воспринимать забавность ситуации. Однако, по-видимому, чувство юмора стало бы последним, чего могло у Ама отключиться, (вот доказательство того, что чувством оно называется по недоразумению, скорее являясь свойством ума, раз продолжало исправно функционировать, когда все прочие эмоции замёрзли на корню). – Хотя, да, кому и быть притворщиком, как не тебе? И кем быть тебе, как не притворщиком? Но ты сейчас не играешь озабоченность, и заботу обо мне тоже не наигрываешь, я, в самом деле, нужен тебе… точнее, нужна действующая единица системы управления, которую я собой представляю. Что ж… в этом я не могу тебя не понимать, мы все рождены с этим отношением к себе подобным, впитали его вместе с микроэлементами в «колбе».
Да, Элпис… − бросив беглый прямой взгляд на руководителя Департамента разведки и контрразведки, Ам вновь опустил ресницы, ощутив неожиданно острый укол стыда – он, блонди с абсолютной и безотказной памятью напрочь забыл о поездке. − Конечно, Элпис, разумеется, конференция. Великая амойская наука просто обязана делиться с миром столь действенным и гуманным методом, как нейрокоррекция. Мы же с неизменным успехом исправляем всех – Первого консула, Второго, Пятого, Десятого… маньяков, бунтовщиков… невзирая на лица. Все начинают смотреть на мир правильно, да, Гриффит?.. − почти издевательски мурлыкнул Рауль, который умел играть голосом не хуже «Тигра Танагуры». – Как эта гениальная технология пригодится новой элписской власти…
А какое лекарство от любви − мечта любого здравомыслящего практика. Пара часов в волшебном кресле – и никакой тоски, никакого ощущения собственной неполноты, никакого мучительного желания видеть, слышать, быть рядом, прикасаться…
Советник умолк на несколько секунд, откинулся на спинку кресла, и спросил прежним обесцвеченным тоном:
Перед утилизацией Ясон сам запросил полную коррекцию. Ты знал? Или Аиша не счёл необходимым поделиться этим фактом?
Он отдавал себе отчёт в том, что и Розен, и Уоллес воспринимают его особое отношение к Минку, как странность, эдакую блажь гения. Товарищество в Синдикате редко до уникальности, а уж дружба такого рода… да что там, вся Золотая Чёртова Дюжина понимала – это больше, чем дружба. Тринадцать аналитиков с запредельным интеллектом, при всей обособленности каждого поневоле десятками лет наблюдающие друг за другом – как можно в этих условиях что-то утаить? Рауль и не питал иллюзий – тринадцать наисветлейших голов, способных выстроить исполнимые планы любой степени сложности, давно сложили не такую уж сложную мозаику, тринадцать мнений совпали в основном с собственными раулевыми выводами, ведь он и себя не обманывал, считая, что нет ничего глупее и постыднее, чем лгать самому себе.
Я помню о долге, Гриффит, − не поднимая глаз, тихо произнёс Ам. – Нет нужды напоминать мне о нём. Я полечу с тобой, не сомневайся, но… как полетишь ты – теперь? Понимаю, что признание новой власти после столь… кардинальной смены государственного устройства требует визита первых лиц Амои. Но… у нас самих сейчас обстановка слишком… нестабильна. На кого оставим планету? – прямой взгляд Советника оказался удивительно спокойным.

Отредактировано Рауль Ам (2015-10-09 01:19:01)

+3

34

«Что же ты сделал с собой, Советник?» - Уоллес вроде бы расслабленно развалился в кресле и словно бы и не следил за каждым движением, за каждой мимической морщинкой второго из присутствующих здесь блонди, однако видел всё. Всё подмечал, всё анализировал – и не понимал, откровенно говоря не понимал, как можно добровольно довести себя до такого. Блестящий ум дзинкотая способен строить расчёты на годы и годы вперёд, учитывая всё возможные и невозможные погрешности, посторонние факторы и накладки, а значит и величайший из разумов – разум Рауля – должен был понимать, что любая привязанность, любое чувственное переживание рано или поздно приведёт к катастрофе. И только от случайного стечения обстоятельств зависит, будет это личная катастрофа одного индивидуума или нечто более глобальное. Увы, в случае с Минком всё оказалось масштабнее некуда. Ну да, под стать личности…
  Гриффит при всём своём богатом опыте общения с людьми и использования людей всеми разрешёнными и недопустимыми способами так и не смог понять подобных мазохистских наклонностей. А в случае с уважаемым господином Амом подозревал под этим то ли обычный сбой программы, то ли необычный, выраженный даже некими суицидальными наклонностями. …а как это иначе ещё назвать?..
  Впрочем, здесь и сейчас такие размышления – пустая трата ресурсов, потому как ни делу ни помогают, ни радости не приносят – одно сплошное расстройство. Сейчас необходимо только поставить себе зарубку в памяти, чтобы потом наказать лаборатории, подопечной разведке, хорошенько подумать над тем, что произошло с психикой двух блонди, дабы разработать программу, позволяющую избежать чего-то подобного в будущем. Так же необходимо узнать у Аиши – пусть даже его придётся пытать – все подробности произошедшего с Первым и Вторым консулами в отсутствие Двенадцатого, и не забывать о вопросах нейрокоррекции. Поддерживать с Раулем тему коррекции и утилизации Ясона глава контрразведки не собирался, хоть прибегни тот к запрещённым приёмам допросов. Собственно как не собирался пытаться ответить на его сарказм. Потому что прекрасно понимал бесполезность сего занятия. Уставший, измученный, озлобленный разум не бросит поднятой темы, даже если его хозяину заткнуть рот, продолжая уговаривать всё забыть и не думать. Лучше вообще игнорировать, отмалчиваться и говорить о другом, о чём угодно, но о другом.
  Так что Гриффит ответил лишь на последнюю реплику своего визави. Равнодушно пожал плечами, чуть приподнял брови, продолжая, как и запланировал ранее, играть в живого человека, а не оставаться бездушной телесной оболочкой, как было привычнее. И с некоторой небрежностью сказал:
  - Исполняющий обязанности Главы Синдиката. Всё официально и задокументировано, - далее элитар хотел упомянуть утку, запущенную СМИ и повествующую о том, что Ясон Минк незначительно пострадал в результате несчастного случая в Дана-Бан, но после лечения оправится, однако вовремя прикусил язык. Решив не упоминать в данный момент Первого консула в присутствии его… друга, он чётко следовал своим же установкам, так что фразу слегка скорректировал, не успев и замяться: - Будьте любезны встречать официальную делегацию. Она всё так же осведомлена во всех вопросах и имеет право принимать решения самого высокого уровня. Так что нет причин волноваться – давайте договариваться, - чуть улыбнулся Уоллес, словно бы уже произносил речь перед новым правительством дружественной планеты. Но потом всё же принял серьёзный вид и ровно продолжил: - Нас не будет на Амои двое суток. Не такой уж большой срок, чтобы переживать. Разумеется, и за это время может произойти такое, что кардинально изменит ситуацию, но на этот раз у нас есть тот, кто может принимать решения единолично, - усмехнулся блонди, - так что я сам выберу, кого оставить вместо себя. И думаю, что это будет Хайне. Пару суток потерпит, хоть я и знаю, насколько он «обрадуется» подобному ярму. Однако так будет разумнее всего. Остальные слишком заняты сейчас в своих департаментах.
  Не говорить о Ясоне было сложно, учитывая тот факт, что у самого главы разведки его гибель особых эмоций не вызывала. Кроме лёгкого раздражения касательно того, какие проблемы эта самая гибель вызвала. Впрочем, то решаемые вопросы, так что нет смысла погружаться в мысли о них – лучше действовать. И Гриффит поднялся на ноги, поставив стакан на стол. Дел действительно было невпроворот, даже такой недолгий разговор с Амом мог помешать успеть что-либо до отлёта. Давно пора покидать эти апартаменты, однако загвоздка в том, что ныне исполняющий обязанности не был уверен, что смог как-то помочь брату. Нехватка времени, увы, сказывалась на качестве выполнения работы, хотя было так же понятно и то, что здесь не помогут ни пять, ни пятьдесят часов непрерывной даже профессиональной терапии. Слишком серьёзные травмы получил безупречный Советник, а такие требуют для реабилитации месяцы, если не годы. Сейчас может хоть как-то может помочь лишь отдых.
  Уоллес обошёл блонди со спины, положил ладони ему на плечи и, склонившись ближе к уху, мягко сказал:
  - Рауль, прими снотворного и выспись сегодня. На Элпис такой возможности не будет, а нам всем нужны силы и ясная голова. - «Так ты хотя бы ночью не будешь думать обо всём этом», - закончил он в мыслях, пока дружески хлопал элитара по плечу из желания подбодрить его ещё и тактильным контактом. И так уже на Амои многие порядки оказались сметены, почему бы не нарушить ещё один, чтобы лишний раз продемонстрировать уставшему и запутавшемуся дзинкотаю, что жизнь не остановилась и что он ещё многим нужен.
  Попрощавшись, Уоллес наконец покинул этаж, чтобы с головой нырнуть в не терпящие отлагательств дела.

Этажи блонди. Коридор

Отредактировано Гриффит Уоллес (2015-11-11 19:49:50)

+5

35

Рауль Ам не был телепатом, а то бы, если б прочёл отдающую горечью мысль собрата, несомненно, рассмеялся бы, и отнюдь не истерично. Он смеялся бы над непониманием таким даже будучи в самом спокойном и благодушном расположении, потому что на вопрос «Что же ты с собой сделал, Советник?», ответ мог существовать только один, совершенно правдивый и очевидный: «То, что должен сделать с собой каждый элит, независимо от касты и места службы – развил максимально изначально заложенные задатки на благо Амой». Удивительно, что обычно проницательный Уоллес, как и некоторые другие члены Синдиката, не понимали простой, вроде бы, истины: рука власти, лежащая на пульсе жизни государства, по определению обязана быть чуткой. Она не дрогнет при необходимости, будет хирургически точна, однако по биению крови, по тончайшим, незаметным для других тонам и отзвукам сможет вовремя определить неполадки в общественном организме в целом, и в каждой его отдельной части – в частности, только если она сама способна ощущать во всей полноте и детальной дифференцированности. Чувствительным и восприимчивым эмоционально Рауль был Матерью задуман и создан, заранее рассчитан именно таким, и никаким иначе, как инструмент, предназначенный выполнять вполне определённые функции. Ам не был и эмпатом, ни в коем случае, но нейрокорректор, вообще не испытывающий эмоций, не имеющий собственного багажа пережитых чувств – нонсенс. Нельзя бороться с противником, не имея точного представления о нём, основанного на личном опыте. Да, разумеется, врач-микробиолог, прививающий себе бациллы опасного заболевания, рискует, и рискует обдуманно, однако менее всего им движут суицидальные мотивы – примерно то же с полной осознанностью делал с собой Второй консул. 
Я сомневался не в официальности и легитимности твоего именно визита, − слегка поморщился Советник в ответ на реплики Гриффита, − а лишь в своевременности его для нас самих. Но, возможно, за пару дней действительно не случится очередной катастрофы. Надеюсь, мы уже исчерпали их лимит… хотя бы на месяц вперёд. – Рауль мертвенно улыбнулся. – И, ты прав, Хайне действительно самая подходящая кандидатура для поддержания порядка на планете. О радости, боюсь, сейчас ни для кого из нас речи не идёт... будем просто выполнять долг, каждый на своём… или не своём месте.
«Надеюсь», «боюсь» − эти глаголы почти ничего не означали, пересыпались бесцветными бренчащими ледышками, потому что сейчас Второй консул не надеялся и не боялся – совсем, ни на что и ничего. Единственным, что можно было с натяжкой назвать ощущением, стало слабое нетерпение, сродни тому, что приходило на затянувшихся суаре – скорей бы уже закончилось это скучное и никому, по большому-то счёту, не нужное мероприятие, причём под условным обозначением «мероприятие» Рауль, себя не обманывая, подразумевал вовсе не визит Уоллеса. Осознав это еле заметное чувство, он получил и немедленный бесстрастный доклад от своего внутреннего наблюдателя – ага, заканчивается фаза полной апатии, снова нарастает возбуждение, и пора принимать меры. Потому что, если до сих пор всё, что с ним творилось, было естественной реакцией на ситуацию здоровой психики, то, стоит ещё чуть-чуть пережать – и психика перестанет быть здоровой, причём необратимо. Умница-Уоллес, не понаслышке разбиравшийся в психологии и психиатрии, дал дельный совет, и Ам, чуть повернув голову в сторону брата, пожимающего ему плечи дружески, (жестами и прикосновениями гораздо труднее солгать), улыбнулся бегло, но уже не столь равнодушно, кивнул:
Да, Гриффит, я так и сделаю, непременно. Не тревожься, утром я никого не подведу.
Посмотрев вслед унесшемуся ракетой по делам, и в самом деле, неотложным новоиспечённому главе Синдиката, Рауль встал, прошёл в кабинет, выдвинул один из ящиков запертой обычно тумбы письменного стола, вынул контейнер с инъектором и несколько ампул в надёжно запаянной упаковке, вскрыл её декоративным, но вполне острым ножом для бумаг, зарядил парой ампул медприбор, и… присел в кресло, глядя перед собой. Он делал всё осознанно, пусть и словно на автомате, но что-то не давало окончательно втянуться в полупрозрачный стылый туман безразличия, елозило в сознании, неприятно копошилось, скребясь, как крупное насекомое под наброшенным носовым платком. 
Что же, что?..
«Линия Минк пресеклась», − строчки всплыли перед глазами. Но ведь клон Ясона есть в резервном инкубаторе, Матери стоит только загрузить нулевую матрицу, и «чистый» новый Минк заступит на пост, безупречный, освобождённый от прошлых ошибок. – Что значит «ты создашь новую»? – главный нейрокорректор уже включил терминал, его пальцы порхали над клавишами, посылая запрос… и ещё раз… и снова. Только на третий раз Рауль поверил в смысл того, что трижды прочли глаза: «Файл уничтожен».
Линия Ясона Минка действительно пресеклась – Юпитер уничтожила его нулевую матрицу, и он, все его мысли, дела, чувства, желания, остался лишь в воспоминаниях. Странно, но Рауль не был сломлен этим пониманием – может, потому что был сломлен до того, а может, напротив, понял, что его абсолютная память блонди – надёжнейшее из хранилищ. Его память любящего.
– Странно, что Юпитер не догадалась лишить нас орудия грехопадения, – сказал Ясон, не отрываясь от проекционного экрана. – У нас с тобой был роман когда-нибудь?
Рауль подавился кофе.
– Ну ты и... вопросы задаёшь.
– То есть, был? И тебя не скорректировали, только меня. Рауль, чего ты смущаешься? – Ясон обернулся, сказал наставительно: – Роман со мной – это не стыдно, это естественно.
Нет, ну каков нахал, а?
– Юпитер посчитала, что мои воспоминания послужат гарантией... верности Советника, – пробормотал в чашку Ам, сделал глоток, чему-то улыбнулся мечтательно, встретился взглядом с Ясоном. – Да. Тебя трудно не любить.
– Я знаю многих, справившихся с этой трудной задачей, – Ясон встретился с Раулем взглядом, помолчал. – Прости, если сделал тебе больно. Я имею в виду, сейчас... 

Экран терминала погас, Ам встал, прихватив инъектор. Он сам разделся, и вызвал Ксандра, только уже устроившись в подогретой заранее постели:
Принеси стакан воды, − попросил он, поднося дуло медицинского пистолета к предплечью. – И собери мои и свои вещи, завтра рано утром мы на два дня летим на Элпис. Разбудишь меня в шесть.
Жальце иглы вонзилось в золотистую кожу, Рауль успел отложить прибор и откинуться на подушки, жалея, что один из побочных эффектов препарата – остановка дыхания из-за резкого погружения в фазу самого глубокого сна – наверное, обойдёт блонди.

Отредактировано Рауль Ам (2015-10-18 21:44:26)

+5

36

Еще пока Гриффит делал внушение Раулю, ах, пардон, оказывал моральную поддержку, Ксандр успел составить список вещей, которые понадобятся господину в поездке на Элпис, не забыв про документы и материалы для конференции, и дал ценные указания младшим фурнитурам подготовить спальную для хозяина. Затем проводил гостя, мысленно пообещав Уоллесу, что Рауль Ам никого не подведет, поскольку теперь за это отвечает его старший фурнитур.
Элпис, это хорошо. Смена обстановки, новые лица, опять же, конференция. Пожалуй, работа - это единственное сейчас, что может хоть немного отвлечь господина Ама.
Вернувшись в гостиную, Ксандр придирчиво проверил уровень содержимого в бутылке и сокрушенно вздохнул. Стоило ради пары глотков такой ром открывать? Элита. Даже напиться толком не могут. "Толком" - это когда блонди снизу и сверху начинают по батареям стучать и грозится вызвать Хьюберта, а пэты уже на люстрах висят, удовлетворенные на месяц вперед. Мечты, мечты. 
Обо всем этом он думал, когда неслышно явился на зов господина, склоняя свою темную, во всех смыслах, голову. Коротко кивнул, выслушав указания, чуть нахмурившись, когда Рауль поднес инъектор к своему предплечью. Впрочем, ничего не сказал, стакан воды послушно принес, поставил на прикроватный столик и только после этого быстро и оперативно поверил количество пустых ампул и инъектор. Судя по всему, дозировка верна. Конечно, не было и мысли, что Рауль сознательно причинит себе вред, это удел низших созданий, таких, как Ксандр, но проверить необходимо. Опять же, следует учитывать принятый до этого алкоголь. Фурнитур осторожно взял руку спящего блонди, проверил пульс и уровень сердечного ритма. Замедлен, но в пределах нормы для этого состояния. И все же следует проверить еще раз через полчаса. И через час.
Все равно ночь предстоит насыщенная.
Когда все было сделано, Ксандр последний раз посетил Рауля и проверил его сон. На свой собственный оставалось ровно два часа, все по расписанию.
В шесть утра он разбудил господина. Дорожный сьют безупречен, завтрак на столе, чемоданы уже в аэрокаре.

+5

37

Дозировка оказалась безошибочной – препарат прекратил действовать примерно за минуту до того, как Советник проснулся, повинуясь сигналу внутренних часов собственного организма и прикосновению Ксандра к плечу. Ни один зрительный, звуковой, обонятельный или осязательный образ не успел оседлать торпедой  всплывающее из первозданной тьмы сознание и проникнуть в него.
Возможно, ошибочным было само решение этот препарат применить – сон Рауля в эту ночь, лишенный даже намёка на парадоксальную фазу, был поистине мёртвым, тяжёлым. Он, как удушающий оползень, неумолимо накрыл замершие, так и не проснувшиеся от шока внезапности боль и гнев, оставляя воспоминания и размышления яркими, кажется, совершенно живыми, но при этом непоправимо мёртвыми, будто под километровым слоем абсолютно прозрачной, но тёмной застывшей смолы.
Ресницы слиплись, кажется, намертво, пришлось тереть глаза пальцами, сколь это ни было негигиенично, во рту у Второго консула было так мерзко, а в горле так сухо, будто он не спал беспробудно, а так же беспробудно пил, причем неделю подряд, и, естественно, отнюдь не воду. Вот что значит – и слюну не сглатывать во сне. Удивительно, что дышать тело не перестало... удивительно со знаком минус, – разочарование Ама тоже было лишь обозначено – умом, почувствовать его снова не получилось, словно и чувства остались там – в омуте памяти под гигантской крышкой из дымчато-стеклистого янтаря.
Никогда прежде Рауль не интересовался байками о зомби, этот раздел фольклора прародины биотехнолог всегда считал самым вопиющим примером антинаучной ереси и мракобесия, но сейчас, спуская ноги с кровати, Ам равнодушно подумал, что теперь он вполне способен понять ощущения неупокоенного мертвеца, вдруг возвращенного в жизнь... но не к жизни. Или тех, кто пережил конец света. Его личный апокалипсис случился буквально вчера, но это «вчера», при всей близости – вот же оно, руку протяни – виделось далёким, словно он смотрел на него в перевернутый бинокль.
Он помнил всё – мальчишеский восторг Минка от нового флагмана Космофлота – «Какие закрылки! Счастливец Хайне, флагман – ну что за красавец! Но первый полёт мой – у меня право первой ночи!», и настороженно-ровный тон риторического вопроса «Ты будешь смеяться, Рауль, если я скажу, что люблю Рики?», и первый взгляд на себя синих, обманчиво-холодных глаз только что родившегося, но уже друга... больше, чем друга, и взгляд прощальный, спокойный и успокаивающий.
Всё это Рауль помнил – во всех наимельчайших деталях и красках. И понимал, что должно быть невыносимо перебирать их... и не чувствовал горечи. Не чувствовал ничего.
Механически выпив приготовленную с вечера воду, глава Департамента генетического контроля прошёл в ванную, умылся, не глядя на своё-чужое отражение в зеркале, оделся в халат, прошёл в столовую. Вкуса еды за торопливым завтраком он тоже не ощутил, хотя прекрасно видел, что ел. Не видел бы – стопроцентно был бы уверен, что для разнообразия Ксандр накормил его мастерски сервированным плавником. Даже кофе вкуса не имел никакого, он просто был – кофе.
Ты готов? – без выражения спросил Рауль Ксандра, промокая губы салфеткой и не сомневаясь в ответе. – Тогда мы вылетаем прямо сейчас. Захвати инъектор и три... четыре ампулы.
В космопорт

+6


Вы здесь » Ai no Kusabi. Дальше действовать будем мы » Эос » Этажи блонди. Апартаменты Рауля Ама